На маникюре у кота

Глава 1

- Старость нагрянула внезапно, чую, скоро меня горбом от скуки придавит – пафосно провозгласила Баба Яга.

Савелий фыркнул, подавившись чаем, вытер усы лапкой, осторожно обмакнул остаток блинчика в сметану и настороженно посмотрел на Ягу.

- Времена нынче не те, Ягиня…

- Не те, Савушка, не те, - покивала ведунья.

В добротной деревянной избе было привычно тихо, уютно и пахло мёдом, молоком и яблоками. За окном в лесу в сумраке трещали сверчки и неугомонная пичуга заливалась весенней трелью.

- Люди раньше ко мне не часто, но захаживали, совета просили, а сейчас тропинка заросла, скучать стала, яблочко на тарелочке барахлит, чем мир дышит, что людей волнует – сокрыто от меня. Послушать бы… - Яга допила из блюдечка горячий травяной настой и встала из-за стола.

В лесу ей жилось тихо и спокойно, вечерами велись неспешные беседы с рассудительным котом, заглядывали Леший и Водяной. Водяному особенно радовался Савелий – хоть он и ученый кот, но отказаться от подношения в виде корзинки со свежей рыбой было выше его сил.

Коту у Яги обычно нравилось – вечерние чаепития настраивали на мурчащее настроение, ночью он стерёг тишину и покой избушки, с рассветом отправлялся на обход территории, собирал лесные новости, докладывал Яге, а после забирался на чердак и сладко отсыпался.

И всё бы хорошо, замурчательно и спокойно, но Яга всё-таки была женщиной, а все события с непредсказуемыми последствиями всегда начинались с одного – «сидела женщина, скучала».

- Жизнь проходит мимо нас, Савелий! Она бурлит и кипит, но не в нашем котле! Там, за порогом, создается история и истории.

Кот осторожно сполз с лавки и попытался прокрасться мимо, но был перехвачен и сжат в объятиях опустившейся перед ним на колени Ягой. Кот из всех сил упирался лапками, словно обутыми в белые носочки, в плечи Яге.

- Мы открываем салон, Сава…У меня идея… - пылко прошептала ему в нос неугомонная знахарка.

Глава 2

Савелий изумленно осматривался и принюхивался.

Вдохновленная новой идеей Яга долго не мешкала. Вскоре она нашла и обустроила за несколько дней уютное помещение, в которое по традиции, обещаниями и уговорами, что это «на счастье», первого впихнули кота.

На входе слева находилась непонятная высокая стойка, которая поначалу показалась коту деревянной.

- Это не дерево, - словно прочитала его мысли Яга и проследовала вглубь зала, мимо бежевого диванчика справа, за которым через арочный проём прошла в небольшое подсобное помещение.

- Тут у нас пока что будет место для отдыха и чаепитий, - прозвучало оттуда, - Посторонним сюда вход запрещен.

Кот задумчиво семенил следом, пытаясь угадать, что скрывается за двумя дверями прямо перед ним.

- Слева – твоё новое рабочее место, правая комната пока будет закрыта.

- Работа-работа, перейди на Федота, с Федота - на Якова, с Якова – на всякого, - открестился от непонятной уготованной ему участи кот.

- Сава! Нас ждут потрясающие истории! Больше оптимизма! Немного магии, знаний и сил – и мы в центре самой жизни, - блестя зелеными глазами кружилась возле диванчика молодеющая на глазах Яга.

Волосы выпрямились и зачернели вороновым крылом, заалели маковым цветом губы, привычное платье-рубаха плавно трансформировалось в черный брючный костюм, и вот уже перед обалдевшим котом стоит моложавая женщина средних лет. И только слегка длинный нос и небольшая родинка в том месте, где у Яги обычно была фальшивая, но так любимая ею бородавка, выдавали прежнюю ведьму.

Яга зашла за стойку, облокотилась на нее и заявила, что это место как раз для нее.

