Талисман. Юмористический детектив

1.

– Ну и как ты докажешь, что обычный человек? Майор фсбэшно-корректно и очень как ему показалось, значительно, глянул на Виктора.

– А что, презумпция обычности на меня уже не действует? То, что кому-то там в вашем богоугодном заведении померещилось, гнусный поклеп и фантазии. Пить надо меньше. Или больше. Тем более у вас… Бред несете, благо погоны позволяют. Прости, мы же вроде на ты? Мне идти на работу надо. Пользу приносить. Трудоголик я…

Виктору было скучно и абсолютно неинтересно. Тоже мне, друг отрочества. В покер научись сначала играть. Про преферанс вообще умолчим. Сразу видно, что звезд с неба никаких. Да и на погоны тоже.

–Не хами, сосед по родине. Капитан, который про тебя рассказал, ничего не выдумывал, он проверил все. Тебе везет, как-то странно. Всю жизнь под дурака и всё время выкручиваешься. Превышение у тебя лимита удачи. Необъяснимое и значительное.

– Так ты за этим меня нашел через столько лет? Сказочники. Представляешь, до суда дойдёт? Судится раб Божий за превышение нормы чудес. Постановляем – отобрать у бездаря волшебну палку и отправить в НАХ. Ну или просто нах.

– Ну понес… Думаешь, не понимаю, что бред? Иди на работу, справку отмечу… Голос был настолько погасший, что Виктору немедленно стало стыдно.

–Ладно, не злись. Зачем по-серьезке то звал?

– Понимаешь, в нашем захолустье, оказывается, уже оччень много лет кто-то под маньяка работал. Менты никогда не хватались, глушили вроде одну мразь, город чище. Ну и дела, вроде как разные. А молодой следак умник, родственничек прокурорский взял и последние дела поднял, когда непростого чела вальнули. А потом и все остальные до кучи нарисовались. Серийник у них теперь с офигенным стажем.

– Ну и флаг им. Нехай побегают. Ты здесь каким боком?

– Понимаешь, не объяснишь тут…Я её люблю, со школы еще. Сумашедше и навсегда. Я так счастлив был. Так боялся, что не глянусь. Не смейся, чудило. Сам не рад. А она уйдет. Застрял я в майорах, дальше не прыгну. Ничего нет, и не будет. А это шанс. Маленький, но хоть такой. Дело в столице на контроле. Последний жмур там корешей имел.

– Замечательно и познавательно. И ты думаешь, что это я…

– Очень смешно и тонко. Я вот много слушал юмора. Всё это барахло перед такой замечательной, смешнейшей шуткой. Умница.

– А!!! Я, как талисман нужен! Призвал господь оказать помощь посильную в делах ваших скорбных.

– Вот смотри, зачем позвал. Виктор открыл протянутую папку.

– Слушай, майор, это же математика, вот те крест. Формулы какие большие…Высше-высшая. Тебе в РАН нужно. Откуда сие чудо?

– Перельмана знаешь?

– Занимательная физика?

–Нет, Сына его.

–А, математика знаменитого? Нет, лично, поверь, нет. Странный чел. Всем всё доказал, а от таких денег отказался… Я, помню, год от зависти подыхал и бесился еще три.

– Да я догадался, что лично нет. Он умней слегка и живет не рядом. Опять же, в пивных не отирается.

– Ну, это вообще не по теме, когда это я в пивняках зависал?! Театры, консерватории…

– Цирк твой уровень. А зоопарк – место прописки. Короче, доказал он в 2002.

–Ну, не помню.

– А эти три листа с первого дела. С 1990.

– Ну дак, думаешь Перельман??? То-то я сразу на него думал… Гений, одно слово. Алиби его беги проверять. Полковником обратно прибежишь....

Костя-майор молча ждал и, потеряв единственного зрителя, Виктор затух.

– Ладно. Я зачем?

