- -
- 100%
- +
Ирина была счастлива узнать новость, которую она так давно хотела услышать: Рейгенест свободен, к нему вернулись солнце и полноценная жизнь! Ей захотелось кричать на всю Цветочную и скакать на кресле, пока оно не развалится; ее внутренний ребенок готов был вырваться наружу, но, к счастью для кресла, Ирма пришла с работы.
– Ирина, я дома! – дала о себе знать Ирма, разуваясь в прихожей.
– Как хорошо, что ты наконец вернулась. Я тебя так ждала, – откликнулась Ирина и выбежала к ней.
– О, я вижу, ты еще не переоделась. Как прошел первый день, дорогая? – спросила Ирма.
– Отлично! Хотя и не совсем так, как я себе представляла. Я поняла, что ничего не знаю. Нет, не в философском смысле. Все так странно, и все обсуждали День единства, а потом эта книга… Почему ты ничего мне не рассказывала раньше?
Ирма слушала нескладную от волнения речь, и лишь когда ее ноги вошли в мягкие тапочки, ответила:
– Дорогая, ты ведь помнишь, что в детстве отец рассказывал тебе все эти истории как сказки, он подарил тебе свою любимую книгу легенд. Нам ее тоже читали, когда мы были детьми. А когда ты впервые попала на Блоссом, я показала тебе все галереи нашего музея. Потом вы вернулись к себе домой, и Блоссом вновь стал для тебя лишь сказкой… Когда Метэй и Елена пропали, Карл не отпускал вас больше ко мне. Мы договорились, что я сама буду вас навещать без права произносить даже слово о Блоссоме. Я понимаю его боль, он потерял сестру, а я брата. Но он был несправедлив к вам, ведь этот дом и ваш тоже, вы имели право знать и помнить о нем.
– Я помню, – прошептала сорвавшимся от слез голосом Ирина.
– Мне так жаль, – сказала Ирма и крепко обняла ее. – Ты принесла вишневые кексы?
– М-м-м.
– Пошли, заварим чаю.
***Проводить первое занятие у первокурсников на факультете экономики и права выпало на долю преподавателя «истории интеграции права и экономики» – Валентина Гипносатого (имя нескладное, но уж какой человек: из выдающегося только нос). Его пары никогда не отличались особой экспрессией, но в этот раз он предпочел вместо сухих цифр и фактов покопаться в человеческих душах и задал написать эссе на тему «Почему я выбрал (а) факультет экономики и права».
– На выполнение задания даю вам неделю. Иногда нам самим бывает труднее определить причину наших собственных поступков, чем чужих. Помню себя в вашем возрасте. Мне было нелегко решиться. А в каком возрасте легко? – спросил профессор и ответил сам на свой вопрос: – Ни в каком.
Пока Гипносатый рассказывал о себе, Ирина и девушка, с которой она села за одну парту, чувствовали себя немного скованно и по очереди неловко поглядывали друг на друга.
– Ирина, – тише мыши представилась она.
– Лили, – пискнула в ответ девушка в больших очках под русой челкой.
– Красивое имя.
– Спасибо. Полгорода тоже так считает.
– Правда? – улыбнулась Ирина. – У нас это редкое имя.
– Вон ту девушку, с каре, на первой парте, и эту, с косой, у окна, тоже так зовут, – сказала Лили.
После пары Ирина вышла из аудитории подышать свежим воздухом. В коридоре все окна и двери выходили в атрий2. Взглянув на милый сад, она захотела прогуляться во внутреннем дворике, но на пути к благоухающим цветам увидела знакомое лицо. Бледный черноволосый парень сидел на широком подоконнике, вытянув длинные ноги, и сосредоточенно читал какую-то книгу.
– Ну, привет, Стэн Уайт, – весело поздоровалась Ирина, намекая на проявленную им чрезмерную официальность при знакомстве.
– Привет, – сказал он, подняв глаза и оторвавшись от чтения. – Ирина… – добавил он неуверенно.
– Ирина Дория.
– Рад видеть снова. Так ты на нашем факультете?
– Да, – ответила Ирина.
– Отличный выбор, – сказал Стэн и вернулся к своей книге, а Ирина прошла совсем недалеко от аудитории, не рискуя заблудиться.
Во время обеденного перерыва первокурсники всех факультетов сплоченными группами, боясь отлипнуть от своих и пропасть в коридорах, направились в столовую. Пока они ее искали, треть мест заняли старички. Среди них Ирина сразу заметила огненно-рыжую девушку Бэтти, свою первую знакомую здесь, и поторопилась к ней, потянув за собой однокурсницу Лили. Бэтти с удовольствием предложила им присесть рядом.