- Буду администратором, встречать гостей, так сказать, то да сё…

- А что буду делать я? – просипел кот, предчувствуя неладное.

- А ты, Сава, будешь мастером маникюра, нести в мир красоту на кончиках пальцев…

-Мяяяяяяууууу?? – ошалевший кот перешел на родной язык, - Яяяя??? Зачем нам маникюр???

Яга прищурилась, посмотрела мечтательно на открывающиеся двери в новый кабинет Савы и выдала:

- Ты даже себе не представляешь, чем делятся люди на маникюре… Замри, Сава, чудеса продолжаются…

Ведьма вышла из-за стойки к растерявшемуся окончательно коту и легонько щелкнула его по розовому носу.

- Пойдут к нам и мужи, и девицы, распахнутся двери нашей светлицы, о сокровенном зашепчут их души, а ты за пальцы тихонько держи их и слушай…

Глава 3

Колокольчик над дверью тихо звякнул, дверь открылась, впуская внутрь салона уличный шум и невысокую темноволосую девушку.

- Ой, здравствуйте, а маникюр можно сделать? Мне срочно надо, - просительно уставилась она на Ягу.

- Проходите, проходите, есть у нас окошко свободное, - вышла из-за стойки Ягиня, - Сюда, пожалуйста.

Черноволосая администраторша пропустила девушку вперёд себя и осторожно провела у той над головой правой рукой, окутав россыпью мелких искорок. Посетительница зачарованно переступила порог, где за пустым столом сидел слегка напряженный Сава, подергивая хвостом.

Девушка осматривалась.

- Уютно у вас тут... Цветов столько, светло... Словно лето внутри, - натянуто как-то улыбнулась.

Сава изумленно вытаращился на полупустое помещение, где стоял стол и два кресла, в одном из которых сидел он.

- Чшшш... Она видит то, что ей по душе, каждый видит своего мастера, - приложила палец к губам ведьма, - Прикоснись к её пальцам, к нам не всякий заглянет, а лишь тот, кому есть, что рассказать... Кому нужен внимательный слушатель...

Кот нервно дёрнул ушами.

- Ваши лапки, упс, ручки, мадмуазель, - послушно проговорил кот, - А звать-величать Вас как?

- Меня Аней зовут, - протянула коту руки девушка, усаживаясь на краешек кресла.

Их пальцы соприкоснулись и на мгновение время словно остановилось. Расширились узкие кошачьи зрачки, Аня зачаровано смотрела в них, проваливаясь в омут своих воспоминаний, показывая коту и Яге свою историю.

Аня росла в неполной семье с мамой и старшей сестрой. Отец однажды пришёл и сказал, что уходит в другую семью, там его любят и ценят. Как оказалось, другая женщина даже родила от него сына.

На большие алименты маме он сказал не рассчитывать, новая семья требовала от него полной отдачи, с официальной работы отчисления шли небольшие, а все остальное с подработок уходило на сына с женой, которых отцу так хотелось баловать.

Старшая сестра Юля в попытках создать свою собственную семью рано выскочила замуж и родила милую голубоглазую малышку Леночку, которая стала общей любимицей.

Племяшку Аня любила, часто с ней гуляла, чего вообще не понимали ее сверстники. Сестра такому энтузиазму была только рада – Леночка росла шустрой девчонкой, а Юле тоже хотелось развеяться или просто посидеть с подружками за «рюмочкой чая».

Девочки росли, Аня после школы пошла учиться на бухгалтера, и чтобы помочь семье, устроилась работать к маме в магазин.

Там, в магазине, она и познакомилась с Генкой. Он зашел за какой-то строительной мелочевкой. Аня копошилась на полочках под витриной, ища нужное, а Генка свысока рассматривал ее ладную фигурку.

- Что-то еще нужно? – выпрямилась за прилавком Аня.