–Ты только ничего не говори. Пусть бы он всех поубивал, нас не трогал. Но я её не могу потерять. Плохо мне. Я с капитаном, знакомцем твоим случайно пересекся. От него про тебя узнал. Поржали. А я возьми и вспомни, как ты мне сказал что поступлю. С деревни, без учителей в лучший ВУЗ. А подробности биографии с личной жизнью…

– Её отсутствием!

–… сам проверил и загадал. Поможешь мне. Удачу ты приносишь. А мне она очень нужна. Чуть-чуть.

– В каком качестве?

– Ты же людей видишь. Вот и поможешь. Я вашу контору по оперативной информации проверять буду. Якобы. А ты у меня объект разработки. И, само собой, главный подозреваемый.

– Спасибо, отец родной…

– Только для тебя.

2.

Она открыла сразу. Ну и чувырла, отрешенно подумал Виктор. Человек из такого органа мог бы и получше выбрать. Впрочем, пардон, он давеча плакался, что сам был выбран. Брачный выбор, это точно. Вообще-то, при нормальных люксах, она ничего, даже очень даже…Темно что-ли в прихожке? Не просто под низ сойдет. Такую можно и прилюбить чутка. Без языка…Фу!

–Вить, а ты ничего не забыл? Всю уже мысленно излапал и не только по лицу видно. А поздороваться?

–Здрасссте-здрасте… Я от Константина Андреевича. Мы были знакомы в эпоху полового созревания.

– И, судя по тексту, ты не сильно изменился. От предков кроманьонцев. Созревание затянулось, я так понимаю? Эй, ты меня, правда, не узнаешь?

– У меня абсолютная память, мадам. Не имею чести. Впервые видю.

– Чести у тебя и не было никогда. Занять пришел? У мужа её до много. Ноль пять хватит, посуду давай…

– С каких это пор честь в пол-литрах меряется?

– У тебя, Витенька, она подозреваю в больших емкостях востребована, но чем богаты… Я «Натуля-красотуля, дай полтинник до вчера»!!!! Вспомнил?!! Всегда же кричал, когда долг отдавать, что любишь и только, естественно, тебя. Ну, имея в виду действительно тебя…

– Да, узнал- узнал… Просто политинника с собой нету… Или можно уже забыть?

– Ты о каком из сотен полтинников ведешь рассказ?

– Слушай, я не видел тебя сто лет. Какие деньги?! Как вы с Костяном? Где молодежь? Давно он твой раб?

– 6 лет. А молодежь на старости лет, но будет. Может, конечно, и не от Кости, но родю.

– В 38??? Молодец! А что не так с генофондом от майора ФСБ? Ты же на всех углах кричала о своем нереальном счастье? Или это про меня?…

– Про коня. Он мой. Просто Тотошка. Последнюю будку отдаст. Но веришь, какой бред, последнее время, когда разговариваем, всегда ахинею несу. Или из него идиотизм плещет. Понятно – обиды, упреки. Как бы вот. Даже речи заранее пишу, чтобы говорить четко. Учу. Нет, это барбосище, обязательно тявкнет невпопад и все опять в анусе!

– Тотошка. Мягко напомнил Виктор.

– Ну да, неважно. Из той же оперы. Да и ним что-то. Как опущеный. Глаза боится поднять. Я даже обрадовалась, может, изменил, наконец?! Хоть тема бы была…

– Не, он точняк тебя любит. Ты себе не представляешь, каких он ради тебя мужиков бросил.…А сколько!!!

– Дай адресок, может мне сгодится?… Я брошенных страсть как люблю… Они такие неистовые..

–Ага. Сейчас, в штанах поищу, где-то внутри затерялся…

– Оставь свой потерянный с адресом себе. Не женат небось, адреса ох сгодятся…

– Слушай, Натуль…

– Полтинник не дам! Вообще не дам!

– Дура, я про счастье семейное. Твое, между прочим. Я тут думал-подумал и выдумав, представил. А может тебе с ним молчать просто? Или ему. Или всем. И всё. Благорастворение воздухов. Мир, любовь и красивые, как я, дети…

– Дурак! Вот твоя папка!

