Развод на миллион. Вакансия: помощница
- -
- 100%
- +
– Ты где ее взял-то, Степ? Такую смелую и без штанов? – Соседку подобными заявами уже давно никто не смог бы тронуть и пронять.
– Купил он меня. Задорого! – Варя ни капли не смутилась и не застеснялась.
Хотя, куда тут смущаться уже, когда все окружающие, включая птиц и зверей, успели разглядеть все ее прелести? Я вот, между прочим, все никак не мог отвести глаза от белоснежной кожи, выглядывающей из-под края рубашки. Оттенки сравнивал, конечно же: выбирал, какой белее – ткань или бедра Вари?
– Купил, говоришь? – Тетя Маня качнула ведром, легко перекинула его из левой руки в правую… Цокнула языком. – А ты зачем ему продалась?
– А я и сама не знаю. Теперь вот уже сомневаюсь, что в своем уме была…
Варя вильнула хвостом… В том смысле, что качнула бедрами и развернулась, не желая стоять и продолжать разговор.
– А ты не сомневайся. Степан у нас – парень справный, и хозяин хороший. За ним не пропадешь! – Ну, вот. Включился режим свахи. Он, наверное, у всех деревенских женщин входит в заводские настройки по умолчанию…
– Отдайте ему ведро, пожалуйста. – Варя встала, посмотрев на меня в упор.
– Это еще зачем? – Тетя Маня даже растерялась. – Мое ведро. Степану оно ни к чему…
– Если он справный парень, то уж такую тяжесть донесет. Что это за дела? Вы надрываетесь, а он налегке бродит?
– Так я и сама могу… – Все. Феминизм добрался и до нашей забытой Богом деревушки, и довел тетю Маню до полной растерянности.
А меня – до смущения и стыда.
– Я не сомневаюсь, что вы можете!
Варвара смотрелась весьма оригинально: рубаха с чужого плеча, из-под нее торчит кружевное белье, а сама красавица сердито топает ногой и грозит нам с соседкой пальцем.
– Давайте, действительно. Варя права. А я себя веду очень странно…
Пришлось выдирать железную ручку из цепких ладоней простой деревенской жительницы. И вводить ее в окончательный транс…
– Степа. Ты что? Да что же это такое-то?! – Тетя Маня теперь выглядела полной, настоящей сиротой – когда осталась с пустыми руками…
– Пускай идет и сам своих коров доит, поняли? А нам, женщинам, не пристало таскать тяжести, когда есть мужчина рядом!
Варя схватила женщину под локоток и почесала вперед.
Я – следом. Ощущая себя полным идиотом. Привез себе помощницу, так ее растак! Сразу стало легче и проще со всеми делами справляться!
– Пойдем, хоть приодену тебя, что ли? Нечего тут срамом по полям светить… – Соседка быстро смекнула, что пора брать все в свои натруженные руки. Иначе жизнь на хуторе покатится куда-то не туда…
– Думаете, стоит? Степан сказал, что это – местная такая униформа. И другого мне не положено ничего…
Варя уже окончательно освоилась в ситуации, дерзить начала. И настраивать местное население против меня!
– С ума, что ли, сошла?! Да тебя за голую задницу вечером комары искусают! А сейчас вот слепни начнутся. Будешь чесаться везде и опухнешь. Разве можно так разгуливать?
Простодушная тетя Маня все приняла за чистую монету. И, кажется, уже нашла во всем виноватого:
– Степан! Ты почто девчонку обижаешь? Хочешь ее со свету сжить? Смотри, какая ладная-то? И кожа гладкая, чистая? Зачем ее портить?
– Чтобы проще было маскироваться, теть Мань. И сливаться с окружающим миром!
Женщина шутку не поняла, махнула на меня полотенцем и потянула Варю к своему дому. Всем видом намекая, что меня там точно никто не будет ждать.
Может – и к лучшему. Нужна была пауза: отдышаться и подумать, что мне делать с Варварой дальше. И не пора ли вернуть ее обратно в город, от греха и соблазна на мою голову!
– Эй, хозяин! Ты жив еще? Или надорвался от таскания тяжестей и внезапно помер?
Вместе с приближением голоса раздавался грохот, сдавленные ругательства, от которых покраснел бы даже мой дед, шлепанье босых ног по твердо утоптанной земле заднего двора.
Черт. Она должна была бы застрять у соседки подольше…
Вывернул себе на голову еще один огромный ковш ледяной воды. Встряхнулся, наслаждаясь: последние капли стекали по спине, оставляя за собой щекотный след…
– Ой.
