- -
- 100%
- +
– Американцев и французов уже не догоним, – глядя на пустой экран, со вздохом констатировал капитан "Северной Пальмиры" Фёдор Попов – обросший шатеновой бородой, кареглазый рационалист высокого роста. Мы почти на целый день позже снялись с Земли. Где это видано, чтобы начальник спасателей пускался вдогонку за своей командой!
– Конечно, не догоним, – подтвердил астроном и космолог русской части спасательной экспедиции к Альфа Центавра Сергей Бузов – неисправимый скептик среднего роста с густой шевелюрой потомственного брюнета. – При всего лишь четырёх днях полёта от Земли суточное отставание не нагнать. Ты, Фёдор, не расстраивайся, подождут наши американские и французские коллеги твоих руководящих указаний. Я слышал, что ребята на "Вашингтоне" и "Париже" вполне ответственные.
– Никогда не думала, что мне посчастливится участвовать в первых межгалактических экспедициях, – задумчиво произнесла эффектная, стройная, голубоглазая блондинка с греческим профилем – первый помощник капитана Хельга АузИна. – Как интересно! Плохо, что исследовательская экспедиция пропала не совсем понятно как. Серж, что это вдруг спохватились и засуетились в Международном центре исследований космоса? Наших предшественников отправили в шестимесячную экспедицию, а прошло всего четыре из них. Странно это. Ты много времени проводишь в центре управления и явно больше нас осведомлён. Что произошло?
– Знаешь, Хельга, наши экспедиции совсем не межгалактические. Мы ещё и не пытаемся выглянуть за пределы своей галактики, а Альфа Центавра лишь ближайшая к Земле звёздная система в четырёх световых годах от Земли. Вот к ней и отправилась первая экспедиция. Вернее, не просто к ней, а к недавно обнаруженной планете земного типа возле звезды Альфа Центавра А. Пространственное шило хоть и позволяет протыкать вселенную со скоростью светового года в сутки без, казалось бы, неизбежных релятивистских эффектов, но само явление ещё не до конца изучено, и средства быстрой связи плохо работают.
– Про планету-то мы слышали. Исследователи на двух судах со смешанными экипажами отправлялась с такой помпой, которую захочешь, а не пропустишь мимо внимания. Нас же, отправили без шума и фанфар. Что там стряслось?
– Неизвестно. Вместо нормальной речи приходит лишь шум с бессвязными обрывками слов. Да и сообщений до нас дошло всего два. По первому можно понять, что оба судна достигли цели, а из второго удалось разобрать только обрывок фразы: "…никто не хочет возвращаться до…". Эта последняя весть пришла два месяца назад и с тех пор больше ничего. Совет очень обеспокоен. Фёдор, ты ведь приказ получил.
– Получил, – опять вздохнул капитан и одновременно начальник экспедиции. – Причём довольно странный. На планету не садиться без облёта по всем широтам, детального наблюдения, съёмки и выявления опасностей. А там уж как сложатся обстоятельства. Что-то уж не очень похоже на спасательные работы, как я их себе представляю. Хотя, с другой стороны, не следует соваться куда-то без детальной разведки обстановки. Может случиться, что и спасать-то будет либо нельзя из-за очевидной угрозы самим себе, либо выручать уже будет некого.
– А что ты хочешь? Не было ни аварийного сигнала, ни признаков какой-то угрозы. Иначе оттуда послали бы условный, не голосовой сигнал, который доходит до Земли без искажений. Его нет, но как это понять, что никто не хочет возвращаться? Если понимать буквально, то тут, пожалуй, пахнет не аварией, а психологической катастрофой. Совет так и воспринимает ситуацию или, во всяком случае, толкует. Не просто так из почти тридцати человек обоего пола на "Северной Пальмире" четверть – это психологи и психиатры. У французов тоже, а "Вашингтон" чисто военное судно. Наблюдение за людьми, экспертиза не их дело.
– Не удивлюсь, если всё же американцам дан тайный приказ присматривать уже за нами, не рехнёмся ли и мы. Не зря по плану экспедиции они остаются на орбите для надзора за космосом и планетой. Кстати, Сергей, не знаешь, кто дал планете такое двусмысленное название – Землянка? То ли женщина, то ли могила.
