Сакрополис. Маг без дара

Глава 1

– Опять опаздываете, Матвей Сергеевич? – с наигранным укором произнес старик-охранник.

Я резко затормозил, точно пойманный за курением школьник, и развел руками:

– Пришлось заехать в редакцию. Обсуждали тиражи и обложку.

Естественно, это ложь. После моих грандиозных успехов на бумаге мне остался только электронный самиздат типа автор.тудея, и никакие редакции со мной уже давно ничего не обсуждали и не собирались, а обложки я по обыкновению скачивал из интернета.

Но не говорить же прямо, что все перечисленное – мое единственное достижение на литературном поприще, которому я посвятил пятнадцать лет своей жизни. И уж тем более я не мог сказать прямо, что на самом деле полночи квасил в соляного под «Мир танков», а потом тянул до последнего, лишь бы не тащиться на опостылевшую работу. И в итоге опоздал.

– Ладно, – вахтер улыбнулся и закрыл журнал. – В этот раз отмечать не буду. Но с вас книжка с автографом.

– Вы читаете мои книги? – я нахмурился, явно не ожидая таких откровений. Да и зачем уважаемому пожилому человеку мусор про попаданца в гарем с эльфийками?

– Не я. Внук.

– А-а… Тогда это многое объясняет. В смысле, обязательно подарю ему экземпляр. Как только так сразу. Ну, я побежал.

Мои оболтусы потратили прошедшие десять минут с пользой – сняли, что учителя нет на месте, после чего слили компромат в личку завучу. Да, меня тут любят и ценят, а я отвечаю взаимностью. Не валю и не режу, но крови и нервов попортить могу, так что отношения с учениками замкнулись в бесконечный круг подлости, мести и подлости за месть. Радовало лишь одно – до выпускного осталась пара месяцев, и больше я этих бестолочей не увижу.

– Итак… – я бросил рюкзак на стул и подошел к доске. – Убрали смартфоны, закрыли рты и слушаем внимательно. Хотя никто из вас не взял литературу в качестве предмета для ЕГЭ…

– Еще бы… – донеслось с галерки, и класс захихикал.

– Тихо там. В общем, сегодня я подробно познакомлю вас со структурой рассказа. Вряд ли кому-то из вас пригодится в будущем умение их писать, но знание структуры позволит, например, грамотно составить резюме, деловой е-мейл или отчет. Я посмотрел итоговые оценки и очень рад, что далеко не все из вас пойдут во «Вкусно и точку» сразу после получения аттестата.

– Странно, с таким-то учителем… – снова прозвучал тот же голос, и на этот раз я его узнал.

– Смирнов! – резко развернулся и ткнул в сторону наглеца указкой, будто собрался поразить Авада Кедаврой.

Было бы неплохо – мелкий рыжий гаденыш не раз доводил до белого каления, но коль магия в этом мире недоступна, пришлось ограничиться небольшим поучительным унижением.

– Смотрю, ты у нас самый умный? Может, даже умнее меня? Тогда почему бы тебе не провести этот урок? Прошу к доске – распиши-ка мне структуру художественного произведения. Сколько пунктов упомянешь – такую оценку и получишь.

– Я ни одного не знаю, – засранец равнодушно пожал плечами. – Да и зачем мне это надо? Ваша последняя книга вышла четыре года назад тиражом полторы тысячи штук, половина из которых до сих пор пылится на полках. – В доказательство негодяй показал ссылку на складские остатки крупного интернет-магазина. – Так что какой прок от этих структур? С вашими талантами мы не то что резюме, а слово из трех букв на заборе нормально не напишем.

Класс захохотал в голос, а я понял, что окончательно разбит, посрамлен и для контратаки не осталось ни сил, ни желания.

– Ну и пошли вы все на то самое слово, – процедил в ответ, взял вещи и ушел прямо в отдел кадров. Заявление на увольнение носил с собой уже полгода, и вот наконец-то выпал шанс вырваться из гребаного ада. Пусть делают, что хотят – плевать. Попробую запустить новый проект на АТ – глядишь, и серия получится, а если опять провалюсь – пойду работать на завод. Всяко лучше, чем в этом гадюшнике.

– Матвей Сергеевич, как же так? – кадровичка в изумлении уставилась на меня. – Это же выпускной класс. Где мы найдем замену за два месяца?

– На «Авито», – я бросил лист на стол и быстрым шагом покинул школу.

