Простые истины. Параллельные миры (сборник)

Воскресенье. Вечер. Общага. Кончилась безмятежность и тишина коридора. Понаехали…

Наташка дождалась. Приехал Санька. Ее любимый, самый лучший, не идеальный, но обожаемый мальчик. Такой близкий и такой далекий и недосягаемый. Приехал, начал греметь ключами у двери своей комнаты, и Наташкино сердце ожило, забилось в радостной тревоге. Она вышла из комнаты и обняла. Санька, как обычно по воскресеньям, приехал не один, а с бутылкой «Русского размера». Выпили. И, как обычно по воскресеньям, начал собираться к Ленке. Что могла сделать Наташка?

Она любила Саньку и понимала, что она не нужна ему. То, что она получала от него, было ей достаточно. А получала она возможность кормить его два раза в день и изредка засыпать с ним в обнимку. Получала и его доверие, что очень ценила и боялась потерять. Потому просто молча, как обычно по воскресеньям, проводила Саньку до лестницы, обняла и чмокнула в щеку. Санька ценил Наташкину заботу и понимание, знал про ее любовь и уважал за ее выдержку.

И просто ездил к Ленке, одинокой, разведенной женщине с ребенком, чтобы равнодушно и машинально удовлетворить ее и себя, а на следующий день уехать к Юльке, своей официальной девушке, молодой, неопытной, не умеющей готовить и равнодушной к его душе. С ней ему легко. Она его не понимает и не чувствует его боли. Она болтает о всякой чепухе, и Санька забывается с ней. Она для него, как дешевая водка. Просто так надо, просто так легче. Наташка Саньку любит. Ленка Саньку хочет. А Санька не забывает Женьку. А Женьки больше нет. Разбилась несколько лет назад на мотоцикле и умерла у Саньки на руках. И никто Саньке теперь не нужен…

Юрка нежно ласкал Марину. Только что она подарила ему огромное счастье – счастье физической близости. Он боготворил ее. Она была его королевой. Стройная, рыжеволосая и голубоглазая, рассудительная и спокойная, она, как магнит, притягивала его с каждым днем все сильнее. Юрка уже не мог не думать о ней, не мог вздохнуть без нее. С ней он забывал обо всем на свете, полностью растворяясь в ней, ловил каждый ее взгляд, каждый вздох, каждый жест. И мучался. Мучился, потому что знал, что Маринка не любит его. Порой она вообще забывала о его существовании, уходя далеко в свои мысли. И тогда ее большие, всегда печальные глаза, наполнялись болью и одиночеством. И тогда Юрка готов был перевернуть этот мир, лишь бы на миг избавить ее от этой боли. Маринка курила, укрывшись простыней. Юрка нежно ласкал ее. Для нее это был всего лишь очередной мужчина. Без имени, без лица, без души. После близости с ним, как и с остальными, его ласки и он сам были ей противны. Хотелось бежать от них далеко и там уснуть, забыться, утонуть, повеситься, напиться. Ее съедало чувство одиночества и вины. Стыд и страх. И одиночество – все, что осталось от Лешки. Ее любимого, дорогого Лешки. А Лешку убили. Давно. Но Маринка не забыла вкус его поцелуев и цвет его крови. Они были счастливы. Они любили друг друга огромной чистой любовью. Они жили друг в друге и ради друг друга. А потом был тот страшный сон. Это и сейчас просто сон, кошмар, сейчас Лешка нежно разбудит, обнимет, успокоит и все пройдет. Просто проснуться, открыть глаза и увидеть Лешку.

Окурок больно жег пальцы, а рядом лежал чужой мужчина. И это был не сон…

Костик – солдат. Костик пишет Машке: «Родная, любимая моя девочка, единственная моя, как же мне не хватает твоих глаз, улыбки…». Костик – неформал. Костик любит Машку и тяжелый рок. Костик помнит, как Машка провожала его в армию. Не плакала. Держалась. Молодец. Обещала ждать и писать. Ждала и писала. Последнее время почему-то все реже. Костик не знал, почему. Он просто не знал, что Машка теперь ненавидит его.

Потому что он живой. А Сашка погиб. Машка встретила Сашку спустя несколько месяцев после ухода Костика в солдатики. Сашка любил Машку, Машка любила Сашку и мучалась, не зная, как сказать об этом Костику. Машка писала далекому солдату последнее письмо, когда в дверь постучали чужие люди и сказали, что Сашки больше нет…

ПРОСТО БУНИН БЫЛ ПРАВ, МАТЬ ЕГО…