На исходе четвёртых суток "Северная Пальмира" вынырнула из ничего и нигде в двухстах тысячах километрах от Землянки. Приблизились к планете на маршевой тяге и зависли на месте. На экране редкие пятна белых облаков над равномерной зеленью поверхности с россыпью небольших морей разной формы и крошечных озёр, густо разбросанных среди зелени растительности, сетью рек, каналов, незначительными горными массивами на полюсах и каменистыми плато, усыпавшими словно веснушки зелёное лицо планеты. Чем-то убаюкивающе спокойным, умиротворяющим и притягательным веет от всей этой картины.
"Вашингтон" и "Париж" вынырнули из-за диска планеты и, приблизившись к "Северной Пальмире" застыли неподалёку от неё. На экране связи появились капитаны судов Эдвард Смит с "Вашингтона" и Андре Лоран с "Парижа".
– С прибытием! – поздравил Лоран. – Мои как всегда восторженные комплименты тебе, Хельга. Фёдор, прежде чем слушать наш доклад, посмотрите, что сейчас выплывет вслед за нами. Стоит взглянуть.
И, в самом деле, зрелище оказалось интересным. Над планетой показался бледно-голубой, матовый шар и стал, медленно вращаясь, увеличиваться в размерах, надвигаясь на камеры и датчики-анализаторы "Северной Пальмиры". Шар словно пронзён сквозной квадратной трубой сечением примерно в одну шестую своего диаметра. Хельга посмотрела на пискнувшие о чём-то приборы.
– Эй, да нас тихонечко сканируют. Либо луч слабенький, либо наши приборы не всё улавливают. И вдруг чуть-чуть упала напряжённость судового поля в двигательном отсеке.
– Можно не беспокоиться, – подал голос Эдвард Смит. – Всё восстановится, когда эта штука пройдёт под нами. Но вещь, однако, грандиозная. В её трубе запросто поместятся друг за дружкой наш "Вашингтон" с вашей "Пальмирой" в придачу. Ничем враждебным этот шар себя не проявляет, и ни на какие сигналы не реагирует. Но вот приближаться к себе не даёт. Он пройдёт от нас в десяти километрах. Ближе к нему не подойти никак – глохнут двигатели, и какая-то сила отталкивает судно назад. После чего двигатели снова можно запустить. Дважды проверили. В остальном нет ничего внушающего опасения. Газовая смесь для дыхания на поверхности лучше, чем на Земле, а период обращения чуть меньше земных суток.
Шар между тем проплыл мимо и начал удаляться. На несколько минут воцарилось молчание.
– Вот, пожалуйста, – словно очнулся Лоран, – и докладывать почти больше не о чем. Всё сами увидите. Через сорок минут под нами окажется место высадки наших первооткрывателей. Оба судна – "Альфа" и "Бета" целы и вроде бы людишки там внизу копошатся кое-где. Никаких следов аварии или столкновения с кем-то. Мы до вашего прибытия связь затребовать не стали.
Так и оказалось. Когда место высадки оказалось под кораблями, они снялись с места и стали двигаться синхронно с вращением Землянки. При увеличении видно, что "Альфа" и "Бета" стоят на маленьком, каменном плато примерно в километре от его края, а вокруг зелёное буйство фантазии какого-то неведомого художника-абстракциониста или, скорее, геометриста что ли. На огромном пространстве в тысячи квадратных километров раскинулась картина беспорядочно разбросанных друг рядом с другом светло-зелёных колец среди более густой зелени основной растительности. Тут и там среди колец вырисовываются группы прямоугольников разного размера и оттенков зелёного.
– Хельга, дай приближение, – скомандовал Попов, и картина стала наезжать на экраны. – Смотрите-ка и в самом деле около кораблей маячат какие-то фигуры. По ближайшим к ним кольцам тоже кто-то бродит, а вот в большом прямоугольнике беспорядочное скопище чего-то светлого. Стадо животных? Хельга, вызывай Франца Шуберта. Он там главный и старт увеличь до предела.
Видно как одна из фигур, стоящая около корабля с буквами "ALFA" на борту сорвалась с места и скрылась в люке.
– Альфа слушает! – на неоэсперанто донеслось из динамиков.
– Франц это ты? Фёдор Попов тебя беспокоит. Здравствуй.
– Ой, Федя, как я рад тебя слышать! Неужели связь наладили? Сейчас я включу изображение.
– Нет, не наладили. Просто мы висим над вами.
– Над нами? Как вы тут оказались?
– Гуляли и вот решили заглянуть.