«Вот это столовая! Экспонаты руками трогать можно?» – подумала Ирина, осматривая роскошное убранство в стиле ренессанс. Впрочем, предлагаемые блюда здесь были такие же незамысловатые, как и во всех студенческих столовых мира.
Когда дело дошло до напитков, Лили воскликнула, едва не вылив на себя содержимое своего стакана:
– Боже мой, какой красавчик!
В столовую вошел, грациозно шагая, непомерно, непростительно красивый молодой человек с роскошной золотой шевелюрой. Он двигался плавно, как танцор, щеголяя атласным костюмом павлиньей расцветки – переливающегося синего цвета с деталями оливкового оттенка. Стоило ему пройти мимо стола, за которым сидела Ирина с подругами, одна из них – Лили – была готова упасть в обморок от восхищения. У этого павлина среди людей в глазах всегда был игривый блеск, но взгляд при этом оставался надменным, смотрел он свысока.
От обморока девушку спас Дэв, заслонивший его собой:
– О, девушки, я гораздо лучше Париса! Бэтти, ты же подтвердишь? – добродушно улыбаясь, спросил Дэв.
– Все в мире относительно… Так что да. Ты определенно лучше, – ответила Бэтти, улыбнувшись в ответ.
– Спасибо, уже сажусь, – сказал Дэв. – А знаете, характер у Бэтти такой, который люди называют плохим, но человек она хороший.
Разговор завязался быстро, как загорается спичка. Удивительно, что люди в юности так легко и скоро сходятся, становятся друзьями, будто знакомы лет сто. Хотя так же скоро они могут разойтись и забыть о том, что звались друзьями. В чем секрет? Не знаю. Но Лили понадобилось немного времени, чтобы поменять столик и компанию ради возможности чаще видеть Париса и тайно вздыхать по нему, хотя он так и так маячил перед глазами ежедневно, ведь учился он на том же факультете экономики и права, только на втором курсе.
Глава 3.
Карнавал
Пришла пора вернуть книгу в библиотеку. Ирина нехотя рассталась с ней, а после все утро думала о прочитанном и посматривала на часы каждые пять минут, ожидая времени, когда можно будет пойти в столовую, чтобы поговорить с Бэтти. Когда лектор наконец произнес: «На этом все», – а Лили с первой парты не задала дополнительный вопрос, Ирина первая подскочила с места и выбежала в коридор, как отлетевшая пружинка. Встретив Бэтти в очереди за обедом, Ирина с ходу спросила подругу о том, что ее волновало:
– Я прочитала заметку в конце. Там написано, что наши острова не примирились, хотя жизнь вернулась на Рейгенест. Почему?
– Не может быть такого, – ответила Бэтти.
– Как? Там написано, что срок наказания Рейгенеста истек два года назад, а значит, с солнцем у них нет больше проблем, и все наладилось… Нет?
– Во-первых, хоть Блоссом и забыл прошлые обиды, рейгенестцы обвиняют нас в том, что им пришлось выживать так столько веков. Во-вторых, у них по-прежнему не все настолько хорошо, как ты представляешь. Наказание отбыто, но остров до сих пор во тьме. Большую часть времени. Правда, по другой причине. И в ней опять же многие с того острова считают виновным Блоссом.
– Почему? Что произошло? В книге не было… – Ирина чуть не опрокинула чей-то поднос, раздосадованно взмахнув рукой.
– Эта история касается только Рейгенеста, ей не место в книге по истории Блоссома, – пояснила Бэтти, отодвинув свой стакан на безопасное расстояние. – Понимаешь, около пятнадцати лет назад… Да, пятнадцати… В **64 году на Рейгенесте произошел государственный переворот. Монархию свергли, и власть захватили военные. Всю королевскую семью посадили в тюрьму за преступления против государства. Только малолетнему принцу чудом удалось сбежать. Так вот, к чему это я… В день, когда истек срок наказания острова, ничего не изменилось. И тогда новая власть призналась, что во время переворота сердце Рейгенеста было похищено. А если сердце какого-либо острова окажется вне его территории против его воли или будет похищено с дурными намерениями, то это место обречено на жизнь во тьме до тех пор, пока сердце не вернут. Сердце в злых руках не дает полной жизни острову. И эти «злые руки», как там говорят, принадлежат Блоссому.
– Этого не может быть! – запротестовала Ирина.
