Вакансия: жена. И ничего личного

Глава 5

– Дарья Олеговна, занимайте ваше место, и мы начнем. – Пальмовский Владислав Андреевич был все тем же Славой – в элегантном костюме с галстуком, с той же прической и ухоженной небритостью на наглой морде…

Вот только морда сегодня была насквозь пропитана каким-то холодом, суровостью, граничащей с надменностью… И голос – и его, и как будто чужой.

Мне захотелось орать, чтобы вернули на место вчерашнего Славу, пусть и отвратительного в выходках, но почти родного.

Но куда там? Планерка с руководителями отделов – на то и планерка, чтобы сидеть, молчать и не отсвечивать. И мечтать, чтобы твое место закрылось какой-нибудь непроницаемой пленкой.

Мысли о том, что вот прямо с утра будет эта планерка, со вчерашнего дня не давали покоя. Как могла, подготовилась – почитала историю компании, полистала отчеты… Ни черта не поняла, хотя и старалась, как чумная.

В шесть вечера меня выгнала домой Аля, сказала, что геройствовать рано пока, еще успеется. А пока нужно уйти и отдохнуть.

Утром я брела сквозь строй любопытных мужчин, парней, мужиков и джентльменов, не обращая на них никакого внимания. Плевать на эти сальные взгляды, от них со мной ничего не станется! А вот как пережить планерку-то? Не умереть там от стыда и позора? А если этот директор, по фамилии Пальмовский, начнет опять надо мной измываться? Убегать сразу же или постараться перетерпеть?

И вот на тебе – сюрприз. Владислав одарил меня всего одним внимательным взглядом и отвернулся. Уставился в экран телефона и тут же взялся что-то печатать.

А я, вместо того, чтобы выдохнуть и расслабиться, не переставала на него смотреть. Украдкой, конечно же. Чтобы никто не заметил. Но смотрела…

– Итак, господа, время начинать. – Он поднял глаза так неожиданно, что я не успела отвернуться. Поймал на горячем. И наверняка заметил, что краска смущения тут же обдала и лицо, и уши, и шею. Руки пришлось прятать под стол, чтобы ненароком не погрызть мои такие красивые, свеженакрашенные ногти…

А Пальмовский просто мазнул по мне взглядом, который невозможно было прочесть, и тут же обратился ко всем, кто был в зале.

– Позвольте представить вам нашего нового сотрудника: Сорокина Дарья Олеговна, пиар-менеджер головной компании. Ее статус – руководитель, несмотря на отсутствие подчиненных.

О таком повороте, между прочим, нужно бы предупреждать заранее! Как и о том, что среди всех этих деловых и строгих начальников только я одна буду женского пола! И что мне прикажете делать? Вставать и кланяться? Или пройти вокруг стола и пожать всем руку?

– Прошу прощения, что опоздала. Дети опять чудили с утра…

От очередного конфуза меня спасла Аля. Она вошла в зал, вроде как извиняясь… Но выражение ее лица предупреждало: «мне, в принципе, пофигу, что вы на это скажете».

И ей, конечно же, никто ничего не сказал. Видимо, особое положение позволяло ей делать все, что захочет, и ничего ей за это не было. Чуток позавидовала такой легкости, и тут же отвлеклась.

– Так вот. Пиар-менеджер. Прошу любить и жаловать, и не смейте отказывать ни в каких запросах. Сами понимаете, эта функция очень важна!

На этом минуты моего позора и стеснения закончились. На директора посыпались вопросы, идеи, предложения. Кто-то даже посмел о чем-то требовать, но быстро осекся.

Мне оставалось только достать блокнот и очень быстро записывать все. Ну, не все, а то, что я хотя бы слегка понимала…

И с тоской вспоминала программиста Леню, который вчера настраивал мне компьютер и почту. Самый лучший здесь человек, после Али, конечно же.

Он так здорово отличался от всех, кого я успела здесь разглядеть… Простой парень в толстовке, джинсах и кедах, слегка небритый, чуток непричесанный… Но помытый и даже пахнущий чем-то приятным.

Леня понравился тем, что вообще не обратил внимания на мой пол, внешний вид, возраст… Человек и человек сидит. Пришел работать. Ему компьютер нужен, вот им этот парень и занимался, и вопросы задавал по делу, и даже не кривил лицо, когда слышал глупости и несуразности в ответ.