Не желая отвлекаться, набрал еще один ковш.
– Что ты здесь делаешь?
Я не видел ее. Стоял спиной. Чего только стоило – не обернуться, не посмотреть в глаза. Не прочесть во взгляде такое же изумление, что слышалось в интонациях…
Но чувствовал каждый мелкий, осторожный шажок, с которыми Варя подбиралась. Она кралась, будто кошка: неслышно, тягуче, мягко.
А каждый волосок на моем загривке отзывался на эти шажки, словно она коготками меня по спине царапала… Какое-то больное наваждение, а не Варя!
– Какого ляда ты меня здесь бросил одну, а сам спрятался? – Девушка продолжала задавать вопросы. Каждый – все громче и настойчивее.
А я раздувал ноздри, фыркал, жмурился… И физически ощущал, как мое спокойствие испаряется – вместе с остатками воды на спине.
– Ты оглох, подобие человека?! – От Вари до меня оставалось меньше полуметра.
Она уже кричала, целясь мне прямо в ухо.
Тонкий пальчик с острым ноготком уткнулся прямо под ребра.
Вся моя выдержка треснула. Напополам. И вдребезги – на куски, мельчайшие, звонкие, острые… И холодные, как струи воды – теперь уже текущие с Вариной головы!
– Ааааах…. Ах…. – ее горло перехватило от неожиданности. Глаза распахнулись до размера тарелки.
– Кто тебе разрешил так делать? – Кинул ей полотенце. Жалко стало дурочку.
Зато она остыла. И я немного остыл.
С этого и надо было начинать: поливать колодезной водичкою не себя, а Варвару…
Глава 3
Это просто что-то невозможное.
Столько потрясений в моей жизни – и всего за одни неполные сутки.
Мужчина, который стоял во дворе и играл мускулами, обсыпанными капельками воды, словно драгоценностями… От него просто глаз нельзя было отвести!
Никита – красивый. И тело у него хорошее.
Но я всегда выбирала людей по принципу наличия мозгов, а не мышц! Чтобы интеллект и воспитание были, а не вот это вот все!
Считала всю жизнь, что лучше – умный вурдалак, чем глупая, зато красивая горилла…
А теперь подбирала слюну. Потому что смотреть на такое тело и не облизываться – подвиг, уму непостижимый. Вот и я этот подвиг не смогла совершить!
– Идиот. Дебил! Зачем ты это сделал?! – Хлопковый сарафан, подаренный тетей Машей, насквозь промок. С него ручьями стекала студеная колодезная водица.
Зато наваждение сгинуло: передо мной стоял все тот же противный, невыносимый, отъявленно наглый Степан. И любоваться на него уже совсем не тянуло.
Вот плюнуть ему в лицо – было бы в самый раз!
– Извини. Реакция организма такая… – На довольной роже не было ни грамма раскаяния. Или даже сочувствия.
Наоборот: ему все очень даже нравилось! Иначе, зачем бы с таким упоением меня рассматривать? И любоваться тем, как превращается в тряпку прекрасная, вручную расшитая вещица?!
– Какая реакция? Доводить до икоты и спазма постороннего человека?!
– А зачем ты ко мне подкрадывалась? Кто-то царапнул за бок – я начал отбиваться. Как умел…
– Ты – дикарь, Степа! Настоящий деревенский…. Балбес! Понял?!
Так и хотелось чем-то ему врезать! Больно! Чтобы запомнил мою тяжелую руку, раз и навсегда!
Полотенце – тоже хорошее оружие. Замахнулась от души. Вспомнила, как когда-то гоняла дурного козла… И чем от него Степан отличается?
– Я думал, тебе хватило…
Утробный смешок из груди. Почему-то я к ней прижата оказалась. В глазах потемнело от неожиданности: вот только что мокрая тряпка летела на голову Степану, вот он поднял руку, чтобы прикрыться… И зачем-то потянул меня на себя!
Горячая кожа под моей щекой парила. Сердце колотилось: мое или мужское – непонятно… От грохота уши закладывало.
Зато почему-то опять стало жарко.
– Выпусти меня!
– Угу.
С таким же успехом я могла бы толкать и стучать кулаками по бетонной стене. С одной лишь разницей: стена чуть потверже, и колотить по ней не так приятно…
– Я тебе нравлюсь, что ли? – Больше мне уже ничего не могло прийти в голову. Никаких вразумительных причин такого поведения найти не выходило.
– Нет.
