Вакансия: жена. И ничего личного
- -
- 100%
- +
Если бы еще не смущала его близость и колени, которые продолжали упираться в мои… Я бы уже очухалась и начала искать поп-корн. А так продолжала сидеть и краснеть, как потерянная восьмиклассница, которую учительница застукала целующейся с мальчиком на перемене.
– Способ проверенный, и не единожды. Если бы ты не помешала, Дарья Олеговна уже очнулась бы и дала мне по роже за наглость. А так, считай, процесс остался незавершенным…
Он открыл бутылку, наконец-то, только не мне ее подал, а сам сделал жадный глоток воды. Я в замешательстве наблюдала, как мощно двигается его кадык… Странная озабоченность малознакомым мужчиной. Нездоровый интерес к частям его тела. И, что самое неприятное, опасная симпатия ко всем этим частям!
– Владислав Андреевич, пожалуйста, отодвиньтесь. – Прокашлялась, чтобы не сипеть. Протянула руку за водой, отпила пару глотков… Не очень гигиенично пить из одной посуды… Но после того, как он совал свой язык в мой рот, эта проблема уже не была актуальной.
– Я контролирую, чтобы ты снова не брякнулась в обморок. Аля тебе точно не поможет. – Вместо того, чтобы дать мне свободу, он придвинулся еще ближе. С якобы заботой заглянул мне в лицо, обжег пламенем, беснующимся за притворным холодом в глазах…
Интересно, кто-то еще, кроме меня, видит эти выплески под надменной оболочкой? Или это мои персональные глюки?!
– Если не отодвинетесь, я точно опять упаду. У вас одеколон слишком… вонючий.
На самом деле, он слишком волнующий, этот аромат. И даже в присутствии Али продолжал кружить мне голову, вызывая в голове образы, о которых лучше бы ему не знать. А уж Але – тем более! Она первая меня уволит, если догадается.
Выражение лица Пальмовского внезапно поменялось. Прочесть, что оно теперь значило, я не могла, но моя задница сразу почуяла какую-то засаду…
Он внимательно посмотрел на меня. Потом на Алю. Та повела бровью, но тоже молчала, явно ждала реакцию Владислава.
– Хм… А кто-то, помнится, говорил мне, что это самый классный парфюм на свете. Надо брать за любые деньги, не прогадаю… – Наконец-то, он отодвинулся от меня, давая свободу передвижений. Не стала вскакивать, как ошпаренная – просто не смогла бы. У меня до сих пор была слабость в коленях, если бы резко вскочила – опять могла брякнуться оземь, и тут меня реально пришлось бы спасать.
– Наверное, срок вышел. А ты не заметил. Нужно следить за тем, чем пользуешься. – Аля говорила медленно, взвешивая каждое слово.
– А зачем ты мне просроченный подарила?
Черт! Черт, черт, черт!
Это я, получается, хотела обидеть своего нового начальника, но моя колкость попала совсем в другого человека? Которого обижать я совсем не хотела?!
Это не работа, а какая-то вечная засада. Куда ни ступи – попадешь в ловушку. А я даже приступить к обязанностям не успела.
– Это была проверка внимательности, Слав. Ну, и скидка была хорошая, потому что срок подходил. – Она опять помедлила, прежде чем добавить последнюю фразу. – И вообще, я предупреждала, что детям не нужно дарить оружие. А ты что сделал?!
– Пистолеты с присосками – это разве оружие? Они же не опасны, их можно с трех лет юзать.
– Вот когда тебе в глаз прилетит эта присоска, мы и посмотрим, как они не опасны!
Так, похоже, я ненароком вляпалась еще и в какие-то внутренние разборки… Аля не на шутку завелась, причем с половины оборота. Ее глаза метали молнии, а интонацией можно было забивать гвозди. Почему Пальмовский дарит пистолеты ее детям, я предпочла вообще не задумываться. Слишком уж все непросто в этой конторе, и мой слабый рассудок может всего не выдержать.
