Любовь и кое-что еще

Глава 6

А в пять утра мы уже вышагивали по каменистому пляжу. Взяли один рюкзак, и тащил его Петя, чему я была безмерно рада. Как и тому, что он уговорил меня надеть кроссовки. Дорога была тяжелая. Несколько километров шли по огромным валунам, ломая ноги, галечный пляж после них показался асфальтированной дорогой. Вскоре я поняла, что такое лагуны: в нескольких сотнях метров от пляжа начинался лес, чуть дальше гора. Это был совершенно обособленный мир, с протоптанными дорожками, раскинутыми среди кустарников палатками, а то и целыми обустроенными жилищами. Все спали, было еще очень рано. Некоторые ночевали прямо на пляже, укутавшись с спальники.

– А мне тут нравится, – высказалась я, – необычно.

– Я ж говорил, – усмехнулся Петя, – остановимся на четвертой, там народ поприличней, и к сухой щели ближе всего. Кстати, родник находится в зоне заповедника, так что туда лучше сходить сейчас, пока егеря не пошли. Быстро кину палатку, остальное потом разберем.

Я согласно кивнула, потому что по большей части наслаждалась открывающимся видом. Лес уходил вверх, разрастаясь, за ним были небольшие горы. Красота необыкновенная. Я не знала, в какую сторону смотреть, потому то и дело вертела головой, не обращая внимания на насмешливый Петин взгляд.

Четвертая лагуна располагалась на возвышенности, чтобы подняться на нее, нужно было держаться за толстый зеленый канат.

– Можно зайти с третьей лагуны, – заметил Петя, – но там обитает самый сброд, не хочу среди них шастать. Наверху было все так же безумно красиво, теперь море просматривалось с высоты, а окружали меня реликтовые можжевелы, причудливо изгибающиеся во все стороны.

– Ломать ветки нельзя, – предупредил Петя, шествуя в глубь леса, – особенно можжевелы, это преследуется по закону. Им тысячи лет.

А мне бы и в голову не пришло их ломать, я просто восхищалась. Поначалу нам то и дело попадались палатки, но Петя уверенно обходил их, двигаясь правее каната, вскоре палатки перестали встречаться.

– Вот хорошее место, – заметил Петя, останавливаясь у одной из пустых стоянок, – это граница с заповедником, здесь меньше тусует народ, и всякий сброд не доползает.

Палатку он поставил за несколько минут, бросив внутрь рюкзак, потянул меня за собой. Вернувшись к канату, мы пошли по пляжу дальше, на следующей лагуне свернули в лес.

– Это и есть сухая щель, – заметил Петя, – офигенное место, кстати.

Лес вокруг нас и впрямь был волшебным, минут пятнадцать я наслаждалась им, пока мы не вышли к роднику. Несмотря на раннее время, встретили там трех человек. Родник наполнялся из-под земли, небольшая впадина была полностью заполнена прозрачной водой, которая текла к дороге мощным потоком.

Петя, пожелав доброго утра, наклонившись, зачерпнул в ладони воду и выпил, следующее черпание отправил себе на шею. Я последовала его примеру. Вода была обжигающе холодной и вкусной. Мы уселись на поваленное дерево, ожидая, пока ребята уйдут, я осмотрелась. Родник полностью кусок природы, вокруг только лес.

Что нашел здесь отец? На карте помимо этого места нарисованы еще два. Насколько я поняла, в каждом есть указание на одну из следующих подсказок, при этом все между собой связаны. Замысловато, что скажешь, но как есть.

Единственным предметом не отсюда был вбитый деревянный крест с иконами и табличкой о том, что источник освящен, просьба быть уважительными. В общем, интересно, конечно, но нашему делу вряд ли поможет. Петя сидел, задумчиво осматриваясь, я ему не мешала, если честно, место располагало к тишине, умиротворяло. Минут через двадцать он поднялся.

– Пойдем, – сказал коротко, и мы отправились в обратный путь.

– Что скажешь? – спросила я. Петя неопределенно покачал головой.

– За столетия место могло измениться до неузнаваемости, но если твой отец нашел подсказку или то, что посчитал ей, то и мы найдем. Для начала проверим его теорию. Какое место по его мнению указывает родник?

– Заповедник в поселке «Морское». По его измышлениям здешний родник перекликается с источником, когда-то протекавшим там и дававшем начало озеру.

