Девушка сына. Мы не должны

Горский гоняет Зайцева по многим вопросам, помимо обозначенных заранее. Добрых минут тридцать проходит, прежде чем его отпускают.

Уходя, парень подмигивает нам, проводя ладонью по горлу и высовывая язык. Да уж, тут я с ним согласна: помучили его знатно. Горский вызывает следующего, потом еще одного, как будто нарочно игнорируя меня и тот факт, что я подготовилась раньше всех.

Осознаю, что мне придется остаться с ним один на один, и захлестывает волнение. А если он специально? Если хочет поговорить обо мне и Максиме?

Боже, он же все отлично понимает: я целовалась с ним, встречаясь с его сыном. Да, оттолкнула, но не сразу, позволила лишнего. Очень много лишнего.

Напротив мужчины я сажусь с обреченностью. Почему-то уверена: он не пропустит меня на практику, не удивлюсь, если еще прикажет расстаться с его сыном. Вполне в его стиле так давить. Мать Макса же намекнула, что я не их круга. Думаю, Руслан Альбертович тоже так считает.

Наверное, это состояние обреченности меня успокаивает. Перестаю чего бы то ни было ждать от встречи, отвечаю спокойно и легко отбиваю все вопросы Горского. У него непроницаемое лицо, и я не понимаю, он доволен моим ответом или нет.

Порой кажется, я дико его бешу, и здесь нахожусь только потому, что Саргасов высказался за меня.

Наконец, Горский откидывается на спинку стула, складывая на груди руки. Я молча жду, устроив на коленях вспотевшие ладони.

Примечания