– Я уверена, что не может, – подтвердила Бэтти.
Тем временем подготовка к предстоящему празднику единства Блоссома шла полным ходом. Однако, несмотря на окружающий ажиотаж, мысль о том, что надо готовиться заранее, постоянно вылетала у Ирины из головы.
Так незаметно проходили дни. Наступила та самая суббота, а Ирина продолжала пребывать в чарующем неведении и заботах об учебе. День как день, с обычными делами, не предвещал сюрпризов. Погода выдалась солнечная, профессор экономики Виктор Герместион бойко читал лекцию, не давая никому заскучать и подытоживая лозунгами сказанное:
– Запомните, что в экономике нельзя понять ничего, пока не поймешь всего. А начнем мы с основ, поэтому запомните: ключ к успеху в предпринимательской деятельности лежит в девизе «Найди потребность – и удовлетвори ее!». Понятно? Главное, что вы должны запомнить в самом начале: спрос, цена и предложение находятся в прямой зависимости друг от друга. И нельзя никогда забывать об этом. Понятно?
Все шло в привычном режиме, за исключением занятия Валентина Гипносатого. Точнее, того, что Ирина, будучи примерной студенткой, так и не написала заданного им эссе. Ирину от нудной пары отделял лишь обеденный перерыв, во время которого на нее напало вдохновение, перебив всякое желание поесть.
Она вышла в атрий и устроилась на скамейке под цветущей жакарандой. Просторный внутренний двор скорее был похож на сад, окруженный стенами, вдоль которых выстроились высокие белые колонны, отполированные так, что они отражали солнечный свет и поливали им все цветы и деревья в атрии. Ирина принялась строчить с невероятной скоростью. Свежий воздух и солнечные лучи подпитывали ее энергией не хуже, чем свежезаваренный кофе. Остановить ее смогла лишь нависшая над ней тень Бэтти.
– Над чем сутулишься? – спросила Бэтти.
– Привет, Бэтти! – обрадовалась Ирина. – Оценишь? Я старалась передать максимально точно.
– Что это ты пишешь? «Должна признать, что мечтала попасть на Блоссом всю жизнь, чего не могу сказать о факультете экономики и права. Я всегда хотела заниматься искусством…» Что это? Хотя концовка трогательная: «За короткий срок я поняла, что не ошиблась. С каждым днем мне все интереснее учиться, и я чувствую все больше уверенности, приобретая новых друзей». От меня отличная отметка, тем более что новые друзья – это я, да?
– Конечно, Бэтти.
– Меня ты тронула, но как друг предупреждаю: это неподходящая правда. Не обязательно так откровенничать. У вас это не принято. Хочешь хорошего отношения – пиши, что мечтала поступить к ним с пеленок, чтобы не возникало сомнений в твоей непоколебимой приверженности вашему факультету, – предостерегла подругу Бэтти. – Вообще-то, сегодня карнавал. Идешь? – спросила Бэтти.
– Совсем забыла, – ответила Ирина.
– Такое возможно?!
– Нет, я пошутила. («Это сегодня?!»)
– И хорошо. Сейчас уже поздно искать хороший костюм.
– Я буду, как обещала. А костюм не самое главное. («Где его искать-то?») И я хочу сохранить свой образ в секрете до вечера, – сказала Ирина с лицом человека, у которого все схвачено и запланировано на сто лет вперед.
– Тогда я тоже. До вечера, – попрощалась Бэтти со спокойной душой.
Когда Бэтти ушла, Ирина осталась смотреть в упор на застывшую в траве бабочку и обдумывать план действий. Нудную пару она тоже посвятила этому занятию, но ни одна, даже самая захудалая, идея в голове так и не появилась. «Ладно, пойду на лекцию, а дальше видно будет», – решила Ирина и пошла в свою любимую седьмую аудиторию на пару по международному праву.
Профессор Актор Лелантос, седой сухощавый мужчина в коричневом костюме, по привычке постучал костяшками пальцев по деревянной кафедре много старше его самого, чтобы привлечь студентов, и начал:
– Внимание! Тема сегодняшней лекции – договор «О всеобщем мире **33 года». В современном международном праве этот договор является одним из основополагающих нормативно-правовых актов. Я бы сказал, это основа основ, без которой трудно представить современный мир. Это первый международный документ, который подписали все без исключения государства. Блоссом в числе пяти скрытых до **69 года островов ратифицировал его в **72 году. Можно сказать, именно благодаря ему мы юридически присоединились к мировому сообществу всего семь лет назад. Хотя фактически десять… Кхм… Столько всего изменилось, помню… – И дальше профессор пустился в свои воспоминания.
