О вечном

Предисловие

Даже не знаю с чего начать свой рассказ, поэтому, пожалуй, начну с самого начала. Нет, не с начала моей никчемной жизни, увидевшей свет 18 января 1881 года, а именно с того момента, который круто изменил ее навсегда. Читая, вы можете скептически поднять бровь и попытаться уличить меня во лжи или сумасшествии, но, клянусь, каждое мое слово – сущая правда, ибо если бы это было ложью, я никогда не сел бы за перо, потому что сказок, знаете ли, и без моего участия написано в избытке.

Вообще, знаете ли, у меня двоякое отношение к сказочникам или фантастам. С одной стороны, на страницах своих произведений они помогают людям окунуться в мир неограниченных возможностей и исполнения желаний, а с другой стороны они просто пудрят читателям мозги, забивая их головы несуществующей чепухой вместо того, чтобы научить чему-то действительно полезному. В любом случае, я не такой, как они, поэтому точно не стал бы тратить время на то, чтобы оболванивать вас всякой чушью, хотя…

Времени у меня хоть отбавляй, но не буду забегать вперед, обо всем по порядку.

Поразительно, я не помню многого из того, что случилось вчера или на прошлой неделе, но отчетливо помню все, что произошло много-много лет назад. Все, до каждой мелочи, до самого незначительного факта. Думаю, вы понимаете, о чем я. Порой не получается вспомнить имя собственного бухгалтера, но зато точно помнишь даже самые незначительные черты лица человека, который появлялся в твоей жизни на короткое время огромное количество лет назад…

Так вот, это был совершенно обычный дождливый будний июньский день тысяча девятьсот двадцать третьего года, который мало чем отличался от других обычных дождливых будних июньских дней. Увы, самый большой город на Земле находится не в самом удачном месте, насквозь продуваемом сырыми ветрами и находящимся под частыми атаками циклонов, идущих с запада.

Иногда, оставаясь наедине с размышлениями, я часто задавал себе вопрос, неужели, владея пятой частью земной поверхности, у Британии отсутствует возможность перенести столицу вместе со всеми ее жителями и зданиями куда-нибудь в более благоприятное для жизни место, туда, где царит вечное лето и количество сухих теплых солнечных дней в году никак не меньше половины?

Но, видимо, с тех пор, как римляне основали Лондон в первом веке нашей эры, никто не собирался ничего менять, поэтому мне приходилось любить тот Лондон, который у меня был: город, в котором я родился сорок два года назад, в котором рос в приюте, в котором учился, и теперь, вот уже почти двадцать лет стоял на страже его безопасности, пройдя путь от младшего инспектора района Ламберт, где занимался пьяными драками и ловлей жриц любви, до старшего детектива Скотланд-Ярда, руководившего группой одних из самых лучших сыщиков Лондона. Работу свою я любил до мозга костей и не планировал ничего менять в жизни, кроме как, пожалуй, мечтал возглавить со временем лондонскую полицию. Не знаю, сбылась бы моя мечта или нет, потому что судьба, сделав головокружительный и неожиданный вираж, распорядилась совсем иначе.

Но, как я уже упоминал, обо все по порядку…

1. Льюис Кэмерон

В тот самый день середины июня я находился в своем рабочем кабинете и внимательно рассматривал сидящего по другую сторону стола хорошо сложенного, богато одетого, ухоженного мужчину средних лет, который, дрожа, словно испуганный ребенок, наконец-таки закончил свой сбивчивый рассказ, больше похожий на бред сумасшедшего, из которого я мало что понял, потому что гость часто прерывался, заикался, всхлипывал и вытирал промокший нос платком.

В то, о чем он поведал мне, не поверил бы ни один здравомыслящий человек на земле, а я считал себя абсолютно здравомыслящим человеком, поэтому тоже не поверил ни единому слову.

Дождавшись окончания его безумного монолога, я, воспользовавшись паузой, снова взял в руки темно-синюю книжицу в твердом переплете с изображением королевского герба, украшенного золотом – раскрытый паспорт посетителя – повертел под разными углами и задумчиво перечитал данные. Льюис Кэмерон, житель Лондона, родившийся в 1888 году. Бедный малый. Сойти с ума в самом расцвете лет. Что ж, такое, к сожалению, случается. Видимо, большие деньги, а они, судя по всему, у него были, не всем и не всегда приносят счастье.