- Нет, спасибо, пока всё, - тягуче проговорил парень, - Девушка, а что Вы делаете сегодня вечером?

- Да ничего, свободна, как ветер, - стрельнула глазами Анечка, радуясь такому повороту событий.

- А давайте я Вас после работы встречу… Погуляем…Я тут неподалеку уютное кафе присмотрел…

Вот так и завертелось как-то. Генка руководил строительной бригадой, брал объекты, искал рабочих. Через некоторое время он предложил Ане жить вместе. Мама была не против – дочке шел двадцатый год, как она считала – пора и семьей обзаводиться. Так они и жили, Аня продолжала работать в магазине, там и делилась с мамой нехитрыми новостями. Частенько Гена, если был свободен, заезжал на машине и они вместе уезжали кататься по городу.

Аня мечтала о семье, накопить на своё жилье, и о такой же малышке, как ее племяшка. Гена рассуждал – с детьми торопиться не следует. Надо поработать, подкопить, погулять да мир посмотреть. Они с Аней одногодки были, спешить им некуда, вся жизнь впереди.

Шли годы.

- Нянь Ань, привет, - залетела в магазин Леночка, - Я на помощь, бабулю мы с дядь Геной с травмы домой доставили, гипс ей наложили, сказали ногу не тревожить.

Аня шмыгнула носом и невольно залюбовалась племяшкой, которая после очередного эксперимента с волосами превратилась в очаровательную невысокую блондинку.

Восемь лет, как они с Генкой вместе, а замуж он её так и не позвал, всё тянул почему-то. И племяшка вон какая уже, невеста, а всё ее по-детски «нянь Ань» называет, дурачится.

- Пирожки с капустой будешь? Голодная? – развернула бумажный пакет Аня.

- Я фигуру берегу, - затрясла отрицательно головой Леночка, - Нянь Ань, мучное под вечер вредно, - покосилась на тётку.

Аня печально вздохнула. За это время она немного располнела и ссутулилась. Приходилось переставлять достаточно тяжелые ящики с товаром. Вечерами начинала болеть спина и отекать ноги. А ведь ей всего двадцать семь исполнилось, совсем еще не старуха. Одно осталось неизменным – шикарная шевелюра. Ее темно-каштановые, слегка волнистые, ниже лопаток локоны.

Зазвонил мобильный. Аня глянула на экран - сестра. Вздохнула, принимая звонок.

- Анька, бонжур, май систер, - хрипло поприветствовала голосом сестры мобилка, - Что там с маман? Перелом открытый или закрытый? Брюлики в гипс закатали?– неуместно шутила видимо снова подвыпившая сестра.

- И тебе не хворать, Юль, - устало отозвалась Аня, - Закрытый, хотя какая разница, теперь весь магазин на мне.

- Анна, не вешай нос, гардемарин. Я недели на две тут в командировочке еще задержусь, Ленка на хозяйстве сама, но ты уж пригляди, нянь Ань, по старинке, да и тебе от нее какая-никакая может помощь в магазине будет, - заискивающе-грубовато, уже привычно просила Юлька.

Аня была младше ее на одиннадцать лет, но иногда ей казалось, что старшая в семье именно она. Сестра сменила двух мужей, сейчас была в разводе и вот укатила в другой город, как она выражалась «в командировочку», а на самом деле – пыталась устроить свою судьбу с очередным ухажером.

- Пригляжу, Юль, пригляжу, - пробурчала, потирая снова занывшую спину.

- Вот и ладушки, оревуар, деваньки, не скучайте, целуйте за меня маман, скорейшего ей выздоровления, - распрощалась хрипло трубка.

Три недели пролетели как в тумане. Аня разрывалась между магазином, поездками к маме и домашними делами. Ругалась с поставщиками и грузчиками, искренне недоумевая, как с ними справлялась тихая не скандальная мать. Леночка, получившая нежданную свободу от нерадивой Юльки, после работы куда-то исчезала, желая хорошего вечера уставшей до судорог в ногах тетке. Генка пару раз вызывался куда-то «по пути» отвозить племяшку.

