Вакансия: муж. И все очень прилично

Глава 1

– Натуральные? Или искусственные? – В зобу дыханье сперло от возмущения!

Мужская рука, словно нечаянно, прилегла на мою грудь. Очень весомо и ощутимо.

– Что? – Только и смогла выдохнуть, чтобы не орать нецензурно.

– Глаза, говорю, свои такие красивые? Или это линзы?

Гопник, только что лежавший почти при смерти, хитро приоткрыл один глаз. От удара по запястью охнул, закряхтел, но руку, все же, убрал.

– Свои. Еще раз так сделаешь – зашью не только голову, но еще и рот. И нос. А все лишнее отрежу, понял?!

– Офигенный цвет, конечно. Еще ни разу такого не встречал!

Для дикаря из подворотни парень говорил чересчур уж чисто и гладко. И голос, между прочим, приятный – бархатистый баритон, ровно такой, как мне нравится.

– Спасибо за комплимент. Но это не значит, что вам можно руки распускать!

Специально дернула посильнее, чтобы понял – я не шучу, и могу сделать намного больнее, чем сейчас!

– Ай! Милая девушка, вы спасти меня хотите или убить?

– Лучше бы дядя Коля оставил тебя, где нашел. А я бы вовремя оказалась дома.

За что мне такое несчастье свалилось на голову? Грязный, побитый, воняющий алкоголем чувак? Все его страшные шрамы и травмы после промывки оказались не такими уж и опасными. И не бросишь его, раз взялась.

– Так я ж помирал, кажется. Или нет? Как я здесь, вообще, оказался?

– Тебя принесли, бросили, сказали, что надо помочь. Все. Больше ничего не знаю.

– Ох… – Страдалец попробовал подняться, но не смог. Со стоном упал обратно на кушетку.

– Как тебя зовут, кстати? В карманах не было никаких документов.

– Ваня.

– Как?

Я в жизни не видела ни одного реального Вани. Во всяком случае, ни один себя так не называл.

– Иван Иванович, если быть точным.

– Иванов,наверное?

– Ага. Как ты догадалась?

– Иначе и быть не может. – С этим пациентом, похоже, ничего не могло быть просто и легко. С самого начала, с момента, как открылась дверь в клинику, стало ясно – на мою голову упали проблемы.

– Ну, да. Логично.

– Ладно, Иван Иванович. Сейчас тебя заштопаю и отправлю домой. Записывать не стану. Все равно же, имя свое не назовешь.

– Ты – настоящий ангел, милая девушка. Можно пригласить тебя на свидание?

Я представила эту картину – вурдалак в спортивном костюме и с заштопанной головой, и я – рядом, в таком же. И на каблуках, обязательно. Разве можно на свидание без каблуков?

– Будем щелкать семечки у подъезда?

– У какого? – Похоже, по темечку его приложили хорошо. Сильнее, чем сначала казалось. Иначе – откуда бы такое напряжение на лице при попытке что-то осмыслить?

– Ну, не знаю… Может, у того, под которым тебя подобрали…

– Если тебе нравится с семечками – можно и так. Подъезд не помню, правда, но можно подобрать любой, какой захочешь.

Его ладонь теперь аккуратно переползала с коленей на мою талию.

Шлепнула теперь уже со всей силой. Надоел. И начал раздражать своей наглой озабоченностью.

– Смотрю, ты уже пришел в себя. Значит, можно и оформить, как положено.

Отошла подальше от увечного, только что готового отправиться на тот свет, но внезапно воскресшего.

– Я готов еще поумирать, если такая фея будет пытаться меня спасти!

Он притворно заохал, даже глаза закатил. Но кто бы другой и поверил, наверное. Только не у нас в заведении, где настоящих страдальцев и притворных давно уже с лихвой насмотрелись.

– Здесь нет фей. Вы ошиблись адресом. Поднимайтесь, Иван Иванович. Мне некогда здесь нянчиться с вами.