Подходя к забору, почувствовал жжение промеж лопаток, словно в одну точку уставились сразу несколько взглядов. Обернулся и посмотрел в окно на втором этаже – ученики собрались перед ним и провожали любимого учителя гримасами. Не сдержался и показал засранцам средний палец – те заржали и показали по два: на том и распрощались.

Включил на смарте «Я свободен», что делал после каждого увольнения – и надо сказать, за прошедшие годы песня порядком поднадоела, но не изменять же традиции? Докатил на маршрутке до вокзала и встал на нужный перрон – чтобы сэкономить выручаемые копейки, пришлось снять халупу в пригороде, а до центра добираться на электричке. Долго, муторно, накладно, но такова судьба бездарного писаки. Впрочем, все не так уж и плохо – к тридцати годам я не сел, не спился, не завел спиногрыза и не взял ипотеку, так что волноваться особо не о чем.

В общем, к черту все это. Возьму все, что откладывал на отдых летом, и мотну на море первым же рейсом. Солнце, девушки, пиво и веселье – на неделю знатного кутежа запасов хватит. А там, глядишь, вдохновлюсь приключением и замучу что-нибудь мощное и прорывное, а не очередной трижды пережеванный проходняк.

От мечтаний отвлек пронзительный детский визг – малолетняя бестолочь как угорелая носилась по перрону, вереща на всю округу. Причем порой бежала прямо по краю платформы, в то время как молодая мамаша с головой ушла в телефон. Когда же кто-то из сердобольных стариков делал ей замечание, она как резаная орала на ребенка, после чего возвращалась к важной переписке с очередным оленем, а ребенок – к беготне вдоль платформы.

Оставалось надеяться, что эта чудесная парочка не окажется со мной в одном вагоне. Чтобы еще больше отрешиться от раздражающего шума, надел солнцезащитные очки и представил вместо серого вокзала напротив жаркий галечный пляж, где загорали сплошь красотки в бикини.

Но вскоре из фантазий вырвали сразу три оглушительных звука – плач ребенка, визг мамаши и рев локомотивного гудка. Как и следовало ожидать, чадо добегалось и грохнулось прямо на рельсы, да так, что не могло встать и только отчаянно выло и тянуло грязные ручонки.

Девушка же встала на колени и пыталась схватить малыша, да только высота не позволяла коснуться даже кончиков пальцев. А прыгать за ним никто не спешил – приближалась электричка, причем слишком быстро, и даже искры из-под застопоренных колес не сильно ее замедляли.

Я огляделся – кто-то охал и заламывал руки, кто-то отворачивал своих детей и закрывал им уши, кто-то снимал происходящий ужас на видео. Рисковать жизнью никто не собирался, да и некому, собственно, было. Рядом стояли только старики, пузатые мужики за сорок и школьники – какие из них спасатели?

Пришлось все делать самому. Да и не смог бы я просто стоять и смотреть – одно дело склоки с учениками, но это уже совсем перебор. Поэтому сбросил рюкзак вместе с инстинктом самосохранения и прыгнул за мальцом. И только тогда понял, что выбраться вдвоем уже не получится.

Я поднял мальчишку, точно Симбу над скалой. Мама тут же сжала его в объятиях, даже не догадавшись мне помочь – тогда, глядишь, смог бы выскочить, весу-то немного. Но все, что успел – это повернуться к надвигающейся стальной громаде и зажмуриться. Как ни крути, а умер не зря – многие погибают куда как бессмысленнее.

Пронзающий насквозь вой клаксона, крики с платформы, удар – и пустота.

Которая почти сразу сменилась криками чаек и приглушенным шумом прибоя.

Стоп – что?

Я кое-как разлепил веки и осмотрелся – вместо больничной койки или, упаси Перун, гроба я лежал на роскошной кровати в огромном вагоне, обставленном не хуже президентского люкса. При этом почти вся мебель выглядела, точно купленная в антикварной лавке: все тяжелое, громоздкое, из лакированного черного дерева и начищенной до блеска меди.

За окном колыхалась громада моря – поезд шел вдоль берега. Вдали – на горизонте – низко клубилась похожая на шайбу туча, в остальном же картина открывалась совершенно идиллическая, прямо как из моих фантазий. И первая мысль, которая тут же цунами смыла все остальные – неужели я попал?

Неужели.

Я.

