- -
- 100%
- +
Глава 1
- Папа! Папочка, не уходи! Папа, что с тобой?! – На груди уотца билась в рыданиях какая-то незнакомая женщина. Под волосами,разметавшимися по постели, я не могла рассмотреть его лица.
- Вы кто? Как вы сюда попали?! Сестра! Как сюда попалапосторонняя?! – Все приборы, подключенные к папе, истошно пищали, говоря, чтопроисходит что-то неправильное. Что-то такое, чего не должно было случиться…
- Выйдите все! Всем выйти из палаты! – Сестра, прибежавшаяна вызов, на меня вообще никак не реагировала. Она заставила отойти этудамочку, жестко потянув ее за запястье, а затем началась какая-то странная,страшная суета…
- Что происходит? Скажите мне, пожалуйста! – Я металась от одного человека в белом халате к другому,пытаясь понять, разобраться, спасти…
- Ждите. Пытаемся реанимировать. - Меня просто выставили задверь.
- Пустите! Пустите меня к папе! Что с ним?! – Девка срастрепанными патлами дергала за ручку с такой же силой. Как будто имела на этокакое-то право…
- Ты кто такая?! Иди отсюда! Здесь мой отец! Кто тебя сюда,вообще, пустил?!
- Я хочу к папе! Я должна быть с ним! Пустите меня, пустите!– Она меня даже не слышала. Ноль внимания, в принципе! Дергала за дверь, все стой же силой пытаясь вломиться в палату.
- Да пошла ты к черту, отсюда! Не мешай врачам! Не видишь,они пытаются его спасти?! – Злость на глупое поведение этой девчонки меняотрезвила. Глядя на то, как она наводит суету, я сама успокоилась. – И вообще,тут мой отец лежит, понимаешь? Иди, ищи своего, в других палатах! Тут не могутлежать всякие нищие!
По ее одежде, яркому, дешевому макияжу, по неаккуратнойприческе – по всему было видно: девчонке не место здесь, в элитном, платномотделении госпиталя.
- Сергей Сергеевич Семенов – мой отец. И нечего туткомандовать!
- Что?! Не поняла? Как это? Это мой папа! И тут не можетбыть никого другого!
- А… Так ты, выходит, моя сестренка? Жаль, что мы такнеудачно познакомились…
В глазах потемнело. В ушах раздался какой-то странный,гулкий шум…
- Какая сестра? Ты кто такая? Мошенница, да? Хотелавтереться в доверие к моему папе? Думала, он не в себе, и сразу же отдаст тебевсе свое состояние?! Иди отсюда, тварь! Свали, пока полицию не вызвала!
- Семенова Елизавета Сергеевна. И я такая же дочь своегоотца, как и вы… Кажется… - Девица отступила назад, сдаваясь, отпустив ручкудвери, за которую до сих пор держалась.
- Что? Не может быть такого! У моего отца только одна дочь!– Я еще пыталась кричать, по инерции, нежелая слушать незнакомку, а тем более – слышать ее.
- Я просила, чтобы он познакомил нас… - Девушка привстала нацыпочки, пытаясь что-то разглядеть в небольшое окошко на двери палаты. – Боже!Почему они так долго там возятся?! Ну, неужели, нельзя побыстрее? Он же ведьбыл таким бодрым, таким веселым, я думала, он скоро поправится…
Я оттолкнула ее в сторону, пытаясь сама увидеть в окне хотьчто-нибудь. Даже здесь эта выскочка пыталась отобрать у меня пальму первенства.Даже сейчас она хотела видеть и знать все то, что было скрыто от меня!
- Так это его и довела до смерти, да? Это ты специальносделала, чтобы папе стало плохо?! Ты этого добивалась, стерва?!
Меня снова окутала черная, глухая, бессильная злость иненависть к этой девке. Убила бы ее на месте! Да что там! Если бы это моглопомочь моему отцу – я бы сама тут на месте умерла!
- Он специально позвонил вам, позвал, чтобы поговорить… Ирассказать вам всю правду, Лидия.