– Эх… А разве вы не фея, милая? О, Милана? – Он встал на ноги и тут же уткнулся мне носом в грудь. Прикинулся, что читает надпись на бейджике.

– В глаза смотрите мне! В глаза, я сказала!

Так нельзя, конечно же, делать. За такое могут и выгнать с волчьим билетом. Но я и так уже накосячила, дальше некуда, помирать – так с музыкой.

– А зачем за ноздри-то тягать? – Хам сморщился недовольно, схватился за нос, но сделал целый шаг назад. И то – радость.

– Скажи спасибо, что лайтово дернула. Могла бы и порвать. И записала бы в карте, что с такою травмой и поступил.

– Надо же… А так посмотришь – глаза добрые, улыбка нежная, ручки мягкие… Ангел во плоти просто!

– Это нечаянно. И вообще, вам показалось под влиянием алкоголя.

Придвинула к себе новую, пустую карточку. Сосредоточилась. Прекрасно понимая, что все это – зря и попусту. Я уже нарушила все правила, и карточку потом выкину, чтобы замести следы. Но зачем об этом знать «Ванечке»? Пускай обувается и шагает домой, подобру-поздорову.

– Я не пил. Вообще не употребляю. – Он решил подыграть моему серьезному виду, кажется, тоже присел рядом с моим столом.

– Не знаю. Вонь стоит, как будто нырнул в целую ванну с сивухой.

– Ну, хотите, Милана, я сдам анализы? Докажу, что трезвый, как стекло?!

– Еще мне этого не хватало.

По-хорошему, надо было бы и анализы взять, и сообщить в полицию, чтобы они там сами разбирались… И не самой заклеивать и зашивать все порезы этому придурку, а отправить его в другую клинику – муниципальную. А этот клиент не сможет оплатить нам даже пару пластырей, не то, что все услуги, что я успела оказать…

Какого черта я с ним, вообще связалась? Надо было дяде Коле отказать.

Опрос больного, конечно же, ничего толкового не дал.

Он явно сочинял на ходу – так же, как имя свое выдумал. И адрес, и телефон (домашний номер продиктовал, надо же, мобильный потерял, паспорт – тоже).

– Эту филькину грамоту можете взять в туалет.

Отдала ему лист, который даже заполнять до конца не стала.

– Зачем? Я туда не собираюсь. – Он опять похабно улыбнулся, что-то явно замышляя. – Если только сходим вместе? Проводите меня, милый ангел?

– Руки у вас целые, Иван Иванович. Штаны снять сможете сами. И подтереться, думаю, тоже. Или в ваших кругах подтираться не принято?

– Фу, как грубо и некрасиво. – Бумажку он взял, все-таки. Засунул в потайной карман куртки, застегнул ее, причем не с первого раза.

– Некрасиво – ходить в одежде, у которой не все застежки нормально закрываются.

– А что, у меня хозяйство вываливается? – Он окинул взглядом свои ноги, широко расставленные на стуле, остановился в районе паха. Там все очень тщательно осмотрел. – Вроде бы, все на месте.

И вальяжно откинулся на спинку кресла. Смотри, мол, какой я справный гражданин! Ничего не выпадает из трусов!

– Поздравляю! А теперь идите домой.

– А мне здесь нравится. Можно, еще побуду? – Не дожидаясь ответа, снова направился к кушетке. И прилег на нее.

– У нас нет стационара. Клиника сейчас закроется. И мне уже пора.

Чтобы у парня не возникло никаких сомнений, сама поднялась и пошла к выходу. Хотела сначала снять халат, но потом одумалась – еще не так поймет, решит, что это я его к активным действиям приглашаю.

– Что ж… Милая фея… А мне у вас понравилось. Думал, останусь навсегда…

– Могу обеспечить выезд в другое место. – Уже открыла дверь наполовину и теперь ждала, когда же он, наконец, поднимется и учешет отсюда.