– Правда же, Дарья Олеговна? – Черт! Как я могла так отвлечься?!

Сейчас на меня смотрел сам господин директор, а вместе с ним – еще несколько важных и серьезных человек.

А я ни сном, ни духом не догадывалась, что нужно ответить. Я и вопрос не слышала, даже краем уха!

Умница, Даша. Просто потрясающе! Только ты могла так облажаться в первый же рабочий день!

– С какой целью вы интересуетесь моим мнением?

Лицо Владислава закаменело. Кто-то из окружающих сдавленно кашлянул, народ зашуршал, волнуясь. Но я не могла проиграть битву взглядов с Пальмовским, и кто там еще нервничал, кроме меня, не так уж и сильно волновало…

– А я не должен им интересоваться? – Он, все же, соизволил разлепить губы и задать новый вопрос.

Главная цель достигнута: мы ушли от темы разговора, и можно было не признаваться, что я все пропустила мимо ушей.

– У меня сложилось впечатление, что мое мнение вас вообще не волнует.

– Вот как?

– Да. Поэтому я крайне удивлена, что вы вообще решили о чем-то меня спросить, а не сразу делать.

Губы Пальмовского еле заметно дрогнули. Так, что никто, кроме меня, этого не заметил. И, наверное, хорошо, что другие сотрудники не догадались, что я немножечко победила в этом противостоянии.

– И вы готовы дальше играть по этим правилам? Вас устраивает такое положение дел, Дарья?

Разговор явно переходил на интимные темы, пусть об этом никто и не знал, кроме нас двоих. Ну, еще Али, наверное…

– Нет. Не готова. Но вы же меня об этом не спрашивали?

Да. Оборзела. И, наверное, рановато решила встать в позу… И место выбрала для этого не самое хорошее…

А с другой стороны, когда еще обозначать правила, если не в самом начале игры? Пускай не думает, что нашел себе девочку для хватания за задницу, которая будет терпеть и молчать, только бы хорошо платили!

– Отлично. Я вас услышал.

Не знаю, что в этом было отличного. И чем грозил этот разговор конкретно мне, тоже не поняла нисколечко.

Откуда-то со стороны услышала сдавленное хмыканье, стрельнула глазами по сторонам – заметила только массу из незнакомых непроницаемых лиц. Если мужчины чему-то и удивились, то виду никакого не подали. Очень дисциплинированные парни, что тут говорить. И среди этого рассадника тестостерона – я и Аля. Она, между прочим, подмигнула и подняла вверх большой палец.

Уфф… Ну, хоть какую-то поддержку нашла…

– Итак, уважаемые коллеги. Дарья Олеговна только что нам доказала, что она личность творческая и предпочитает жить по своим правилам. Наверное, это полезно пиар-менеджеру… Пусть смотрит на мир чуть иначе, чем мы.

Пальмовский выкрутился. Вроде как лицо не потерял. Но где-то за его словами почудилась издевка и насмешка. Мол, дурочка у нас завелась, малахольная, но что поделаешь – ее для того и брали, чтобы чудила…

Я решила больше не чудить и очень сильно напряглась, чтобы больше не улетать в мечтах в какую-то ненужную сторону. Старательно слушала и записывала все непонятные цифры и слова, даже фотографировала кадры с презентации… Казалась вполне приличной и усердной сотрудницей, а не чудноватой девочкой Дашей, которую занесло сюда случайно.

– Дарья Олеговна, все презентации вы получите на почту, а так же сможете заказать у аналитиков любые другие цифры, которые понадобятся.

Владислав опять до меня доколебался. В тот момент, когда я только расслабилась, начала понимать что-то и вошла во вкус.

– Я предпочитаю, чтобы данные всегда были у меня под рукой. Вдруг, захочется подумать над ними в нерабочее время?

– Все равно придется удалить все фото. Информацию о компании нельзя выносить никуда за пределы офиса.

– Вот как? А кто-нибудь будет это проверять?

– Обязательно. Лично я и буду.

– Это по какому праву, интересно? – Дураку понятно, что этот перец и без всяких объяснений может куда угодно залезть и что угодно проверить. История с паспортом это уже показала. Но мне хотелось понять – борзость этого товарища вообще не имеет границ, или где-то, все же, заканчивается?