Девушка прижалась спиной к стене, сложила руки на груди,устало прикрыла глаза.
- Это ты настояла, да? Не терпелось похвастаться? – Тварь.Стояла тут с таким видом, как овечка невинная. Как будто я ее обидела, и теперьдолжна была извиняться, что ли?
Даже пышные, пушистые волосы, до того торчавшие по сторонам,словно грива, сейчас обвисли, стали сосульками.
- Я не думала, что вы так воспримете… И папа тоже считал,что вы обрадуетесь. Вы же всегда мечтали о сестре, правда?
И она несмело улыбнулась, протягивая мне руку…
- Свихнулась, что ли? С черта ли я должна была мечтать отакой… - С трудом удержалась, чтобы не плюнуть ей под ноги. Не хватало ещеунижаться перед этой растрепой… И она еще говорила, что дочь моего отца?! Дапапа в жизни не допустил бы, чтобы его дочь ходила вот такой…
Не хотела на нее глазеть, но взгляд упорно возвращался кстройным, длинным ногам, обтянутым черными чулками в мелкую сеточку. Сто процентов,она была в чулках! Я даже видела резинки, выглядывающие из-под ультракороткой,ярко-синей кожаной юбки. Зеленая кожаная куртка с бахромой поверх черного топа,который больше демонстрировал, чем скрывал ее богатые достоинства, и тяжелыевысокие ботинки на огромной толстой подошве… Как это существо могло находитьсяс моим стильным, элегантным, идеальным отцом, и не доводить его до припадков?Да папа весь желчью, наверное, изошелся, когда ее увидал!
- Такой? Какой, позвольте уточнить? Я не виновата, что нашпапа захотел немножко погулять и забыл, что нужно предохраняться… Думаете, мнепо кайфу было ждать, когда он устанет от своей главной семьи и вспомнит продругую, запасную?
Она дерзко вздернула нос, выставила грудь вперед, шагнула комне.
- Но я люблю своего папу, поняли?! И буду любить! И имеюполное право находиться с ним рядом!
- Право она имеет… Кто тебя сюда, вообще, пустил?! – У меняне осталось больше сил, чтобы противиться и гневаться, но и просто молчать – нев моем характере.
- Кто тут ближайший родственник Семенова Сергея Сергеевича?– Нам не дали спорить больше. Из палаты вышел здоровенный мужчина в беломхалате и стерильной повязке на лице.
- Я! Я – дочь! – Рванула к нему, забыв обо всех обидах ираспрях. Сердце ухнуло и бешено заколотилось. Я не хотела верить в то, что былонаписано в его глазах… Надеялась, что он такой хмурый – от усталости. Только отусталости.
- И я! Я тоже дочь! Мне тоже надо к нему! – Разряженнаяшелапутная девка, которую я никак и никогда не собиралась признавать сестрой,оттолкнула меня, стараясь встать поближе к доктору. Даже здесь, в этом, онапыталась выделиться, выпендриться, стерва такая!
- Мы сделали все, что могли. Несколько раз пыталисьзапустить его сердце… - Мужчина говорил глухо, глядя куда-то в пол.
Мое сердце тоже оборвалось. Оно больше не хотело биться.
- Папа… Папочка… Как же так? Неужели?
- Стойте. Стойте, пожалуйста, Лидия… Держитесь… - Елизаветасхватила меня под руку, засуетилась, заквохтала… - Вы что, не видите, моейсестре нехорошо? Сделайте хоть что-нибудь?
Так плохо мне не было даже, когда уходила мама. Ногиподкосились. Это были не мышцы и кости, а какая-то сплошная гудящая вата…
- Какая я тебе сестра? – остатки сознания, все же, никак нехотели мириться с этой самозванкой. – Руки убери от меня!
- Вот, видите, ей совсем нехорошо! Помогите! – Она сделалавид, что вообще меня не слышит, и еще громче и сильнее заквохтала.
