На маникюре у кота

Через три дня счастливая молодая семья в полном составе въехала в новую квартиру. Поздно вечером Толик стоял в детской и любовался в свете ночника спящей на диванчике женой и дочкой. Подошел, осторожно взял малышку и переложил ее в детскую кроватку, ласково поцеловав в носик.

Время летело. Толик с братом занимались перегоном и ремонтом машин. Отец им помогал, руководил сервисом. Уезжать на вахту братьям уже очень не хотелось – дома радовали и ждали жены и дети. У Сашки родился сын, у Людмилы с Толиком –еще одна дочка, Варенька.

На лето Толик вывозил семью на дачу за город, в небольшой разрастающийся коттеджный поселок, чтобы дети и жена дышали свежим воздухом. Сам он часто выезжал оттуда на работу, заказов было много, клиенты шли стабильным потоком. Дачу приобрели в этом году - Людочке хотелось разводить цветы, она засматривалась через заборы на клумбы соседей.

Как-то вечером в ворота постучались. Толик пошел открывать – на пороге стоял высокий темноволосый мужчина лет тридцати.

- Привет, соседи, - протянул он руку, - Я Миха, сосед ваш справа, через дом. Слышал, как вроде вы траву косили, бензокосилка своя у вас или брали у кого?

- Толик, - представился хозяин, пожимая руку, - Проходи, своя.

- Не одолжишь, сосед? Я заплачу, сколько скажешь, - заходя во двор и осматриваясь спросил Михаил.

- Сочтемся, - махнул рукой Толя.

На голоса выскочила Люся, споткнувшись о кошку и чертыхнувшись. Стрельнула глазами и быстро одернула легкий цветастый халатик, увидев чужого мужчину.

- Людмила, жена моя, - кивнул на нее Толик, представляя.

- Очень приятно, Михаил, - повел глазами по ней сосед.

Мужчины прошли к сарайчику за домом, Людмила, постояв минуту в раздумье покачиваясь с носка на пятку, пошла за ними, ей было интересно, в посёлке она еще никого не знала.

- А вы тут с семьей живете? – полюбопытствовала она у соседа, прервав мужской разговор.

- Ну, Люся, - с легким укором поднял на нее глаза муж.

- Всё нормально, - успокаивающе махнул рукой Михаил, - Почти. Гостья у меня, недавно познакомились, - подмигнул Толику.

- А давайте вечером соберемся, мы новый мангал купили, шашлычок пожарим, - предложила Людмила, просительно глядя на мужа.

Толик пожал плечами, переведя взгляд с жены на соседа, - Можно и пожарить, мясо есть, замариновать успеем.

- Отличная идея, - подхватил Михаил, - У меня наливочка замечательная есть для дам, и для мужиков кое-что покрепче.

Сосед вскоре ушел с бензокосилкой, Толик пошел мариновать мясо, а Людочка поднялась к дочкам на второй этаж сообщать, что у них вечером гости.

Вечером пришел Михаил с невысокой шатенкой, представившейся Татьяной. Мужчины жарили мясо, обсуждали марки машин, их достоинства и недостатки, девушки гуляли по даче и рассуждали, где лучше сажать цветы, придумывали будущие дизайны клумб. Дочки спускаться отказались, попросили принести им шашлык наверх - они играли в свои компьютерные игры, им было некогда, да и не интересно со взрослыми.

Вечер пролетел незаметно, распрощались уже хорошими знакомыми, Михаил пригласил соседей к себе с ответным визитом, «на наливочку», в любое удобное им время.

А потом Толик попал в больницу. Все оказалось банально – его скрутил приступ аппендицита. Живот болел у него несколько дней, но он просто пил обезболивающее и вот дотянул, когда от боли уже не мог разогнуться. Скорая забирала его прямо с работы. Отец ругался, дескать, трудоголик, дотянул. Он помог поднять носилки и сел в карету скорой помощи к сыну.

- Да ладно, батя, через недельку выпишут, - героически пытался улыбнуться Толя.

Но всё оказалось не так просто. Операция длилась дольше положенного. Отец нервничал в коридоре. Хирург вышел и сообщил, что случай запущенный, дошло до панкреатита, восстановление будет долгим, спрашивал почему так долго тянули, отец разводил руками, оправдывался, что пацан у него терпеливый, пил какие-то таблетки.

На следующий день примчался брат, захватив Людмилу. В палату их не пустили, сказали карантин, вызванный вспышкой очередного вируса, не положено.

Общались по телефону, Толику говорить было трудно, он отвечал смс-ками.

Люда осталась с дочками на даче, брат пообещал заезжать, помогать. Один раз, когда он приезжал, столкнулся в воротах с темноволосым мужчиной, который выходил.

- Люд, это, конечно не мое дело, но кто это всё-таки? – не выдержал и спросил он, провожая мужчину взглядом.

- Ай, - махнула рукой жена брата, - Сосед это, косу возвращал заходил.