– А как он нащупал эту связь? То есть почему именно «Морское»?

– Не знаю, – пожала плечами, – я мало знала о его изысканиях, записная книжка, оставшаяся после его исчезновения, единственная из всех. Почитаешь и поймешь, почему он не посчитал нужным ее взять. Там, в основном, его заметки и мысли.

Петя задумчиво кивнул. Вскоре мы уже были на стоянке, достав рюкзак, я вытащила свою палатку и стала расставлять.

– Мань, у меня большая палатка, мы могли бы…

– Не могли бы, – тут же оборвала его, – я спокойней себя чувствую отдельно.

Он только плечами пожал, стал сооружать место для костра, пока я ставила палатку.

– Пойду искупаюсь, – сказала, справившись, и, вытащив купальник, хотела залезть в палатку переодеться.

– Кстати, забыл сказать, тут нудистский пляж, – заметил Петя, не отвлекаясь от своего занятия, а я так и застыла.

– Прямо совсем? – спросила зачем-то. Он рассмеялся.

– Ага. Тебя точно не поймут, – он поднялся, – попробуй искупаться нагишом, совсем другие ощущения. Почувствуешь себя русалкой.

– Мне и человеком неплохо, – заметила я, – почему сразу не сказал?

– Не хотел портить впечатление, ты так восторженно смотрела вокруг.

Я фыркнула и все-таки полезла в палатку. Нудистский пляж или нет, а голой я купаться не собираюсь.

Вскоре уже спустилась вниз по зеленому канату, Петя остался на стоянке. Народ еще спал, видимо, после бурной ночи, потому никто не мешал мне радоваться морю в купальнике. Не увидят – не осудят. С другой стороны, раз все спят, то и голой не увидят…

Нет, не могу я же всерьез об этом думать… Оказалось, еще как могу. Отплыв на приличное расстояние и воровато оглядевшись, я стянула сначала верх, а потом низ. Намотав их на руки, сделала несколько гребков и тут же поняла, что имел в виду Петя.

А это реально кайф, вода обволокла все тело, скользя по нему прохладой. Странные ощущения, но интересные. Однако на берег я выползла в купальнике. Быстро нацепив майку, отправилась к стоянке, держа шорты в руках. А там…

А там Петя сидел с полуголой девицей. Одета она была в полупрозрачную зеленую тунику, в длинных рыжих волосах ленты, на руках феньки. Если честно, она была очень хороша, походила на лесную нимфу.

Только вот эта нимфа сидела непозволительно близко к Пете, кормила его виноградом, который я, между прочим, себе купила, и смотрела так, что странно, как он до сих пор из шорт не выскочил. Губы у обоих припухшие, ясно, не виноградом единым. Видимо, я им весь кайф обломала. Было с одной стороны неловко, с другой зло.

– Доброе утро, – проворковала нимфа, глядя на меня, – а я тут Петю виноградом кормлю.

И, видимо, в доказательство своих слов, сунула очередную виноградину в рот этому бабнику. Он и ее взял, и пальцы успел девице облобызать. В общем, я поняла: находиться здесь мне не хочется.

– Я за полотенцем, – буркнула первое, что пришло в голову, и полезла искать искомый предмет.

Полотенце не находилось, я злилась, перетряхивая рюкзак и думая о том, что потом придется заново все собирать. И от этого злилась еще больше. Наконец, выудив полотенце, вылезла из палатки и удалилась, даже не взглянув в сторону этой парочки. А что мне на них смотреть?

Народ начинал пробуждаться, потянулись люди по направлению к сухой щели, видимо, на родник за водой. Я расположилась в сторонке, натянув шорты, а верх купальника сняла, оставшись в майке. Пляж нудисткий, купальники здесь не любят, но в одежде-то можно находиться?

Я мирно дремала, положив руки под голову, хотя пляж был галечный, немного повозившись, нашла идеальную позицию. Минут через тридцать на меня упала тень. Открыв глаза, увидела перед собой Петино лицо вверх ногами. Он стоял на корточках возле моей головы и улыбался так довольно, что только идиот бы не понял: лесная нимфа пала в его объятия.

Я молча закрыла глаза, слушая, как он возится рядом. Потом наступила тишина, и я один глаз открыла, чтобы, так сказать, оценить обстановку. У Пети с нудизмом проблем не было, я увидела его входящим в воду, естественно, без шорт или плавок. И невольно засмотрелась, проведя взглядом от широких плеч по спине до пятой точки. Она у него что надо, однако.