– Знаете что? Я пойду, наверное. А вы тут как-нибудь сами по поводу оружия, хорошо? Хотя я согласна с Алей – детям пистолеты давать, это самая глупая придумка. Я бы даже водяной дарить не стала.
– О! Точно! Аль, водяную помпу привезу, а те заберу обратно. Так пойдет? – Начальник мой так обрадовался идее, что даже забыл про коленки, которые продолжал незаметно тискать и поглаживать. С той стороны, с которой не видела Аля.
– Все. Я пошла. Мне нужно обработать все, что услышала на планерке! – Теперь уже уверенно подскочила и понеслась к выходу.
– Только посмей, Пальмовский. Только посмей! – Але идея с водяной помпой вообще не понравилась. Теперь она злобно шипела, а ярость девушки можно было почувствовать даже спиной.
– А что ты мне сделаешь?
– Детский горшок принесу. И вылью тебе на голову. Так пойдет?
Она не стала ждать ответ Пальмовского, тоже вскочила и зашагала вслед за мной.
Из дверей вылетали мы с нею вдвоем, как пробки.
– Аля, извини, пожалуйста… – Мы шли рядом, вроде бы вместе, но каждая думала о своем. Это молчание угнетало, а еще давило ощущение неправильности.
– А? За что? – Девушка остановилась, глядя непонимающе.
– Я не хотела тебя обидеть. Если бы знала, что это ты подарила одеколон, ни за что бы так не сказала!
– Пффф. Боже мой, нашла, за что извиняться! Я вообще тогда схватила первый, который под руку попался, да еще и с хорошей скидкой. Думала, он его будет как освежитель использовать, максимум – кому-то передарит. А он, видишь, что творит? Девчонок мне новеньких травит!
– Ну, если честно… – Как в омут с головой бросалась, решив сказать правду. Понимала же, что моя теория про обморок от запаха тут же рассыплется, как карточный домик. Но желание быть честной с этой девушкой было превыше всего остального. – Хороший аромат. Я просто хотела сказать ему что-то гадкое.
– Боже, Даш. – Она совсем неожиданно рассмеялась, обнимая меня за плечи. – Думаешь, я не вижу, что происходит? Успокойся, все нормально. Ты потерпи несколько дней. Славка потеряет интерес и успокоится.
– Что-то я слабо верю…
– Я знаю этого засранца много лет. Можешь не сомневаться – он очень быстро остывает. Сейчас уедет на несколько дней на конференцию, а вернется – и даже не вспомнит, что спасал тебя от обморока.
Вроде бы успокоила и заставила надеяться на лучшее… Но где-то в глубине души засел червячок обиды и разочарования. Глупо было расстраиваться, что влечение Владислава ко мне – дело временное и преходящее. Нужно было радоваться, что можно спокойно работать и не бояться… Но, все равно, было по-дурацки обидно.
Кто бы знал, что злость и обида – лучшие двигатели прогресса? Во всяком случае, на меня они действовали похлеще любого энергетика. За пару часов одинокого сердитого пыхтения в кабинете я очень многое успела сделать.
И каждая новая мысль и идея освещались лозунгом: «Вот тебе, Пальмовский! Я тебя уделаю! Ты мне еще руки целовать будешь за то, как отлично тебя пиарю! И вымаливать, чтобы этот волшебный специалист в лице Дарьи никуда от тебя не ушел!»
На самом деле, это было всего несколько схем и простейший анализ. Рекламу эти люди делали от балды и как попало. Даже странно, что такая крупная, серьезная компания пиарилась, как в девяностые… Хорошо хоть, не снимала ролики про Леню Голубкова, но я бы и этому не удивилась.
– Чем занята?
Сначала тот самый аромат, а потом уже голос, оторвали меня от процесса.