С Генкой не ладилось, тендер проиграли, он искал другие варианты, бригада нервничала. Он нервно курил на балконе, кому-то что-то писал в телефоне и что-то злобно шептал сквозь зубы. Потом хватал ключи от машины, выскакивал из квартиры и куда-то уезжал.

Солнечным апрельским утром Аня подходила к магазину, она проспала, ждала Генку, тот не ночевал дома. Опаздывая, заскочила не в тот автобус и теперь шла через дворы, торопилась, сокращала дорогу. Завернула за угол и замедлила шаг, а после вообще замерла, не веря глазам.

Во дворе соседнего с магазином дома стояла машина Геннадия, из которой сейчас выходила племяшка. Генка стоял, распахнув дверцу машины, принимая юную барышню в свои руки, обнимая и целуя в губы.

Аня застыла на месте, умирая и каменея внутри, в груди что-то сжалось от сильной боли, она судорожно вдохнула воздух, прижимая руку к груди. Она так и стояла, глядя на близких и теперь таких чужих ей людей. А потом потянулась к сумочке, нащупала мобильник, трясущимися руками достала его, разблокировала и включила камеру…Щелчок…Еще…Телефон - назад в сумочку… Дышать, главное дышать. Глаза резало и пекло, но слёз не было. Аня моргнула…Сколько она вот так еще стояла? Она не знала. Генка уже уехал, игриво бибикнув Леночке на прощание, которая резвой козочкой поскакала в сторону магазина.

Её вывел из ступора настойчиво звонивший телефон. Не глядя ответила, по рингтону знала, кто звонит. Откуда только силы нашла ответить – сама не знала.

- Нянь Ань, а что случилось-то? Магазин закрыт, тебя нет, - бодро протарахтел звонкий голос.

- Заболела я, Лен…Заболела, больничный беру, закрытым магазин побудет, - глухо ответила, глядя прямо перед собой в одну точку Аня.

- Что? Слышно плохо! Заболела? Это всё новый вирус, бабуля про него говорила, нянь Ань, лечись, может надо чего? Так я помогу? – щебетала племянница.

- Да нет, спасибо…, - почти просипела и отключилась Аня и прошептала, - Помогла уже, куда уж больше…

Домой брела пешком, медленно, собирая мысли, которые не слушались, разлетались, как и она, осколками. Вспыхивали перед глазами, чередуясь, картинки-воспоминания. Вот она нянчит голубоглазую пятилетнюю малышку, и они вместе смеются, едят мороженное и жмурятся от солнца. И вот новая картинка – взрослая «малышка» жеманно смеется под поцелуями Генки. А вот отец стоит с чемоданом в коридоре, а перед ним застыла маленькой беспомощной статуей мать.

Пришла домой, не разувалась, прошла в комнату, резко открыла шкаф, задыхаясь, сдергивала с плечиков Генкины вещи, швыряла их на диван, а потом горло сжало короткое рыдание, и она опустилась на этот злополучный диван, на котором они столько ночей провели с несбывшимся мужем вместе, обессилев, хрипло вдыхая воздух, сдерживая плач.

Долго сидела так, глядя в пустоту, изредка судорожно всхлипывая. С трудом стала подниматься, спину сводило болью, адски болела шея и голова. Почти доползла на кухню, налила с чайника воды, жадно отпила… И услышав, как открывается входная дверь, снова застыла… Генка.

- Нюська, ты дома? Че случилось? Заболела? – Генка по привычке прошел в комнату, - А это что за Армагеддон? – недоуменно обвел он глазами комнату и направился на кухню.

Аня развернулась к нему, осторожно поставив стакан на стол.

- Ааань… Че случилось, ты перестановку снова затеяла? – вглядываясь, настороженно переспросил мужчина.