Голос старого профессора Лелантоса эхом раскатывался по просторной аудитории, привлекая внимание студентов к каждому слову. Ирине даже удалось на время этой лекции вновь позабыть о сегодняшнем карнавале. Но после занятий все напоминало о нем: жители города украсили свои дома, Флауербед переливался еще более яркими красками, чем утром. На площади Дория уже собрали сцену, настраивался оркестр, размещалась аппаратура, у старого фонтана устроили световое шоу, а на беффруа3 включили подсветку знаменитых часов в виде трех водяных лилий, лепестки которых показывают время во всех часовых поясах. Горожане искрились от счастья, как и сам Флауербед, да что там – как весь Блоссом!
«И давно это здесь?» – думала Ирина, разглядывая улицу Жакаранд. Пока Ирина дошла до дома, ее успели поздравить с праздником не только пара соседей, но и куча совершенно незнакомых людей, которые пожелали ей счастья и удачи. То и дело раздавалось: «Поздравляю!», «С Днем единства!», «Как красиво вы украсили лужайку» и т. д. В шок Ирину поверг собственный дом, точнее, дом тети, который она оставила с утра совсем в другом виде. На окнах появились гирлянды, у крыльца летали маленькие игрушечные феи, напоминавшие светлячков. Ирма старательно поправляла куст самшита, будто делала ему укладку, листик к листику.
– Ирма, когда ты все это успела сделать? – удивилась Ирина. – Я думала, ты допоздна в галерее.
– Надеюсь, мой сюрприз удался, – ответила Ирма.
– Очень красиво. Даже слов не могу подобрать.
– Спасибо, дорогая. Во сколько собираешься на карнавал? – спросила Ирма.
– Ты знала? Конечно, знала. А я забыла! – сокрушалась Ирина. – Ирма, мне нужна твоя помощь. Не знаю, что делать… Я забыла, что праздник сегодня. Еще Бэтти спрашивала про костюмы, а я забыла, и у меня ничего нет… – говорила она, активно жестикулируя.
– Тебе нужен костюм? – совершенно спокойно спросила Ирма, продолжая ухаживать за растением.
– Да, очень! Что делать? Где мне его найти? – паниковала Ирина.
– Зачем пускаться на поиски того, что висит дома в шкафу?
Ирина ответила недоумевающим взглядом.
– А я тебе на что? За свои тридцать восемь лет я побывала не на одном карнавале. Платьев после них осталось столько, что тебе нужно лишь выбрать.
– Ты моя спасительница! Что бы я делала без тебя! – кинулась обнимать тетю Ирина.
Ирма приуменьшила свои заслуги. Ее гардероб был переполнен: шкафы ломились от вещей, а глаза разбегались от буйства красок. «Даже если сложить все вещи, которые у меня были с пеленок, столько не получится!» – подумала Ирина. Но выбирала она недолго. В глаза ей бросился стиснутый остальной одеждой белый лоскут, который так и просился, чтобы его освободили. Это оказалось простое, но милое белое платье с синей атласной лентой на талии. Ирма была в восторге, когда увидела его на Ирине, несмотря на то что платье, прекрасно сев на талии, все же не доставало до щиколоток и смотрелось совсем иначе, чем предполагалось, но от этого было только лучше.
– Красавица! Моя дорогая, ты затмишь всех нимф! – умилялась Ирма.
– Да, платье действительно замечательное, – сказала Ирина.
– Не хватает только туфель, не босиком же ты пойдешь.
– Ты права, я за ними сейчас сбегаю, – встав на носочки у зеркала и разглядывая свои босые ножки, ответила Ирина.
– Постой, а маска? Это ведь карнавал.
– Эх-х… – вздохнула Ирина. – Что бы я без тебя делала? В последнее время я произношу эту фразу чаще, чем «доброе утро».
Ровно в семь Ирина была готова: сама простота, а темно-синяя маска из нежного кружева придавала ее сияющим глазам загадочность. Ирма в этот раз предпочла остаться дома, но к вечеру, казалось, на карнавал собрались все: и городские жители, и обитатели Блоссомского леса.
На пышный праздник прибыли три лесные нимфы из долины у Нимфейского водопада. Они тоже были в масках и выглядели как обычные девушки (хотя у одной из них волосы были зеленые, а у второй – белые, как снег, и лишь у третьей – по-человечески русые), поэтому узнали их, только когда они поднялись на сцену и запели волшебными голосами, которые могли принадлежать им одним.