– Вы не постучались, Владислав Андреевич. – Как же он меня достал, серьезно.
Если до меня все пиар-менеджеры трудились в такой обстановке, неудивительно, что у них засада с рекламой. Тут же вообще что-то делать невозможно!
– А почему так нелюбезно?
– Вы мне мешаете. Создание рекламного проекта – процесс творческий и очень сложный. Нельзя отвлекать.
– Я принес тебе флешку с данными. Тут все, что нужно для анализа. Осталось от прежнего маркетолога, может понадобиться.
– Спасибо. – Протянула навстречу ладонь… С осторожностью, словно ждала, что в нее сейчас упадет гадюка или тарантул, как минимум.
– Да расслабься ты. Я не планирую тебя доставать и доводить до обмороков. Мне нужен адекватный работник, а не заикающаяся дурочка.
– Я не дурочка! И не заикаюсь! – Только сейчас поняла, что сижу со спиной, натянутой как струна. И дышу через раз от напряжения. Но возмущение придало мне сил, тут же полегчало.
– При желании можно и тебя довести… – Содержание слов легкомысленное, а тон – деловой и холодный. Если у него такая манера шутить, мне придется совсем несладко… – Но это все мелочи и ерунда. Я вообще-то пришел по делу. Флешку вечером вернешь программистам, за пределы офиса не выноси. Я уеду на несколько дней, вернусь к понедельнику. К этой дате мне будет нужен подробный маркетинговый план. Вот по нему и определим, как ты справляешься с обязанностями.
Мало того, что хам, так еще и самодур редкостный. Хорошие планы месяцами составляют и разрабатывают, а он захотел за неделю!
Руки чесались пойти в отдел кадров и написать заявление, что я отказываюсь проходить стажировку. Но… Отец с долгами, квартира в залоге… Размер обещанной зарплаты…
Крепостное право, говорят, в позапрошлом веке отменили… Но что-то мне подсказывало, что оно обратно возвратилось.
Глава 6
– Рекламные ролики в прайм-тайм на канале «Магазин на диване»? Мне это не показалось, нет? – Пальмовский вернулся, как и обещал, ровно через неделю.
И, словно у него не было никаких других важных дел, первым делом потребовал презентацию моего плана на совещании.
Жили столько лет без всяких планов, не тужили. Дела у компании шли прекрасно, судя по финансовым отчетам, а тут, внезапно, пригорать начало.
Судя по всему, пригорало только у директора. Всем остальным участникам планерки было фиолетово. Они больше смотрели на мою длинную юбку, явно прикидывая, что там под ней интересное спрятано, да с удивлением разглядывали огромный мешковатый джемпер.
Похоже, всем этим носителям тестостерона было откровенно пофигу, одетая я приду или раздетая, в парандже или в купальнике: женщина, она и есть женщина. И ее нужно изучать!
И от этого процесса их смог отвлечь только голос Пальмовского. Очень. Просто крайне удивленный. Ради такого изумления, с трудом скрываемого, можно было и посидеть над схемами и сметами несколько бессонных ночей.
– Там же черными буквами на белом фоне напечатано. Шрифт – классический, принятый в корпоративных презентациях. Я специально его использовала, чтобы было привычнее и удобнее.
Косить под дуру – очень сложное занятие. Особенно, когда всю жизнь старательно доказывала людям, что ты чуть умнее, чем им кажется.
Но сейчас у меня просто не оставалось выхода.
А еще я просто ненавидела Пальмовского всю эту злосчастную неделю. Искренне, от души, со смаком и воодушевлением.
Каждый пункт в моем плане был просто обязан довести директора до приступа икоты. Чтобы неповадно было больше ставить мне такие дурацкие сроки.
– Шрифт читабельный. Это я отметил. Замечательно, что вы так быстро приняли весь корпоративный набор, Дарья Олеговна. – Голосом Владислава Андреевича можно было заколачивать гвозди. А глаза его…
Любо-дорого было смотреть на это недоумение.