Он отрицательно помотал головой. И прижал меня еще сильнее.
– Тогда зачем так сильно меня держишь? Я не могу дышать! Выпусти! – Кстати говоря, не соврала: дышать становилось все труднее.
И жара, и близость мужского раскаленного тела просто сводили с ума. Мысли путались, превращаясь в какую-то безумную карусель…
– Жду, когда успокоишься. И перестанешь размахивать руками… – И, в полный противовес его словам, жесткие мужские пальцы зачем-то прошлись по моей спине – пробежались по ребрам, талии, немного на ней задержались…
У меня от этих движений все сжалось в животе. Мышцы подтянулись от напряжения.
– Я уже спокойна. Все. Можешь отпускать.
Почти не врала. Но могла бы поклясться: бить его уже совсем не собиралась. Хотелось отпрыгнуть подальше и бежать. Бежать от него, как можно быстрее!
Мне совсем не нравилось, какое действие на меня оказывал этот странный, резкий, очень притягательный человек!
– Не могу. – Большая ладонь весомо легла на мою ягодицу.
– Да что ты себе позволяешь? Прекрати меня лапать, Степан!
Завозилась в его объятиях, пытаясь выпутаться. Но сделала только хуже: он меня еще крепче сжал.
– Я проверяю, достаточно ли ты остыла…
– Послушай. Пожалуйста, послушай меня.
Я слышала, что вести переговоры с террористами – дело бестолковое и глупое.
Но мне уже ничего другого не оставалось! И, с трудом подбирая слова, я честно попыталась!
– Я – весь внимание. – Вторая ладонь оказалась рядом со второй. И сжала меня с такой же немалой силой. – Ты вся дрожишь. Замерзла?
Невинный вопрос. И задан с таким участием, что можно было бы даже поверить: Степан обо мне переживает.
Но что-то мне подсказывало, что это – чистой воды издевательство!
– Зачем ты меня сюда привез? Чего добиваешься? Неужели, реально хочешь уложить в постель? Это слишком дорогой эксперимент, тебе не кажется?!
Так много звуков пришлось из себя выдавливать, что даже горло пересохло. И то, что начиналось как уверенная речь, закончилось тихим, сдавленным шепотом…
– У тебя муж – козел, который ни во что тебя не ставит. Разве этого не достаточно, чтобы от него уехать?
– Я могла бы уйти в другое место! – Моя обида на Никиту сыграла дурную службу: только сейчас начало доходить, какую глупость я совершила: ведь могла бы просто уйти от него! Послать ко всем чертям и уйти! Вместо этого, зачем-то потащилась в глушь к Степану!
– Ты мне очень мешала на своем месте. Могла бы настоять на расторжении договора…
Это прозвучало так обыденно и просто, что захотелось сначала зажмуриться… А потом – заорать. В голос! Так, чтобы у этого душнилы уши заложило и не отложило потом никогда! Чтобы больше не мог обсуждать никакие договоры!
– Что?! Ты хотел разорить нас? И для этого затеял весь спор?!
– Не тебя. Никиту.
– Но это же наш с ним бизнес!
Идотство! Бред! Белиберда!
Стоять в обнимку с чужим полуголым мужиком, прижатой к нему всем телом, и обсуждать, как он планировал нас кинуть!
– Теперь уже – не ваш, а его. А ты свои деньги получишь, по-любому.
– Твою ж налево, Степан! – Тело пыталось меня предать, самым бессовестным способом. То есть хотело расслабиться, прижаться, получать удовольствие от объятий постороннего мужика. Пусть и очень привлекательного…
– Могу и направо. Мне не сложно… – Он продолжал цинично ухмыляться и смотреть на мой рот. Что там увидел – черт знает. Может быть, крошки от булочек тети Маши, которыми она нещадно меня угощала, да еще и с парным молоком?
Непроизвольно облизала губы, в надежде, что устраню неловкость. Но сделала только хуже: взгляд Степана стал еще более наглым и хищным.
– Ты рассуждаешь, как настоящий циник, мародер и захватчик!
– Ага. – Склонился зачем-то. А воздух между нами сгустился до неприличия. Он меня как будто отдельно трогал и ласкал, этот воздух…
– Мне не нужен твой миллион! Я передумала!
– Решила сдать назад? – Он зачем-то потерся об меня кончиком носа. Заставил зажмуриться. От волнения и от нелепости ситуации…
– Да. Решила! Я была неадекватна, когда согласилась!