Врач глянул на нас обеих с сомнением, осмотрелся посторонам…
- Усадите ее на диван пока. Сейчас распоряжусь, чтобыподошла медсестра… Потом попрощаетесь с отцом, когда станет получше…
- Слышала, что доктор сказал? Посиди пока здесь, тебепомогут… - Я бы и рада не слушать ее, только выбора не было: пришлось шагать насвоих ватных ногах и падать в ближайшее дермантиновое кресло…
- Стоп! А ты куда? – Схватила ее за руку. Елизавета, едваусадив меня, тут же куда-то намылилась.
- Хочешь, чтобы я тут, с тобой побыла еще? Все так же плохо,да? Так сильно расстроилась?
- Ты его видела живым последняя! А я… Я не успела… Я даже неуспела сказать ему пару последних слов… - Первая слезинка градиной скатилась пощеке. Потом еще одна. И еще. Горе вытекало из меня солеными каплями, и откаждой становилось легче.
- Прости. Я… Не знаю, что можно сделать, чтобы как-тозагладить…
- Уйди! Просто уйди отсюда! Не желаю тебя видеть большеникогда! Ненавижу, ненавижу! – От моего разъяренного крика вздрогнули люди насоседних диванах. Посмотрели осуждающе…
- Хорошо. Я поняла. Ты не хочешь, чтобы я увидела егопервой, да? Не можешь и этим делиться? – На раскрашенном лице в понимающейулыбке дрогнули яркие полные губы…
Каждое движение, каждый жест, каждый звук, исходящей от этойвыдры, делал мне больно. Физически.
- Нет. Ты не поняла. Я. Не. Хочу. Чтобы ты вообще хотькогда-нибудь показывалась мне на глаза!!! Что в этом сложного?! Ты глухая илитупая?!
- Кому тут плохо? – Мне снова не позволили довести эту темудо конца. Не дали прогнать навсегда эту противную, отвратную девку, посмевшуюбыть еще одной дочерью моего отца. – Девушки, кому нужна помощь?
Медсестра с нашатырем и ваткой подскочила к нам, приняласьощупывать мое запястье, заставила закинуть голову назад, посмотрела зачем-топод веки…
- Девушка, вы как? Нужно что-то? Вы очень бледная. Даже губыбелые… Вам бы надо прилечь. Пойдем, измерим вам давление? Может быть,капельницу вам?
- Уберите от меня эту стерву крашеную. У нее, видите, всепрекрасно… Бесит просто. Одним своим только видом…
Теперь уже медсестричка недоуменно переводила взгляд – сменя на Елизавету и обратно, хмурилась, жевала губы…
- У нее просто шок.Папа слишком неожиданно… - «Сестра» притворно всхлипнула. – И Лидия не успелаему даже ничего сказать на прощание… Помогите ей прийти в себя, пожалуйста.
И поперлась в палату, довольная, что смогла меня кому-тосбагрить.
- Все. Мне легче. Уже намного лучше стало! Пустите меня! – Яне могла позволить выскочке оказаться там первой!
- Успокойтесь. Пожалуйста, сидите спокойно на своем месте.Дышите. Вот.
- Да уберите вы свой нашатырь, в конце концов! Я сейчас отнего задохнусь и сама умру, полностью! – Эта вонючая ватка, котороймедсестричка тыкала мне под нос, уже бесконечно бесила и раздражала!
- Девушка. Тело вашего отца никуда не денется. Не убежит. Неспрячется. Куда вы торопитесь?
- Тело?! Тело?! Вы моего папу назвали телом?! – Ярость моя нашла,наконец, адресата. И полилась без остановки. – Сейчас тут еще одно тело будет,поняла меня? И тебя придушу, и эту тварь наряженную!
Глава 2
- Лида, ты как, милая? Пришла в себя? – Мягкий поцелуй вмакушку заставил меня вынырнуть из душных, тяжких воспоминаний.