- Ммм, понятно,- посмотрел вслед соседу Саня, - Ладно, поехал я, звони если что, да ворота на ночь запирать не забывай. Поселок, конечно, охраняется, но мало ли что.

Людмила проводила Сашку и поднялась в дом готовить ужин.

Уже было темно, когда в ворота кто-то постучал. Людмила вышла на крыльцо, прислушиваясь. Стук повторился.

- Иду, иду, - отозвалась она тихо, чтобы не разбудить дочерей и открыла двери, недоуменно приподняв бровь.

За воротами стоял Михаил. Когда Толик попал в больницу он несколько раз заглядывал к ним, но всегда днём. Интересовался, как прошла операция, шутил, что такую женщину одну оставлять опасно, заигрывал. Людке внимание было приятно – она поправляла прическу, стреляла глазами, хохотала громко над шутками мужчины.

- Доброй ночи, хозяюшка, - медленно проговорил он, пристально глядя ей в глаза.

- Ты пьяный что ли? Ночь уже почти, чего хотел? – спросила она, зябко поежившись.

- Ну, пьяный, - пожав плечом, склоняясь к ней, протянул он, - И что…Замёрзла? – вдруг притянул её рывком к себе.

- Ты совсем офигел? – отбивалась Люська, - Отпусти, отпусти, кому говорю.

- Отпущу, отпущу…потом, - жарко зашептал, целуя шею, за ушком, прижимая крепче, - ты же хочешь…чувствую…горячая такая, зачем тебе такой, как Толька, тебе нормальный мужик нужен.

Люся отбивалась всё слабее, потом стихла на секунду и неожиданно обняла в ответ, обхватила руками его голову и прижалась губами к губам.

Мишка довольно хмыкнул, удерживая ее и целуя крепче, шаря руками по женскому телу.

Она провела его в дом, в спальню, шепотом упрашивая не шуметь, и уже там он завалил ее на кровать.

Утром растрепанная Людмила потихоньку выпроводила соседа, в воротах выталкивая и уже нехотя отбивалась от его заигрываний - вдруг кто увидит.

Она поднялась в дом и прошла в душ, не заметив, что в окне на втором этаже, прижав руки к губам, стоит старшая дочь Кристина.

А потом Толику пришла смс от дочери. Короткая, но которая вывернула всего его наизнанку, придавила к земле и словно добавила ему в одночасье пару десятков лет. «У мамы другой мужчина, я видела его утром» - сообщала с подростковой жестокостью и прямотой дочь.

Толик лежал на больничной постели и смотрел в потолок. Он не хотел верить. Дочка так просто жестоко пошутила – успокаивал он себя, а потом снова перечитывал смс и понимал – это правда. Он слишком хорошо знал свою старшую. Ей бы мальчишкой родиться, прямолинейная, могла и подраться за правду. Кристина лгать не станет – ненавидит, когда врут.

Его состояние резко ухудшилось - врачи недоумевали, ведь вроде уже на поправку шел. Снова капельницы, звонил брат, Толик сбрасывал, не отвечал. Писала Людмила, скидывала фотографии себя и дочерей. Толик всматривался в любимые рожицы девочек. Младшая Варенька – в обнимку с матерью, улыбаются, старшая Кристина – сзади, хмурая. Возможно не сказала ничего Людке – подумал Толик.

Через две недели его выписали. Забирать из больницы его заехал брат. Радостно подхватил пакеты с вещами, осмотрел младшего.

- Что-то ты совсем сдал, братуха, надо тебя откармливать, - посетовал он, - Сейчас отвезем тебя домой, там уже все наши, стол накрыли, ждут.

- Нельзя мне ничего – диета, - покачал головой Анатолий.

- Ниче, будем с ложечки кашкой кормить, как в детстве, - хохотнул брат, - По очереди, там и сосед пришел, Мишка вроде, я его видел, он там косу вам заносил.

- Мишка…, - скрипнул зубами и задумался Толик.

На даче его встречали шумно. Кинулась на шею младшая Варенька, мать, отпихивала ее, твердя, чтобы осторожнее была непоседа.

- Ну наконец-то… ой, как от тебя больницей то пахнет, - потянулась сначала поцеловать его и, фыркнув, отпрянула жена, - Давай в душ, мы тут пока посидим.

- Мам, я полежу, устал что-то, - отводя от всех глаза, глухо проговорил Толя, и потихоньку пошел в соседнюю комнату.

- Конечно, конечно, - торопливо закивала мать. Она переглядывалась с отцом, чувствуя какую-то неловкость, недоуменно поглядывая на невестку.

Гости посидели недолго, родителей отвез Сашка, Михаил вызвался помочь Люде убрать посуду со стола. Она сердито зыркала на него и многозначительно переводила глаза на двери.

- Совсем сдурел, муж в доме, - шептала, а сама загоралась глазами, на его подмигивания.

- Спит он, куда ему, слабак… Приходи тогда ко мне ночью, как все уснут, - звал он тихо, прижимаясь к ней со спины, уверенно обнимая.