Попал?

Вскочил, как ужаленный, и подлетел к ростовому зеркалу рядом с гардеробом. Из отражения на меня смотрел подтянутый рослый господин лет тридцати – с широкими плечами, пронзительно-глубокими голубыми глазами и ухоженной короткой бородой. Стоит ли говорить, что этот человек не имел со мной настоящим ничего общего? Холеное лицо, благородный строгий взгляд и превосходная осанка, которая не исчезала, даже когда я пытался сутулиться.

Из одежды на мне были только кальсоны и просторная белая рубаха, так что не удержался и взглянул на главный калибр – эта деталь так же обрадовала куда больше предыдущей, и я едва не заорал от радости. Девять из десяти моих книг – про попаданцев, и вот теперь я тоже исекайнулся! Осталось только понять, в кого и куда.

Долго искать не пришлось – на прикроватной тумбочке стояла черно-белая фотокарточка в рамке, на которой новый я сидел рядом с самим императором Николаем Вторым – вернее, с его местной альтернативной версией. О том, что я попал не просто в прошлое, а в иное измерение, подсказала верительная грамота, лежащая тут же. На листе с вензелями и гербовой печатью красивым каллиграфическим почерком означалось следующее:

Прѣдъявитѣль сѣй грамоты

Романскiй Матвѣй Алѣксѣявичъ, вѣликiй князь Таврiческiй, Курскiй и Бѣлгородскiй

Назначенъ Его Импѣраторскимъ Вѣличествомъ Николаемъ Алѣксѣявичемъ

Вѣрховнымъ Рѣкторомъ Ялтинскай Акадѣмiи Магическихъ Наукъ

Срокъ заступлѣнiя на службу съ момѣнта полученiй сѣй грамотъ до нѣпосрѣдствѣннаго распоряжѣнiя Импѣратора

Так, секунду… Я написал всего два текста в жанре боярки, отдавая предпочтение классическому фэнтезийному Средневековью, но кой-чего из матчасти помнил. Великий князь – это прямой потомок правящей династии и потенциальный наследник престола. Выше великого князя только сам император, а значит, я прихожусь Николаю достаточно близким родственником.

Но кто? Для сына староват. Брат? Но у Николая не было брата по имени Матвей – впрочем, он и по отчеству Александрович, а не Алексеевич. Расхождения с моим миром уже довольно существенные, и на ум приходит только двоюродный племянник… впрочем, какая разница? Главное, что я забрался так высоко, что выше – только правитель всей Российской империи. Да и должность ректора в магической академии – весьма почетная, хлебная и чисто символическая. Сиди в кабинете, плюй в потолок, кадри студенток… – это даже круче, чем отдых на море. Это отдых на море, совмещенный с…

Погодите-ка…

Какая-какая академия?

Поднес лист к глазам и детальнее вчитался в обилие дореволюционных ятей – Академии Магических Наук. Обалдеть – гребаный Хогвартс для взрослых… И я – не всратый школяр-новичок, как в очередном второсортном чтиве, а весьма удачно прыгнул сразу в дамки. И по всей логике выходит, что я тоже чародей, раз уж возглавил такое заведение… Конечно, пост могли дать и по блату, но все же хотелось верить в чудо – если уж попадать, то по полной программе.

Нужно попробовать использовать магию – знать бы еще, как именно она тут работает. Нужны ли заклинания и волшебные палочки, источники рода, система прокачки и прочий лишний мусор, или же делается по наитию, силой мысли? Обычно магия имеет под собой стихийную природу, так почему бы не попробовать начать с огня?

Слегка помучившись с защелками, открыл окно и полной грудью вдохнул соленый морской воздух. Красота, лепота-то какая! Десять лет не был на курорте! И если послать в море файербол, ничего страшного не случится – все меры безопасности соблюдены.

Собравшись с мыслями, резко выбросил руку вперед, щелкнул пальцами и крикнул:

– Огонь!

Над ногтем вспыхнул язычок пламени – не больше, чем от зажигалки. С одной стороны, это просто безумно крутой фокус, о котором нельзя и помыслить на родине. С другой – это что, блин, всё? И как с такими талантами побеждать местных Волдемордов? Ведь я теперь главный герой, а значит мне предстоит самое отчаянное и крутое приключение…

Но чуть позже.

Сначала вдоволь наслажусь новыми возможностями, а мир спасу, когда пресыщусь низменными утехами.