– Значит, вы все верно прочитали, господин директор. И даже озвучили без ошибок.
Пара мужчин, сидящих на другой стороне стола, глянули на меня с сочувствием и сожалением. Видимо, уже попрощались в душе с очередной симпатичной куколкой. А может, ставили ставки, как быстро я вылечу: сразу же после совещания или до конца дня продержусь?
– Ок. Тогда объясните мне цель. На какую аудиторию будем работать? Кому из зрителей этого канала нужны услуги охранного агентства?
– А вы смотрели этот канал, вообще, хотя бы раз?
– Смотрел.
– Вы подходите под категорию людей, которым нужна охрана? Чисто в теории? У вас же есть дорогое имущество, бизнес, близкие, о чьей безопасности вы беспокоитесь?
– Подхожу.
– Ну, вот. Видите, наверняка, вы не один такой. Значит, мы можем найти клиентов и на этом канале.
– Слабый аргумент. Этот пункт вычеркиваем.
– Это ваше право. Но предупреждаю, процент притока новых клиентов мы точно снизим. А могли бы набрать!
– Дарья Олеговна. Признайтесь честно!
После этой фразы даже те, кто еще пытался найти мои колени под широкой непрозрачной юбкой, очнулись и посмотрели вверх. Кто – на Пальмовского, кто – на экран, а кто-то даже на мое лицо.
Было очень сложно сохранять каменное выражение, но я очень старалась. И категорически не смотрела в сторону Али, чтобы не прыснуть, не удержавшись.
– Я предельно искренне себя веду, Владислав Андреевич. В чем нужно признаться?
– Вы издеваетесь надо мной? Это уже восьмой пункт в вашей стратегии, который мы удаляем. Может быть, сразу от всего откажемся? А вы отправитесь его переделывать?
– Нет. Вы же оставили два пункта среди этих восьми?
– Ну, там реально были нормальные предложения. Почему бы и не оставить?
Я смотрела на холодную, надменную физиономию и понимала: соскучилась, блин! Я же всю неделю представляла, как буду любоваться его недоумением! Как буду кайфовать от ощущений!
А сейчас, вместо злорадства и упоения, я просто любовалась этим гадким человеком. Ну, и еще немного потирала руки в душе: мой хитрый план, все-таки, прокатил!
– Ну, вот давайте еще поищем варианты, которые вам понравятся. Смотрите следующий.
Парни в зале зевали от скуки и тоски. Аля прятала взгляд в папочку, якобы очень занятая чем-то. Вот она явно просекла происходящее: любой уважающий себя маркетолог работает по принципу «проси больше, дадут сколько нужно», и обязательно добавляет в бюджет какую-нибудь явную чепуху. Начальство чепуху обязательно вычеркнет, иначе это плохое начальство, а вот все остальное, нужно и полезное, утвердит.
Просто я чуток перегнула с чепухой, и теперь вся стратегия выглядела жалкой и куцей. Но зато оставленные пункты были железобетонными, а отстаивать их совсем не пришлось.
– А давайте, Дарья, вы сами мне тыкнете пальчиком на те строчки, которые нам пригодятся. На остальное просто время тратить не будем? Пожалейте коллег, если уж меня не жалко.
– Не могу. – Показательно потупилась. Пальмовский молодец – тоже просек мой маневр, и всего-то на десятом пункте. А мог бы и до сорокового ковыряться…
– Почему?
– Я стесняюсь.
– Что вы делаете, Дарья?
– Это плоды моей кропотливой работы. Я не могу вот так, при всех, отказаться от нее!
– А как можете?
– Через час пришлю все по почте. Готовое. С аргументами и расчетами. Все лишнее уберу.
– Пятнадцать минут. Не больше.
– Тридцать.
– Вы торгуетесь?