- Слабак, значит, - раздался сзади голос Анатолия.

Людка медленно развернулась, отталкивая Михаила. В дверях стоял, опираясь на косяк, бледный Анатолий. Глаза горели гневом, щека нервно подергивалась, правую руку он прижимал к животу, где был рубец после операции. Он дёрнулся было вперед, но пошатнулся. Людка по инерции кинулась к нему, но он поднял руку, останавливая.

- Вот так, значит…Любимая, - ядовито выплюнул он. Повернулся, сжав кулаки, к Михаилу.

- Дурак что ли, я ж тебя прибью, - приподнял бровь тот предупреждающе, словно жалея.

Толик сделал шаг в сторону Михаила, замахиваясь, но тот легко уклонился, перехватывая удар, и в скулу Толику прилетел ответный удар, отбросивший его к стене. Что-то упало, разбиваясь.

- Прекратите! – вскрикнула, кидаясь к ним Людмила, разнимая.

- Что происходит? – выскочила в коридор старшая дочка, - Папа? - воскликнула, бросившись поднимать отца, осмотрела всех, подняла глаза на мать и прошипела, – Ненавижу тебя!

Людка на секунду замерла, догадываясь, а потом, психуя, вытолкала Михаила за двери.

Кристина помогла отцу дойти и лечь на диван, кинулась на кухню за водой.

А Людмила стояла и смотрела на мужа. Любила ли она его? Она не знала, ей было с ним спокойно, надёжно, он всем обеспечивал ее и дочерей. Но не подходил он ей по темпераменту, спокойный, тихий, не конфликтный, он уступал ей всегда, улыбался и безотказно выполнял ее капризы по мере сил.

Толик смотрел на нее в ответ. За эти годы жена расцвела, из девушки превратилась в роскошную женщину, вот и сейчас стояла, гордо вскинув подбородок, сверкая карими глазами, даже не пытаясь принять виноватый вид, хотя бы ради приличия.

- И что теперь будем делать? - вызывающе спросила она его.

- Что делать? – переспросил он, рассматривая её с какой-то тоской, - Если нужен развод – я дам, дочерям помогать буду. Вместе жить – нет. Пока живите на даче, я поищу, куда съехать, - помолчал и добавил вымученно, - С тобой не смогу…

И отвернулся к стене, ото всех, закрывая глаза.

Сава оторвал лапки от пальцев Анатолия, облегченно выдыхая – нелегкая выдалась история. Такую и слушать-то сложно, а уж пережить – вообще тяжело представить.

- Ягинюшка, это что ж это делается то, - печально поднял золотистые глаза на ведунью он.

- Любовь зла, - многозначительно протянула Яга и тихонько щелкнула пальцами.

Анатолий вздрогнул, приходя в себя. Девушка с золотисто-ореховыми глазами напротив него закручивала колпачок на тюбике с мазью.

- Пфф, что-то я крепко задумался, - встряхнул головой мастер, вставая, - Спасибо за мазь, и правда пальцы болеть перестали, надо же. Легче работать будет, - улыбнулся благодарно.

- Легче, легче, намного легче теперь будет, - многозначительно закивала головой Ягиня, провожая Толика к дверям, - И вам спасибо, с нас ну очень положительный отзыв на сайте, всем рекомендовать будем.

- Буду рад, ну, до свидания тогда, - попрощался, выходя из салона мастер.

Иллюзия искорками спадала с девушки, возвращая Саве его обычный вид. Кот встряхнулся, опускаясь на лапки, потянулся и запрыгнул на любимый диван. Рядом тут же запрыгнул подскочивший Рэй, отпихивая Саву к спинке дивана.

- Хорошо, что я кот, - задумчиво промурчал Сава, - А то какие у людей страсти-то, один – к одной, другая – к другому, а потом котята не того окраса. То ли дело мы, степенные коты, - важно провел лапкой по усам.

- Ага, - хмыкнула Яга, - Особенно в марте. Мне тебе напомнить, как ты молодой у меня в избе завывал, гулять просился? – ехидно подняла брови.

Рэй с любопытством приподнял голову и повернулся, глядя на Саву.

- А я что, я ничего, я тогда молодой был кот, не обученный, там такая кошечка была, а глазки какие, а шерстка, - закатил мечтательно глаза Сава.

- Ага, ага, - закивала головой Яга, - Сам Леший заходил, уточнял, что за новый зверь объявился, что своим воем самого волка за пояс заткнул. У Серого депрессия на почве твоих весенних песен началась, целое полнолуние пропустил, просидел в печали.

Кот сердито напыжился, сверкнув глазами. Рэй ткнул его носом и тихонечко проскулил, подвывая, словно передразнивал. Яга прыснула со смеху.

Но вот Рэй приподнял голову и повел носом, повернув голову к Яге. А воздух возле нее заискрился и она привычно подставила правую руку, куда опустилась очередная золотистая подкова.

- Оплачено, - слегка грустно прошептала она, глядя на ладонь с подковкой.