– Хорошая прогулка и, наверное, своевременная. Спасать прибыли? Сколько вас? Хотя вот капитан сканер включил, и я сам уже вижу три судна наверху. От чего и чем спасать-то будете? Что вы от нас получили?
– В том-то и дело, что почти ничего не получили кроме шума, а спасать будем от плохого настроения и расстройства ума. У нас для этого есть куча психологов и психиатров. Не знаю, просил ты их или нет, но нам велели их взять.
– Знаешь, наверное, правильно велели. Вот их-то нам и не хватает. Как я понимаю, ты на "Пальмире". Вот на ней и садитесь. Только на ней. Остальные пусть остаются наверху. Не исключено, что им придётся вернуться на Землю без посадки здесь, а, может быть, даже и без вас.
– Ты нас пугаешь, Франц, – включился в разговор Андре Лоран с "Парижа".
– О, по французскому прононсу узнаю Андре. И ты тут? А кто ещё?
– Эдвард Смит, но вы меня не знаете – я военный, а корабль "Вашингтон". Что у вас стряслось? Обрывок вашего сообщения говорил о том, что никто не хочет возвращаться. В самом деле так? Почему?
– Трудно пока сказать, Эдвард, и объяснять долго. Непонятное явление. Надеюсь, что с вашим прибытием удастся всё утрясти, но предосторожность не помешает. Так что садитесь, Фёдор. Иного выхода нет. Наш капитан сейчас прогонит всех со старта. Да, выходить можно без опаски. В атмосфере нет никаких бактерий. Поразительное явление, надо сказать.
Прозвучал сигнал подготовки к посадке и все расположились в креслах.
– Хельга, отправь на Землю кодовый сигнал прибытия всех на место и отсутствия видимой опасности.
– А руководитель экспедиции Франц Шуберт, кто по специальности? – поинтересовалась та.
– Археолог и космоисторик. Единственный в своём роде знаток на Земле. Состав экспедиции подбирали молодой, а вот такого специалиста как Франц среди достаточно молодых не нашли. Ему уже за пятьдесят.
Сели, буквально говоря, без пыли. Подождали, когда рассеется дымное облако от маршевых двигателей. Когда Фёдор, Хельга и Сергей вышли наружу, стало понятно, почему пыли при посадке не подняли. Прозрачность воздуха необыкновенная. Вероятно, в атмосфере неоткуда взяться загрязнениям или работает естественная очистка через растения, воду предположил Бузов. Температура градусов двадцать пять. Светило чуть покраснее нашего Солнца ещё далеко не в зените. Прохладный ветерок приятно щекочет, ласкает кожу. В организме необычайное ощущение лёгкости, приподнятости, какого-то беспричинного восторга, как при лёгком опьянении. Подошёл Франц Шуберт – коренастый и напрочь лысый здоровяк с проницательным взглядом серых глаз.
– С прибытием! Голова не кружится? Смесь газов в атмосфере чем-то возбуждающая. Чем именно пока не выяснили. Корабельный экипаж можно отпустить с группой специалистов, но вашим психологам и психиатрам нужно пока помалкивать о своей специализации. Пусть народ бродит, где хочет. Мои коллеги всё покажут, а нам с вами ещё и поговорить надо без лишних ушей. Вахтенных оставлять не требуется, а на связи у нас в "Альфе" радист сидит всё время. Коммуникаторы у всех с собой?
Хельга обернулась к человеку, стоящему в проёме люка.
– Марк, слышал? Передай всем, но связь при себе иметь и к обеду быть в сборе, – и уже обращаясь к Шуберту, – Куда вы поведёте нас, Франц?
– Смотреть то, что вам необходимо видеть. Потом будем совещаться, что делать. Пойдём пешком. Машина или флаер нам только помешают.
Несколько мужчин и женщин из команды Франца подходят с приветливыми лицами, но смотрят на вновь прибывших коллег как-то настороженно. Сдержано здороваются.
– Друзья, – обращается к ним Франц, – покажите нашим коллегам всё интересное, а мы с прибывшим руководством от вас отделимся, чтобы спокойно посудачить о своих делах.