На площади появились и те, для кого маски были формальностью, неспособной скрыть их индивидуальность: воинственные сыны отваги кентавры с верными спутницами кентавридами; крошечные феи – из тех, что освещают и охраняют дорогу в лес, поначалу их можно принять за крупных светлячков, а веселых и озорных сатиров – за детей в сюртучках, пока их не выдадут густая борода и копытца.
Морские сирены приплыли в бухту порта, где пели для своих любимых слушателей – моряков, патрулировавших берег, и голосами своими могли поспорить с нимфами на равных. Праздник царил повсюду – от морского шельфа до последнего дома на окраине города.
На площади было поистине сказочно. Ирина пересекала ее в поисках друзей, завороженно наблюдая за происходящим. Пение нимф восхищало, пыльца фей рисовала на полотне ночного неба фейерверки, а ее блеск отражался в подаренных городу гномами с Безымянной горы самоцветах, которые насыпали в высокую хрустальную чашу, ставшую ориентиром, сияющим всеми цветами радуги. Еще одна яркая точка, привлекавшая внимание, горела настоящим пламенем.
Пожиратели огня играли со своим другом на глазах у изумленной публики. Сколько лет… нет, веков этому искусству! Ирина непроизвольно приблизилась к ним, чтобы лучше рассмотреть представление. Эти ребята не понаслышке знали, что значит играть с огнем. Загорелая и очень высокая девушка жонглировала одиннадцатью огненными шариками, подкидывая их длинными жилистыми руками без перчаток и какой-либо другой защиты. Время от времени она бросала шарики коренастому мужчине, который ловил их ртом, гасил пламя, затем снова поджигал и перекидывал ей. Поодаль стоял молодой человек в маске, среднего роста, облаченный в полностью закрытый костюм, в отличие от друзей, наряды которых были сделаны из прожженных лоскутков. Он дышал огнем, словно дракон, выдыхая то длинные, то короткие языки пламени, а то и устрашающую волну огня, чем вызывал не страх, а, напротив, еще больший интерес и восторг зрителей. Впрочем, как и все опасное в первые минуты знакомства.
На противоположной стороне, за спинами артистов, Ирина заметила знакомые рыжие кудри и острый носик, выглядывавший из-под маски.
– Бэтти, Бэтти! – закричала она и энергично замахала руками.
В ответ ее начали радушно приветствовать какой-то гном в сигнально-красном сюртуке и две феи справа от него. При более внимательном рассмотрении стало ясно, что гном фальшивый: он был слишком мал ростом даже для своей расы, кожа лица румяная, без единой морщинки, и главное – руки без единого перстня, тогда как настоящие гномы носят перстни на всех десяти пальцах, – в общем, обыкновенный мальчик лет трех. Ирина так же доброжелательно улыбнулась ему и его волшебным подругам, а затем принялась названивать Бэтти.
– Бэтти, неужели ты не видишь меня?
– Что? – не расслышала Бэтти.
– Я тут уже дедушкин брейк отплясываю! Напротив тебя!
– Ирина! Так это ты в белом?! Я иду.
Когда подруги наконец встретились, обе сорвали голос, оценивая наряды друг друга. Бэтти выражала восторги по поводу легкого белого платья миди у Ирины и идеи сочетать его с синей маской, перекликающейся с лентой на талии. Ирине же было достаточно начать с фразы: «Ты прекрасно выглядишь», – и дальше Бэтти сама отлично справилась с описанием своего короткого фисташкового платья с изумрудным шлейфом и золотой маски.
– Мне что-то жарко, пойдем выпьем воды, – предложила Бэтти.
Неподалеку был накрыт стол с едой и напитками. Вокруг него вился прим Пончо со своими мучными изделиями; несмотря на тучную фигуру, он бодро пританцовывал, предлагая кексы и тортики всем, и подходившим к нему, и проходившим мимо, догоняя их прыгучей походкой медведя-мотылька.
– Смотри-ка, Ирина, – приговаривала Бэтти. – Как порхает! Бабочка!
Обе девушки пребывали в приподнятом настроении. Даже университетская библиотекарша, стоявшая возле Пончо, танцевала весь вечер. Нимфы пели невероятно мелодичную и красивую песню. Вечерний ветерок разносил их обволакивающие голоса по всей округе. Ирина прислушалась. Музыка вокруг начала разливаться внутри.
– Можно пригласить вас на танец? – внезапно раздалось созвучно мелодии.