– Ммм? В гости к себе позовете? Я с радостью! Честно!

– Ага. Пойдем. Мне только нужно переодеться. Подождете в приемной?

Только что он охал и вздыхал, изображая увечного, а тут вскочил и пошагал, легко и пружинисто. Словно ничего с ним и не случилось…

Вот и славно: совесть не будет мучить, что не отдала его в руки опытным травматологам и хирургам.

Если бы что серьезное произошло, так быстро он бы не оправился…

– Я могу вас проводить, Милана?

– Нет.

Еле увернулась от назойливой конечности, которая пыталась прихватить меня под локоток.

– Я не могу вас отпустить одну! Здесь очень опасное место! – Руку парень убрал, но все равно шел поблизости, никак не хотел ни сворачивать, ни отставать.

– Самая большая опасность – это вы, Иван Иванович. Прошу, оставьте меня в покое. Иначе я за себя не отвечаю!

– Дашь по морде? – Он состроил дурашливую рожу, даже притворно отшатнулся.

– До морды не дотянусь. А вот что-нибудь другое могу и повредить.

– Угроза?

– Предупреждение. У меня глаз наметанный, руки точные. Поверь, не промажу!

Так-то, я с трудом себе представляла, каким образом смогу оторвать ему что-то важное. Никогда такого не делала и даже не собиралась. Но руки чесались, до дрожи. В мозгу уже картинка нарисовалась, как он лежит и орет от ужаса!

Сразу стало жалко дурака: весь в грязи измажется, перевазюкается… Хотя, куда уж больше? Он и так уже хорошо извалялся…

– Стой! – Гопник успел меня поймать, не дав самой свалиться в лужу, наполненную раскисшим снегом и песком.

– Спасибо.

– Ну, вот. Теперь и я тебя спас! – Улыбка у него хорошая, когда не скалится, как придурок. И руки сильные – талия словно в тисках оказалась.

– Можно отпускать. Я не шатаюсь. И ровно держусь на ногах!

– Нет уж, милая зеленоглазка! Я просто обязан теперь проследить, что ты добралась до дома нормально. – Так и продолжил обнимать за талию, шагая рядом.

– Нет. Максимум – до автобуса. А там меня встретят, и тебя убить постараются!

Чего только не придумаешь, только бы избавиться от назойливого внимания?

– Хорошо. Договорились.

Не ожидала, что он согласится так быстро и просто – готовилась к долгим препирательствам. А тут раз – и все, перестал спорить.

Рванула галопом, как только увидела первую же маршрутку вдали. Иван Иванович не отставал. И даже подпихнул меня туда, с такой мощью, что я чуть не врезалась в стойку носом.

– Обязательно было хватать меня за попу?!

– Куда дотянулся, там и взял…

– А почему ты тоже едешь здесь, в автобусе? Тебя никто сюда не звал…

Я даже не успела посмотреть, на какой маршрут уселась. И куда ехала – не представляла. План был совсем другой – сбежать от нахала и выйти на ближайшей остановке. А теперь куда?

– Решил прокатиться за компанию.

– Слушай, Иван Иванович! Ты же сказал, что тебе уже тридцатник стукнул! В этом возрасте пора вести себя нормально, а не притворяться школьником!

– Я пошутил. – Он зачем-то наклонился прямо к уху, зашептал интимно, заставляя шею покрыться мурашками от горячего воздуха, щекочущего мочку. – Мне сорок два! Седина в бороду, бес в ребро, знаешь?

– Молодой человек, оплатите за проезд! – Никогда не любила кондукторов! Никогда! Терпеть не могу этих теток, топающих по чужим ногам, как по асфальту! А эту – с первого взгляда начала обожать.

– А можно, я завтра мелочь занесу? Сегодня кошелька нет…

– Выходим на следующей. – Суровая женщина. Так и хотелось ее обнять! – А вы, девушка? Будете оплачивать?