3.

Перельман Перельманович… Свесив ноги с качелей, Виктор молча посмотрел на трупы из папки. Рядом качалась дочь и очень довольная, увлеченно вела диалог о школьном криминале. Впрочем нет. Монолог. В умении вести диалог в форме монолога мужикам нет равных, вяло думал Виктор. Это здорово. Она уверена, что я всё понимаю и проникаюсь. Мне убаюкивающе..Ёлки-волки, надо хоть головой через раз кивать и глаза таращить. Хотя так лень… Между тем, перечень преступлений знакомых Алинки рос, как снежный ком. Эта сводка явно тянула на то, чтобы затмить подлые деяния всех негодяйских чудовищев прошлого и будущего. Главные герои её повествования поражали своей последней стадией бездуховности, морального падения и абсолютным отсутствием гражданской позиции. Очевидным являлась их острая умственная недостаточность и вопиющий космополитизм. Оставалось только повеситься, ибо жить в этом мире не представлялось даже в фантазиях. Перед этим, само собой, выпив отравы, утонув и застрелившись. Даже интересно.

– И чо он?

–Папа, нельзя говорить чо.

Мелкая возмущенно поправила очки и продолжила.

– Так и не отдали мне жевачку. А я её жевнуть может только на перемене

успела. Саша ладно, а остальные-то зачем?

– Уголовники просто… Как жить..

– Так и потом ещё и он виноват, когда отбирал у них. И мне кричат, что из-за

меня у них куртки грязные. Я не дала им туфлю.

– Зачем?

– К спине на следы приставить. Что я дура совсем.

– Я так понимаю, отпечатки бы совпали.

– Я на них случайно наступила, когда Саша боролся.

– Н-да…

– Да! Так и не отдали жевачку!

– Жвачку, грамошная..На. Матери не говори. Кофе будешь?

Это был их маленький секрет, который они умудрились хранить , при всем своём растрепайстве, уже два года. Кофе Виктор варил слабый, но ароматный и Алинка быстро сделала выводы, что усиливает её интеллектуальное превосходство в битве с бабушкой и уроками. Хотя, маленьким нельзя, в голове у папы засела крамольная мысль, что один наркотик у каждого должен быть. И учитывая чудеса современной химии и великое многообразие продуктов разгона…К черту. Пусть кофе пьет.

После второго развода, пока неофициального, Виктор, как он сам о себе думал, стал ну очень много проводить времени в философских размышлениях о семейных ценностях. Назовем их так. Ну да..Красиво и благородно. Лишний раз подчеркивает обыденную великость и непритязательную значимость трудного в своей простоте процесса воспитания. Прям запишу. Во я какой! Один и самый лучший. Во веки веков. Как трудно быть Богом каждую секунду. Особенно мне. Да. Где я дел свои медали? Ладно, за Алинку нобелевка точно будет. А уж за тех кого не родил…

– Пойдем?

– Завтра придешь?

– Кто у меня любимая дочь?

– Единственная!

– Ну, вроде да… Иссессенно приду. Куда от тебя денешься.

4.

–Ты знаешь, от детей бывает польза. Мелкая раскрыла твоё дело.

– А подробней?

–Посмотри на фотку в четвертом деле. НЕ БЫЛО ТОГДА ТАКИХ жевачек. Она, как вещдок, туда попала с дури. Я, помнится, всю башку сломал, что мой глаз соколий где-то цапнуло, а вчера она меня выгуливала и просветила. Я старшему тогда другие покупал. А это новая модель жевачков.

– Подумаю, спасибо. А собственные гениальные озарения в наличии отсутствия?

– Прям зарделся. От вашей конторы спасибом, да по темечку. Собственные прозрения пока дремлют.

– В запое они у тебя. В творческом – поспешил смягчить Костя. Но ты же у нас всегда был извратом, подумай, откуда это и к чему.