А может, он просто дурачится, мелькнула мысль. Может, он разыгрывает меня? Черт разбери всех этих богатых ублюдков, пытающихся найти себе очередное развлечение. Или он начинающий артист вест-эндского театра, которому наставник дал задание прийти в Скотланд-Ярд и разыграть здесь комедию, заставив меня поверить в его безумные сказки? Хорошо бы встать и выгнать этого клоуна из кабинета, попутно оштрафовав за неуважение к представителю власти, но протокол принятия посетителей и воспитание не позволяли сделать этого, поэтому, вздохнув и стараясь выглядеть, как можно более миролюбивым и снисходительным, я спросил:

– Скажите, мистер Кэмерон… Почему из огромного количества полицейских Лондона вы выбрали именно меня?

– Я не думал об этом, – снова всхлипнул он и высморкался в мятый платок. – Я просто пришел за помощью… Мне не к кому больше обратиться… Помогите мне, мистер Фейри! Вы не можете просто так избавиться от меня… Вы – моя последняя надежда.

Поняв, что тот не собирается менять тактику и продолжает разыгрывать шута, я снова вздохнул, отложил в сторону его паспорт и спросил все тем же ровным доброжелательным голосом, хотя этот тип начинал меня порядком раздражать:

– Вы никогда не хотели стать писателем? У вас бы неплохо получилось сочинять сказки…

– Зачем мне сочинять сказки? – искренне изумился он и снова всхлипнул. – Зачем, спрашиваю, порядочному подданному Британской Короны приходить к вам и, отвлекая от важных дел, выдумывать всякие небылицы?

– Вот и мне интересно, зачем? – переспросил я его и рассудительно добавил. – Возможно, вы фантазер, верящий во всякого рода теории заговоров, потому что вам скучно жить в реальном мире?

– Мистер Фейри, я порядочный че… Гм… Точнее… Я никогда не был порядочным человеком, – горько прошептал он, на секунду задумался, снова всхлипнул и горячо затараторил. – Я понимаю, в это невозможно поверить, но… Я позволил втянуть себя в это ужасное дело, не имея другого выбора! Я был молод и глуп, я попал в передрягу, моя жизнь висела на волоске, и ОНИ воспользовались этим, чтобы обманом заставить работать на НИХ! Выполняя ИХ задания, я совершал ужасные вещи, но еще не поздно спасти множество будущих жертв! И я хочу отомстить за Клаудию! За свою милую девочку! Поэтому и прошу вас о помощи! Вы должны немедленно арестовать Вендетту Лаклисс, члена Палаты Общин, и Остина Харриса, адвоката из нотариальной конторы в Вестминстере!

– Арестовать члена Палаты Общин? Вы в своем уме?

– Уверяю вас, она не такая безгрешная какой ее знает общество! Ее руки по локоть в крови, клянусь!

– Тогда, может быть, арестуем еще и самого Короля?

– А его зачем? – не уловив сарказма, изумился Кэмерон.

– На всякий случай, – успокоил его я. – Вдруг он с ними заодно?

– Шутите? – мрачно отозвался мой безумный гость, а потом с отчаянием воскликнул. – Ах, вы смеетесь надо мной! Вы не верите мне… Клянусь Пресвятой Богородицей, мистер Фейри, каждое мое слово – истинная правда! Поймите, я не сумасшедший! Прижмите этих двоих к стенке! Обещаю, что дам в Суде показания против них!

– Мистер Кэмерон…

– Просто проверьте их обоих! – настаивал он. – Внимательно изучите их биографии, и вы поймете, что они совсем не те, за кого выдают себя! Вы убедитесь, что это ложь! Придуманная, хорошо спланированная ложь с вымышленными именами!

– Мистер Кэмерон, идите домой… – устало вздохнул я, сделав очередную неудачную попытку всучить ему его паспорт. – У меня очень много дел и совсем нет времени выслушивать небылицы. Вам нужно обратиться к хорошему психиатру, но не к стражам правопорядка, ибо…

– Вы не верите? Вы не верите мне, мистер Фейри? – почти взвизгнул он, вскочив со стула. Его просто трясло от негодования. – Кристина Рубен, Марк Заустерлиц, Кларисса Пенктрейн! Вы знаете, кто все эти люди?!

– Понятия не имею, – пожал я плечами. – А кто они?

– Это пропавшие без вести люди! Эти и еще сотни людей, включая любовь всей моей жизни – Клаудию Милкис! – он снова всхлипнул и резким движением смахнул со щек слезы. – Они все появлялись в полицейских сводках! Проверьте, проверьте! Откуда, по-вашему, я знаю все эти имена?