– Конечно. Я на это и рассчитывал. – Мурлыкнул, словно сытый, довольный кот. И вибрация от этого звука пробежала во всему телу. По моему телу, между прочим. Отдаваясь в конечностях странной дрожью…
– Ты знал, что я не в себе? И поэтому развел на дурацкий спор? А по факту, купил меня?!
– Слушай, Варь. Многие женщины не получают столько денег даже за десять лет брака. А я их дам тебе просто так, за очень короткое время. И на свободу твою не буду претендовать!
– Ты на нее уже претендуешь! – Из последних сил спорила. Язык не хотел слушаться. И руки уже ослабли – удобно пристроились на груди Степана, прилегли, как у себя дома. Черт их возьми, эти руки!
– Это временно. Как только проявишь свои способности, докажешь, что способна себя проявить и без Никиты – сможешь идти, куда глаза глядят…
И в доказательство своих слов… Отпустил меня. На свободу. Прямо вот так – взял и расцепил ладони.
Я пошатнулась.
И возненавидела его еще больше: он же, гад такой, просто издевается!
Сделала шаг назад. И еще один.
Коленки еще были слабыми, но, слава всем богам, не подвели: я не шлепнулась в пыль, прямо на задницу, а устояла.
– И что я должна буду делать? Коров твоих пасти? Или доить? А может, нужно полоть огород в пять гектаров?!
Все это не было невозможным. И вполне мне под силу.
Но. Твою-то мать! Я не для этого столько лет пахала в школе, в институте, а потом создавала компанию вместе с Никитой! Не для того, чтобы снова вернуться в деревню, из которой с таким трудом выползла!
– Ну, если ты способна только на это – можешь и этим заняться…
Он, вдруг резко потеряв ко мне интерес, взял сухое полотенце и начал вытирать спину. С таким усердием, что она должна была вот-вот загореться. Или заскрипеть, хотя бы…
– Не поняла? Что ты имеешь в виду?
– Все ты поняла, Варвара. Не прикидывайся дурочкой.
– Зачем мне еще прикидываться? Ты уже выставил меня полной дурой!
– Уважаю твою способность к самокритике, милая… – Он усмехнулся, не скрывая иронии. Вылил воду из ведра – снова поиграл мышцами, привлекая мой и без того потерянный взгляд… И отвлекая от сути происходящего… – Но я твой ум очень уважаю. Ты же хотела свободы?
– Да. Хотела. И сейчас хочу! – Не нравилось мне это предложение. Ох, как не нравилось. В нем таился какой-то подвох и западня…
– Ну, вот. Осматривайся. Изучай происходящее. Может, появятся какие-то идеи… Придешь, обсудим.
– Ты хочешь тут стать мега-фермером, что ли? – Начало потихоньку доходить, что ему нужны какие-то идеи. Не просто физическая работа.
– Не знаю, Варь. Мне досталось это хозяйство. Время жрет, денег не приносит. А избавиться – жалко. Вот и сочиняй, что с этим можно сделать…
Он пожал плечами. И впервые показался искренним…
– Э… Постой…
Мне польстили его слова. Как бальзам на сердце пролились. Особенно – после оскорблений Никиты. Обида на мужа никуда не делась, не улеглась, а только углублялась в сердце, прожигая в нем болезненные язвы…
Но все это казалось слишком странным и подозрительным!
– Я и так стою. Ты не заметила?
– Ты меня перекупил у Никиты? Таким вот диким способом?
– Ну, считай, что да…
Он отвернулся и пошел куда-то. Как будто меня здесь не было. И словно Степан не разговаривал ни с кем…
– Хреновый из тебя хедхантер, Степа! Отвратительный просто! – Топталась, как дура, на месте, не в состоянии решить: пойти за ним следом или вернуться к тете Маше?
Сбежать, конечно, было бы круто, гордо и совсем по-женски. И потом сидеть там долго и дуться. Где «там» еще не придумала. Но какая разница, главное же – процесс?!
Один только минус был в этом плане. Огромный. Жирный!
Степан и не заметил бы даже, не обратил внимания на мои недовольные гримасы. Он и сейчас-то ни черта не видел.
А мне пора было заканчивать эту нелепую канитель. А еще – отомстить Никите. Чтобы засунул себе куда-нибудь все горькие и обидные слова! И пришел просить прощения! И звать меня обратно!
Я же самая незаменимая для него женщина. Всего-то и надо – донести до мужа это важное знание!
А потом уже подумаю, стоит ли к нему возвращаться…
Глава 4
Вжжжух!
Топор взлетает над головой.