Кстати, о них – в тумбочке нашлась бутылка отменного виски и вчерашняя газета. Прежде чем углубиться в чтение, занес руку над граненым стаканом и приказал:

– Лед!

Надеялся, что емкость наполовину заполнится кубиками, но выпал всего один – а этого для теплого напитка маловато. Когда же попытался тем же макаром скастовать еще, на коже проступила единственная жалкая снежинка и тут же растаяла.

Значит, мой дар не просто ограничен, он невероятно слаб – похоже, вместо упражнений и занятий предшественник занимался политикой или бизнесом. А может просто забил на все болт и кутил на холопские налоги, как в последний раз, и дар со временем атрофировался, как мышцы забросившего зал качка.

Да какая в жопу разница – пусть сила мала, зато титул – велик и могуч, и позволит без труда пробраться в любые кабинеты и женские трусики. С моей последней подругой я расстался год назад – в постель к бедному творцу очередей, знаете ли, не выстраивается, так что наверстать упущенное – приоритетнейшая целей. Жаль, что я не попал лет десять назад, на пике формы и либидо – уж тогда бы ни одной юбки не пропустил, едрить их в корень.

Вернулся к газете – тонкой, всего в один разворот – и узнал пару полезных фактов. Время сейчас – двадцать пятое августа девятьсот пятнадцатого года, Великая Колдовская Война в самом разгаре, однако серьезных прорывов нет ни у одной из сторон, несмотря на применение новейших техномагических устройств.

Каких именно – не указано, но, вероятно, речь шла о танках, боевых дирижаблях или чем-то подобном. Но пока все сидят по окопам в непроходимой и непроглядной позиционке. И только на последней странице парой абзацев сообщили, что немецкий шпион с псевдонимом Леннер убит при попытке пересечь государственную границу. Что же – пожалуй, тут стоит остаться подольше.

От сладких грез отвлек такой рев, что вагон задрожал. Вскоре после этого в дверь постучали, и раздался звонкий женский голосок:

– Ваше сиятельство, позволите войти?

Интересно, кто это? Наверное, служанка – пришла помочь одеться или типа того.

– Да, входи.

На пороге показалась фигуристая блондинка с большущими голубыми глазами, вздернутым веснушчатым носиком и собранными в косу золотистыми волосами. Носила незнакомка темную юбку в пол, белую блузку с широкими рукавами и жилетку с неким подобие галстука поверх весьма симпатичной груди.

– Рада вас видеть, Матвей Алексеевич, – девушка низко поклонилась, а на острых скулах вспыхнули розовые пятнышки. – Мы скоро прибудем в Сакрополис. Помочь вам одеться?

Куда, блин? – чуть не вырвалось у меня, но я вовремя прикусил язык. Не стоит выдавать первой встречной свою главную тайну, а настоящий Романский наверняка знает, что это за место. Так что сразу приступил ко второму вопросу, смерив фигуристую красотку сальным взглядом.

– Помочь ли мне одеться? – встал напротив и расправил плечи, чуть не задев макушкой потолок. – Смотря сколько времени у нас осталось.

– Машинист говорит – четыре минуты, – с ехидцей донеслось в ответ.

– Да мне и дву… то есть, никак не успеем, сударыня. Поэтому извольте подобрать мне подходящее платье.

Платье в данном случае – это комплект одежды, и служанка достала из гардероба роскошную тройку и легкий темно-синий плащ с алым подбоем.

– Выглядите потрясающе, ваше сиятельство, – с почтением произнесла девушка.

Ага. Ты даже не представляешь, насколько.

Даже.

Не.

Представляешь.

Теперь я тот, о ком мечтал всю жизнь. О ком написал почти все свои книги. Статный, могучий и притягательный властитель умов и сердце. Отсель грозить я буду миру! Здесь начнется мое возвышение!

Поезд протяжно свистнул.

Следующая остановка – Рай.

Глава 2

Город на южном побережье Черного моря окружала высокая белокаменная стена с частыми зубцами. Если некогда меж них и стояли орудия, то теперь их сняли, оставив только допотопную батарею в порту. Морпехи в черных бушлатах и бескозырках тоже встречались крайне редко, и такого количества явно не хватило бы для защиты даже такого небольшого поселения.

