Чертовщина

Лик ( эссе)

Он располагался на этом месте уже давно, да и сам был довольно старым. Нет! Не старинным, а изготовленным из современных материалов, но тем не менее ему было уже много лет.

В небольшой деревянной коробочке, застекленной с лицевой стороны он жил и созерцал на эту жизнь уже не первый десяток лет.

Одет он был по – царски! В красной в звездочку шубу с отложным белым воротником, как у деда Мороза, в богатую, красную же, шапку, усыпанную рубинами и сапфирами, а на макушке шапки возвышался довольно большой золотой крест. Правда всё его одеяние было всего лишь творением художника, нарисованным на картонке. Лик его был не рисованным, а представлял собой фотокопию с какой-то писанной иконы. Вокруг всего этого великолепия находился оклад из созвездия красных цветов разного оттенка. За долгие годы они выцвели и делали оклад просто розовым с разводами. А всё вместе это творение представляло собой икону самого любимого на Руси святого – Николая Чудотворца, или по – другому Угодника.

Она располагалась, как принято, в «красном углу», а именно в дальнем от входа левом углу кухни.

Некогда он был очень востребован, когда была жива бабушка, самая старшая в семье.

Она молилась ему по утрам, поднявшись с постели, молилась вечерами перед отходом на ночной отдых. Не забывала его и днем. Благодарила его после каждого приема пищи, просила о помощи ранней весной, чтобы год оказался урожайным, кланялась, когда хотела весь урожай собрать без потерь. Не забывала поблагодарить за помощь в уборке и просила сохранить все выращенное. Чтобы коровка доилась, курочки неслись, а поросеночек рос быстро и хорошо набирал вес…

Молилась она за свою дочь, в семье которой доживала свои последние годы. Просила здоровья и долгих лет дочери и зятю. Молилась и за их девочек, своих внучек: чтоб не болели, чтоб хорошо учились, чтоб поступили в институт, чтобы попались им мужья добрые и заботливые.

В общем, хватало работы Святому.

Но подошло время и ушла старушка на личную встречу ко всем святым, в том числе и с Николаем. А здесь, на этом свете не сталось верующих в него

людей. В память о матери не стала хозяйка убирать иконку. Так она и продолжала висеть на кухне в верхнем углу.

А ниже на той же стене все эти годы висел динамик. Он никогда не выключался. Его рабочий день начинался в шесть часов утра с гимна вначале СССР, потом его сменил гимн России, и заканчивался в полночь так же гимном СССР, а затем России.

Весь день из динамика разносились новости, вести с заводов и полей, музыка и песни, передавали радиоспектакли, встречали героев – космонавтов, провожали членов Политбюро…

Жизнь у динамика была не менее насыщенной, чем у самого Святого! Вот только задачи у них были совершенно разные. У святого – помогать людям, защищать их, а у динамика – развлекать и оповещать.

Был у них и третий сосед. Хозяин называл «кормушка», а на самом деле это была газетница.

Сейчас это такое редкое и непонятное слово, что даже в словарном запасе компьютерной программы такого слова не оказалось.

На самом же деле ничего экзотического в газетнице не было.

Люди читали и книги, и журналы, и газеты. И страна наша не просто так, из вежливости, называлась самой читающей страной в Мире!

Житель сельского района на полном серьезе, чтобы быть в курсе жизни своего сельского района выписывал, получал и читал газету своего района. Какую – нибудь «Путь к коммунизму», на таком же основании выписывал областную и центральную газеты. Кроме того, если он был, скажем работник лесной промышленности, то обязательно «Лесную» газету, учитель – «Учительскую», медик – «Медицинскую» и так далее. Почти все газеты приходили ежедневно. Прочитанных, их набиралось великое множество. Ими растапливали печки, оклеивали на зиму окна, оборачивали учебники и книги при пользовании… А до этого своего «последнего пути» газеты совершали путь «предпоследний» – в газетницу.

Газетница вместе со своим соседом по стене – динамиком, составляли эдакий мощный информационный угол для одного своего общего соседа – Святого Николая.

Ох и наслушался, ох и начитался за долгие годы такого соседства Угодник! Ему бы впору идти работать политагитатором… Да не тут – то было! Ушло вслед за старушкой и следующее поколение людей. Пришло им

навстречу второе по счету атеистическое поколение, выросшее в век технического прогресса и человеческого регресса. Все стали не просто атеистами. Все стали прагматиками и циниками.