Вжжжжжиииих!
Со свистом падает вниз.
Отличная штука – топор. Обожаю его!
– Что ты делаешь?
С силой выдуваю воздух из легких. Опускаю голову, не желая оборачиваться на голос.
Виновница перерыва в моей работе молчит. И ближе не подходит.
Умная. Обучаемая. Уже поняла, что трогать меня без позволения – рискованно.
Горка поленьев растет. Стопка неколотых чурок уменьшается на глазах. Скоро все закончится, а мне до сих пор так и не стало легче!
И это чудо в мокром сарафане так и не уходит! Пристроилась где-то чуть поодаль, уселась своей упругой задницей на пенек… Ромашки, мать твою, собирает! И веночек плетет!
Надо мне было связываться с этой заразой? О чем, вообще, думала моя голова?
– А кто все это будет складывать?
Зараза, словно только и ждала паузу, опять задает ненужные вопросы.
Вернее, нужные и вполне понятные. Только отвечать на них совсем не хочется…
– Можешь заняться этим. – Бросаю ей разрешение, будто с барского плеча… Прекрасно зная, что не позволю: слишком нежные и белые у нее руки, чтобы покрыть их занозами.
– Вот уж нет. Это мужская работа.
– Посмотрю я на тебя зимой, когда задница начнет к дивану примерзать. Быстро забудешь обо всех своих дурацких заморочках!
– У тебя там газовый котел стоит. Отчего я должна замерзнуть-то? – Милая улыбка. И почти ничего общего с оскалом. Там, совсем чуть-чуть ехидства в голосе…
– А кто сказал, что ты будешь жить в моем доме? Я разве тебя туда приглашал?
– Господи… Если газ провел в один дом, то и во второй – не сложность. Технически не вижу никаких проблем…
Демонстрируя безмятежность, напялила венок на голову… Покрутилась… Хорошенькая, что аж зубы сводит.
– Мне идет? – И уставилась прямо в глаза. Требовательно. Уверенная, что я вот-вот свалюсь в обморок от этого очарования!
Образы. Манящие образы… Она – совсем голая. И только в этом одном венке…
И чурки березовые кончились. Мало привез. Если б знал, что так сильно накроет – заказал бы себе целый КАМАЗ….
– Нет. Очень смешно смотрится. Ты – городская мадам. И в венке смотришься, как корова в седле!
– Отлично! Значит, тебе понравилось. Так и буду ходить!
Поднялась – легко и непринужденно. Крутанулась вокруг своей оси, как на подиуме…
В глазах потемнело, до черных мушек.
Ведь ушел же от нее подальше, чтобы не грешить! Она ведь еще жена своего мужа! Умная, красивая, охренительно соблазнительная…
Кажется, я свои возможности переоценил…
И так же легко и непринужденно, как дефилировала на тропинке, Варя склонилась над горой поленьев, взяла одно, второе, третье… Понесла к поленнице.
– Оставь. Не нужно.
– Я подумала, что слишком много будет чести – тратить на тебя свои мозги. Лучше поработаю руками…
Осмотревшись по сторонам, она обнаружила корзину… И процесс пошел гораздо быстрее.
– Пойдем, поедим лучше.
Это, наверное, было грубо. И жестко. И вообще некрасиво…
Но кто обещал ей, что я буду хорошим? Речь у нас шла только о миллионе. И все.
Отнял у нее орудие труда. Отбросил в сторону.
И эта зараза даже не поморщилась. Опять улыбнулась хитро…
– А ты сам готовишь?
– Да.
– Что ж. Пойдем, проверим твои кулинарные способности…
Одежда почти высохла. И ее, и моя.
Но чертов сарафан светился там, где совсем не нужно. И опять показывал мне кружева – совсем узкие и тонкие.
А Варя шла перед мной, изящно раскачивая бедрами. Почти танцевала. Босиком. И не обращала внимания ни на камушки, ни на острые сухие травинки, ни щепки от дров.
– Ты часто бываешь в деревне, Варвара?
Нужно было отвлечься. Хоть как-нибудь.
Иначе пришлось бы тратить и колоть все чурки у тети Мани.
– Нет. Я терпеть деревню не могу. – Это прозвучало как приговор. Нам. И мне. И всей моей затее.
Такое откровенное отвращение сквозило в ее голосе… Совсем не похоже на ту легкость, с которой до этого она щебетала.
– А что так? Воздух чистый, свежий… Экология… Вода чудесная – лечит от всех болезней, лучше любого лекарства!