То ли этот Сакрополис находился в тылу – причем настолько глубоком, что из него вывезли всю артиллерию и солдат. То ли командование предполагало, что могучие чародеи смогут защитить себя сами. Тем не менее, в соседнем вагоне ехала целая рота гвардейцев, а сам поезд был бронированным, с пушечными башенками и пулеметными спонсонами. Ну а фигли – не картошку, чай, везут, а уважаемого человека.

Нас без лишних проверок пропустили через тяжеленные двустворчатые ворота, которые, пожалуй, выдержали бы атомный взрыв. И тем не менее, на пропускном посту я заметил единственного старика, что носил револьвер и шашку больше для проформы, чем для дела. Поэтому на всякий случай уточнил у служанки, не маловато ли охраны.

– Не беспокойтесь, ваше сиятельство, – с улыбкой ответила блондинка. – Город под надежнейшей защитой наших британских союзников.

За стеной раскинулся настоящий город-сад, прибывший прямиком из утопической сказки. Малоэтажные кварталы поражали изысканной лепниной и полуколоннами, всюду журчали фонтаны, на мощеных улицах не виднелось ни соринки, а дворы и тротуары утопали в сени кленов и пальм. Подобным образом выглядят окрестности Букингемского дворца, только тут весь Сакрополис представлял собой громадный дворец, особенно прекрасный в лучах полуденного солнца.

А посреди всего этого великолепия в окружении пышных клумб и журчащих ручьев высился мраморный замок с изумрудными витражами. В архитектурном плане строение больше всего напоминало смесь монастыря и крепости – увитые плющом стены кругом обступали трехъярусный донжон, рядом с которым высилась увенчанная алым шпилем башня.

Башенки поменьше стояли над воротами и по периметру похожего на усеченную пирамиду основания главного здания, а в зазорах меж плитами блестело золото, залитое туда явно магическим способом. Но вдоволь насладиться этим великолепием не дали – бронепоезд свернул в плотную застройку на окраине, где и находилась финальная точка маршрута.

На вокзале царила прохлада из-за вычурной стеклянной крыши, рассеивающей большую часть света. На перроне толпились зрители – сплошь благородные дамы в пышных юбках и корсажах и джентльмены в темных костюмах и котелках.

Зрителей живым забором сдерживали городовые в белых кителях, и только двоим разрешили приблизиться непосредственно к вагону. Первая – степенная бледная леди лет на пять младше меня в черном платье с ромбовидным и весьма скромным вырезом декольте. Узкое лицо обрамляли острые пряди, а медно-рыжие волосы собрали в хвост на затылке.

Второй – рослый мужчина моего возраста с насмешливым взглядом, легкой щетиной и пшеничным ежиком на макушке. Этот носил галифе цвета хаки с красными лампасами, светлую гимнастерку и кожаную куртку, всем своим видом выдавая лихого и острого на язык молодца.

Немногочисленные репортеры нацелили на дверь окуляры допотопных фотоаппаратов и подняли над головами фосфорные вспышки. Поезд в последний раз скрипнул колесами и остановился, и на волю тут же хлынули гвардейцы в синих мундирах и белых фуражках. И только после того, как мои личные телохранители выстроились почетным караулом и подняли шашки «домиком», слуга в расшитой серебром ливрее с поклоном распахнул дверь.

– Волнуетесь? – тихонько спросила служанка.

– Немного…

Прямо сейчас передо мной разыгрывалась сцена из влажных фантазий моей юности. Когда я мечтал стать столь же популярным, как Роулинг, или хотя бы Лукьяненко, ездить на презентации, встречаться с поклонниками и купаться в лучах всеобщей любви.

Но все, что мне перепало – унылое интервью в интернете. Первое и, похоже, последнее, как итог моей «головокружительной» карьеры. И вот теперь я видел то, о чем мечтал с того самого момента, когда в пыльной родительской библиотеке познакомился с Александром Беляевым.

В то время как обычные дети читали букварь или «Родничок», я пытался спасти оживленную голову профессора, задыхался в старой немецкой подлодке при бегстве с острова Погибших кораблей или воображал вкус похожего на жабью икру вечного хлеба.

И уже тогда загорелся мечтой писать так же. Это знакомство определило цель моей жизни, и я отдал ее литературе всю без остатка. И вершина этой жертвы – шедевры вроде «Повелителя эльфов» или «Моя девушка – демон»: печальный и закономерный итог погони за легким хайпом и быстрыми деньгами.