–Делать больше нечего. Это, как вы, которые там, изрекаете, чисто оперативная работа. Я вам и так на блюдечке. С окантовочкой…

– Ладно, может ты и прав, но все ж таки. Дело пусть пока у тебя, только не посей и не показывай никому. А то обрадуешься талантам мелкой, всё ей спихнешь… И поеду я вместо Москвы на дачу. И той нет.

Виктор не слышал. Ему было прикольно представлять, как мелкая на перемене с лихими одноклассниками вместо банальных разборок на раз решают все висяки. В стиле «Что, где и куда». А теперь, внимание, самый правильный ответ… Стоп.

Кое-как распрощавшись и присев в сквере напротив церкви, открыл долгожданное пиво. Странно. Человек, доказавший такую фигню на столько лет раньше, как бы не дурак. Предположим. Или дурак и так накосячил, но тогда имеет доступ к вещдокам. Или нарочно, чтоб мы, тьфу, сыскари мозги сломали. А вот интересно, можно сломать то, чего нет. Или ну очень простые мозги? Самое простое ведь и самое надежное. Ладно, это их хлеб. Разберутся. А вдруг просто кто-то не успел при начальстве выплюнуть и спрятал в первой папке попавшейся? Страна то с фантазией. Пойду развеюсь. Виктор неспешно направился в контору, где раньше работал. Там обосновалась одна мутная фирма, впрочем с очень приличным шефом и персоналом из двух богем, с коими было приятно тупо поржать. Надо всем. Считалось, что он воздыхатель одной и почитатель другой. Учитывая запредельные доходы и нахождение этих богинь в параллельном, а возможно, даже в перпендикулярном мире, это было теоретически невозможно. Но они искренне (кажется) ему благоволили и считали своим. В этом измерении. Контору в очередной раз реформировали и сокращали, учитывая, что от прежнего состава остались только начальник, вахтер и пёс Гоша, дела шли в гору. Даже очевидно просто бежали рысью и прямиком на Эверест. Хозяева конторы были вояки, очевидно, стране было позарез нужно новое оружие . Путем обрезаний и оптимизаций вообще всего, на пару ботинок изнывающему от службы Родине часовому хватало с избытком. Кивнув ему и пожав руку играющему в покер лейтенанту, он с волнением вошёл внутрь почти военного городка. Виктор боялся. Не сильно копаясь в своих дремлющих чувствах, и не желая понимать очевидного… в общем, Инна ему всё-таки нравилась. А узнать, что она в очередной раз выходит замуж было невыносимо. Ходить стало бы пусто. И бессмысленно, как минимум. Чужое счастье, отобранное из мечты, вызывает обиду, легкое раздражение и желание убить весь мир. Он любил ходить сюда еще и потому, что в своё время, после мордобоя в дирекции на прежней работе, почетных проводов по статье и отсутствия всяческого ИТР-го будущего, начальник его взял. Именно ИТРом. И не сказал ни слова. За редким исключением и люди подбирались домашние, свои. Даже и уйдя, заходили просто так, для души. Где она, это дверь Пандоры? Вдруг ведь женилась за два дня? А я вот тут дело раскрыл… Аванс только в четверг, хотя шоколадка вот она, пробьемся…

5.

– Ни фига у нас нет. Майор был весел и счастлив.

–То есть вообще полная обнаженка, в смысле голяк?

– Именно потому что.

– Дармоеды чертовы. Да я вам всё раскрыл, там делов-то. Найти и задержать.

– Действительно. Может, потратишь часок, сделаешь за нас до конца. Логического.

– Я хулиганов боюсь. И киллеров недолюбливаю. А наручники вообще только в секс-шопе лицезрел…

– С наслаждением небось… Я тебе подарю. Нет, правда, что делать-то?

– Это ко мне вопрос? Кто из нас в органе?

– Вить, органам в моем лице очень тебя надо. У тебя всегда самые передовые идеи. Свежего разлива.