– Быть может, из утренних газет? – скептически ухмыльнулся я.

– Нет! – горячо возразил он, хватаясь за голову и глядя на меня таким взглядом, словно видел во мне идиота. – Я сам, понимаете, сам заманивал всех этих людей в ловушку! За пятнадцать лет моей работы я стал соучастником убийств двадцати трех человек, включая последнюю, Клаудию Милкис! Я получил приказ на нее от леди Лаклисс и должен был передать девушку Остину Харрису к 13 мая сего года, но… Так случилось, что я полюбил ее больше жизни! А он убил ее! И выпотрошил! Мою бедную девочку! Я обязан отомстить за нее! Я очень любил ее! Я и сейчас люблю ее! Я и предположить не мог, что после смерти полюблю ее еще больше!

– Мистер Кэмерон, вам следует успокоиться, – мягко произнес я, хотя мне уже порядком надоел этот маскарад, и жестом предложил ему опуститься обратно на стул, а когда он подчинился и плюхнулся вниз, я, стараясь не нервничать, спросил. – Для чего, простите, Остину Харрису понадобилось убить эту… М-м-м, как вы сказали?

– Клаудию Милкис, – с укором подсказал он. – Любовь всей моей жизни. Стыдно было не запомнить ее имя.

– Да, совершенно верно, Клаудия Милкис, я помню. Так для чего Остину Харрису понадобилось потрошить ее?

– Вы совсем меня не слушали? – Кэмерон обиженно поджал губу и снова заплакал. – Я ведь уже говорил! ИМ нужны их органы!

– Да, точно, органы, как я мог позабыть? Но зачем им нужны их органы?

– Я ведь уже говорил! – взвизгнул он. – Я ведь говорил!

– Ах, да, припоминаю! – быстро ответил я, желая поскорее успокоить его, после чего задумчиво почесал подбородок и спросил, пытаясь быть понятным. – А какое ваше место в этой… Гм… В этой банде?

– Я работаю на НИХ. Как и Остин Харрис, как и Вендетта Лаклисс. У каждого – своя роль в деле. Конспирация сохраняется на высочайшем уровне. Комар и носа не подточит. Я получаю заказ от леди Лаклисс на конкретного человека и не позднее обозначенного срока должен передать жертву Остину Харрису.

– А эти самые «они»… Они кто?

– Я не знаю, я ИХ никогда не видел. Вся связь с НИМИ происходит через леди Лаклисс. Но одно я знаю наверняка: ОНИ очень богаты. ОНИ всесильны. ОНИ жестоки и расчетливы. ИХ могуществу нет границ.

– Хотите сказать, что они более могущественны, чем Георг Пятый?

– Боже, правый, сэр! Да Георг Пятый по сравнению с НИМИ – бесправное дитя. Он и сам работает на НИХ, ничего не подозревая об этом. Все работают на НИХ. Армия, полиция, абсолютно все, потому что именно ОНИ владеют миром. Признаюсь, поначалу я был очень воодушевлен этой работой, ведь ОНИ выдернули меня из болота, круто изменив мою жизнь, но я… – он разрыдался пуще прежнего, – я больше не могу… Слышите? Не могу и не хочу такой жизни!

– То есть, вы продолжаете настаивать на том, что в Лондоне, в пяти минутах ходьбы от Тауэра и Букингемского Дворца, творится такое безумие?

– Совершенно верно… В самом сердце Лондона… Гостиница «Олдгаден»… Именно там я передаю жертв этому бессердечному мерзавцу Остину Харрису…

– Гостиница «Олдгаден»? – переспросил я. – Вы смеетесь? Это же один из самых дорогих и респектабельных отелей города.

– Именно так, – кивнул он. – Этот отель принадлежит Харрису, вы не находите данный факт подозрительным? Таких совпадений не бывает!

– А почему вы решили со всем этим покончить?

– Нет, вы точно меня не слушали… Моя последняя жертва… Клаудия Милкис… Она удивительной чистоты и красоты человечек. Так получилось, что я влюбился в нее. Я не хотел ее отдавать и искал выход, но… Не нашел его, благодаря своей трусости. Я должен был ее спасти, но… Я ничего не смог поделать. И теперь она мертва! Как и остальные безвинные люди!

– Хорошо, сэр, – ответил я, решив пойти на хитрость и понимая, что нужно поскорее заканчивать этот балаган, чтобы заняться серьезными делами. – Отправляйтесь домой. Я свяжусь с вами как можно скорее.

– Только, ради бога, не затягивайте.