Тут только она поняла, что стоит не только в туфлях, но и не сняла с плеча сумочку. Усмехнулась скупо, доставая телефон. Присела на стул, опустив голову, рассматривая свои пыльные туфли и отекшие ноги.

- Ань, да ты ответишь мне или нет, чё случилось-то? – раздраженно, закипая допытывался Генка и осекся – Аня ткнула в него телефоном, на экране которого светилось то фото, которое она успела сделать.

- Твою ж…, - тихо выругался от и облокотился на стену, помолчал и добавил, - Ань, ну это ж фигня какая-то, это не серьезно, я ж здоровый мужик, ты ж понимаешь…

- Я все понимаю, Ген, - прошептала в ответ, и откашливаясь, уже громче и тверже добавила, - Всё понимаю…Уходи, Ген… К ней, куда хочешь…Уходи…

- Куда я уйду, дура, мы на съемной квартире, - неожиданно озлобился он, - Ты на себя посмотри – тридцадки нет, а развалюха, Ленка молодая, горячая, с ней рядом я пацан пацаном, а ты…

- Хватит! – резко прервала его, вставая, - Хватит! Я уйду… Вещи потом заберу…

Вышла из квартиры, стояла, нажимая на кнопку вызова лифта, а потом развернулась и пошла по ступенькам вниз… Как добиралась до родительского дома – не помнила.

Двери в квартиру матери открыла своим ключом, прошла мимо ее комнаты в свою старую детскую, которую когда-то делила со старшей сестрой. Мать окликнула её, а потом, словно что-то поняла, тихо ахнула и замолчала.

Еще две недели прошли напряженно. Матери кто-то звонил, она что-то отвечала, поначалу охала и всхлипывала, а потом, доковыляв, закрыла двери в свою комнату и кому-то строго что-то говорила и давала какие-то распоряжения.

Анины вещи привез незнакомый пожилой мужчина, в магазин вышла на временную работу по просьбе матери соседка. Аня выходила из дома только пару раз вечером. И один раз днем – в парикмахерскую возле дома, где обрезала до плеч свои волосы, почему – не знала, просто зашла и попросила убрать длину.

А потом приехала Юлька. Хмурая, недовольная, молчаливая. Мать провела ее на кухню, они о чем-то там говорили негромко, сестра то спорила, то оправдывалась, но сидели они не долго, ушла, громко хлопнув дверью.

- Не спишь, знаю, - зашла, не постучав мать, присела к Ане на кровать, помолчала, погладила по ногам, коротко вздохнула – Ленка беременна… Рожать будет… Аборт нельзя. Генка - отец.

Аня повернулась на спину, села на кровати, подтянув коленки к подбородку. Всматривалась в лицо матери. Долго…

- Ань, мне тоже не легко, ты – дочка, она – внучка, - слабо попыталась оправдаться мать.

Аня кивала, глядя на мать, не чувствуя, как текут по щекам горячие слёзы, кивала, кусала губы, пытаясь понять. Глядя глаза в глаза…

- За что это всё, мам, - прошептала и словно плотину прорвало, зарыдала, - ЗА ЧТО???!!

Кот осторожно высвободил лапки из рук посетительницы, она сидела, застыв, глядя перед собой, еще погруженная в свою историю.

У Савы опустились печально усы и мелко подрагивал подбородок. Он поднял подозрительно блестевшие глаза на Ягу. Та качала головой, подперев голову рукой.

- Девки мужиков под стать своих отцов выбирают. Часто так бывает. Эта себя винит, не других. Спина болит – взвалила на себя много и тянет. Вол, а не девка. Пока не поймет – болеть будет. Скоро поймёт – лёгкой птицей запорхает, но надо, чтобы до самой дошло, иначе никак, - бурчала под нос Яга.

- Поможем, Ягиня? – просительно уставился на ведунью кот.

- Ну, чем можно – поможем, а дальше от нее уже зависит, - легонько пожала плечами та.