Но теперь все изменится.

Я медленно спустился по выдвижному трапу, маша восторженной публике, улыбаясь в ярких вспышках и подрагивая от бурных рукоплесканий. Да, меня чтят как ректора, а не автора, но как говорится, не каждый популярный писатель может стать миллионером, зато каждый миллионер может стать популярным писателем.

Новая должность – чистая формальность, император просто пристроил родственничка на теплое местечко. В худшем случае придется раз в неделю писать отчеты о том, что все стабильно и замечательно, а в остальное время – развлекаться и бить баклуши. Вот в промежутках и настрочу какой-нибудь опус – в этом мире, глядишь, до попаданцев еще не докатились, так что у меня есть все шансы удивить самую предвзятую аудиторию.

– Добро пожаловать в Сакрополис, ваше сиятельство, – с коротким поклоном произнесла рыжая – причем максимально холодно, на грани открытой неприязни. – Меня зовут Алина Владимировна Блок, я преподаватель магии Тьмы.

– Да, привет, – я улыбался во весь рот и подставлял ладони под вспышки фотокамер. – Всем привет.

– А это – Захар Петрович Зарубин, клирик и преподаватель магии Света.

Лихач театрально повертел рукой перед лицом и согнулся в пояс, отставив ногу на французский манер. Но несмотря на такую почтительность, в каждом движении и жесте ощущалась наигранная фальшь. Я, конечно, не бог весть какой психолог, но тут и самый тупой ребенок поймет, что мне, мягко говоря, не очень рады.

Я ведь блатной назначенец – и не удивлюсь, если ради меня подвинули прошлого – всеми любимого и уважаемого ректора. Впрочем, какая разница, что думают в Академии? Я не собираюсь лезть к ним с реформами и перестановками, я тут вообще на отдыхе, так что пусть скрипят зубами, сколько захотят.

– Приятно познакомиться, – вопреки всем правилам я протянул ладонь, и блондин после недолгих сомнений ее пожал.

– Прошу за мной, – девушка развернулась и зашагала на выход, не утрудившись убедиться, идет ли за ней дорогой гость или уже потерялся в толпе.

Тротуар перед вокзалом полностью очистили и отогнали зевак на противоположную сторону дороги. Эти зрители одевались куда как проще и не выказывали ровным счетом никаких эмоций при моем появлении – просто стояли, лузгали семечки и с улыбками перешептывались. Репортеры тоже куда-то исчезли, и когда я в очередной раз поднял руку, на приветствие никто не отозвался, будто я не императорский родич, а рядовой уездный чинуша.

И тогда все точки встали на свои места – радушный прием на вокзале просто постановка и театральщина, чтобы порадовать тщеславного князька. Как говорил один известный блогер – прямо как в жизни! Да и насрать – как только начну сорить деньгами налево и направо, меня полюбят уже по-настоящему. А до тех пор – чхать я на всех хотел.

У обочины стоял кортеж из примитивных автомобилей, больше похожих на кареты с движками. Их украсили, как на свадьбу – лентами, цветами и прочими рюшечками. Алина подвела меня к машине, за рулем которой сидел тощий долговязый юноша с копной черных как смоль волос, впалыми щеками и мутными темными глазами.

Одет он был в клетчатые серые брюки, рубашку и жилет, играющий роль поддерживающего корсета. Ноги парня – тонкие, что у паука, сковывал сложный каркас из скоб, спиц и распорок, какой обычно носят больные с крайне хрупкими костями. Тем не менее, наличие подобного устройства ничуть не мешало господину рулить – и скоро стало ясно, почему.

– Знакомьтесь, – ведьма распахнула дверцу пассажирского сиденья и указала на водителя. – Рауль Альбертович Давыдов, ферромант и преподаватель магии Земли.

Маг за рулем угрюмо поклонился с таким выражением лица, словно каждое движение давалось ему с невероятной болью. Разумеется, ни намека на радость или хотя бы интерес я не заметил, да и пес бы с ними.

– Как видите, – продолжила девушка, сев сзади, – ради вашего визита мы отвлекли от занятий половину магистров.

Я глубоко вздохнул и сел вполоборота, положив предплечье на спинку. В этот момент гвардеец скомандовал отъезд, и семь машин-карет разом загудели, дав мне отличное шумовое прикрытие. Не боясь, что нас услышит кто-то, кроме пассажиров, я произнес: