Тихоня для Туза

Глава 1

– Ничё так боты. Стильные. Только уже из моды вышли, отстаешь от жизни, парень…

– Если это пикап такой, то незачет. И хватит валяться уже. Вставай.

Наглая каракатица, а не женщина! Плевать мне на моду!

Но, черт побери! Свалиться мне под ноги с балюстрады, а потом еще и критиковать… Такие волшебницы мне еще не встречались!

– Я еще полежу. Мне понравилось.

Она чуток пошевелилась. Но не поднялась, а реально умостилась на бетонном полу поудобнее. Руки под голову подложила.

– Кстати, могу подсказать, в каких местах продаются ….

– Что? – Пришлось отдернуть ногу. Тонкий изящный пальчик зачем-то потянулся к моей обуви.

– Ну, это же кринж полный! Ходить в устаревших шмотках на такие мероприятия … Ты же не хочешь быть лохом?

– А лазить через балкон – самое то? Это на пике сейчас?

– Я просто реально могу помочь. Серьезно. – Девица, наконец, соизволила поднять голову и посмотреть мне в глаза.

– Ты вся грязная. А полежишь еще немного -остынешь. Поднимайся, давай.

Скрепя сердце, протянул замарашке руку. На полпути отдернул, достал платок. И уже с платком наклонился, чтобы ей помочь.

– Слушай, а давай, ты как будто меня не видел?

Модная грязнуля оказалась еще и неблагодарной: от помощи отмахнулась, подниматься не спешила от слова совсем.

– А давай, я сейчас полицию вызову и сдам тебя? За незаконное проникновение?

– Нет. Мне такой вариант не подходит. – Девица, слава богу, устала валяться. Села на колени. Как только себе конечности не переломала, с такими-то каблучищами!

– Тогда разворачивайся и лезь обратно. Меня устроит.

Шеф, конечно, зря доверил своей невесте всю подготовку к свадьбе: красоту и угощение она организовала, а вот об охране совсем не подумала. Какие-то два чучмека торчат у выхода, а по периметру – никого.

Разве так охраняют мероприятия подобного уровня?

– Не могу. – Она вздохнула, поерзала немного, и осталась на месте.

– Может, хочешь на ручки? Взять и отнести?

Уже хотелось поднять ее за шкирку и реально выкинуть обратно с балкона.

Красивая чертовка, интересная. Но какая же борзая, твою-то мать!

– Я согласна.

Челюсть моя с трудом осталась на месте. Норовила отвалиться, но пока еще держалась.

Дамочка еще и руки протянула навстречу. Намекнула так, что вот она я – вся твоя. Бери и тащи!

– Ты не оборзела, часом?

– Оборзела, понимаю.

– Головушка жить мешает? Сбилась ориентация?

Внутри начинало клокотать от гнева. Остатки приличия еще не позволяли говорить матом, но и они уже начинали испаряться с дикой скоростью.

– И головушка мешает, и нога. – Она поморщилась, став на секунду даже симпатичнее… Чудеса… – Я, кажется, ее подвернула. Или сломала… Не знаю точно. В общем, никак не могу подняться!

– Так. Давай, поступим следующим образом: я сейчас отвернусь и уйду. Сделаю вид, что тебя здесь не было. Через пять минут вернусь. А ты за это время исчезнешь, той же дорогой, как сюда и пришла. Окей?

Нужно быть совсем уже дураком, чтобы отпустить ее с богом и никак не наказывать. Но… Я пришел, в кои-то веки, на праздник, а не на работу. И если мое начальство само о себе не заботится – это его проблемы. Не мои! Главное, почаще напоминать себе об этом!

– Спасибо тебе, добрый человек…

– Ты меня сейчас обозвала добрым? – Смешная. Еще одна глупышка, ничего не понимающая в людях.

Из-за дверей, оставленных слегка открытыми, раздались овации, смех, какие-то возгласы… Глупая была идея – сбежать на балкон от этого шумного безобразия. Нужно было сразу валить домой. В принципе, ничего не мешает мне так и сделать.

– Я не настаиваю. Можешь быть и злым, если тебе так нравится…

Возмущенно дернула носиком и отвернулась. Ты посмотри-ка, еще и обижается… Женская натура – она везде одинаковая, даже в такой нелепой ситуации.

У женщины что главное? Чтобы последнее слово осталось за ней. Чем больше споришь, тем дальше тебя затягивает. Поэтому проще уйти и не связываться.

Самое сложное – это пройти сквозь зал и ни за кого не зацепиться. Просто свалить отсюда, спрятаться в своей берлоге, подальше от шума и суеты. Никогда не бывал на праздниках такого масштаба, и упаси господь, чтобы еще раз на такой пойти.

И не дай мне Боже так отупеть и поглупеть за короткие сроки, как это случилось с женихом. Это ж надо: был нормальный человек, адекватный. Любую мелочь засекал и отсекал, все держал на контроле. И брат его, кажется, тоже тупостью не страдал…

И тут на тебе – оба Пальмовских не отводят глаз от своих избранниц. Жених так совсем края потерял: ему напрямую сказали, что кто-то проник на банкет. И что это, между прочим, опасно…

Тот и ухом не повел, пошел куда-то дальше лобызаться. Пора валить в другую контору от этих двух влюбленных долбанавтов.

– Ты здесь? До сих пор?

Совесть и привычка все доделывать до конца не позволили испариться просто так. Нужно было убедиться, что пришелица свалила.

Нет. Все там же. Сидит на полу и вздыхает.

– Я бы рада уйти. Но не получается.

Теперь она сидела уже на заднице, вытянув ноги вперед.

– Ждешь какого-нибудь придурка, чтобы клюнул на приманку?

В другой ситуации я бы и сам повелся на эти ножки – стройные, длинные, с аристократичными коленями и лодыжками. Но сейчас они просто бесили! До невозможности.

– Отнеси меня к выходу, пожалуйста. А дальше я сама доберусь. Я, правда, не могу встать на ногу. Она подворачивается сразу и очень сильно болит…

– Каблуки снять не пыталась?

– Пробовала.

– И как? Приросли намертво?

Терпеть не могу таких нарядных кукол, не способных передвигаться без ходуль. Если мозга нет, никакие украшения не помогут.

– Я сняла. Потом надела. Холодно без обуви…

– Покажи-ка…

Какого лешего я еще здесь, интересно? Давно пора быть дома, а эту мадам оставить. Сама себе виновата, посидит еще немного – глядишь, поумнеет…

Притронулся к щиколотке. Двумя пальцами. Девчонка тут же дернулась и зашипела.

– Не трогай меня!

– Ну, сиди здесь дальше, а я пойду.

– Пожалуйста, помоги мне, а? – Ярко подведенные глаза вдруг налились слезами, расширились, превратились в оленьи.

– На кой мне это?

– Как тебя зовут? Меня – Стефа.

– Как?

– Ничего смешного.

– Могла бы Анжелой или Снежаной назваться. Или как там сейчас модно у жриц любви?

Девицу по имени Стефа перекосило. Конкретно так. Аж порадовался от души.

– Я – не жрица никакая. Меня тошнит от пафосных имен.

– А Стефой зачем представляешься? Дурацкое имя.

– Это к маме с папой, пожалуйста. Они решили, что Стефания – это круто.

И снова покривилась, как от лимона. За больное зацепил, кажись.

– Хм… Я – Тихон. Только это ничего не меняет. Или покажешь мне, что с ногой, или сиди здесь дальше, отмораживай свою задницу.

– Мда. Приятно познакомиться, Тихон. И не говори, пожалуйста, что тебя назвали не старомодно…

– Я смотрю, тебе нравится тут? Остаешься?

– Тиша? Вот ты где, а я тебя уже обыскалась… Думала, ушел насовсем…

Волшебно. Только этого мне не хватало: чтобы мелкая застала рядом с полураздетой девицей. И увидела, как я трогаю ее за ноги…

– Эль, иди к людям. Я сейчас вернусь.

– Ой, девушка… А мы же с вами не знакомы, да? Почему я вас не заметила на вечере? Вы такая красивая, яркая… Не удивительно, что Тихон рядом трется…

У сестренки загорелись глаза. Как вышла замуж, так не может уняться – все норовит и меня загнать под брачный хомут. А тут, смотри-ка, такая краля нарисовалась! И плевать, что она совсем не в моем вкусе!

– Эльвира, не лезь, пожалуйста. У девушки проблема с конечностями. Ее нужно срочно эвакуировать. А ты отвлекаешь только.

– Ну, почему же? Я с удовольствием пообщаюсь с Элей. Она очень милая!

Стефания, если она не наврала про имя, опять заерзала на пятой точке. Но даже не попыталась встать.

– Тиш, а хочешь, я Даню позову? Вместе девушку отведете на диванчик. Мы там с ней поболтаем немного…

– Нет. Я сам. Не нужно сюда никого больше звать. И вообще, мы уходим.

Ясно, в общем, почему я за этой шальной дурындой обратно поперся. Надо было бросить и забыть, а не тупить и «идти проверять». Похожа она чем-то на сестренку. Такая же мелкая, оторванная и с такими же дикими глазами. Рефлекс, короче.

Теперь два подстреленных дикобраза топорщили свои смешные иголочки, надеясь перепугать.

– Тиш, я хочу познакомиться с ней поближе! Что значит «уходим»?

– То и значит, малая. Не твоего поля эта ягода, чтобы ты об нее руки марала.

Элькин носик наморщился, губки собрались в дудочку. Возмущаться собралась. Пугать меня.

– Как ты смеешь так говорить о людях? Что это за… за… снобизм? – Топнула каблучком.

Хорошая Даниле жена досталась. Красивая. С характером. Немного нервная – все в меру, все как надо. И пускай она сестра мне только сводная, для меня – самая родная и дорогая. На все готов ради нее. Главное, чтобы не путалась под ногами!

– Я сейчас эту кралю в ментовку сдам, вместе со снобизмом. И никуда ее не потащу, пускай валяется. Менты придут, поговорят, сама на ломаных конечностях побежит, как миленькая. Ты этого хочешь, Эль?

– Эля, у вас очень стильный наряд. Вы просто конфетка, серьезно. – Модница на полу опять принялась за свое. Идея о том, чтобы нанести ей легкую травму головы и заставить замолчать ненадолго зашла в мой мозг и уже обживалась там.

– Замолчи сама. Иначе я тебя заставлю. – Как назло, моего коронного рыка ни одна не испугалась.

– Я имела в виду, что с удовольствием с вами пообщаюсь, но немного в другой обстановке. Вот моя визитка, позвоните завтра, пожалуйста.

И ничуть не смущаясь, полезла в сумочку, зараза такая.

– Все. Хватит.

Взвалил ее на плечо, как куль, и понес. Из сумочки что-то падало, Элька кричала недобрые слова нам вслед…. Но осталась на месте – ей ли не знать, когда спорить можно, а когда – лучше не лезть.

Это надо быть полностью отбитой, чтобы ломиться через ограждение, когда в паре метров отсюда – ступеньки. Заходи спокойно, топай ровненько, и никаких тебе травм.

Краля что-то бухтела, уткнувшись носом в мою спину, чуточку даже дрыгалась… пара ударов по мягкому месту – и затихла, как миленькая.

– Где твоя тачка? Куда грузить?

Слава яйцам, на парковке – ни души. Иначе, с моей-то репутацией, хрен бы кому доказал, что это я преступницу тащу, а не сам совершаю преступление. Сказали бы, что девку силой с праздника умыкнул, а она бы еще и подтвердила. И все. Прощай, приличная жизнь Туземцева Тихона. Начинай все заново.