Она даже бровью не повела, когда принимала от меня деньги и подавала билет. Я бы, наверное, удивилась, что стоит вот парочка, обнимается… Одна платит за проезд, а другой – нет.

Ивана она выгнала из маршрутки и потопала дальше. А я чуть не плакала и не слала ей вслед воздушные поцелуи благодарности.

Глава 2

– Бу! – Я подпрыгнула. И поскользнулась. Летела вниз, уже представляя, как собираю копчиком все неровности асфальта под грязным льдом.

– Что ж ты такая пугливая, зеленоглазка?! – До встречи моей задницы и лужи оставалась какая-то пара сантиметров, но – не случилось.

– Надо было вчера тебя в травму отправить!

Вчерашний пациент заботливо придерживал меня за руки и отряхивал пальто от налипшей грязи.

– Зачем? Ты вчера меня отлично полечила. Замечательно себя ощущаю! – Он улыбался довольно, как нашкодивший кот. Тот самый, что сожрал всю сметану и лежит, ни от кого не прячась. И плевать, что вся морда испачкана едой.

– У тебя последствия удара. Ведешь себя неадекватно. – Сделала шаг в сторону, подальше от этого странного Ивана, и зря – снова чуть не брякнулась.

– Нормально я себя веду. Ничего не изменилось. – Он опять поймал меня под локоток, притянул ближе. – А вот ты, конечно, зря по гололеду бродишь одна. И на каблуках, тем более.

– То есть ты просто дурной по жизни? И удары по голове ни на что не повлияли?

– Ага. – Он даже не обиделся на «дурного». Все так же чему-то радовался. – Давай, провожу тебя?

– Иди своей дорогой! Пока ты не стал кричать мне на ухо, я нормально передвигалась. А споткнулась по твоей милости!

– Как скажешь, милая феечка, как скажешь.

Он продолжал вести меня по скользкому тротуару. Ни одной песчинки не лежало посреди ледяной пустыни! Если бы я знала, что среди дня снег растает и польет дождь, ни за что бы не надела шпильки…

– Почему ты опять в одном спортивном костюме бродишь? Если не боишься за мозги , они явно уже отморожены и утеряны, то пожалей другие органы. Они тебе еще пригодятся. Или нет?

Очень странный парень. Очень! И зря я, все-таки, не вызвала ему бригаду посерьезнее – может, он вообще опасный? Не для людей, так для себя?

– Так вот… Хотел тебя попросить… – Он все плотнее прижимал меня к своему боку. И ведь фиг отвертишься – отпустит, и я точно свалюсь.

– У меня нет лишней мужской одежды. Ничем не могу помочь.

– Обижаешь! Разве я похож на побирушку?

– Похож.

– Хм… Что ж… Значит, твоя помощь точно потребуется! Пойдем.

И поволок меня куда-то. Совсем не в ту сторону, в которую я собиралась идти.

– Эй, бомжара! Остановись! Я кричать буду!

– Мне нужно купить себе новую одежду. Посмотришь, какая лучше подойдет?

Он тормознул, чтобы задать вопрос. Я с размаху врезалась в крепкую грудь. И замерла, забыв, что нужно выдохнуть.

Если смотреть на гопника вблизи, вот так – на расстоянии нескольких миллиметров, он совсем на бомжа не похож. Глаза – очень умные и красивые. И ресницы – пушистые, как у девчонки. Аж зависть взяла!

Брови вразлет, ухоженная кожа – чистая, гладко выбритая… Ноздри точеного носа вздрагивают, как у породистого коня…

– Охренительные духи. Еще вчера не мог понять, почему никак не могу надышаться с тобою рядом…

И облизнулся так красноречиво, будто готовился меня сожрать – прямо там, на улице. И ледком, наверное, хотел закусить. Если вдруг костями подавится…

– От тебя сегодня сивухой не воняет. И то хорошо.