– По-обычному. Вы же вчера подписали согласие на всевозможные проверки, когда оформляли документы. Я ведь не ошибаюсь, Аля Петровна? Весь пакет подписан? – Аля согласно кивнула в ответ.

Еще одна засада. И новый прокол. Ну, что теперь? Признаваться, что я не читала почти треть этих бумажек? Просто потому, что устала и прекратила понимать их содержание? Тем боле, что все они были внешне похожи на то, что я много раз подписывала раньше, в других местах…

Я спокойно протянула телефон Владиславу.

– Проверяйте.

– Обязательно. Как только закончим планерку, этим и займусь.

Он не поленился сделать несколько шагов, чтобы забрать у меня трубку. Глядя прямо в глаза, прикоснулся пальцами. Наверное, думал, что я свои отдерну – таким вызывающим, таким непозволительно интимным показалось мне это прикосновение… Но я сумела удержать лицо, ни одна мышца не дрогнула. А Пальмовский даже не улыбнулся. Только посмотрел напоследок с каким-то странным обещанием…

Я думала, до конца этого мучительного совещания просто не доживу. Несколько проколов за один раз – это чересчур для ранимой женской психики. Очень хотелось куда-нибудь сбежать и проораться. Может быть, еще слопать несколько десятков пирожных, а потом покричать от злости.

Но буквально через несколько минут Пальмовский объявил, что планерка закончена, и все могут быть свободны. Сосчитала в уме до пятнадцати, чтобы не вскочить самой первой и не убежать с места своего позора.

Дождалась, пока первые несколько человек встанут и потянутся к выходу, и лишь потом поднялась сама.

Успела сделать несколько шагов к заветной двери, ведущей на свободу, и уже в спину услышала:

– А вас, Дарья Олеговна, я попрошу остаться.

Обожала эту фразу в фильме. Она такая там была зловещая… такая волнующая… впору хвататься за сердце, особенно если смотрел в первый раз…

Но в реальности ощущения мне совсем не понравились. Ощутила себя на месте Штирлица, только с поправкой: знаменитого шпиона никто не хватал за попу. Там было опаснее, но хоть правила игры понятны…

Зависла на пару секунд, соображая, что делать, и как себя вести… На негнущихся ногах вернулась на свое место.

Главное – сделать лицо кирпичом, и ни за что не показывать, как волнуюсь и переживаю из-за выходок Пальмовского. Вот что угодно пускай делает, а радовать его своими эмоциями – не стану.

– Я вас внимательно слушаю, Владислав Андреевич.

– Пароль.

– Что пароль?

– От телефона пароль.

– Не скажу.

Старательно копировала его интонации: отвечала так же отрывисто и сухо. Чисто по-деловому, как и сам Владислав. Хотя он больше сейчас был похож на самодура, а не на нормального начальника.

– Тогда мне придется оставить у себя твой телефон.

– Это тоже прописано в правилах компании? Что вы можете конфисковать мое имущество?

– На время – да. Мы взломаем пароль, проверим все фото и файлы, а потом вернем его тебе обратно.

– Я могу просто его разблокировать. Нужно обязательно все усложнять?

Владислав Андреевич холодно усмехнулся.

– Молодец. Соображаешь. Я думал, поведешься.

– А должна была?

– Ну, ты же повелась на то, что проверки телефонов прописаны у нас в документах, отдала его мне…

Теперь он скалился во все тридцать два зуба, ни капельки не стесняясь.

– А что? Не было таких документов? Я их не подписывала?

– Нет, конечно. Это незаконно. Мы не имеем права брать с тебя такое согласие…

– Вы и забирать его не имели права!

– Так я и не забирал. Ты сама его мне вручила, Дарья.

В Пальмовском что-то неуловимо изменилось. Исчезла холодность, а в глаза вернулись уже знакомые черти. Он снова улыбался соблазнительно и хитро, а голос стал бархатистым…

– Тогда верните мне трубку и я пойду работать…

– Сначала удали все фото сама, а потом пойдешь. И больше ничего никогда не фотографируй здесь. Это правило реально существует.

Наклонившись, он просто подтянул мой стул к своему, сам уселся ближе, практически бедром к бедру, закинул руку на мое плечо… Я снова оказалась в ловушке.

И снова россыпь холодных иголочек пронеслась по позвоночнику. И волоски встали дыбом на коже. И легкие затопило ароматом ненавистного парфюма. До того ненавистного, что я даже выдохнуть забыла, тянула воздух носом и тянула, пока не иссякли силы.