Покачав головой, я вернула голову на камень, закрывая глаза, но увиденная картина стояла перед мысленным взором, как приклеенная. А он ведь еще назад пойдет! Нет уж, там я его разглядывать точно не буду, не дождется.

– Вот гад, – буркнула я и даже перевернулась на живот, положив лоб на руки.

Так я точно не увижу ничего лишнего. Вскоре раздались шаги, сопровождаемые перекатыванием камней, Петя рухнул рядом, обдав мелкими брызгами, приятными таким, прохладными.

– У тебя мурашки, – заметил он, проводя прохладным пальцем по моему предплечью, и рой мурашек в подтверждение его слов понесся по руке.

– Нимфу свою будешь наглаживать, – ответила я, дернув рукой, чтобы он убрал палец, – и не забудь надеть шорты.

– А то что? – усмехнулся он.

– Я посчитаю это посягательством, и наш договор будет расторгнут.

Петя, рассмеявшись, нацепил шорты. Я, конечно, не смотрела, но поняла по звукам. После он растянулся рядом на спине, закладывая руки за голову.

– Знаешь, тебе бы не помешало заняться сексом.

– Что? – протянула я, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом.

– То самое. Ты потому такая зануда, что у тебя секса давно не было.

– С чего это ты взял, что давно?

– Да это видно, Мань, – сощурившись, он уставился на меня, – дай угадаю: года два.

Сначала я только рот открыла, готовясь что-то сказать, но слова не шли. Во-первых, потому что весь это диалог был просто ни к чему. А во-вторых… Как он угадал срок моего воздержания, просто посмотрев?

Невозможно такое. Может, ему Светка рассказала, она же в курсе моей личной жизни. В это верилось еще меньше.

Короче, я молча рухнула головой на руки, так и не придумав, что ответить. Через пару минут молчания решила перевести разговор на более важную тему.

– Какие у нас планы относительно поисков?

Петя неопределенно покачал головой.

– Нимфа, как ты ее назвала, живет на горе, среди тех, кто предпочитает уединение. Добраться к ним сложно, но она покажет дорогу.

– Так секс с ней был вроде признательности?

– Скорее, способ раскрутить, – усмехнулся Петя, – на горе многие живут постоянно.

– А как они там живут? Зимой же холодно. И еда нужна.

– За едой ходят в поселок, жилье кто как строит, нимфа сказала, есть даже дом деревянный, с печкой, прикинь?

– Как ее зовут-то?

– Нимфу? Понятия не имею. Но твоя аналогия мне понравилась. Подходит.

– Я имела в виду нимфа от слова нимфоманка, – я все-таки села, Петя рассмеялся, следуя моему примеру.

– Еще есть поселок с десяток домов по ту сторону лагун, туда сходим вечером, поболтаем с местными. А пока я хотел бы изучить карту и дневник твоего отца.

– Да неужели решил выделить время в своем плотном графике, – съязвила я, вставая следом за ним.

– Зануда, – весело протянул он, двигая в сторону зеленого каната, а я подумала: теперь это слово имеет совершенно не тот смысл, что раньше.

Петя действительно занялся изучением записной книжки, да так основательно, что перестал вовсе замечать что-либо вокруг. Устроился в стороне от стоянки на траве, подложив под голову рюкзак, и в ус не дул, кто будет обед готовить? Или завтрак? Короче, пожрать кто приготовит?

Пошатавшись по лесу, я собрала хворост. Соорудив кострище, занялась обедом, решив особенно не усердствовать и приготовить макароны с тушенкой. А что, самая что ни на есть походная еда. Вспомнилось, как мы с папой выбирались в лес, как он учил меня разводить костер, ставить палатку, готовить. Отец часто повторял, что в лесу все чистое, и сам следовал этому правилу. Кстати, с ним гораздо проще находиться в походе, сразу отбрасываешь многие заморочки. Еще папа очень любил походную кухню, утверждая, что даже каша, приготовленная на костре, будет в сто раз вкуснее блюда из ресторана.

Я смотрела на языки огня, ласкающие котелок, грустно улыбалась, подкладывая периодически дрова. Далеко ушла в воспоминания, потому не заметила, как Петя вернулся на стоянку, и вздрогнула, услышав его слова:

– Ничего себе, а я-то думаю, что меня так повлекло сюда.