Кот повёл лапками над руками посетительницы.

Аня вздрогнула и осмотрелась. Подняла руки, рассматривая пальцы.

- Ой, как уснула, что ли…И пальчики уже в порядке, вот спасибо, - заулыбалась, - на ногте большого пальца правой руки у лунки поблескивал серебристый камушек, а на безымянном левой руки – летела к нарисованному солнышку миниатюрная птичка.

Яга провела ее в двери. Девушка приостановилась у стойки, доставая кошелек.

- Сколько с меня?

- Так рассчиталась ты, милая, ничего не должна уже, - заворковала Ягиня, открывая двери, - Хорошего дня тебе.

- Спасибо, - задумчиво протянула посетительница, выходя из салона.

Яга закрыла за ней двери и посмотрела на вышедшего из своего «кабинета» кота.

- Молодец, хорошо управился… Безымянный пальчик украсил - на романтический полет в дальнейшем старт дал. И дух укрепил, подбодрил, характер тверже будет – камушек на большом пальце свое дело сделает, - покивала одобрительно.

Сава смущенно зашаркал задней лапкой.

Воздух перед Ягой заискрился и она подняла правую руку ладошкой вверх на уровне груди. Искорки стали сгущаться и опустились ей в ладонь в виде золотистой маленькой подковки.

- Оплачено, - подняла глаза и заговорщицки кивнула Саве Яга, - каждый кузнец своего счастья.

Глава 4

Сава сердито фыркал и шипел, забравшись на диван в общей комнате – на входе сидел белый лабрадор, которого впустила Яга.

Утро прошло в ленивом сонном безделье. Кот, напившись любимого горячего какао, рассматривал разноцветных рыбок в аквариуме, который установили возле дивана, когда ему показалось, что кто-то скребется.

Мыши? Кот фыркнул - оборзели что ли? Тут ученый кот обитает, он же, если изловит, нравоучениями насмерть задушит. От лекций о поведении в обществе до моралей о пользе труда, который из кого угодно сделает человека.

Но на звук вышла из-за своей любимой стойки Яга и пошла открывать двери.

И вот этот довольно таки крупный пёс сидел и смотрел на черноволосую администраторшу, а она на него, то прищуриваясь, то хмурясь, словно слушая. Кот сердито уселся – на него лабрадор вообще никакого внимания не обращал, лишь изредка водил по полу хвостом и переставлял передние лапы. А потом и вовсе улёгся на пол, положив голову на лапы, периодически поднимая печальные глаза на Ягу.

- Так-так, - покусала губы знахарка, - Ну что, Сава, знакомься, это Рэй, - присела рядом с котом на диванчик.

И она поведала Саве, что узнала от лабрадора.

Рэя щенком подарили «многоуважаемому Пал Палычу» при выходе на пенсию коллеги. В новую главу своей жизни он входил одиноким – с личной жизнью не задалось. Нет, он пробовал, встречался, даже жил с очень милой хозяйственной женщиной, у которой была дочка от предыдущего брака, но своих детей у него не было. А потом дочка родила, ей понадобилась помощь и поддержка, и заботливая мать переехала к ней, да так и не вернулась к нему.

Он ей звонил, писал эти глупые смс-ки, чувствуя себя неловко, но однажды получил банальный ответ, что всё прошло и ничего не получится.

Рэй стал для Палыча практически спутником жизни. Они подолгу гуляли вместе, а вечерами сидели и смотрели по телевизору всё подряд, переключая каналы. Пал Палыч громко комментировал новости, лабрадор слушал хозяина и телевизор.

Второго января Палыч засобирался в магазин – закончилось молоко, которое он так любил добавлять в чай. Рэй, нетерпеливо виляя хвостом, кружился вокруг, упрашивая взять его с собой. Мужчина похлопал по карманам пальто, проверяя ключи, и, посмеиваясь, пристегнул к ошейнику поводок.