Очнувшись от мыслей, Ирина увидела перед собой высокого молодого человека в черном мундире с золотыми пуговицами и черной маске, с выразительными глазами, отражавшими то темную ночь, то яркие огни карнавала. Ирина молча положила левую руку в протянутую им мягкую теплую ладонь и последовала за его завораживающим голосом. Мир закружился. Остались лишь яркие пятна красок и света, люди исчезли, речь их умолкла, одна мелодия доносилась откуда-то издалека… Остался этот взгляд, обладавший еще большим притяжением, чем голос. Его серые «зеркала души», отражая карнавальную ночь, становились глубже и загадочней оригинала. В ответ зеленые глаза Ирины, отблескивая светом праздника, играли ярче горных самоцветов.
Близилась полночь. Белый диск луны повис в небе над Блоссомом. Время шло или остановилось? Этого никто не понимал, хотя уже не одна мелодия сменила другую. Очарованные души продолжали танцевать. «Кто же ты?» – думала Ирина.
– Чудесный праздник, – начал он, будто услышав ее вопрос.
– Да, тут сказочно, – согласилась Ирина. – Я полюбила этот город задолго до того, как переехала сюда.
– У меня он тоже всегда вызывал интерес.
– Возможно, я ошибаюсь, но ваш голос мне кажется таким знакомым.
– Возможно.
– Покажите лицо, – попросила Ирина.
– На карнавале не принято снимать маски, – сказал он, мягко улыбнувшись.
– Всего на секунду, никто заметит. Смотрите… – сказала она и на мгновение открыла лицо, улыбаясь ясными глазами.
– Вы прекрасны и без всяких украшений.
– А вы? – спросила она.
– Тоже неплох, – ответил он.
– Ирина, идем! Тут наши собрались! – позвала Бэтти, схватив обоих за руки, и потащила их за собой.
У столика собралась небольшая компания студентов, кто откуда: однокурсницы Ирины, Дэв с друзьями и Эмма, отыскавшая Бэтти среди множества масок. Дэв все поправлял свою взъерошенную золотисто-пшеничную шевелюру. Он чувствовал себя скованно в строгом изумрудном мундире, но после бесспорных комплиментов девушек костюм стал для него подобен второй коже, и Дэв снова был собой – душой компании с несметным количеством шуток.
Стоило спутнику Ирины произнести: «Привет», – как Дэв развеял витавшую вокруг него загадку:
– О, Стэн! Парня с Большой земли видно сразу.
– Дэвид, не такой уж я высокий, метр девяносто. Там меня считали коротышкой. К тому же у вас в команде половина ребят такого же роста, – сказал Стэн.
– Стэн? Мы же познакомились в первый день учебы. Я случайно книгу уронила, – вспомнила Ирина.
– А я думал, ты специально – убить меня хотела. Помню, – отшутился Стэн.
Вскоре большинство из собравшихся у столика прима Пончо растворились в массе танцующих. Остались Бэтти и Ирина. Они уже валились с ног, и силы остались только на разговоры и игру «Угадай, житель леса – горожанин?».
Неожиданно кто-то издал пронзительный крик. У фонтана женщина в лиловом завопила во все горло при виде загоревшейся крыши одного из зданий. Началась паника. Страх похитил разум людей: они перестали ориентироваться, толкались даже там, где было достаточно места, толпились на одной из узких улочек, тогда как оставалось еще много других путей. Все пошло кувырком. Пестрые маски и яркие краски карнавальных огней, минуты назад радовавшие глаз, покрывшись дымом и запахом гари, теперь вызывали ужас. Бэтти застыла на месте, Ирина трясла ее за плечи и убеждала с него сдвинуться.
– Ну что ты стоишь?! – взывала она.
– А что мы можем? – в прострации отвечала Бэтти.
– Бежать, Бэтти, бежать! Прошу, нас задавят, – умоляла Ирина, подтягивая ее за собой шаг за шагом.
Перепуганные люди направлялись к мосту, перекинутому через бурную речку Горянку. Подбегая к одной из узких улочек, словно артерии ведущих к площади, Ирина еще раз оглянулась: над фонтаном повисла стена воды, от которой сами собой направлялись струи в сторону уже двух горевших зданий. Справа в небе появился пожарный вертолет. Подруги нырнули за угол, площадь осталась позади, но нескончаемые крики продолжали доноситься со всех сторон. Вот показался мост. Дышать стало немного легче, хотя легкие разрывались от нехватки воздуха.