– Как можно скорее! – твердо повторил я, решительно вставая из-за стола. – А сейчас прошу меня извинить, очень много работы. Я позвоню вам!

– Вы обещаете?

– Даю слово.

– Только не затягивайте, – настойчиво повторил он. – Умоляю вас, мистер Фейри. Иначе… – он со страхом сглотнул ком в горле и смерил меня обреченным взглядом. – Иначе вы потеряете меня, ценного свидетеля… И впереди еще будет много-много жертв…

– Не переживайте. И не слишком драматизируйте ситуацию.

– Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я соблюдал осторожность, но если ОНИ узнают, о чем мы говорили с вами, – его глаз дернулся, а лицо побледнело до неузнаваемости, – то нам не жить обоим. Ни мне, ни вам…

Эти слова прозвучали словно зловещая угроза, но старого прожженного волка, отдавшего борьбе с преступностью большую часть жизни, не испугаешь. Оставшись, наконец, в одиночестве, я еще долго смотрел на захлопнувшуюся за Льюисом Кэмероном дверь, боясь шевельнутся. Мне казалось, что он притаился за порогом и ждет, когда я отведу взгляд в сторону, чтобы снова ворваться в кабинет и начать свою безумную исповедь сначала, причитая о том, что я его совсем не слушаю. Наконец, набравшись храбрости, я протянул руку к телефону и привычным движением набрал короткий номер, после чего, дождавшись ответа, произнес:

– Чарли, дружище, если этот чудак еще раз появится, не пускай его ко мне ни под каким предлогом.

– Попробую, сэр! – отрапортовал Чарли Прувен, старый, надежный член моей команды, а потом, ухмыльнувшись добавил. – Но он сказал, что если вы не перезвоните ему через день, то он вернется и поселится у вас в кабинете.

– В таком случае, как только он придет, скажи, что я умер, ясно? В общем, делай, что хочешь, но избавь меня от его визитов… И, да! – вспомнив о главном, добавил я, после чего пробежал глазами по листку бумаги, лежащему передо мной. – Собери мне все, что сможешь раскопать о Клаудии Милкис, Кристине Рубен, Марке Заустерлиц и Клариссе Пенктрейн. Все, что сможешь. Любую информацию.

2. Новые обстоятельства

– Сэр, вот отчет о ходе расследования убийства Гира Джонсона, – произнес Чарли, усаживаясь по другую сторону стола и положив передо мной несколько бумаг. – Думаю, он вас приятно порадует.

– Дело сдвинулось с мертвой точки? – догадался я.

– Так точно! У нас наконец-то появился подозреваемый!

– Так держать, Чарли! Теперь самое главное – не спустить его с крючка.

– Сделаем все возможное, – кивнул он и добавил, как будто вспомнил о чем-то. – Кстати, сэр, вам больше не следует бояться того, что вчерашний чудак, Льюис Кэмерон, снова нагрянет в Скотланд-Ярд. Он мертв.

– Как – мертв? – от неожиданности я чуть не перевернул на себя чашку горячего кофе. – Что случилось?

– Сердечный приступ. Обнаружен горничной утром в собственной спальне, когда она запереживала о том, почему он не спускается к завтраку.

– Сердечный приступ? В тридцать пять лет?

– Ну, сэр… В его крови нашли столько морфия, что хватило бы на десятерых. Теперь вполне объяснимы его поведение и тот бред, который он нес. Бедняга был зависим от наркотических средств и, скорее всего, не рассчитал вечернюю дозу.

– Думаешь? – недоверчиво спросил я и, не дождавшись ответа, воскликнул. – А может, его специально умертвили при помощи морфия?

– Маловероятно. Я проверил отчет врачей и заключение полиции. Следов борьбы или насильственной смерти на теле не обнаружено, личные вещи, включая чековую книжку и бумажник, набитый фунтами, были в кармане, поэтому смерть этого человека нас не интересует, это не разбой, не грабеж и не убийство, – рассудительно ответил Чарли, а потом лукаво улыбнулся. – Просто я решил, что вам не лишним будет узнать о безвременной кончине мистера Кэмерона, так как теперь не придется ограждать вас от его нападок, верно?

– Странно, – не обратив внимания на его дурацкую шутку, пробормотал я, почесав подбородок и устремив взгляд за окно. – Он вел себя странно, но не был похож на наркомана… И он не был похож на того, кто собирается умирать. Наоборот, он был полон решимости жить дальше, чтобы отомстить.