– Ммм? – Тихий шепот на ушко, обдавший кожу легким дуновением окончательно расплавил мозг. Я плыла куда-то и млела, млела и плыла… Только на задворках сознания бились остатки мыслей…

Каких-то важных мыслей, а вот о чем они – я никак уловить не могла.

– Что «ммм»? Почему вы мычите, Владислав Андреевич? – Выдохнула, еле дыша. Я не притворялась томной дурочкой. Я ею была в тот момент. Именно такой, томно дышащей , с мутными глазами… С сознанием, куда-то утекающим, испаряющимся сквозь поры на коже…

– Вкусно пахнешь, кудряшка. Мне нравится. – Он провел кончиком носа по моей шее, вдоль линии роста волос, пощекотал в ямочке за ухом, отправляя меня в состояние окончательной прострации…

– Угу… – Что-то более внятное сказать не получилось. Язык прилип к небу и не шевелился. Я лишь сглотнула и с трудом облизала пересохшие губы. Это не помогло: они оставались такими же сухими, даже трескаться от жара начали. Я дурела от этого жара…

Вспомнила! Аля мне обещала, что Пальмовский в рабочее время не пристает к девушкам и не смущает их! Гарантировала, что проблем не будет!

Но он сейчас проблем и не создавал. Он приносил удовольствие тем, что сидит рядом и дышит неровно. Точно так же, как я…

Глаза прикрылись. Мне хотелось утонуть в ощущении этой тихой ласки – тихими прерывистыми вздохами, хрипловатым шепотом, жаркими мурашками, беспокоящими кожу… Так сладко… Так бесконечно нежно…

Рука Пальмовского, сначала неподвижно лежавшая на плече, принялась неспешно подниматься вверх. Один палец подвинулся, потом второй, потом вся кисть легко огладила мою кожу… В этот момент и ткань пиджака, и блузка под ней не казались настоящей преградой. Прикосновения прожигали так, словно я была рядом с ним обнаженной…

Широкая мужская ладонь, чуть шероховатая, по-настоящему мужская, легла на шею, неторопливым движением заставляя меня откинуть голову назад. Мой затылок так уверенно, так легко и привычно лег в руку Владислава, будто мы это делали много раз… Он перебирал пальцами мои волосы, окончательно лишая возможности дышать. Только сердце молотило по ребрам, как загнанное. Норовило выскочить наружу и пуститься в пляс…

Губы сами приоткрылись в ожидании поцелуя. Я опять попыталась их смочить, облизнув, но без особой пользы. Помочь могло только одно – другие губы.

– Очень вкусно… – Ему как будто нравилось повторять эту фразу. Я даже глаза приоткрыла.

Пальмовский был похож на гурмана, который оттягивает дегустацию, наслаждаясь внешним видом, запахом, предвкушает… И дразнит сам себя ожиданием, и меня заодно дразнит!

Он синхронно со мной облизнулся, склоняясь над моим лицом, опуская меня еще ниже… Я уже почти лежала на его локте, все дальше закидывая голову… Уже ловила его дыхание – смесь кофе, мяты и еще чего-то, очень приятного, своим ртом…

В животе закручивалось тугое желание, оседало тяжелым горячим комом, растущим, опаляющим внутренности, спускающимся ниже, глубже, поднимающимся выше и дальше…

Мышцы бедер напряглись и сжались, мелко подрагивая… Меня всю уже изнутри колотило мелкой дрожью. Вцепилась пальцами в подлокотники кресла в поисках опоры, чтобы совсем не потерять связь с реальностью…

Первое касание… Мягкое, осторожное… Он словно примерялся, подстраивался… Я замерла в ожидании. Хотелось уже напора и жесткости. Чтобы было много его и сразу! Чтобы захлебнуться от своей жадности!

Едва шевельнулась, двигаясь навстречу. Притронулась к мягкой коже, такой же сухой и горячей, как моя… Вздрогнула от остроты ощущений, отпустила ручки кресла, схватилась за полы его пиджака. Весь мир кружился и плыл, нужно было за что-то держаться. Единственным ориентиром сейчас был мужина, все остальное потерялось – гул кондиционера, слабое попискивание сигнализации, стук чьих-то шагов за дверью… Я слышала только биение сердца, дыхание Владислава, хотела попробовать его на вкус! И ничего больше не хотела!