Никто не верит в сверхъестественные чудеса от какого-то старенького дедушки, никто не верит давно опорочившей себя прессе…

Дедушка – Чудотворец пылится где – то в мало доступном месте, как память о былых поколениях, газеты никто не читает, их сейчас даже в газетнице не найти, поэтому за ненадобностью газетницу выбросили. Осталось людям, как говорил один из героев всеми любимого фильма «Москва слезам не верит», одно сплошное телевидение!

По телевизору сейчас показывают новости, передают концерты и спектакли, естественно, кинофильмы. По телевизору мы видим жизнь недоступных нам людей – «звезд», их вселенское горе, когда при маникюре случайно поломался ноготь. Где нашему горю, что не хватает пенсии на жизнь, в сравнении с поломанным ногтем «звезды»!

Или ещё можно посмотреть, как вчерашние атеисты – коммунисты стоят во Всеношной молитве на коленях пред ликом Патриарха. А тот машет над ними кадилом, окропляет святой водой и говорит: «И заживет народ в твоей стране, хорошо и богато, если дашь денег на строительство очередного храма».

А надо ли смотреть на это? Куда как было бы лучше под ликом Николая Угодника усесться за кухонным столом после трудового дня и, лузгая каленые семечки, почитать газету под Пятый концерт Чайковского, тихо льющегося из динамика.

ЧЕРТОВЩИНА

Степан Степанович, человек в возрасте и без особых предрассудков, большую часть теплого сезона проводит на своей даче.

Он там не ночует, но приезжает, практически, ежедневно. Чуть реже бывает на даче его жена.

Еще реже, буквально всего считанные разы бывает дочь с внуком, но тем не менее для того, чтобы встретить внука на даче у Степана Степановича всё всегда имеется: работающий телевизор, холодильник, полный «вкусняшек», а, главное, его любимый бадминтон с большим запасом воланов.

Уж такие ненадежные воланы, что даже ребенок неполных десяти лет

разбивает новый волан за одну игру, поэтому на даче постоянно имеется в запасе штук восемь.

Так, чтобы они никому не мешали и всегда были на виду, Степан Степанович расставил их высоко на подвешенной полке. Стоят они там в ряд на оперении «картошкой» вверх. Стоят и не падают.

Однако, не падают ли?

Приехав однажды утром один, Степан сразу от двери увидел валяющийся на полу волан.

– Что за чертовщина?! Стояли и не падали, а тут на тебе!

Хозяин поднял волан и установил на место, рассмотрев его.

Волан оказался слегка помят с одного краю.

– Видать из – за этого он и упал, – решил хозяин.

Но решение – это одно, а вот в душе заскребли коготки:

– Что если этой чертовщиной окажется мышь? Это была бы большая неприятность, ведь дом построен полностью из дерева и, если в него поселятся мыши, то превратят все стены и пол в решето.

В это же время здравый смысл подсказывал, что здесь «домашних» мышей нет. Так, что это могла оказаться полевка, случайно заскочившая в дом. А они для дома не страшны, так как в помещениях не живут, они живут в земляных норах.

– Только как она могла попасть в дом? Сам дом с грунтом не соприкасается. Он стоит высоко над землей на металлических сваях. Если только по крыльцу забралась? Но в этом случае она должна была «осознанно» идти на преодоление серьезных препятствий.

Всё это так, но возможное соседство с мышами Степану испортило настроение.

– Ладно! Поживем – увидим, может быть просто случайность, что волан упал.

На следующий день, войдя в дачный дом, Степан Степанович все вещи, включая бадминтонные воланы, обнаружил на положенных им местах.

– Значит случайность!

Однако ещё через день беспорядок повторился и именно с воланом.

– Одни раз – случайность, два раза – совпадение, три раза – закономерность! – вспомнил некогда услышанное изречение хозяин.

Ничего не поясняя жене, он внимательно всё осмотрел, но ничего, точнее никого не увидел.

– Однако, странно! Если это случайно забежавшая полевка, то зачем она лазает по верхам? Понятно было бы, если бы она спряталась где – нибудь под столом или под кроватью в самом дальнем и самом затенённом углу. Даже «домашняя» мышь должна была так поступить. А тут кто-то бегает по самому верху и оттуда сшибает воланы. Ну точно, чертовщина какая – то!

На следующий день, вновь приехав в одиночку, Степан Степанович застал в своем доме вновь небольшой «погром». На полу валялись уже два волана.

– Вот тебе и третий раз! Закономерность на лицо! Да не просто третий, а ещё больше предметов сброшено на пол!

Хозяин вынуждено собрал все воланы с верхней, высоко висящей полки, и перенес их на другую, более низко расположенную и более широкую.

– Посмотрим, как с этой задачей справится наша «чертовщина»!