– Кто знает, что на уме у умалишенных, пристрастившихся к пагубным привычкам, – беспечно пожал Чарли плечами и спросил. – Вы как будто расстроены, сэр?

– Я? Нет, что ты, я не расстроен, мне плевать, просто… Гм… Просто все это выглядит очень настораживающим… – я задумался и снова рассеянно почесал подбородок. – А те люди, имена которых я назвал вчера? Тебе удалось раскопать хоть что-нибудь?

– Я все проверил, сэр, – важно ответил Чарли и уселся поудобнее в стуле. – Это было не сложно. Все они числятся пропавшими без вести и все они проходили когда-то через наши оперативные сводки.

– Ну и? Почему не было возбуждено ни одного дела?

– Потому что не были найдены тела. Но, что самое важное, в их пропажах нет криминальной подоплеки.

– Поясни.

– Все очень просто, сэр. Кристина Рубен, пропавшая в 1912 году, например, часто ругалась с отцом, который, по ее мнению, был слишком суров с ней, а мать умерла, когда той не было еще и десяти лет. За несколько дней до исчезновения ее часто видели с каким-то французом. Скорее всего, она просто бежала с ним на материк.

– Откуда такая уверенность? Кто-то проверял? И что за француз? Его нашли? Допросили?

– Вы же знаете, как это бывает, сэр, – философски произнес Чарли. – Кто будет терять время на поиски бунтарки в то самое время, когда Лондон задыхается от грабежей и убийств?

– Понятно, – мрачно ответил я, понимая, что Чарли абсолютно прав. У полиции Лондона действительно всегда были более важные дела, чем розыск убегающих из неблагополучных семей выскочек, пытающихся доказать близким и всему остальному окружающему миру, что они гораздо взрослее, чем есть на самом деле. – Что по остальным?

– Марк Заустерлиц, пропавший в 1915 году, погряз в долгах, как в шелках. Его друзья и тетка, которая растила сорванца, убеждены, что он скрылся от кредиторов за океаном и никогда не вернется. Кларисса Пенктрейн, исчезнувшая в марте 1919 года, грезила путешествиями. Незадолго до исчезновения она продала небольшую квартиру в Гринвиче и избавилась от всего имущества, как будто планировала исчезнуть.

– Гм… А Клаудия Милкис?

– Клаудия Милкис в последние месяцы перед исчезновением часто говорила о том, что в жизни нужно что-то менять. Отдел полиции Челси возбудил дело о пропаже, но оно было закрыто после того, как выяснилось, что билет на точно такое же имя был приобретен на теплоход, отправляющийся в Нью-Йорк 13 мая сего года ранним утром. Скорее всего, она давно уже в Новом Свете.

По моей спине прошел холодный пот.

13 мая.

Тот самый день, в который Кэмерон должен был доставить Клаудию Милкис к Остину Харрису. В отель «Олдгаден».

Очередное совпадение? Не слишком ли их много за сегодняшнее утро, которое толком еще не успело начаться.

– Но ведь девчонка могла не сесть на теплоход, верно? – мрачно спросил я.

– Верно, могла и не сесть, кто ж теперь узнает, – рассудительно согласился Чарли. – Но это не повод возбуждать дело об убийстве. Авантюризм, протестный дух, так, наверное, это бывает. Кто из нас не мечтал обо всем этом в молодости?

Я крепко призадумался. Действительно, на первый взгляд в пропажах этих людей нет ничего настораживающего, но… Что-то, все же, меня сильно насторожило. И не просто насторожило, а взбудоражило до мозга костей.

Я почувствовал себя школьником, который третий час потеет над непосильной задачей, но ответ прост, очевиден и логичен, стоит лишь только посильнее напрячь мозги, чтобы головоломка превратилась в элементарное уравнение.

– Конспирация сохраняется на высочайшем уровне, – задумчиво пробормотал я, вспомнив вчерашние слова Льюиса Кэмерона. – Комар и носа не подточит…

– Простите, что, сэр? Я не расслышал.

– Ничего-ничего, – отмахнулся я, пытаясь собраться с мыслями. – Ни свидетелей, ни очевидцев… Никого?

– Все так, сэр. Только однажды в случае с Клариссой Пенктрейн нашелся свидетель, который видел ее входящей в отель «Олдгаден» с прилично одетым молодым человеком в день ее исчезновения.

– Немедленно найти этого свидетеля и притащи его сюда! Мне нужно задать ему пару вопросов.

– Боюсь, сэр, это не представляется возможным. Свидетель, Гарри Трумэн, скоропостижно скончался 31 марта 1919 года.