– У меня нет тачки…

– Я тебя на своей не повезу. Даже не мечтай.

Сгрузил ее на ближайшую скамейку. Даже честно постарался сделать это не больно. Не садист же, в конце концов. Да и злость после физнагрузки потихоньку сошла на нет.

– Я сама доберусь. Спасибо тебе огромное, Тихон!

И, главное, так искренне сказала… Так по-честному смотрела… Будь кто другой на моем месте – уже поверил бы.

– Отвянь. Это сестре моей спасибо. Не хотел, чтобы она видела, как я умею выбрасывать людей с балкона.

– Я не верю. Ты – не такой.

Три ха-ха. Никто не верит. Но это, скорее всего, и к лучшему. В прошлом не ковыряются.

– Ты зачем туда полезла? Скажешь правду – никому про тебя не сообщу.

– Слушай, я знаешь, что придумала?

– Не уходи от темы. И не надейся, что я забуду обо всем на свете, как только ты снова задерешь юбку!

– Она сама сползает. В этом платье можно стоять, сидеть – предполагается.

– На хрена ты его напялила, тогда?

– Мне нужно было эффектно прийти. Показать, какая я красивая и счастливая. И уйти. Все. У меня не было в планах там сидеть, лежать, еще что-то делать…

В этом плане было столько женской глупости, что я почти поверил. В принципе, у дурных девчонок все так и бывает в голове: кому-то что-то доказать обязательно нужно. Причем доказывают лишь ногами, сиськами и накладными ресницами.

– Поздравляю. У тебя все вышло. Молодец. Можешь идти в отдел аналитики и планирования. Там такие, как ты, на вес золота. Номер подсказать?

– Твоя сестра подобрала мою визитку. Ты видел?

Твою мать! Найду Эльку – по заднице надаю!

– Могу предложить обмен. Баш на баш. Интересно?

– Говори. – Так-то, ничего страшного в их разговоре нет. Сестра – далеко не дура. Лишнего не сболтнет. А вот полезное что-то и выведает.

– Я не буду ей ничего говорить, и встречаться не стану. – И так загадочно замолчала, словно ждала предложений на пару миллионов баксов.

– И?

– А ты за это отвезешь меня домой. Пойдет?

– Тебе борзость при рождении вместо мозгов давали? Или ты обмен сделала уже в сознательном возрасте?

– Мне. Нужно. Приехать домой. На крутой тачке. Помоги, а? Без всяких условий. Просто по-человечески?

Смешная, блин. До маразма. Зато не скучная.

– А что мне за это будет? Про шантаж забудь. У тебя нет ничего против меня. А у меня – козыри. Если надо, записи проникновения и завтра найдутся, и дело задним числом заведут.

Лицо девчонки вытянулось. Погрустнело. Посерело. Она явно поняла намек…

И не жаль ее нисколечко: будет вперед наука. Пусть хотя бы испугом, но отделается. Чтобы думала, когда полезет еще куда-нибудь в следующий раз. А она полезет – без сомнений. На лбу написано, что краев и берегов она не замечает…

– Я могу тебе отплатить за помощь. Реально! – Вот, что и требовалось доказать: всего пара секунд, а она уже сочинила какую-то новую гадость. Иначе б, отчего так загорелась?

– Ну-ка, давай. Выкладывай. Сейчас, только диктофон включу, потом начнешь.

На улице уже потянуло вечерним холодом и сыростью. В костюме – нормально, спокойно переносится. А вот кожа у мадам Стефании покрылась пупырышками. И совсем не от возбуждения. Она ежилась на влажной скамейке, пряча ладони под задницу, но это слабо помогало.

– В машину пойдем. У меня свободных мест для трупов уже не осталось, так что помирать от обморожения будешь потом, не со мной.