Виктор задумался. Ему странно интересным вдруг показалось сделать их всех. За непутёвую жизнь. За два развода. За родину-мать. За развращение пенсионеров. Сколько тостов пропадает…Ладно, Костику порцию лапши одноразовой, на сейчас. А дома подумаем. Вдруг получится…

– Слушай, а наш грозный супротивник, получается типа самый умный?

– Ну, явно да.

– Ну дак вот. К черту под хвост эту англицкую дедукцию. Мы люди очень простые. Возьмём его методом самой русской индукции. Тупо проверь всех умников. Их у нас очень сильно немного. И, само собой с меня бы начать надо, но я считаю, что невиноват. Лично мне так кажется. Верю я себе.

–То есть меня в этом списке априори …

– Молодец. Даже не предполагается. И не планировалось. И раз там эта теорема хитровывернутая, начни с докторов наук и прочих математиков. Институтов в нашем героическом городе кот наплакал. Преподов умных отродясь не было. Помнишь ведь. А ежели и есть таланты неучтенные, так всё в альма-матерях и выяснишь. Он явно не Перельман, раз столько дел натворил. Жалко его. Хороший он чел по жизни. И пусть бы мы его не поймали. Нет, поймали, а ты всё получил, а он убежал…

– Мне звание нужно. В Москве и с квартирой. Хотя, раз просишь, то письмо напишем благодарственное. С цветочками и сухариками. А может все ж таки и меня проверим. Вдруг я майор- оборотень?

– Свербит, что не удостоенный быть подозреваемым? Учиться нужно было как положено, а не в карты на лекциях играть.

– Я никогда не не играл, чего врать-то! Не умел потому что.

– Правильно. Мы у тебя на спине играли, пока ты дрых. А то стал бы академиком…

–Сам ты Перельман!!!

6.

– Четверых отобрали. Самых-пресамых подозрительных . Генералище допрос будет вести, собака страшная.

Они сидели в душном кабинете. Костя был неоднократно убит. Еще бы, все, что нажито непосильным, теперь неродному дяде. Наглому, старому каннибалу, тоже рвущемуся в Москву и, очевидно, в фельдмаршалы. Медалёв понавешают, как породистому…

– Слушай, а у Вас хотя бы простые маршалы в вашей конторе на три буквы есть?

– Нет. И пошел ты.

– Тогда не мешай ему, пусть рулит. Не тех вы смотрите.

– Ты же сам сказал, самых эдаких. Умнее в городе нет. Так ещё до кучи и спортсмены и стрелки, наверное.

– Я так думаю, самое главное для ваших умов, что у них алиби на последнее злодейство нет.

– Ну, и это тоже.

– Не то. Пусть мордует. Своего любимого подозреваемого он уже выбрал. Пусть до пенсии играется. А я, когда ЕГО найдем, сам в столицу приеду и скажу самым вашим руководителям. Что не доверял ты никому. Утечки боялся. Ввиду того, что он, негодяй наш непойманный, как бы не информатора здесь имел. Всё.

– А почему не они, скажешь?

– Нет. Не знаю, почему не они. Знаю, что просто не они. Да, умки и олимпийцы, но и всё. Простодыры. Нет в них коварства Мориартиевского.

– Как у тебя?

– Я добрый и ленивый. Просто мозг. А ещё очень несчастный. Ввиду того, что у меня есть такие друзья…

– Дваджы пошёл. По обоим адресам. А мысли?

– Я предлагаю. Никого не искать, так как можем и не найдем. Главное, здесь тебе чемоданы в центр собрать. Звездов добавить. Отцом сделать. Зазноба твоя на раз от тебя родит, от такого перспективного.

– Трепло. А как сделать-то, интриганище практичное?

– Да очень просто. Но придумать бы надо.

– Да, еще как бы…– майор замялся.

– Не знал, как сказать, но шеф спросил, на каких основаниях ты здесь околачиваешься. Я сказал, что ты ничего именно про сейчас ни-ни. Просто материал для очередной книги собираешь. Очень известный блогер. Публицист. В нешироких кругах, но со связями. И залогинил тебя. Вчера.