Как дурак, зачем-то начал расхваливать свой хутор. Нужна ей эта реклама? Нет, конечно.
А мне стало важно: переубедить ее. Доказать, что здесь – очень круто!
– А мне нравится грязный городской воздух и отравленная вода.
Варя пожала плечами, не оглядываясь. И ускорила шаг.
– Не верю. Это никому не может нравиться.
– А ты любишь мух, слепней, какашки, разбросанные по полям?! – Чуть не споткнулся об нее. Варя вдруг резко встала и начала тыкать пальцем в мою грудь. – И тебе нравится, когда зимой нужно таскать воду из колодца, потом ее растапливать на огне? И хочешь, чтобы я тоже в этом всем дерьме застряла?!
– Нет. Не хочу. – Внимательно смотрел на ее пальчик, впившийся ногтем в кожу. И представлял, что этим пальчиком еще можно сделать… интересного. И полезного…
– Тогда не нужно мне тут рассказывать ничего!
И снова упорхнула.
Звездец. Пора было снова купаться в студеной воде.
Эта женщина меня заводила. И возбуждала.
Не только внешностью. Вообще всем! Просто своим существованием.
Идея, которая показалась мне такой заманчивой только утром. Такой простой. Такой реализуемой…
Теперь уже выглядела полным бредом.
Какое тут, к чертям, развитие бизнеса? Не просрать бы в таком состоянии все, что было нажито непосильным трудом!
Глава 5
Крик петуха. Звонкий такой. Раскатистый… Следом – настоящая разноголосица, летящая отовсюду, со всех сторон…
Боже. Зачем Никита поставил себе такой будильник? Неужели тяжелого рока ему теперь недостаточно?
Потянулась рукой к прикроватной тумбочке, чтобы заставить эти звуки заглохнуть.
Это же невыносимо – спать под звонкую, распевную какофонию!
Ни тумбочки, ни телефона рядом не оказалось.
И Никиты, между прочим, тоже…
Пришлось разлеплять глаза и разбираться: что же здесь происходит такое?
Яркое солнце нещадно лупило сквозь узоры на занавесках. Интересно, куда подевались мои глухие, тяжелые, светонепроницаемые шторы?
И подушки пахнут как-то совсем по-другому. Так сладко, дурманяще, восхитительно просто… Только у меня такого кондиционера никогда не было…
Осознание – где я, как тут оказалась и почему, подползало медленно. Ошеломляюще. И неотвратимо.
Я еще пыталась перевернуться на другой бок, зажмурить глаза и притвориться, что это все мне только приснилось… Но подушка в льняной, хрустящей наволочке, слишком сильно хрустела под головой.
Этот хруст засушенной травы окончательно привел меня в чувство!
Черт побери!
Я еще до сих пор здесь! На злосчастном хуторе! И вся эта история – не сон!
Петух за окном прочистил горло и снова заголосил.
Загоготали гуси.
Все. Утро в деревне началось.
А самое потрясающее: я, кажется, выспалась. Впервые за долгое-долгое время. И уже была готова куда-то бежать, что-то делать, привычно вертеться, как белка в колесе… Только сегодня – с новыми силами и с огромным удовольствием!
Вскочила. Покружилась. Выглянула в окно… Роса на траве светилась и переливалась под солнцем, похожая на россыпь мельчайших бриллиантиков.
И жутко хотелось есть. Это, наверное, свежий воздух так действовал. Обычно я до обеда не могу даже думать о еде…
Пение птиц, солнышко за окном, бодрое настроение – хотелось петь. И танцевать.
А еще – смотреть в зеркало.
Вспомнила, что вчера приехала, не взяв ничего из личных вещей – ни косметики, ни одежды. Любоваться в зеркало не хотелось уже. Что там поделать можно, без тональника, крема и прочих необходимых вещей?
Офигеть! А куда подевались мои черные круги под глазами? И мешки? И вот это вот все, что обычно меня встречало в отражении?
Это, что ли, колодезная водичка в бане тети Маши? Она меня так преобразила?
Кстати… А где я вчера оставила постиранное белье? В одной короткой ночнушке, даже очень красивой и нежной, особенно по деревне не разгуляешься… И дело даже не в Степане. Хотя и в нем тоже… Просто комары заберутся куда-нибудь, вместе с мошками, и никакая водичка, даже самая родниковая, уже никак мне не поможет!
– Я тебе завтрак принес!
Черт!
Черт! Черт! Черт!
Скажи солнце – вот и лучик, как говорится.