Ты глянь – снова насупилась, насторожилась, напряглась.

– Опять нести надо? Или сама доковыляешь?

– Сама. – Нагнулась, чтобы расстегнуть босоножки. Край платья вновь полез наверх, делая ее вид совсем уж непотребным.

И очень увлекательным, что уж таить греха? Светить места, из которых начинают расти ее умопомрачительные конечности, – отличный ход. Заставляет забыть о многих глупостях. И увлечься мыслями о глупостях совсем другого толка.

– И что ты делаешь, позволь спросить? Раздеваешься полностью? Будешь демонстрировать товар лицом? Чтобы уж сразу все порешать, не отходя от кассы?

– Пойду босиком. Где твоя машина?

Вскочила резво, как козочка. Обувь схватила за ремешки и уже перетаптывалась от нетерпения.

– И какого лешего я тебя тащил на спине? Не пойму, ты дурная или такая наглая без края?

Тем не менее, побрел к своей тачке.

Никак из себя не вытравить привычку заботиться о мелких глупыхах. Элька уже взрослая, самостоятельная давно, пора бы и разучиться, а ни фига – рефлекс срабатывает. Девку надо в тепло сначала. Отогреть. А потом уже настучать по … Там разберемся – по голове или по заднице. Или не стучать, а другим каким-то способом воспитывать. У меня в запасе много разных. Весьма увлекательных и интересных.

– У меня прошла нога. Спасибо, что донес. Я тебе очень благодарна.

Стефа запрыгнула на сиденье… И снова поморщилась: кожа в остывшем салоне была такой же студеной, как и уличная скамейка.

– Я теперь догадываюсь, как ты мозг растеряла. Если он был, конечно.

– Был. И есть. Просто не всем заметен. Очень сложно, знаешь ли, оценить чужие способности, если у самого их нет.

Бомбическая дура просто. Жесть. Вот реально, всеми силами напрашивается на то, чтобы ее качественно воспитали.

– Обычно люди сначала морозят конечности. Пальцы на руках, ногах там. Потом идут внутренние органы, и в самом конце уже – голова. А ты свою спецом в холодильник пихала? Чтобы все остальное, важное и полезное, не повредить, да?

А руки, тем временем, уже включали отопление и подогрев сиденья. На совести грехов и так выше крыши, зачем еще к ним добавлять чьи-то отмороженные придатки? Может, найдет себе такого же дебилушку, детей ему наделает… Будут потом вместе бороться за премию Дарвина. Стране нужны идиоты, они налоги платят, а взамен ничего не требуют.

Глава 2

Стефания.

Черт. Черт! Черт!!!

Это ж надо было так вляпаться?!

И прав этот Тихон – мозги совсем набекрень поехали. Скажи ему сейчас, что я – лучшая студентка факультета, он только поржет ехидно, и отправит прямо в психушку. Может, и прав будет.

Сейчас бы сидеть спокойно, готовиться к сессии, а не думать, как свалить по-быстрому, не оставив следов.

Если в деканате хоть кто-нибудь догадается об этой выходке с балконом, лететь мне из универа, как пробке из бутылки…

– На месте мое серое вещество. Не переживай так.

Молчать бы в тряпочку, да вести себя тихо и незаметно: нормально же это работает, я проверяла. Чем меньше споришь и доказываешь что-то, тем меньше тебя трогают и замечают.

А здесь как будто все стоп-краны сорвало!

– Значит, у тебя его просто очень мало. Редкий случай, конечно. Обычно такие долго не живут…

Самое противное: у этого человека все намеки и пугалки реально звучат страшно. Он как будто уже в уме сварил и четвертовал меня. Раз пятнадцать. Вытаскивал из котла, собирал по частям, а потом варил и разбирал заново.

Угораздило же напороться на маньяка!

– Зато я могу показать тебе место, где можно купить новые ботинки. Если уж тратишь деньги на дорогие шмотки, то делай это грамотно: а обувь, между прочим, это самый важный аксессуар в костюме мужчины. О нем нужно думать в первую очередь!