– Отстаиваю свою позицию. Мне нужно тридцать минут. – Битва взглядов, достойная крупного плана в самом дорогом фильме, ничем не закончилась. Владислав меня сверлил, прожигая, а я тупо хлопала ресницами. Потому что мне реально нужны были эти полчаса.
– И что вы успеете за это время?
– Оплакать убитую неделю без нормального сна, разрушенную самооценку и несбыточные мечты о расцвете компании.
– Сколько минут на это?
– Двадцать девять.
– Идите. Отсчет начался. Ровно через полчаса буду ждать вас в своем кабинете с нормальной презентацией.
Эх, жаль… Шоу закончилось ровно посередине…
Мне оставалось только уйти с гордо поднятой головой. Не оглядывалась по сторонам, потому что все внимание уходило на юбку: нужно было как-то не запутаться в подоле и не рухнуть у всех на виду. Это было бы очень эпично, только слишком жалко и позорно.
Слава богу, справилась. Добежала до своего кабинета, и там медитировала ровно двадцать восемь минут, прежде чем нажала клавишу «отправить» на почте.
Две минуты – на то, чтобы ровным, неспешным шагом добрести до кабинета Пальмовского. Соседнего, между прочим.
Он ответил на стук, разрешая войти. Сидел за столом, внимательно глядя на наручные часы.
– Молодец, уложилась. Не вижу разводов от туши.
– Я аккуратно плакала, без слез.
– Проходи, аккуратная. Садись рядом и рассказывай, чем удивишь на этот раз.
– Там все написано. Читайте. Если будут вопросы – отвечу, но я старалась описать так, чтобы все было сразу ясно.
Аккуратно присела за столом напротив. Дышала через раз, прекрасно помня, как на меня действует его запах. Он мне снился ночами, этот преступно-привлекательный аромат! Это когда удавалось поспать, конечно…
– Иди-ка сюда. Что это за схема? Я таких не видел раньше… – Держаться от Пальмовского на расстоянии получилось ровно пятнадцать секунд.
Сейчас он хлопал по креслу, стоящему рядом с его, недвусмысленно намекая, что пора бы уже перебраться.
– У вас плохое освещение с той стороны. Разверните монитор, и я все объясню обязательно.
– Освещение плохое, говоришь? – Он задумчиво потер подбородок… Повернул монитор в мою сторону, встал, обошел стол… И теперь нависал над моей несчастной персоной, готовой самостоятельно уйти в нокаут.
– Ну, и что здесь непонятного?! – Передо мной была простейшая диаграмма: кружочек, поделенный на несколько долек. Каждая из них подписана, примитивно и доступно.
– Что это было за представление, Дарья Олеговна? Теперь уже расскажешь? Ты уже выплакалась, вроде как, можно?
Говорил сухим, официальным тоном. А руки загребущие уверенно подхватили меня под задницу и усадили на колени Пальмовскому.
– Вы со всеми так проводите совещания, Владислав Андреевич? Именно в такой диспозиции?
Поерзала задницей без всяких намерений, просто чтобы устроиться удобнее.
– У меня впервые такая трепетная сотрудница, раньше не пробовал. – Тон – все такой же, без изменений. А руки все жарче и жарче. И зачем-то задирают край юбки.
– Мне кажется, вы нарушаете правило про «ничего личного». Кому-то из нас придется уволиться…
– Скучала, Даш? Признавайся! – Он как будто не слышал последнюю фразу. Потерся щекой об мою, с силой втягивая воздух носом… Все мои рецепторы ошалели. Им стало плевать на мозг и команды, которые он отдавал. Впрочем, и мозг недалеко ушел от рецепторов: похоже, он танцевал Ламбаду…
– Интересный у вас метод… утверждения проектов… – Я всякое ожидала в этом кабинете. Даже, в принципе, готовилась морально к очередному обмороку. И несколько полезных фраз придумала заранее, они-то и спасали от полной капитуляции.