- Пошли уже, пошли, гуляка, - открывая двери проговорил он.

Последние пару ночей спалось плохо - народ праздновал Новый год, пускали салюты. Поначалу он любовался ими из окна, но потом уставал, ложился, потрепав по голове Рэя. Сам Пал Палыч этот праздник отмечал чисто символически, слушал поздравление, и под новогодние концерты засыпал, приняв перед сном вместо шампанского таблетки от давления.

Они вышли на улицу – уже смеркалось, включились уличные фонари, искрился в их свете падающий снег. Мужчина остановился, залюбовался. А потом направился в сторону дороги, стал ждать зеленый свет возле светофора, пытаясь зачем-то рассмотреть рекламу на остановке через дорогу, но зрение подводило.

Они уже переходили дорогу, когда Рэй насторожился, потянул хозяина за поводок. Но не успел – иномарка вылетела словно из ниоткуда, Палыч вздрогнул, поскользнулся, падая, нелепо взмахнул руками, дергая поводок.

Визг тормозов, чьи-то крики.

Откуда-то бежали люди. Собиралась толпа.

- Вызывайте скорую! Врач! Есть врач?

Из подъехавшего автобуса выскочила темноволосая невысокая девушка, протиснулась к Палычу, который стонал и пытался приподняться, опираясь на руки.

- Вы врач? - кто-то из толпы требовательно спрашивал, дергая ее за локоть.

- Врач, врач, - отдернула руку, потянулась к Палычу, - Где болит, мужчина? Не вставайте! Сейчас скорая приедет.

- Рэй, - простонал Палыч, пытаясь осмотреться, - Рэй где?

- Рэй? Какой Рэй? – переспросила девушка, представившаяся врачом, склонившись к его лицу.

- Собака…- выдавил с трудом мужчина, проводя рукой по лысеющей голове, поправляя шапку.

- Собаку видел кто? –обратилась к собравшимся вокруг девушка.

- Та вон, лежит, гонщик тот по ней попал, хозяин-то упал, а машина по собаке, - сбивчиво заговорил стоящий рядом подвыпивший мужичок в расстегнутой курточке.

Палыч охнул, захрипел, схватился за грудь и вдруг резко обмяк в руках у девушки.

- Да помогите же придержать его! – воскликнула она, отчаянно пытаясь удержать полноватого Пал Палыча, - Он сознание потерял! Возможно что-то с сердцем.

Рядом присела худощавая блондинка в темном пуховике, помогая, удерживая пострадавшего под спину.

Сирены. Скорая. Палыча осторожно поднимают на носилки.

- А с собакой-то как быть? - спрашивает кто-то в толпе.

- Собаку я возьму, - отстраненно ответила девушка.

- Помочь? Я на машине, отвезем в ветклинику, меня Лика зовут, - предложила блондинка, которая помогала держать Палыча.

- Я Таня, спасибо Вам. Ко мне отвезем, я врач. Ветеринар, - развела руками девушка.

- О как, - хмыкнула Лика, - Ну, будем знакомы.

Таня с Ликой осторожно погрузили Рэя в машину. Таня села сзади, ласково поглаживая пса по спине.

- Вроде переломов нет, но при осмотре точнее будет видно, - сообщила Таня.

Лика кивнула и завела машину.

Так Рэй оказался у Тани. Она жила в двухэтажном доме, на первом этаже которого располагалась частная ветеринарная клиника. А во дворе был небольшой приют для животных, которых периодически подкидывали под двери ветклиники, либо которых находила сердобольная Таня.

Средств на содержание хватало не всегда, девушка размещала просьбы о помощи в соцсетях, иногда помогали клиенты, привозившие своих питомцев или волонтёры. А некоторым счастливым питомцам везло – у них находились хозяева и они покидали приют уже кому-то очень нужными. Таня могла поклясться на чем угодно, что видела, как глазки животных блестели от слёз счастья в такие моменты.