Путь по ровной каменной поверхности необременителен и через десять минут камень, резко оборвавшись, перешёл в не слишком густой лиственный лес. Очаровательные полянки разного размера, поросшие травой по пояс совсем как земные. Лишь ромашек и колокольчиков не хватает. Деревья разные, но не выше двенадцати-пятнадцати метров. Молодая поросль и пушистые кусты. Идти легко по слегка пружинящей то ли траве, то ли по мху, похожему на траву. Местное солнце проникает между кронами, среди которых порхают разноголосые птицы. Какое-то животное, похожее на маленького оленя без рогов и копыт спокойно обгладывает куст, провожая людей взглядом. Какая-то мелкая тварь, шурша, пробежала от дерева к дереву. А из развилки ветвей смотрят удивлённые глаза какого-то существа, прячущегося за стволом. Франц подходит к одному из деревьев и останавливается, ласково поглаживая ствол.
– Местное чудо, о котором можно только мечтать. Почему, думаете, в атмосфере мало пыли и бактерий? – спрашивает Франк, поднимая руку и срывая лист с нижней ветки. – Вот, потрогайте. Поверхность листа, словно слегка клейкая.
– Больше пыли прилипает? Да?
– Не только, Хельга. Видите – лист совершенно чистый. У земных деревьев загрязнённые листья либо отмирают, либо накапливают вредные вещества, а эти не бывают загрязнёнными. Они пыль и бактерий, летающих с этой пылью, поглощают бесследно. Настоящее сокровище дороже всего золота и драгоценных камней мира. Мы все подходящие ёмкости на судах заняли молодыми деревцами. В том числе и высаженными в имитацию земного грунта. Никаких признаков увядания пока нет.
– В самом деле, сокровище. Экспедиция себя более чем оправдала.
– Пока лишь условно оправдала. Впереди трёхлетний карантин на Земле для иноземной флоры. Мы ещё собрали более трёх тонн семян. Но самое поразительное установили в лаборатории. Эти растения поглощают и радиоактивную пыль. Ни в грунте, ни в стволе и листьях после эксперимента её не обнаруживается. Словно и не было.
– Поразительно! Бузов уже высказался на тот счёт, что чистка атмосферы, возможно, обеспечивается естественным путём через растения.
– Верно, через растения, но я вот не уверен, что такие свойства возникли у данного растения естественным путём. Ага, вы ещё рты раскройте, и признаки удивления будут полными. Идём дальше!
Шагов через триста деревья кончились, а группа вышла в то место, которое с орбиты выглядит, как зелёное кольцо и все трое прибывших, как один застыли в изумлении. Перед ними оказался круглый в плане дом диаметром метров десять-двенадцать с прозрачной кое-где наружной стеной и такими же кустами и мелкими деревцами на крыше, как и в лесу. Видно, что внутри кто-то ходит, а там дальше за этим строением просматриваются и другие такие же островки человеческого или не совсем человеческого быта, вписанные в окружающую природу.
– Вот-вот, у нас была та же реакция, когда налюбовавшись кольцами сверху, мы взглянули на них сбоку и узрели эти дома с широкими кольцевыми лужайками вокруг них. Всё это словно гигантский, плоский, заброшенный город, но не город в нашем понимании. Ничего удивительного, что все желающие сюда мигом переселились. Лишь я остался на "Альфе". А что возразишь? Свои обязанности-то люди выполняют. Пойдёмте, я покажу вам, что там внутри. Только для осмотра возьмём любой дом, в который никто не заходил. Они все не заперты.
Обогнули по аккуратным тропинкам этот дом, другой, третий и, сдвинув в бок входную дверь, вошли в одно из жилищ.
– Во всех домах внутренняя планировка, обстановка, оформление разное и часто по стилю сильно различающееся. Что говорит о разных вкусах пропавших хозяев, но их физиологическом сходстве с нами. В чём вы можете убедиться по картинкам на стенах.
По изображению семьи из трёх существ, занимавшей когда-то этот дом не понять какого пола ребёнок, но взрослая самка отличается от самца, как и у людей более тонкими чертами лица и более низким ростом. У всех нет волос на голове и нет ушных раковин. Череп более вытянут, слегка выпуклые глаза более широко расставлены и скромный по размерам носик имеет лишь одну ноздрю. Впечатление от лиц странное, но не отталкивающее. Кожа темнее, чем у европеоидов и слегка красноватого оттенка. Все трое одеты в какое-то подобие лёгких комбинезонов разного цвета с короткими рукавами и штанинами до колен. Взрослые явно должны быть выше и массивнее людей, но вряд ли намного. Мебель не говорит о большой разнице.