- Да. Все нормально. – Открыла глаза, чтобы снова убедиться:я – дома. Мне тут тепло. Уютно. Сильные, надежные руки мужа крепко меняобнимают. Мне просто приснились все эти страсти. А сейчас я встану, встряхнусь…Позвоню папе. Пошутим с ним, договоримся, когда удобнее будет его навестить…
- Тебя просто снова начало трясти. Почти так же сильно, какднем… Тебе дать еще успокоительного? Врач сказал, что может еще несколько днейбыть не очень хорошо. Стресс, горе – это всем по-разному дается… - Муж ещекрепче обнял меня, погладил по волосамладонью, прижал мою голову к своей груди… Успокаивающий, мерный, твердый стукего сердца… Я снова смогла дышать глубже. И мышцы расслабились, пересталидергаться, сокращаться без всякого на то моего желания…
- Максим… Этодействительно случилось, да? Мне не почудилось? – Задрала голову, вглядываясь в любимое,дорогое, нежное лицо. С надеждой на то, что он сейчас улыбнется и, конечно же,убедит меня: ничего страшного не произошло в моей жизни.
- Лида… Прости, моя хорошая… Я бы тоже с удовольствиемзабыл, как тебя трясло и колотило. Почему ты рванула туда одна? Мы же всегда стобой вдвоем навещали Сергея Сергеевича… Я как будто знал, что тебе необходимабудет поддержка…
- Да ты не понимаешь, Макс! Ты, вообще, представляешь себе,что я там перенесла?! – Меня подкинуло с места. Начало кидать по комнате. Яметалась из угла в угол, словно убегая от кого-то. От себя. От этой гребанойЕлизаветы. От своих невозможных, ужасных воспоминаний… Но каждая стена и каждыйугол словно прятали в себе эту девку, и я каждый раз на нее натыкалась.
Вздрагивала, сжималась от ненависти, разворачивалась и опятьбежала.
- Лида. Ты меня пугаешь. Может быть, снова врача тебевызвать? Боюсь, одними каплями в норму тебя не приведем… Думаю, нужно поставитьеще один укол…
Макс поднялся с кресла, в котором мы вместе провели весьостаток этого ужасного дня. Шагнул ко мне, пытаясь поймать меня и обнять снова,остановить…
- Не трогай меня!Просто дай мне выговориться! И я приду в норму! – Пальцы рук предательскидрожали. К горлу подкатывали слезы.
- Хорошо. Но я тебятакой никогда не видел. Мы же прекрасно понимали с тобой, к чему все идет… Ядумал, ты уже готова… - Он поднял вверх ладони, как будто сдаваясь. Отступил всторону.
- Эта… Эта… Эта тварь! Как она посмела?! Как она могла тамоказаться?! Как папа мог ее туда пустить?!Она же не имела права там находиться!
- Я проверил паспорт. И ее свидетельство о рождении. Тамданные твоего отца, Лид. Не думаю, что она была способна на мошенничество. И твойотец – он же умный и грамотный человек. Неужели ты думаешь, что его моглапровести какая-то левая девчонка?
- Как он мог, Макс? Как он мог так поступить?! Со мной? Смамой? Как он мог завести на стороне еще одну дочку?!
- А. Понятно. Я-то думал, ты из-за смерти отца такстрадаешь…
- Да он сбежал от меня! Сбежал! Ушел и даже не ответил навсе мои вопросы?! Разве так можно поступать, Макс?!
- Да, милая… - Макс как-то очень загадочно вздохнул… - Ты нив чем себе не изменяешь… Даже сейчас…
- Что ты имел в виду?! Не поняла?! – Моя злость на отца иего нелегальную дочку выросла стократно, и теперь грозилась выплеснуться надругую цель – теперь уже на мужа!
- Даже сейчас, когда Сергей Сергеевич умер, ты продолжаешьвозмущаться и в чем-то его обвинять… -Он потянулся, разминая плечи и руки… Потер виски, переносицу, все это время несводя с меня спокойного взгляда.
- Это, значит, я во всем виновата? Я не права? Я?! – Подруку подвернулась диванная подушка. Не очень тяжелая. Но она, отчего-то,умудрилась снести половину безделушек, расставленных на столике.