– Спасибо. Ты умеешь отвечать на комплименты. Мне очень нравится!

– Что сделать, чтобы ты от меня отстал?

Хамить и грубить – не в моих обычаях. Но этот мужчина уже начал пугать. И не только своим настырным упрямством, а притяжением… Он уже отпустил меня и совсем не держал. А я почему-то продолжала стоять и к нему прижиматься. Опасное ощущение, очень опасное!

– Ну, помоги ты мне выбрать тряпки. Сложно, что ли? Вон, магазин стоит, видишь? Зайдем туда, что-то купим по-быстрому, я тебя посажу на автобус, и все!

Черт. Еще мне автобуса не хватало! Я и так вчера потеряла полчаса на ненужные пересадки!

– Давай, поступим по-другому? Ты купишь себе одежду и пойдешь в свою сторону. А я – в свою. Так устроит?

– Нет. Здесь опасно. Я поэтому и пришел за тобой. – И смотрел так серьезно, без тени усмешки… Сумасшедший. Реально.

– Самое опасное в этом районе – ты, Иван Иванович.

Улыбка сползла с его лица. Обиделся, что ли? И почему меня это должно волновать?!

Пускай идет своей дорогой, ведь я, кажется, этого и добивалась…

– Я вчера за девушку вписался. На нее какой-то алкаш напал. Среди бела дня, рядом с подъездом вполне приличного и дорогого дома…

– Хочешь запугать?

А саму реально передернуло, как будто холодный воздух пробрался под пальто, содрал его и теперь леденил кожу.

– Хочу уберечь.

– Ты бы начал с себя, болезный…

– Мне бутылкой прилетело по голове, когда я влез в эту историю. Как видишь, стою живым перед тобой.

Он заговаривал мне зубы, а сам потихоньку тащил в сторону торгового центра. Ну, как центра – небольшого подвала, в котором продавалось всякое барахло.

– А девушка? Что с ней?

Надо было, все-таки, вчера в полицию звонить! А если там какая-то совсем нехорошая история? А я, получается, утаила от органов?

– Успела убежать. А я не успел.

– И теперь ты герой, конечно же! И я должна верить каждому твоему слову?

Хватка на моей талии стала еще крепче. А ветер сыпанул новой горстью холода, ледяного дождя и чего-то еще… Пугающе-притягательного.

Чтобы избавиться от наваждения, наступила шпилькой на его кроссовок. Просто так, из вредности.

– Отлично. Только в следующий раз дави сильнее и сразу выворачивайся. И беги. Но лучше просто не шляйся одна по темным улицам.

– Тебе не больно? Совсем?

– Феечка, ты весишь как воздух. – Он дернул меня в сторону от прохожего, который скользил, чертыхался и готовился об нас затормозить.

Прохожий пролетел дальше, а мы застыли. Подозрительный субъект с милой феечкой, которая ни фига не милая, в обнимку.

– Ладно. Пойдем уже, посмотрим тебе одежду нормальную. А то замерзнешь, и мне придется объяснять в полиции, откуда взялся труп.

– Спасибо. Ты очень добрая и заботливая. – Он говорил убедительно. И вроде бы даже глаза не хитрили.

Только стоял на месте и никуда не спешил. И наклонялся к моему лицу. Все ближе, ближе и ближе… Я смотрела как зачарованная, не шелохнувшись, не дернувшись. И не потому, что меня загипнотизировал этот взгляд – за спиной был сугроб, по бокам – лужи. Оккупировала непогода, блин!

Это же несерьезно все? И не со мной творится? Приснилось, может быть?

