Любовь 202…

– Мама, мама! Я познакомилась с таким потрясным мальчиком, – восторженно, захлёбываясь в эмоциях, кричала Олеся от входной двери через весь коридор на кухню, где в это время находилась её мама.

Олеся ловким движением сдёрнула с лица защитную маску, привычно быстро, со щелчком, сдёрнула с обеих рук резиновые перчатки, модного этой весной, зелёного цвета, и всё это бросила в утилизатор.

– Доча! Ты что такая шумная? – произнесла мама, выходя навстречу дочери из кухни. И, пожалуйста, будь аккуратнее, раздеваясь у порога! Не забывай, что ты пришла с улицы, а рядом с тобой находится кроме твоей ещё моя и папина одежда, которую мы всегда держим стерильной.

– Хорошо, мама, я всегда помню об этом.

– Ну так что у тебя стряслось?

– Я с парнем познакомилась. Это так романтично! Мы совершенно случайно познакомились с ним. Он набирал на телефоне номер нового знакомого и ошибся, позвонил на мой телефон, мы разговорились. И, представляешь, оказался совсем рядом со мной, на противоположной стороне улицы. Он перешел ко мне, и мы познакомились. Его Антоном зовут! Какой это парень!.. Мне понравился с первого взгляда! Ты только представь себе: высокий, стройный, одет в модные узкие брюки, чуть выше щиколотки заканчиваются штанины, а дальше белые носочки и модные ботинки с защитой от возможного попадания пыли в них.

– Вот как?

– Ну да! На голове капюшон с завязками, от подбородка до самого носа закрыт защитной маской в стиле готов с изображением скулы черепа, а выше лицо спрятано под огромные радужные защитные очки! Это не парень, а просто моя мечта! Мы с ним после того, как случайно связались по телефону, до самого вечера не расставались, гуляли так близко – близко друг к другу, прямо чуть ли, не нарушая социальную дистанцию в полтора метра, и постоянно разговаривали. У нас оказалось много общих тем для разговора.

– Доченька! Ну какая ты всё – таки у меня, как была, так и осталась, безалаберной. Ну разве можно так долго разговаривать с совершенно незнакомым человеком? Вот где гарантия, что он не несёт на себе инфекцию, а вы так долго общались. Ты забыла, наверное, что при разговоре вместе с дыханием, инфекция может разлетаться до двух – трех метров, а вы, наверное, сидели или стояли напротив друг друга и разговаривали.

– Ну нет же, мам! Мы всё время с ним гуляли, а при этом разговаривали по телефону! У него в ушах гарнитура и у меня тоже наушники. Так что ты не волнуйся, мы говорили через микрофон в телефон, а слушали через телефон в наушники. Никакой заразы друг на друга не насылали. Да он ни маску, ни очки не снимал. И я тоже была в своей любимой, ну ты помнишь, розовой масочке и сиреневых защитных очках.

– Ну как же мне не волноваться? Ты же сама сказала, что у него между брюками и ботиками виднелись «беленькие носочки». Так? Значит он весь потенциальный бациллоноситель!

– Да ты что? Нет, конечно! Я у него спросила про это, и он мне ответил, что вся эта одежда фактически лишь маскировка. На самом деле он одет в резиновый гидрокостюм, а сверху уже надевает брюки, рубашку, носки и прочее. Так мало того. Я же сказала, что у него ещё ботинки с защитой от пыли и на ботинки надеты одноразовые резиновые галоши, которые он дома утилизирует. Так же, как и мы.

За разговором с мамой Олеся сняла свою модную обувь: высокие защитные сапожки, стилизованные под лёгкие летние босоножки: ну очень красиво, удобно и, главное, безопасно и отправила их в дезинфектор. Затем сняла с себя изящное пластиковое платьице, глубокие, полностью закрывающие нижнюю часть тела защитные панталоны с нарисованными на них изящными трусиками – бикини, стянула с себя высокий лиф из такого же защитного материала.

Лиф тоже был «обманкой». Фактически он закрывал тонкое девичье тело от шеи и до самого пояса, но изготовлен был так умело, что и высокопрофессиональный анатом мог его легко спутать с настоящим телом юной девушки. Всю свою биозащиту девушка бросила в камеру дезинфекции и запустила её в работу. Ей завтра предстоит идти по делам. Так что вновь всё это придется надевать. Да и с Антоном хотелось бы увидеться, тем более, что о встрече они договорились.

Полностью разоблаченной Олеся пошла в ванную.

Такой у них в семье уклад: придя с улицы, не входишь в комнаты, пока не обработаешь себя полностью.

В ванную, нарушая все семейные правила, направилась с ней и мама.

– Олеся! Ну как же мне не волноваться!? Я вижу, что ты уже влюбилась в этого парня. Вы будете встречаться, а он начнёт к тебе приставать или, как минимум, захочет тебя поцеловать. Женский пол до этого дела слабый, ты уж мне поверь. Ты поддашься. И что? Вот она зараза, уже при тебе!

– Раз ты этого так опасаешься, то я тебе всё расскажу до конца.

Мы с Антоном всё время гуляли. Незаметно подошли к нашему дому около часа назад и спрятались с ним в подворотне, за углом. Там темно, народ почти не ходит, и никто не мешает. Мы с ним долго там стояли глядя друг на друга, а потом он так нежно и, в то же время крепко, прижался своим локтем к моему. Это было так приятно, но мне захотелось большего, и Антон будто понял моё желание и притиснулся своими ботинками к моим босоножкам… Какое это сладостное чувство, мама! Но в это время наши телефоны нам сообщили, что уже двадцать два часа. Антон сказал:

– Тебе, наверное, домой пора? Родители строгие? Да и комендантский санитарный час приближается.

– Я согласилась.

– Тогда будем прощаться до завтра?

– Да! – говорю. Но неужели на прощание ты меня не захочешь поцеловать?

– Очень хочу, – отвечает он. Но я сегодня не готов к этому. Я с собой не захватил дезинфицирующие индивидуальные средства. Вот завтра пойду на свидание с тобой, обязательно их захвачу. Значит завтра будем целоваться.

– Мама! Я завтра буду целоваться!