Усмехнувшись, я принялась накладывать макароны, надеясь, что Петя не заметил моего настроения. Но он вдруг спросил:

– Надеешься найти отца?

Я замерла с тарелкой в руках, вздохнув. Не думаю, что Смолов тот человек, с которым стоит делиться переживаниями. Потому ограничилась коротким:

– Да.

Ели мы молча, я хмурилась, словно только начиная осознавать, что отправилась искать отца. И что могу его найти. Одна часть меня не готова была пережить его утрату, но другая смирилась с тем, что отца в моей жизни больше нет, и теперь назревал межличностный диссонанс.

– Ты просто гуру макарон с тушенкой, – заметил Петя, отставляя миску, – может, возьмешь на себя всю полевую кухню?

– А ты будешь с нимфами прохлаждаться? Кстати, посуду моешь ты.

Я разлила чай из маленького чайника, который успел закипеть, пока мы ели, огонь я развела на славу, надо бы поаккуратней с дровами. Передала Пете термокружку, он принял ее, разглядывая меня внимательно и с легкой улыбкой.

– Что еще? – поинтересовалась я. Он качнул головой.

– Тебе ведь не нужен источник, – сказал, когда я уселась. Я пожала плечами.

– Если честно, я не очень верю в то, что он существует. То есть сам источник, отпив из которого, станешь бессмертным.

– Я тоже не верю, – порадовал меня Петя, я уставилась на него.

– Зачем же тогда все это путешествие?

– Если о каком-то месте идет слава подобного рода, это неспроста, – начал рассказывать он, – для тебя все началось с истории прапрабабки, но если верить данным, был же какой-то лекарь, знахарь, кто его разберет, который подкинул ей идею об источнике. Неизвестно, сколько столетий все это тянется, понимаешь?

– Не совсем.

– В таких местах часто бывают зарыты клады. – Я только рот открыла. – И даже не то, что зарыты, источники как бы окружают золотом, делая таким образом это место священным.

– Так ты надеешься найти клад? – выдала, наконец. Он кивнул.

– Знаешь, бессмертие меня не особенно привлекает, – хмыкнул, делая глоток, – здесь, конечно, весело, но хорошего понемногу, как говорится. А вот золотишко – это интересно.

– Ты не боишься, что тебе голову там оторвут?

– С чего бы вдруг?

– Ну… Тот мужчина, что помогал прабабке, не вернулся, и она о нем никому не рассказывала. Мой папа тоже пропал, когда был вроде бы близок к финалу. Вдруг источник с золотишком охраняет злобное племя аборигенов, которые приносят в жертву мужчин детородного возраста.

– Маня, ты Индиану Джонса пересмотрела. Не думаю, что эти моменты связаны.

– Почему?

– Потому что ты не можешь быть уверенной в том, что твой отец вообще дошел до источника. Как и тот мужчина. Главное, не начинай фантазировать, особенно не имея фактов. Иначе можно далеко зайти.

Петя, поднявшись, сгреб посуду и потопал к морю. Вот не лень ведь, идти-то прилично. Но питьевую воду надо экономить, не поспоришь. Здесь она приравнивается к тому самому золоту, на которое нацелился Смолов. Странно, что мне даже в голову не пришло, что его интересует на самом деле. Хотя источник бессмертия – неплохая цель, по крайней мере, звучит.

Вернулся Петя не один, все с той же нимфой и невысоким лысым мужичком с кудрявой бородой до груди. На вид ему можно было дать как тридцать, так и пятьдесят. Он много улыбался, выглядев при этом придурковато и радуя окружающих наполовину беззубым ртом.

– Это кто? – поинтересовалась я шепотом у Пети.

– Это Будда.

– Да ну? Именно так я его себе и представляла.

Петя посмеялся.

– Макароны остались? Надо покормить парочку, за жратву они продадут все на свете.

Этого добра было не жалко, и я насыпала полные миски, парочка ела с аппетитом, Будда щурился, словно от блаженства.

После мы отправились в горы, в которые упирался наш лес. Будда шел с палкой в руке медленно, но уверенно, нимфа порхала, мы с Петей топали следом. На самом деле, дорога была не очень легкой, особенно если учесть, как жарило солнце. Мне лично показалось, что я близка к смерти, когда мы, наконец, оказались на месте. Тут было интересно: словно маленький поселок из небольших хижин, выстроенных вручную. Неужели они и впрямь живут здесь круглый год? Не могу себе представить подобного.