На улице, на холоде и морозе, меня целует какой-то совсем незнакомый мужчина! Губами трогает губы так сладко и бережно, что сводит кожу на затылке от волнения. Прямо под шапкой вся прическа зашевелилась. Только рту было пофигу на проблемы черепушки – он ее начисто отключил. Я сама позволила его языку протиснуться внутрь, пройтись кончиком по зубам, очертить губы, толкнуться глубже… И, о боже!, я даже сама начала отвечать – посасывать кончик его языка, льнуть все ближе, ближе, ближе… И плевать, что шапка свалилась. Куда-то к чертям улетела…

И обнимала его только потому, что сама так захотела. А не по причине гололеда или неустойчивости. Под тонкой тканью спортивного костюма ощущались крепкие, сильные мускулы. Очень твердое, очень мощное тело…

– Стоп! – Остановилась первой. – Ты весь дрожишь! Околеешь тут на морозе! Пойдем уже одеваться!

Чуть хмельные глаза внимательно посмотрели в мои, наверное, такие же пьяные. А может, и еще более шальные… Уголок рта лениво приподнялся…

– А ты от чего трясешься? Тоже замерзла?

– Конечно. У меня сапоги тонкие, замшевые. Ноги уже мокрые насквозь. А мы тут…

– Пойдем. Прибарахлимся.

– Подожди. – Я тормознула уже у самой двери, когда мужчина положил свою ладонь на ручку.

Он обернулся нетерпеливо.

– Давай, сначала зайдем. А потом обсудим, хорошо?

– Хорошо.

Этот тип на меня действовал как что-то нервно-паралитическое. В том смысле, что я стала очень возбужденной и нервной, а логику начисто парализовало. Если простыми словами – Милана критично тупила и тормозила, как любит выражаться сестренка Стефания.

– Ну, теперь спрашивай. Что приключилось?

Он тянул меня куда-то по рядам с одеждой, словно точно знал, куда ведет.

– А где твои вещи? Зима-то, между прочим, не сегодня началась. Почему ты ходишь в одном костюме, без куртки?

– Ее с меня сняли вчера. Вместе с телефоном и кошельком.

– Господи. Какой ужас! Дядя Коля, тоже, мог бы тебя не тащить ко мне, а вызвать сразу на месте помощь. Может, уже бы все и нашлось…

– Не смеши мои тапочки, Милана. И не парься. Я сам решу этот вопрос.

Он заговорил непривычно резким, холодным тоном. Я опять передернулась. Точно – сумасшедший. Такие перепады настроения – это не к добру, и совсем не норма. Или удары по голове так сильно повлияли…

А горячая ладонь продолжала лежать на моем боку, иногда переползая на спину.

– Здесь уже не скользко. Можешь отпускать. И вообще, жарковато в помещении. Нужно снять пальто, а ты мне мешаешь.

Надо было как-то свалить аккуратно. Мне уже хватило общения с одним дурным товарищем. И повторять этот опыт как-то совсем не улыбалось.

Была надежда, что он уберет свою руку, я вывернусь, а потом затеряюсь среди вешалок, подставок и манекенов.

– Давай, подержу.

Он сам развязал мой шарф и расстегнул пальто. Помог, называется.

Всего лишь кончиками пальцев прошелся по подбородку и шее, скользнул по плечам…

Маньяк! Форменный маньяк! Или это я озабоченная маньячка?

Самое ужасное: без верхней одежды от него уже точно не сбежать. Нет. Еще ужаснее то, что бежать уже совсем и не хотелось.

– Смотри! Вон, вот там продаются куртки! Пойдем туда. – Я пролетела мимо нужной витрины со скоростью торпеды. Только крейсер, отчего-то, шел не сзади, а передо мной, и тащил за руку.

– Начнем с трусов. И носков. А потом уже все остальное.

– Ты и трусы без меня выбрать не сможешь? Совсем беспомощный?

– Ага. Мне же вчера дали бутылкой по башке. Сама видела последствия. Разве после такого люди не тупеют? Я теперь никак без тебя не обойдусь!

Он шутил. Шутил, конечно же. Только все равно, роились сомнения: может, издевается? Что за странное развлечение у человека?!