Грохот, звон, осколки, летящие по сторонам, облако тяжелогоаромата, поднявшегося над учиненным разгромом… И глаза Максима, впервые в жизнишироко раскрытые и совсем не моргающие…
- Вау. Лид. А это что-то новенькое… Что-то просто оченьвнезапное…
У меня встал ком в горле, а сердце упало куда-то вниз, подколени, сделав их ватными…
- Да… Прости… я сама не своя… - Никогда в жизни еще я такогоне совершала. Ни разу не била и не ломала ничего. Тем более – сознательно…
- Лид… Прекрати. Оставь… Потом уберем… - Максим перехватилмое запястье, и второе тоже. Он просто не пустил меня, а ведь нужно было срочноубирать весь этот разгром! Мне уже становилось плохо, от одного только видамусора и осколков…
- Надо сейчас…
- Лида. Я, кажется, знаю, что тебе сейчас нужно. И что тебеточно поможет! – Не позволив опомниться, он подхватил меня на руки, закружил покомнате, чему-то радостно улыбаясь…
- Что ты творишь, Макс? Что с тобой происходит?! – Ничего неоставалось делать, как обнять его крепче за шею, прижаться всем телом: он такне делал уже много лет, а вдруг, уронил бы? Что-то происходило странное с моейжизнью… Теперь и Макс. – Давай, упадем теперь вместе, все себе переломаем ибудем лежать в больнице?! Ты этогодобиваешься?!
Меня снова накрыло волною злости: он совсем не хотел меняслышать и понимать! Занимался какой-то ерундой, вместо того, чтобы поддержать!И придумать вместе, что мы будем делать с этой самозванкой Елизаветой!
- Мы будем лежать, конечно же… Полежим с тобой, обязательно…- Мой любимый, надежный, мой самый умный муж, моя опора, мой фундамент в жизни…Максим замурлыкал, очень странно и очень загадочно, толкнул дверь ногой и вынесменя из гостиной.
- Куда ты меня тащишь, дорогой? У меня все кости целые, ямогу сама…
- Нет. Сама ты ничего сейчас делать не будешь! Или будешь,но совсем не то…
Загадочный, очень загадочный мужчина припустил почти бегом,едва не споткнувшись на пороге спальни. И бросил меня на кровать!
- Максим! Максим! Еще рано спать! Зачем ты сюда приволокменя?! Я еще не хочу!
- А я… Я хочу тебя, моя хорошая… - Не давая больше мнесказать ни слова, он упал сверху,прижимая всем весом к матрасу, завел мои руки за голову, перехватив запястьяодной рукой. Прикоснулся губами к моимгубам. К шее. Провел языком по нежной коже за ухом, прикусил мочку… По всемутелу острыми иголочками побежали мурашки, глаза прикрылись сами собой…Предвкушение удовольствия - горячего,сладкого, невозможного – заставило задохнуться. Было так горячо, что почтибольно…
Он знал, что мне нужно. Всегда. Он чувствовал меня так жехорошо, как я сама. Нет. Даже лучше!
Не успела подумать даже, чего бы сейчас хотелось, а Макс ужеспустился с поцелуями ниже – к шее, кямочке между ключицами, лизнул ее, прихватил губами кожу… Заставил выгнуться изастонать от нетерпения. Необходимо было трогать его, обнимать, гладить,ворошить густые волосы на затылке… Но сильная ладонь все так же крепко держаламои запястья. Не позволяла вырваться, дернуться… И эта беспомощность, ощущениеего власти надо мной – нет, не возмущало. Мне нравилось.
Я – его. Он – мой. Нужно просто расслабиться и подчиниться.Он сделает все, как надо. Мне же останется только дышать глубоко, подставляярот под горячие, жадные поцелуи, впивать его дыхание, отдавать свое…
Футболка в секунду задралась до самого подбородка, домашние шорты слетели вместе с бельем, упаликуда-то… Беспорядок? Да черт с ним! Потом уберем… Потом… А сейчас – лишь моябеспомощность и горячее желание, чтобы он был рядом. Внутри. Глубоко. Чтобы выбил,заставил забыть все кошмары сегодняшнего дня. Чтобы вернул к себе. Ко мне. Кнам двоим. Доказал, что ничего страшного…
- Ты меня любишь, Максим? – Наконец, смогла освободитьпальцы. Обвела напряженные скулы мужа, прикоснулась к губам, приоткрытым, влажным…Такой красивый, такой желанный, такой умный… Мой муж. Моя каменная стена инадежная опора.