У Будды обнаружилась жена, ей тоже на вид было от тридцати до пятидесяти, но если Будда блаженно улыбался, то она больше напоминала королеву из Алисы, которая постоянно орала: отрубите им головы. Такое желание я отчетливо увидела при нашем появлении. Однако захваченные со стоянки припасы ее смягчили. Она даже пригласила нас сесть. Петя начал трепаться о разном, перескакивая непринужденно с темы на тему, Тина, как представилась женщина, поддерживала беседу, хоть и сдержанно. Я слушала ее рассказы, она много знала об этих местах, но ничего полезного услышать не удалось.

– Говорят, источник начал бить ни с того, ни с сего, – рассказывала Тина, – по легенде в лесу заблудились люди и стали просить бога о помощи, и так возник источник, который позволил им напиться и не умереть. Но таких историй, сами понимаете, миллион. Если хотите узнать больше, это вам в поселок надо, к Михмиху. – Петя кивнул, словно понимая, о ком или чем речь, я тактично молчала. – Он же все мифы и легенды собирает об этом месте.

Глава 7

Вскоре мы отчалили, нимфа проводила нас, ибо заблудиться было немудрено, жители горы не особенно рады людям, как я поняла, предпочитая, чтобы их жилища были скрыты от посторонних глаз.

– Кто такой Михмих? – спросила, как только мы остались одни.

– Да просто мужичок. Приехал сюда, да так и завис, живет в поселке с другой стороны лагун, бухает, собирает местные байки.

– Ты с ним знаком?

– Шапочно, но это не имеет значения. Михмих с удовольствием расскажет все, что знает. Если мы его, конечно, застанем во вменяемом состоянии.

– Почему его так зовут?

– Михал Михалыч он.

– А Будда?

– Ну тут все более приземленно. Будду так прозвали за то, что ему что ни предложи: будешь? Он всегда говорит: буду.

– Как интеллектуально.

– На самом деле хороший мужик.

– Поверю на слово.

На стоянке я позорно отправилась спать в тень, потому что сил не было, а солнце жарило. Петя, кстати, последовал моему примеру. Проснувшись, мы приготовили поесть, а потом отправились в поселок на поиски Михмиха.

Дорога шла вдоль моря, каждая лагуна была отделена входившими в воду горными плитами, через которые нужно было перебраться. Народ тек в обе стороны, видимо, егеря закончили свою службу на сегодня. Я невольно рассматривала проходящих, Петя был прав, кого тут только нет. Даже не догадывалась, что у нас есть такие места, где люди живут месяцами, а то и годами, оторванные от благ цивилизации. Если честно, было странно, но очень интересно. Я бы согласилась попробовать. Когда сказала об этом Пете, он рассмеялся.

– Этот мир затягивает тебя быстрее, чем я думал.

– А что в нем такого плохого, собственно?

– Это мир мнимой свободы, Мань. Здесь девиз: живи, как хочешь, только другим не мешай. И простор для этого «как хочешь» такой, что мама не горюй.

– Это ты про чертей, что лезть начнут?

– Про них, родимых. Только здесь этим чертям рады, обнимают их, за стол сажают и говорят: кушайте, дорогие, меня большой ложкой на завтрак, обед и ужин.

– Мутно как-то звучит.

– Да это словами не объяснить, нужно прочувствовать. И трудно потом собраться заново и жить дальше. Они считают себя свободными, Мань, но на самом деле, они просто одиноки и запуганы.

На этом наш диалог закончился, мы вышли на плато, на котором расположился деревянный дом. Это оказался магазин и бар с верандой, заставленной скамейками и столами, а также беседкой, где тоже стояли столы. Сейчас все это гудело от голосов разного люда, а я старалась меньше пялиться, до того колоритные персонажи вокруг были.

Петя, взяв меня за руку, провел в магазин, продавщица оказалась обычной такой женщиной лет сорока пяти с замученным лицом. Михмих, как оказалось, жил в одном из небольших домиков, стоящих за магазином. Мы отправились туда.

– Михмих, дома? – крикнул Петя, оставив меня у забора, а сам ловко чрез него перепрыгнув.