– Да, – вздохнула Хельга, – вот как мы здорово попали. На Земле все обзавидуются. Однако наши фантасты сильно влипли со своими мыслящими монстрами. Эти совсем на уродов не похожи. Давайте побродим и посмотрим.
Ничего существенного не набродили. Дом как дом, мебель как мебель и даже кухня как кухня. Только техника в ней не очень понятная. Опять сошлись у входа там, что у людей называется гостиной.
– Какая тяжёлая, – сообщил Сергей Бузов, вертя в руках одну из множества статуэток, стоящих на полках, – словно из золота.
– Оно и есть, – ответил Шуберт. – Стопроцентное. Здесь и столовые приборы из золота или платины. Богатая была цивилизация.
– А когда они ушли не пытались определить? – поинтересовался Попов, проводя пальцем по крышке стола. – Пыль всё же какая-то есть.
– Пытались. Ушли лет пять-шесть назад. Все одновременно и бесследно.
Вышли наружу и обошли вокруг дома. Плетёные из чего-то скамьи со спинками и кресла. Шпалеры с вьющимися растениями. Слегка одичавшие и разросшиеся изумительные цветники с растениями всех цветов радуги. Кусты с какими-то синими плодами.
– А это огород, – указывает Франц на ряды разных низкорослых растений, расположенных у самого леса.
Плоды разнообразны по форме, цвету и размеру. От гроздьев каких-то зелёных редисок до жёлтых, бугорчатых шаров величиной с арбуз.
– Вот эти можно есть, – указал Франц, срывая какую-то зелёную лепёшку и начиная ею аппетитно хрустеть, – а остальные ещё анализируются.
– М-м, вкусно. Совсем как наш огурец, – согласилась Хельга, последовав его примеру. – Соли с собой ни у кого нет? Франц, а это, что за яма? – махнула она рукой в сторону какой-то выемки в грунте позади дома. Опустевший водоём?
Там и в самом деле странное углубление в земле идеально сферической формы диаметром метра три, заросшее короткой травой.
– Не знаю я, что это такое, но есть у каждого дома. В голову приходит мысль, что подобные штуки мне уже встречались, но не здесь.
– Как не здесь? – мгновенно возбудился Бузов. – А где?
– Видел снимки ямы такой идеальной формы, обнаруженной в двадцатом веке на плато поблизости от пустыни Наска в Перу на Земле. Но та яма диаметром больше тридцати метров. Когда попытались её датировать, то получили абсурдный результат – середина девятнадцатого века. Причём яма эта не выдолблена в камне, а вдавлена вглубь. Погадали над тем, что это такое, решили, что на измерительные приборы подействовала какая-то аномалия, и забыли.
– Никакой связи не видно.
– Связь выплывает позже и, как раз благодаря ей, мы с вами находимся здесь. Лет сто назад такую большую яму, как в Перу русские раскопали на Марсе, а тридцатью годами позже американцы обнаружили то же самое на Ганимеде. В обоих случаях вокруг найдены обломки каких-то конструкций, аппаратов. Но не взрыв. Больше похоже на хлам, выброшенный после ремонта. С Марса доставить найденное на Землю не составило труда, но сложить из него ничего не удалось. С Ганимеда вывезти было труднее из-за высоких температур, но кое-как это сделали. Когда всё сложили вместе, то и определился принцип действия системы, на основе которой построена технология пространственного шила. Впрочем, это всё широко описано и в прессе, и в научных работах.
– Да, я читал и то, и другое, – согласился Бузов. – начинаю уважать такие ямки, но их назначение так и неизвестно. Яма и яма. Даже на какой-то отражатель не тянет.
– Верно, ничего о назначении неизвестно, – вздохнул Франц. – пойдёмте дальше. Посмотрим местную ферму и рыбную ловлю.
Фермой оказалась площадка, видимая с орбиты как несколько прямоугольников разного размера. Оказалось, что это загоны для скота и нелетающей птицы. Небольшие проточные водоёмы. Чисто и просторно. И ещё просторнее на обширных огороженных площадках рядом с загонами. Но там никого и ничего, кроме травы нет. Рядом одноэтажные постройки тоже чуть ли не с лесом на крыше. Стадо каких-то низкорослых животных вроде овец без рогов, шерсти и с коричневатой шкурой. Кто там самец, а кто самка внешне не разобрать. Рядом загон явно с птицей вдвое крупнее куриц.
– Смотрите-ка, курочки-то уже ощипаны, – воскликнула Хельга.