- Что за вопросы, Лид? – Он криво усмехнулся, одним рывкомнаполняя меня, заставляя прикрыть глаза от острейшего наслаждения, задохнуться,забыть обо всем… - Боже, какая же ты у меня…
Россыпью горячих, влажных поцелуев заставил забыть обо всем.Теперь я могла лишь извиваться от его прикосновений и молить о новых,подставляя нужные части тела. Те, которым не хватило внимания. И Максим,конечно же, все это видел. И целовал, облизывал, трогал, пощипывал, щекотал,дразнил…
- Я тебя люблю, Макс! Очень люблю! – Горячечно, бессвязношептала ему, даже не думая, услышит ли, поймет ли обрывки моих стонов… И нужноли ему это было слышать? Он ведь в этом и так никогда не сомневался!
- Супер! Так редко слышу это от тебя…
Понял. Разобрал.
Ответил в свойственной ему манере: коротко, с легкойусмешкой…
- А ты?
- И я.
И снова закрыл мне рот своим ртом. Продолжил двигаться, всежестче и яростнее, разгоняя по телу какую-то неясную жадность, нетерпение,желание кричать и требовать, кусать его и царапать!
- Хованский, твою мать! – Вырвалась. В грудь набралавоздуха, которого уже не хватало после жаркого поцелуя, долгого, невозможного,поглощающего всю мою плоть и душу…Уперлась ладонями в плечи, заставляя его приподняться.
- Да, Хованская Лидия Сергеевна, я тебя слушаю? – Опятьусмехнулся. Теперь другим уже краешком рта.
- Ты мне в любви признаваться будешь?
- А я чем, по-твоему, сейчас занят? – Он на секунду застыл,заставив каждую клеточку моего тела заныть, задрожать, завибрировать от желанияи нетерпения…
- Маааакс… Пожалуйста… - Выдохнула, забыв, о чем сейчастолько что спрашивала, и потерялась в потоке удовольствия. Муж снова началдвигаться, но все так же нарочито медленно… Каждый толчок казался избавлениемот мук, а потом – снова долгие, томительные секунды ожидания…
- Да на здоровье!
Последний рывок – и я провалилась куда-то, в счастливое,невозможное, сладкое забытье. Голова – пустая, в ней не осталось даже шелестаот мыслей, тело – легкое, невесомое, готовое парить над кроватью…
Уткнулась лицом в его грудь, покрытую испариной, задохнуласьопять… У меня всегда голова кружилась от его запаха – родного, настоящегомужского запаха, смешанного с легкой примесью одеколона… Эту смесь нужно былобы паковать во флаконы и очень дорого продавать!
- Ты куда? – Макс полежал со мною в обнимку, нокатастрофически недолго. Только-только я успела расслабиться, поймать нирвануот этой, тихой, нежной, такой спокойной близости – и он решил подняться.
Вцепилась руками, не позволяя сдвинуться с места.
- Нужно в душ, потом одеться… Кристина скоро придет, тыпомнишь?
- Черт возьми! – Я подскочила с кровати, словно меня ужалилцелый рой пчел.
Глазами забегала по комнате, пытаясь понять, куда муж зашвырнулмои шорты…
- Да успокойся ты.
- А если она зайдет, а мы здесь… Вот в таком виде?! –Спрыгнула с постели, побежала к шкафу. Черт с ними, с теми шортами! Нужно найтичто-то другое из одежды.
- И что, ты думаешь, она в свои пятнадцать не знает, чем занимаютсямама с папой?
Швырнула в него чистыми футболкой и штанами.
- И ты, давай, оденься уже быстрее!
Макс лениво поймал одежду, летящую в него.
- Максим, ну, чтотакое?! – Сама уже судорожно натягивала домашнее платье, путаясь в завязках. –Ты что, собираешься предстать перед дочерью в таком виде?