– О мужских трусах я знаю очень мало. Поверь. Только хуже будет.

– Ты просто скажешь – красивые или некрасивые. Мне этого хватит.

И ведь повел меня туда, где стояли пластмассовые дяденьки с очень выпирающими… Просто выпирающие дяденьки. Внушительные.

Пришлось краснеть и отворачиваться.

– Ты что, смущаешься? Милан? Серьезно?

Иван еще и внимательным оказался. И говорит слишком правильно для парня из подворотни. Что-то с ним неладно…

– Девочкам не положено смотреть на мужское белье. Меня так мама воспитала!

– Учту. Буду сразу стягивать штаны вместе с трусами. Так пойдет, не будешь стесняться?

– Вот эти бери.

Ткнула пальцем в первые попавшиеся. Чтобы отделаться побыстрее от этой напасти и уже свалить куда-то в закат.

– Ты мне льстишь, Милана. Очень сильно льстишь…

Почему-то в его голосе звучало удовлетворение. Сытое такое, радостное…

– Мне нравится этот паучок. И кармашки по бокам… Хотя…

– Ты на размер посмотри. Ты реально веришь: мне есть, что туда положить?

– В карманы-то? Я не знаю, для чего на трусах карманы. Мелочь складывать? – Я уже представила себе, как этот гопник угощает свою «подружку» чаевыми. До или после важного акта – моя фантазия не успела сочинить.

– В карманы кладут презервативы. Наверное. Я еще не пробовал такую модель ни разу.

– Ого. Какой ты продвинутый. Ни за что бы не догадалась…

– В общем, это не моя модель. В нее нужно еще наложить поролона, чтобы сидела как положено.

До меня только дошло осознание, о каких размерах и богатствах Иван Иванович вещает.

Господи. Я же медицинский работник! Я видела все! И у мальчиков, и у девочек! Почему же теперь так краснею нещадно?!

– У тебя проблемы… с этим?

– Нет. – Он мотнул головой и уверенно пошел вперед. – Просто реально оцениваю свои возможности. Стесняться мне нечего, и преувеличивать не нужно – и так все хорошо.

Знало бы мое семейство, чем я занята в свободное время… Упекли бы в сумасшедший дом. Или просто посадили бы под домашний арест. Но это не точно.

– Все. Я выбрал. Пойдем в примерочную.

Пока я медитировала на манекенов, среди которых были и вполне приличные, мой спутник уже набрал целый ворох шмоток.

Черт. Надо было валить, пока он рылся среди вешалок… Но теперь момент был упущен.

– Я не буду тебе помогать, Иван Иванович. Сам разберешься. Ты видишь – я ни черта не понимаю в этих вещах.

– Да мне никто и не позволит натягивать нижнее белье, успокойся. Или ты законы не знаешь?

– Где ты и где законы? Можно подумать, эти запреты тебя остановят, если сильно припрет.

– Мне пара футболок нужна. И термобелье. Здесь такие консультанты, что будут впаривать любую хрень. Посмотри независимым взглядом, и все. Если не понравится – сразу скажи. Больше от тебя ничего не требуется.

Любопытство. Простое человеческое любопытство. И ничего больше, честное пречестное слово!

И это просто случайно так вышло, что занавеска немного отодвинулась, когда он стягивал с себя спортивную кофту.

И я не пялилась на эти бицепсы, трицепсы и многое другое интересное, что перекатывалось под гладкой кожей.

Просто примерочная – очень скучное и тесное место. И ни единой картинки. Куда еще смотреть, как не на сильного и красивого человека?

– Эй, тормози! – Забыла, что я вообще-то стеснительная и воспитанная. И что никогда ни за кем не подглядываю. – Она сейчас на тебе треснет!

Футболка начала расходиться по швам, едва успев налезть лишь на широкие плечи.

– Что?

Он дернулся от неожиданности. И треск стал более громким.