– Ммм? Что такое?
Владислав, если и готовился к чему-то, наверняка, не к серьезным разговорам. Его больше волновала моя шея, в которую он уткнулся носом, колени и все, что находилось выше.
– Надо было больше процент себе ставить за откаты… – Томно, прерывисто, жарко и волнующе… Эта фраза так и должна была звучать, я даже ни капли не напрягалась… И немного сожалела, что действительно не догадалась накинуть себе дополнительный процент.
Что я за дура такая, честная? И такая безвольная, между прочим?! Пытаюсь сосредоточиться на важном, на той самой работе, о которой всю жизнь мечтала… Вместо этого млею от прикосновений чужих, посторонних рук. Они вообще не имеют права меня трогать, эти руки, между прочим!
– Какие откаты? Что ты имеешь в виду? – Серьезный вопрос, очень важный. За неправильный ответ можно вылететь с должности, да еще и с вечным волчьим билетом. Никто не любит взяточников и махинаторов, и никто никогда не доверит им никакие проекты.
Но мурашки по моей спине бегали совсем не от страха или сожалений. Все волнения только придавали остроты происходящему, оголяя нервы до дрожи. Пальмовский приподнял низкий пучок волос, прикусил кожу под ними, лизнул… Под зажмуренными веками поплыли белые точки… Язык ворочался с трудом, не желая слушаться…
– Зачем я столько сил потратила… на эту… презентацию гребаную… – Ахнула, забыв, что хотела сказать дальше. Мужская ладонь с силой сжала мою грудь. Откровенно, жадно, без всяких намеков на то, что это случилось нечаянно.
– Это было твое задание. Наверное, старалась… – В хриплом, не менее моего возбужденном голосе прозвучала насмешка.
– Так вам сейчас можно… – Опять ахнула. Вторая рука на второй груди. Не помешали слои белья и одежды: все ощущалось так четко и жарко, словно я была сейчас полностью раздетой.
– Что можно, Даша? – Губы прошлись обратно по шее к скуле, подбородку, остановились у моего рта. Его дыхание можно было пить, так близко мы сейчас оказались. – Говори. Все, что разрешишь, я сделаю.
– Впарить все, что угодно! – Без сил откинула голову на его плечо, не открывая глаз. Жадно хватала воздух. В голове окончательно перемешались все мысли. Но я сказала то, что хотела! Сказала же!
Теперь оставалось только ждать…
Руки замерли. Только большие пальцы, словно на автомате, продолжали обводить кругами соски, стоящие торчком даже сквозь одежду … Все так же возбуждая и нервируя одновременно… Пальмовский хмыкнул, а потом замолчал на время. Не целовал. Но и губы от моих губ никуда не делись… Как будто проверял мою выдержку, а она вся кончилась на последнем слове, испарилась. Теперь со мной, реально, можно было делать все, что угодно. И ни в чем себе не отказывать.
– Ты реально так думаешь, Даша? – Из его рта вырывался все тот же горячий воздух, обжигающий тонкую кожу на моих губах, заставляющий ее сохнуть и трескаться. Аромат парфюма был все таким же терпким и дурманящим… А тон голоса заставил вздрогнуть и поежиться. Меня словно морозом обдало.
– Да… – Облизнулась. Безумно хотелось пить. Целоваться. Продолжения ласки. И сбежать отсюда, куда глаза глядят. Все эти желания хаотически перемешались, не давая выбрать самое важное и полезное.
– Хм… Что ж… – Ничто не предвещало смены положения, но Пальмовский вдруг резко обхватил меня за талию и посадил к себе спиной.
Отличное положение для защиты проекта, ничего не скажешь. Особенно, когда твоя попа упирается во внушительное возбуждение самого главного начальника. Когда хочется ерзать и возбуждать его еще больше, вынуждая снять штаны и разложить тебя на ближайшем диване, а не вот это вот все…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.