– В базе непойманных уголовников?

– Дурак. На прозе .ру. Стихи.ру. Больше не успел.

–Где??? И что я написал?

– Ну, стихов просто кучу, так, бред откуда-то нахватал. А прозу тока два. Одно у бати спер, а другое ты и пишешь по легенде.

– Охренеть. Я в слове «я» три ошибки сделаю. А слог, а мысли глубинные? Как я перед генералом лепить-то буду? Пафос там, гипербола…

– Параболу!

7.

– Товарищ майор, а можно всех посмотреть?

– Мы такого рода услуги дешёвым инженерам не оказываем. И у тебя денег нет.

– Думаешь, были бы пришёл?!! Я ФСБфил.

– Ты граф дэ-бил. Знаешь, что сейчас за оскорбление государства в виде меня? Два года будешь крапиву со снегом есть. По сезону. Справишься? Их ведь около семнадцати человеческих единиц. Готовься на четверг. И вот тебе повестка, прогульщик. А на что смотреть-то будешь?

– На особенности человеческих организмов. Это вам доказательства и показания иногда бывают нужны. Я негодяя буду выбирать по любви. Вот какой сердцу глянется, того и.

– Женись ещё на нем. До суда успеешь.

– А может я замуж хочу? Ни разу не был… И вообще, я один всем жертвую, а вы только ордена огребете.

– Так огребём, что не унесем. Помощник правосудия тоже мне.

– Довытыкиваешься. Уйду от вас к другому. И останешься членом клуба.

– Какого?

– Помоги себе сам.

– Хрен ты теперь уйдёшь. Тебе самому интересно. С ума, поди, сходил от скуки, а тут тебе такой экшэн многосерийный. Да вживую.

– Погонь мало. И мордобоя.

– Погонь обещать не могу, а со вторым с нашим удовольствием. Сходи ночью в парк.

– Я же теперь известный писатель, тебе дело скинут. И совесть загрызет.

– Совесть это непрофессионально. Зато ты отмучаешься. А я на тебя всё и закрою.

– Только просьба. Ты их назначь на одно время. И помурыжь полчасика. Вы же умеете страха нагнать. И ещё. Можно я буду иногда улыбаться?

– От счастья?

– Нет, реакция нужна.

– Ты свою улыбу давно видел? Они тебе неотложку вызовут. И меня прицепом.

– Моё зеркало меня хвалит. А от моего утонченного лица в восторге.

– И давно это у тебя? Раньше ты только пил с ним. Ругаетесь часто?

– Оно меня одобряет во всём. У меня доброе зеркало. Хочешь на время?

– Не хочу разбивать твоего друга. Постригись.

– Сами выпадут.

8.

Боже мой, сколько потенциальных обвиняемых! Как это здорово, что есть из кого выбрать. Не заморачиваясь процессуальными нормами. Не думая о каких-то там законах. Вообще ни о чём не думая… Не-не! Это я в генерала превратюсь. И всё равно… Кого хочешь. На любой вкус…

А теперь смотрим. Зорко, и по возможности – пристально. Они всё просто обязаны нервничать. Хоть чутка. Второй раз подряд, ни с того, ни с сего. В таком обществе вообще неуютно, вдруг виноватый рядом сидит с автоматом в штанах. Это нормальные. А он же, который наш, будет просто убийственно спокоен. И даже, может, не внешне. Он не вшивый актер. Он режиссер театра. Со стажем, с убеждениями. И уже сто лет ко всему готов и всё решил.

Не, не эти. Рожи блудливые, но поразительно честные. И не эти – тока наука, дом и семья с тещей.