Сразила его наповал.

Тихон даже отвечать не стал – окинул меня таким взглядом, что даже желудок свело.

– У тебя есть татуировки?

И почему-то глянул так загадочно… Как будто люди могут бить татушки только на пятой точке, или на бедрах… Мама дорогая… Платье уже почти до ушей задралось…

– А у тебя есть лишний пиджак?

– Что?

Наконец-то, и на его лице появились удивленные складочки. Неожиданно. И выглядит еще опаснее…

– Не, ты не думай. Пиджак у тебя на стиле. Менять не предлагаю. Просто… Холодно. Вот. Если бы ты поделился – я бы его накинула.

«И тебя бы от дороги не отвлекала». Даже украдкой рассмотрела свои коленки… Плохо выглядят. Если он доктор по призванию, то интерес вполне понятен: автоматически исследует все травмы в поле зрения. А если не доктор… Лучше спрятать все шишки, грязь и ссадины. Может, он думает, что это лучше все отрезать и выкинуть, а не мыть и лечить.

– Куртку возьми. На заднем сиденье валяется.

Наверное, тоже решил, что лучше доедет спокойно до места, а потом уже будет со мной разбираться.

Главное, совсем уже не поплыть… Такой аромат потрясающий на этой кожаной вещи… Ммм… Точно такой же, какой кружил мне голову в прямом и переносном смысле, пока я ехала на плече у Тихона. Не могут плохие люди пахнуть так потрясающе! Это же… Так просто не бывает!

Наверное, он классный парень. И я сама себе лишнего сочинила от стресса. А эти его очень странные взгляды… Что ж. Слушать ту чепуху, что издает мой рот нынче, не всякому понравится.

Накинула куртку . Ее хватило бы, чтобы мне два раза обернуться… Но вот незадача – подкачала длина. Ноги как торчали наружу, так снаружи и остались…

– Сиденье помоешь потом. Своими собственными руками. – В принципе, не такая и страшная реакция на то, что я решила подтянуть колени наверх, а босые ступни поставила на сиденье. Зато целиком спряталась – и от холода, и от очень странных, обжигающих взглядов.

Таким, как этот Тихон, даже оружие в руки не надо давать – он только голосом и глазами человека до припадка может довести. А потом выкинуть где-нибудь на улице… Мягкого и теплого, но уже без надежды, что рассудок восстановится…

– Слушай… Меня не обязательно везти до самого дома. Вполне устроит, если высадишь где-нибудь на остановке… А дальше я сама доберусь!

Он хмыкнул, даже хрюкнул, скорее, совсем уничижительно:

– И долго ты протянешь на той остановке? В темноте и полуголая? Куртку я тебе дарить не стану, даже не надейся.

Он уже тронулся и куда-то ехал. Совсем не в ту сторону, куда бы мне хотелось.

– Хорошо. Вези до дома. И спасибо тебе за заботу, Тихон. Ты реально – намного лучше и добрее, чем хочешь казаться.

Я совсем разучилась соображать в последнее время. А рядом с этим Тихоном и совсем потерялась.

– Я очень стараюсь казаться лучше, чем есть. Не обольщайся.

– Э… Ну, ладно. Пусть будет так. Только, пожалуйста, развернись, а? Мне нужно совсем в другом направлении. Потом придется делать очень большой крюк, я точно знаю!

– А с чего ты взяла, что мы едем к тебе домой?

– А?

Опять накатили страх и растерянность. И только глупая привычка верить, что все со мной будет хорошо, не позволила сразу же разрыдаться.

– Рот прикрой. А то еще и горло простудишь.

– А куда ты меня везешь? В лес? Так хочешь наказать, да? Лучше давай, верни меня обратно, сдай полиции, и дело с концом! Ну, пожалуйста, Тихон! Я в лесу умру сразу же!