– Тоже сердечный приступ?

– Никак нет, сэр, свалился, будучи изрядно пьяным, в выгребную яму на заднем дворе собственного дома. Ничего криминального…

…Оставшись в одиночестве, я снова крепко задумался. А действительно ли, ничего криминального? Льюис Кэмерон погиб после нашей с ним встречи. Человек, показавшийся сумасшедшим, пришел ко мне, попросил защиты, взял с меня обещание связаться с ним через несколько дней, успокоился, а через несколько часов принял столько морфия, что не смог пережить этого?

Единственный свидетель, Гарри Трумэн, погиб после того, как дал показания районному инспектору, который, конечно же, не догадался возбудить дело об убийстве, найдя тело человека в выгребной яме на собственном дворе. Кем был для того инспектора бедняга Гарри Трумэн? Ценным свидетелем, которого нужно было беречь, как зеницу ока, или пьянчугой, благодаря смерти которого Лондон стал хоть немного чище?

Слишком много совпадений, снова вернулась ко мне мысль. Словно кто-то очень умело подчищает немногочисленные следы.

Очень подозрительно.

Вы, дорогие читатели, усмехнетесь и спросите меня, ну что, старый дурак, все-таки, начинаешь верить в сказки этого истеричного наркомана Льюиса Кэмерона?

Естественно, нет!

Я не поверил не единому его слову!

Кроме того, подозревать уважаемых людей, беззаветно трудящихся на благо Британии, в убийствах ради получения человеческих органов неразумно.

Или разумно?

Пытаясь собраться с мыслями, я понял, что для того, чтобы развеять глупые сомнения и окончательно убедиться в том, что смерть Льюиса Кэмерона это всего лишь трагическая случайность, необходимо встретиться с Остином Харрисом или Вендеттой Лаклисс, разумеется, в неформальной обстановке и поговорить на неофициальном уровне.

От встречи с адвокатом я отказался сразу, они пройдохи еще те, умеющие врать, не моргнув глазом, но женщина…

Мне достаточно будет поговорить с ней пару минут и задать пару простых, но неудобных вопросов, чтобы понять, есть ли смысл раскручивать это таинственное дело или нет.

Итак, решено!

Не откладывая дело в долгий ящик, я решил сегодняшним же вечером нагрянуть в дом к самой леди Вендетте Лаклисс, члену Палаты Общин, для того, чтобы поболтать с ней в неформальной обстановке.

Зачем?

Просто так.

Для собственного успокоения.

Чтобы последняя искринка подозрительности окончательно погасла. Ведь если бы я не сделал этого, эта искринка не дала бы мне спать.

3. Леди Вендетта Лаклисс

– Леди Лаклисс сейчас вас примет, – произнес долговязый, одетый с иголочки, дворецкий, указывая сухощавой рукой на мягкий диван, стоящий по центру роскошной гостиной. – Ожидайте здесь, сэр.

– Спасибо.

– Могу ли я предложить вам чай или кофе?

– О, нет-нет, благодарю вас, – отказался я и, присев на диван, сразу же ощутил дороговизну бархата. Дворецкий исчез и, оставшись в одиночестве, я с интересом огляделся. Убранство комнаты с высоким потолком, под которым висела огромная хрустальная люстра, выдавало изысканный вкус и богатство хозяйки дома.

Естественно, я знал, что есть люди, живущие в непростительной роскоши, но почувствовать эту роскошь вокруг себя – совсем другое дело. К чему им это? Неужели несчастные семьдесят-восемьдесят лет, отмеренные нам природой, достойны того, чтобы делать материальное богатство культом и целью жизни? Для чего? Ведь на тот свет не получится забрать с собой даже простынь, а для счастья человеку нужно гораздо меньше, чем громадный особняк, уставленный дорогими диванами. Неудивительно, что такие люди теряют связь с реальностью и отличаются странностями, наподобие тех, каким поддался Льюис Кэмерон. В конце концов, такие индивидуумы живут в золотых клетках и понятия не имеют каково это – быть частью реального мира.

Это я теперь так думаю, дорогие читатели, прожив на свете очень много лет. А тогда я просто сидел, стараясь не дышать громко и находился в трепетном шоке от увиденного, периодически проводя грубой ладонью по нежной поверхности дивана. Сидеть на таком – было сплошным удовольствием, вот только чувствовал я себя не в своей тарелке и порой очень хотелось встать, чтобы не помять бархат задницей, привыкшей к казенным стульям и твердым креслам.