И уж конечно, не вон тот, так даже я не пил. Может эти двое? Тоже мимо, просто, по ходу, не выспались. Ну кого там еще принесло? Не видите, я занят. Кладите своё тело и не мешайте придумывать. Высокий черт. Заценим, заценим… Нет, ну это ни в какие двери! Хамство какое! Узрите чудо! Скучно ему, видите ли! На меня смотрит. Улыбается. Сейчас майору нажалуюсь. Я должен улыбаться! Я тут самый главный! Где-то видел его. Одет вроде дорого, хотя откуда мне-то знать. Ладно, на наш уровень…Носки, сколь видно, не дырявые, пахнет чудно, но неплохо, голова чистая, одежда без дырков… Бельё ещё посмотри! А и посмотрим! Ужо мы с майором всё поглядим. И тут входит генерал… Да. Пойду от греха, в кабинет, у Костяна чем-то вкусно из сумки пахло…

– Проходите, проходите. Таким майора Виктор еще не видел. Откуда что появилось? Стока обаяния, да тут не захочешь, а признаешься. Рука не поднимется набрехать этому ангелу. Виктор почти поддался этому порыву и почти не стал брать последнюю плюшку. Но опомнился. Майор с отчаянием в глазах проводил в последний путь этот шедевр кулинарии, показал исподтишка кулак старому другу и продолжал:

– Тут понимаете, какое дело. Просто нестыковочка. У нас по документам получается, что вы в указанные годы числились на четырех работах. Должно быть ошибка.

– Нет, не ошибка. И сейчас работаю. Только уже на пяти.

Виктор полностью контузился. Он-то, по возможности, всегда именно числился. Учитывая зарплату, это, конечно, было более чем оправданно, но простите, чтобы на пяти! Ладно бы даже на четырех…Наверное, можно как-то понять. Хотя представить, в принципе нельзя. Проще с ума сойти. Верблюдище жадное. Гони его майор, он не русский человек! Да еще и высокий. Где же я его видел, уж очень знаком…

– Ну как тебе? – Костя с плохо скрываемым ожиданием смотрел прямо в душу.

– Смотрины прошли. За кого пойдешь? Кто по сердцу люб? Выбрал себе красна сокола?

– А соколов больше нет?

– Больше всё. Рынок кончился.

– Тогда думать надо. Напрячь процессоры.

– Завтра к генералу, не забудь. Впрочем, заеду лучше, проспишь собака.

– Породистая?

– Редкий помойный тип. В единственном экземпляре. Ошейник не забудь.

Да. Это он. И по-моему всё догадывается. Надо вспомнить, где его видел. И запрячь. Пусть помогает. Чего это я один за него его ловить буду? Приличный преступник должен сам активно помогать в своих поисках.

9.

«– Почему ты, Витюша, любимец мой, так не любишь, увы, человечество? Может только лишь местное, с выбором, иль душа не лежит к повсеместному?

– Дак я социо пат видишь, Господи. Что ж теперь, целовать мне их нехотя? Да в места, твоим словом запретные? Я ж не против их жизни. Впоследствии. Ну конечно, в пределах разумного.

– Обратись к мозгоправам, ко мне приди. Будешь счастлив тогда ты немеряно.

– Ну тогда уже буду совсем не я. Счастлив будет другой, я в прошедшем дне.

– А зачем помогаешь ты мытарям? Ловишь скорбного воина честного. Пусть он зло сотворил, но по-доброму. Многих люд от напастей избавимши.

– Коль заметил ты, там одна игра и из воздуха сети те сотканы. Те капканы из слов и не более. Не помогут они жадным стражникам.

– Что ж мне делать с тобой, чем помочь тебе? Наделить тебя силой волшебною?

Человеческого счастья толику. Иль талантов безмерно невиданных?

– Ничего не приму, ведь не надо мне. Ты со мной, остальное, как сложиться. Хотя нет, постой. Сто рублей с утра. Мне, прости, со вчера так не можется… »

Виктор проснулся. Под щекой лежало 100 рублей. На дорогу. На два с половиной дня. Очень накладно иметь дочь в десять лет. А ведь она ещё, дай Бог, дальше взрастет. С запросами в пропорции.

Нет, приснится же такой эпос. Не пил ведь, абсолютно. Вот она моя купюрочка. Пока моя.