Презрительный взгляд искоса… Нехороший оскал растянул уголки губ…

– Когда лезла, куда не просят, не думала о таком исходе?

И здоровая мужская рука ухватила меня за лодыжку. Словно в стальной капкан взяла.

– Ты мне только смотри, не описайся. Химчистка салона будет полностью за твой счет.

Уловил мою дрожь, гад. Ослабил хватку, но ладонь не убрал. Даже как будто погладил немного большим пальцем…

– Ч-что ты делаешь? Отпусти?

– Припухла косточка. Перелом – вряд ли, иначе бы не прыгала, как коза. Но ушиб или вывих есть точно.

На адреналине я успела позабыть, что нога-то болит, реально. Не рассчитала силы: одно дело, брать препятствия в джинсах и кроссовках, совсем другое – в узкой мини-юбке и на дикой высоты каблуках.

– Спасибо, мистер Очевидность. Я даже не знаю, как благодарить за этот вернейший диагноз…

– Открой бардачок. Там пакет со льдом. Приложи.

– Значит, я тебе еще нужна здоровая, да? Выкидывать на улицу не будешь? – Он убрал, наконец, пальцы. Словно и не трогал меня только что. – Или просто шанс даешь, чтобы могла выбраться из леса?

– Будет зависеть от поведения. Так ты будешь прикладывать лед? Или ждешь, пока все заплывет и опухнет?

Руки не очень-то слушались, когда я тянула за крышку… А потом и вовсе отнялись, когда увидела содержимое этого «бардачка»

– Ой…

– Что такое? Таракан из головы выскочил и испугал тебя?

– З-зачем? – Сегодняшний вечер точно сделает меня заикой. И угробит несколько миллионов нервных клеток. А самое печальное – все это было зря. Ничего не успела. Ничего не сделала. – Зачем вам пистолет в машине, Тихон?!

– Под ним должны лежать пакетики со льдом. Подними и найди.

Он, конечно, сделал вид, что не услышал вопроса. А если взять и прицелиться в этого идиота? Вдруг, тогда получится договориться и разойтись по-хорошему?

– Если что, он не заряжен. Можешь брать всей рукой, а не двумя пальцами.

– Тихон. Вы – бандит? – Пистолет был реально тяжелым. И холодным. И страшным. А прямо под ним лежала гора пакетиков с «холодком» – мне такой однажды в платной стоматологии прикладывали, когда выдрали зуб. Но даже у зубодральщика не было такой кучи подобных причиндалов… И шприцы, и какие-то жгуты, тюбики… Целый набор для выживания при огнестрелах. Наверное. Или я уже все забыла с курсов ОБЖ…

– Да. Бандит. Это что-то меняет?

– Уже ничего, в принципе. Только имейте в виду: за меня не дадут никакого выкупа. Я из бедной семьи с огромными долгами. Если исчезну, все только обрадуются – минус один рот, который нужно кормить!

– То-то я смотрю, прикид у тебя, как у сиротинушки. Ткани на одежду не хватает. Хорошо, хоть трусы смогла себе позволить. Хотя, какие это трусы? Я ж заговариваюсь. Это ж нитки…

– Трусы – мои. А платье взяла напрокат. За копейки, в сэконде. Так что не надо делать выводы по внешнему виду. Я реально нищая, и никто за меня ничего не заплатит!

– Ну, ты же боты мои заценила, прям с первого взгляда. Почему мне нельзя?

Психанув, закинула бестолковую железяку с курком и дулом обратно, сцепив зубы, разорвала несколько пакетиков, обложила ими ногу. От расстройства она резко о себе напомнила, теперь вся стопа болела и тянула.

– Мы уже на месте. Выходи. Зря так старалась. С собой возьми пакеты, еще пригодятся.

– Мы ведь только отъехали? – Я отчаянно тянула время, оглядываясь по сторонам. – Разве можно было так быстро вернуться в город?