Он поймал мое движение, шевельнул губами, усилил напор, прихватывая мою губу, втягивая ее, лаская языком… Это было остро и до невозможного сладко…

– Владислав.

Я замерла. Все мышцы разом занемели. Сейчас бы надо было выпрямиться, отряхнуться, сделать вид, что все это не со мной происходило… Но я вела себя как суррикат, застывший при виде опасности. И дышать опять прекратила, только теперь уже по другой причине.

Такими темпами, я здесь долго не выдержу: просто помру однажды от недостатка кислорода…

Зато Славон себе ни в чем не отказывал, продолжал целовать меня, словно не замечая ничего происходящего. А может, он так увлекся, что это ему слух отказал?

– Слава! Ты издеваешься?! – Женский голос, конечно же, не был рад . Наверное, Аля хотела бы, чтобы Пальмовский повел себя иначе.

А он лишь крепче меня обнял и засунул язык еще глубже.

Никогда не считала себя вуайеристкой. Не любила даже обниматься на улице, при посторонних. Но как понять возбуждение, которым меня накрыло от действий этого мужчины?

Хотелось оттолкнуть его и убежать, чтобы не смотреть в лицо своему позору… Но желание целоваться с ним дальше побеждало. Поэтому я выбрала третий вариант: притворилась, что в обмороке. Даже глаза закатила. И обвисла на его руках.

– Пальмовский. – Цокот каблучков приблизился, еще немного – и Аля начала бы отрывать его от меня. Фиг знает, кто бы победил: по ощущениям, Владислав уже врос в меня с корнем. – Ты же не хочешь, чтобы я сейчас вылила тебе на голову бутылку воды?

Угроза его немного впечатлила. Но прервал поцелуй, вернее, уже его подобие, и даже голову чуть в сторону Али повернул. Я все так же висела, не открывая глаз. И голову еще больше назад откинула.

– А давай. Вылей. – Голос был хриплым, низким… Он явно еще не пришел в себя до конца. Но разговаривал уверенно и привычно нагло.

– Сейчас. Только откручу пробку. – Я бы растерялась на месте Али, а она реально трясла бутылку, царапая по ней ногтями.

– Ага. Только лей сразу на Дашу. На меня не трать.

Я поперхнулась от неожиданности, и этим выдала себя.

– О, уже не надо. Видишь, очнулась? – И этот гад еще похлопал меня по щеке, якобы приводя в чувство.

– Даша. Ты можешь сказать, что у вас тут случилось?

Глаза пришлось откатить обратно, томно моргнуть, взглянуть на Алю… Она казалась обеспокоенной и встревоженной. Хоть проваливайся сквозь землю от стыда перед хорошим человеком!

Вместо ответа получился какой-то сдавленный полухрип- полукашель. Владислав на меня смотрел так внимательно… Он как будто и вправду волновался…

– Человек в обморок упал, потерял сознание, дышать перестал! Видишь, до сих пор говорить не может!

Вот это скорость реакции, черт побери! Я только подумала про обморок, а он уже это вслух обыграл!

– И что же ты с ней делал, с потерявшей сознание? – Аля тоже слегка опешила. Оставила в покое бутылку с водой, присела рядом. – Даш, ты, может, попить хочешь?

– Хочу. – Первое слово, которое смогла выдавить. Немного пришла в себя, выпрямилась, оттолкнула Пальмовского. Дрожащими руками попыталась поправить волосы, но вышло так себе.

– Слав, ты не видишь, она пить хочет? Открой и дай воды человеку! Не видишь разве, что мне эта пробка дурацкая не поддается!

Еще чуть-чуть, и она огрела бы этой поллитровкой начальника по затылку. Аля явно нервничала, не меньше, чем я. И уж точно сильнее, чем Пальмовский.

– И объясни мне, зачем ты тискал Дашу, пока она была без сознания?!

Пауза. Хитрая, многозначительная улыбка на лице Пальмовского… Он медленно, очень медленно перевел взгляд с Али на меня и обратно. Я затаилась, нутром чувствуя, что сейчас получу очередную гадость.

–Я ей делал искусственное дыхание, а не тискал.

– Впервые вижу такой способ оказания первой помощи. Почему ты ее не положил, а держал на кресле? – Меня порадовал ее здоровый скептицизм. А еще проснулось любопытство: как Пальмовский выкрутится?