– С этими животными интересная вещь, – делится наблюдениями Франц. – Поголовье всегда постоянно, а у птиц всегда полные кормушки. Если мы берём отсюда животных для пищи, то на следующий день их столько же, сколько было в предыдущий. Прибавляются новорожденные. Как это получается? Если какое-то животное погибает, то на следующий день трупа уже нет в загоне. Разделываем туши вручную вон в том здании. Оно для того и предназначено, а за ним какие-то мастерские и склад материалов. Утилизация останков работает, а как пользоваться другой автоматикой мы не знаем. Интересно ещё то, что и здесь, и в домах можно пользоваться освещением, а энергетических установок нам не встретилось. Что собой представляет система водоснабжения и канализации тоже тайна. Много загадок. В том числе и с кухнями в домах не всё ясно, но как пользоваться разогревом всё же сообразили. Мясо очень вкусное и у этих псевдо овец, и у псевдо куриц. Мы пролетели на флаере к северу и востоку километров на сто. Везде одно и то же – дома и фермы. Миллионы домов и тысячи таких ферм. Больше ничего.
– Ты про рыбу что-то говорил.
– Это нужно идти к реке. Вон она рядом.
Река как река с песчаными берегами и очень заманчивая для купания. Не очень широкая. Метрах в ста левее кто-то бултыхается в воде. Видно как под поверхностью плавают довольно крупные рыбины. Много рыбин. С берега на берег перекинута балка с каким-то аппаратом. Слева от неё стоит металлический лоток, а справа небольшое строение, наверное, предназначенное для обработки добычи. Франц нажал на корпусе лотка кнопку, и аппарат резво покатил по балке. Докатился до противоположного берега, высунул из себя большой металлический сачок, опустил его в воду, побежал обратно и вывалил в лоток несколько рыбин с большими головами. Франц наклонил лоток и сбросил их обратно в воду.
– Надо же, какая умопомрачительная система рыбной ловли! – отреагировал Попов.
– В кладовках некоторых домов есть снасти похожие на наши удочки.
– Надо же! – повторился капитан "Северной Пальмиры". – Всё, как у людей. Знаете что, давайте поваляемся здесь на песочке или травке. Приятно и безлюдно. Никто поговорить не помешает. Вот как раз тут на травке и расположимся. Франц, я, пожалуй, догадываюсь, какая мина взорвалась под вашей экспедицией.
Компания мигом разоблачилась и Хельга, разбежавшись, с девчоночьим визгом бросилась в воду. Мужчины переглянулись и рванули вслед за ней.
– Знаешь, Франц, – сказала Хельга, отжимая волосы, – вы обнаружили просто райское место. Так и подмывает плюнуть на всё и остаться здесь навсегда.
Франц с беспокойством, если не опасением бросил на неё взгляд.
– Не пугайся, Франц, – захохотала женщина. – Я шучу. Но, сам посуди, какие у нас на Земле у многих существуют представления о счастье. Либо обладание сокровищами, либо безделье вперемешку с кабаками. А тут? Дом есть, пища есть, покой и безмятежность райские, среда обитания изумительная, делать почти ничего не надо и всё это никому не принадлежит. Остальное – мелочи. У кого угодно крыша поедет. Фёдор, ты об этом хотел сказать?
– Не совсем. Знаешь, Франц, вас подвёл отбор научного персонала и экипажей. Организаторы экспедиции исходили из установки, что отправиться должны те, у кого нет детей и близких родственников. Дело неведомое, следовательно, вероятность многих опасностей велика. Нужные персоны чаще встречаются среди довольно ещё молодых людей уже утративших родителей, но ещё не создавших своих семей. Вот и сложилась группа личностей со слабыми связями с прошлым. Когда вы прибыли в этот рай, мина и взорвалась. Молодёжь легко понять. На Земле им, в общем-то, почти нечего терять, если ты не карьерист, а здешняя благодать много чего сулит. Причём сразу и даром. Будущее если и окажется скучным, но, во всяком случае, безопасным. У вас ведь мужчин и женщин в экспедиции одинаковое число. Это ты – почти старик с детьми и, наверное, уже и внуками затесался как-то в эту компанию.
– Наверное, ты прав Федя. Но возвращаться-то всё равно как-то надо. Да и добыча у нас очень важная для Земли. Что делать?
– Расскажи поподробнее о настроениях, взаимоотношениях и событиях во всей вашей команде. Потом уж будем соображать.