Эксперимент оказался более чем удачным. Оттуда воланы не падали.

Однако, уже на следующий день, приехав вместе с женой, хозяева обнаружили эту самую «чертовщину».

На обеденном столе, задвинутом в самый угол, находилось нечто темно – коричневое и черными боковинами.

– Ой, смотри, что это такое?!– воскликнула жена, первой обнаружив «нечто».

– Это… Так это летучая мышь! – тоже воскликнул хозяин.

Нетопырь сидел, на салфетке, вжавшись в затененный угол стола, куда падала тень от кувшина и шкатулки, компактно собравшись в комочек.

Зверек оказался не очень большой, в длину, чуть больше половинки спичечного коробка, по ширине тоже не дотягивал до ширины коробка.

Из тени поблёскивали две черненькие бисеринки глазок, испуганно рассматривающих двоих громадных чудищ, уставившихся на него.

Стараясь не поранить зверька, Степан накрыл его ситом и, подняв вместе с салфеткой, на которой он продолжал сидеть, вынес на улицу и

посадил в траву.

Почувствовав свободу, зверек расправил свои, прямо скажем, не красивые крылья, и, шипя на спасителя, стал двигаться в только ему известном направлении.

– Пусть живет! Это в Китае летучие мыши разносят короновирус, а у нас они уничтожают мух, комаров и прочий мелкий гнус, мешающий насладиться дачной природой. Вот только надо было его посадить куда-то повыше. Ну, да ладно, найдет возможность взлететь.

На утро летучей мыши на месте не было, улетела. И в доме чертовщина тоже прекратилась.

СТУК

Анатолий Федорович лежал с закрытыми глазами, лежал он долго. Ему всегда нравилось это пограничное состояние между навью и явью, когда голова понимает, что сна уже нет и начинает что – то себе думать, вспоминать, а душа ещё где – то далеко летает и не прибилась к «дому». Поэтому потрепанное немалыми годами и изношенное хроническими болезнями тело в этом состоянии оставалось невесомым. В нем не ощущалось ни напряжения в суставах, ни постоянно ноющей боли в правом боку, не болела голова от систематически скачущего давления. Анатолий Федорович пребывал в неге…

Он легко представил себя ещё совсем маленьким ребенком, когда они жили большой семьей: мама, папа, бабушка, дедушка и, конечно, он, маленький. Всеми любимый внучок и сынок Толечка, Толик.

Вот он проснулся рано утром. В доме прохладно, но папа уже растопил печку. В ней очень уютно потрескивают жарко горящие дрова, а от печки пошло такое приятное тепло.

Мама торопливо собирается на работу. Она заметила, что сынок проснулся, наклонилась к нему, поцеловала.

– Что, не спишь? Спи, ещё рано!

– Мне холодно! Я замерз!

Мама заботливо укутала своего любимца в теплое одеяльце, и он продолжает лежать, но уже не спит, а в щелочку глаз наблюдает за всеми.

Вот мама и папа собрались и ушли на работу. Дома остались любимые бабушка и дедушка. Дедушка строгий, но не сердитый и поэтому Толик его очень любит! А бабушка, бабуля… Никто на целом свете так не любит своего внучка, а внучек свою бабушку.

Бабуля заняла место около жарко горящей плиты.

– Толик! Ты уже не спишь?

– Нет. Но я не хочу ещё вставать.

– Ну лежи, лежи! А что тебе приготовить на завтрак, что ты хочешь поесть?

– Блинчики!

– Хорошо. Я напеку тебе блинков. И она засуетилась на кухне,

загремела всякими плошками.

Бабуля никогда не настаивала, чтобы внук сразу же поднимался с постели, умывался и готовился к завтраку. Но разве улежишь в кровати, когда на кухне на раскаленной сковороде уже скворчат тонкие, румяные, ноздреватые блины, такие, какие любит именно он, Толя. Чтобы были не сильно масляными, пожарены до состояния хлебной корочки, и когда его берешь в руки, он не гнется пополам, а большим аппетитным кругом стоит у тебя в руках. И кушать его можно с чем только пожелает твоя душа.

Толик неплохой мальчик, послушный. Он никогда не дает повода наказывать себя. Это у него выработалось как – то легко и естественно. Просто он сумел вписаться в общий распорядок жизни своей семьи.

Пока бабушка печет блины, внук поднялся, сам, как сумел, заправил постель.

Так его приучил папа: пусть у тебя не получится вначале, и бабушка поправит потом постель, но ты мужчина растешь, а значит всё должен уметь делать сам!

Потом он умылся у раковины под холодной водой и почистил зубы…

Открылась дверь и вошел дедушка.