- Я думаю, ты такая горячая, что не мешало бы снова уложитьтебя в постельку…
Я хватала воздух ртом, а он уже приближался, прекрасный иопасный в своей наготе.
- Ты очень красивый, Макс. И любоваться на тебя – чистейшееудовольствие. – Погладила его по мышцам груди, которыми он поигрывал, словноподдразнивая. – Но Крис не оценит, если зайдет и упрется глазами в твоюзадницу! Даже очень упругую и накачанную!
- Она предупредила, что будет не раньше восьми. Так что, мыс тобой еще все успеваем, малыш…
Обнял меня, прижал голову к своему плечу…
- Ты опять надо мной издеваешься, да?
- Я тебя отвлекаю от нехороших мыслей. Согласись, тебе сейчас намного легче и приятнее?
- Черт… Макс… А как мы ей будем говорить, что дедушки нестало? Она же еще маленькая. И чувствительная очень… Как она это все переживет?
- Зато у нее появилась новая молодая тетя. Разве это нашумалышку не обрадует?!
Руки повисли вдоль тела, как плети.
И вообще, все во мне опять куда-то упало…
- Макс. Оденься, пожалуйста. – Отвернулась к шкафу,лихорадочно изображая какие-то важные, необходимые действия. Не могла смотретьна него. На то, как муж непринужденно помахивает своим естеством, ничуть его нестесняясь.
- Мы с тобой одни дома. Зачем ты прячешься, Лида? Я же все отебе знаю. Каждую твою клеточку, каждую родинку, каждую ямочку… - Мужпритворился, что ничего не понимает. Прижался к моей спине, провел ладонью –снизу, от подколенной впадины, по бедру, выше…
Срочно пришлось сжимать ноги и уворачиваться.
Точно!
Я же забыла белье надеть! И сейчас стояла тут в одном тонкомплатье на голое тело! Он не мог не заметить, как предательски выпираютвозбужденные соски!
И кого я пыталась обманывать?!
- Ты слишком хорошо меня знаешь, Макс. Потому и прячусь.Только ты не хочешь замечать, как я страдаю!
Отбросила его руки, оттолкнула от себя. Ну, действительно,сколько можно притворяться дебилом?!Потому, что Макс чересчур проницателен! Он не может не знать, что сомною творится!
- Ну, тебе нравится страдать. А я не хочу, чтобы ты этимупивалась. Потому и отвлекаю, как могу.
Психанул.
Обиделся.
Внезапно убрал руки, отстранился – не только телом, душой. Явживую видела, как он от меня закрывается.Взгляд остыл, улыбка пропала…
- Макс. Пожалуйста. Мне не хватало еще только ссоры с тобой!Ты мне нужен сейчас! Необходим, понимаешь?! Если еще и ты начнешь сердиться – япросто свихнусь!
- А ты не сердись, малыш. Лучше подумай, как мы расскажемдочери о том, как сильно изменился состав нашей семьи…
- Не смей мне больше напоминать про эту самозванку! Я нехочу ничего о ней говорить Кристине! Еще не хватало, чтобы и дочь узнала, чтомой отец…
- Что твой отец умер, Лид? Прости, но у тебя не получитсяэто долго скрывать. Крис однажды спросит , почему мы больше его не навещаем вбольнице…
- Ты издеваешься. Ты просто надо мной издеваешься, милый. –Только сейчас я поняла, как жутко устала. И уже не хотела ни спорить, нискандалить, ни возмущаться… Просто упасть и не подниматься больше.
- Я хочу, чтобы ты очнулась. Пришла в себя. Приняла миртаким, какой он есть. И тот факт, что твой отец когда-то изменил твоей матери…
Он тяжело вздохнул и направился в ванную.
- Максим! Ты так об этом говоришь, словно это что-тонормальное! И я не могу из-за этого грустить! – Швырнула ему в спину чистыетрусы. Это все, что попалось под руку. Могла бы и чем-то потяжелее пульнуть, дане сообразила!