– Ну что, лежебока, поднялся уже?

– Ну что ты такое говоришь, дедушка, – вступилась за внука бабушка, какой же он лежебока? Он встал, сам постельку заправил, сам умылся и почистил зубы…

– А вот я уже коровку в стадо выгнал, в стайке убрался, рамы в парниках

открыл, чтобы растения дышали, двор подмел…

– Вы же мои работнички! Садитесь блинки кушать. За столом бабушка, внук, во главе сидит дедушка. В центре – тарелка с блинами, а рядом с ней плошка с топленым маслом, крынка с молоком, баночка варенья и в тарелочке мед. На выбор! Толик взял блин и потянулся к варенью…

Вдруг … что такое? Стук!

Анатолий Федорович вздрогнул. Нет! Это уже не детские воспоминания, потому что стук повторился.

– Не буду вставать, пусть кто – нибудь откроет! Ведь так приятно лежать в этой неге. Снова стук.

– Странно! Никто не открывает. Через силу Анатолий Федорович крикнул:

– Войдите! Но никто не вошел, а продолжал стучать.

– Вот черт! Что же они стучат? На работу ещё рано, не проспал же я! Да и, кстати, какой сегодня день? Какой, какой, какой… Вот, вспомнил! На работе мы крупно поскандалили с шефом. Мы хоть с ним и друзья, но по работе частенько зубатимся. Это никогда у нас не переходит на личные отношения, а вот на работе бывает, что камня на камне после нас не остается. Только клочки летят во все стороны, да и в выражениях не стесняемся. Поэтому всегда шумим без свидетелей, за закрытыми дверями. Так случилось и на этот раз. Значит это все происходило в пятницу. У меня ещё после этого давление поднялось, мне скорую вызвали, но, кажется, я отказался и поехал домой. Потом… Потом был какой – то безалаберный, совершенно бестолковый день. Все суетились, о чем – то говорили, договаривались, приходили и уходили какие – то незнакомые люди. После этого начали меня куда – то отправлять, я не хотел никуда ехать. Ведь мне дома всегда лучше всего, а уж по выходным я предпочитаю отдыхать именно дома. Но меня уговорили, и я куда – то поехал. Что я там делал, с кем встречался, о чем договаривался? – не помню! Но факт остается фактом – это была суббота. Значит сегодня, сегодня… воскресенье. Стало быть, никакой работы. Так что же это они стучат, трудовому человеку отдохнуть в воскресный день не дают? Это, наверное, опять сосед напился и буянит. Вот придурок вырос… Уже под сорок лет, школу не окончил, из училища ушел, ни образования, ни специальности, всю жизнь не работал, сидит на шее у

родителей и ещё пьянствует. Сейчас встану и пойду с ним разберусь.

Анатолий Федорович открыл наконец глаза, а вокруг темно!

– Странно! А что темно – то? Я что проспал до позднего вечера или даже до ночи?

Снова стук. Нет, это не сосед – пьяница стучит, стук с другой стороны слышится. Интересно. С этой стороны живет очень хороший сосед, всю жизнь семья их прожила дружно. Ни склок, ни скандалов с ними не было. Да что там говорить? Даже когда дети были совсем ещё грудными из – за их стены даже детского плача не помню. Что же это он вдруг расстучался? Нет, но с ним – то я разбираться не пойду. Раз стучит, значит ему очень надо. Он мужик с понятием, долго стучать не будет.

И правда. С его стороны стук быстро прекратился. Но раздался стук прямо над головой. Такое впечатление, что кто-то норовит молотком шибануть прямо по голове, но во что – то попадает и молоток до головы не долетает.

– Интересно. Я вроде как уже не сплю, а тело по – прежнему не чувствует привычных болезненных ощущений. Даже стучат мне прямо по голове, а голова не болит! Да и само тело я так же не чувствую.

И в этот момент его тело вспорхнуло и полетело прямо вместе с комнатой и постелью. Вначале немного вверх, потом в сторону, а потом сразу резко вниз и остановилось.

– Интересно! Что же будет дальше?

А дальше ему почудились голоса знакомые много лет. И эти голоса были далеко не веселые, как он привык их всегда слышать, а …кажется… плачущие.

– Я сейчас вас успокою, родные вы мои, что у вас произошло?

Но ему никто не ответил.

– Да что же вы молчите, – крикнул он во весь голос!

В ответ же услышал, как что – то тяжелое стало биться в какую- то пустоту… прямо над ним и рассыпаться.

– Где – то я это уже слышал, но где?

– Неужели?

– Да я умер!