Семь лет за колючей проволокой

© Доценко В. Н., 2022

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2022

Обращение автора

Уважаемые Читатели: Друзья мои!

Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель был знаком лично при её жизни: Баба Ванга…

Главные отличия новых изданий. Во-первых, выпускает их издательство «РИПОЛ классик».

Во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном, и в АУДИО-форматах.

В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИО-режима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!!

Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе и Вы сумеете оценить их по достоинству!

БЛАГОДАРЮ за внимание!

С уважением, Ваш Виктор Доценко…

От издательства

Созданный Виктором ДОЦЕНКО русский Рэмбо – Савелий Говорков по прозвищу Бешеный – прожил жизнь, измеряемую на данный момент двадцатью пятью книгами, тираж которых перевалил за двадцать пять миллионов экземпляров. Савелий уже давно стал Народным героем, Героем нашего времени.

До 2000 года в издательство пришли тысячи читательских писем с требованием к Автору рассказать о себе.

И Автор решил откликнуться на эти письма – в начале двухтысячных годов была написана книга «Отец Бешеного», повествующая о жизни самого Автора.

Судьба Виктора Николаевича уникальна: большой спорт, учёба в Бауманском, МГУ и в Софийском экономическом институте, два диплома ВГИКа, несколько лет на зоне, Афганистан, где Доценко получил афганскую пулю, роли в театре и в кино, постановка первых российских боевиков «…По прозвищу Зверь», «„Тридцатого" – уничтожить!», «Чёрные береты».

Прожитое и пережитое, а также настойчивые письма Читателей заставили Виктора Николаевича взяться за перо.

В книге «Подводя итоги» Сомерсет Моэм писал: «…у него было больше силы характера, чем ума, и больше ума, чем природного таланта…»

Твёрдый характер, воля, упорство позволили Виктору Доценко пройти трудную, полную невероятных событий и приключений жизненную и творческую дистанцию, не сломаться, а победить, заслужив искреннюю Любовь Читателя.

В мемуарах «Не благодаря, а вопреки…» (готовится переработанное издание под названием «Взлёты и падения отца Бешеного»], которые читаются как увлекательный роман, Виктор Николаевич пообещал Читателю, что обязательно напишет воспоминания о годах, проведённых в неволе. И вот он выполнил своё обещание: перед вами книга «Семь лет за колючей проволокой», в которой Автор повествует о прожитом и пережитом по ту сторону…

От автора

С-ейчас за окном конец января 2020 года! И я приступаю к редактуре своего романа «Тюрьмы отца Бешеного», написанного около двадцати лет назад, для его новой публикации в издательстве «РИПОЛ классик». Конечно, я уверен, что память наверняка выхватит из моего прошлого какие-то НОВЫЕ подробности, которые я упустил в своё время в этой книге.

Не судите меня строго, если Читателю покажется, что появятся какие-то несовпадения с первой книгой, но это не есть ложь или ошибка, а это всего лишь УТОЧНЕНИЯ, которые и вспомнились Автору…

Надеюсь, что Читатели, знакомые с первым изданием этой книги, не станут слишком копаться, чтобы ткнуть меня в некоторые эти несовпадения.

А Читателям, впервые знакомящимся с биографическим опытом Автора, не будет скучно, и многие получат не только удовольствие, но и на примере моей жизни и моего жизненного опыта извлекут для себя полезные сведения о том, КАК иногда не стоит ТАК ЖИТЬ!..

Нескучного Вам времени, дорогие мои!

Ваш Виктор Доценко…

Предисловие

Уважаемые мои Читатели! Минуло много больше четверти века с тех пор, как герой Савелий Говорков пришёл в вашу жизнь, чтобы помогать вам, переживать её тяжёлые моменты, а порой и подсказывать, как бороться со злом. Около двух десятилетий назад я написал книгу о своей жизни «НЕ БЛАГОДАРЯ, А ВОПРЕКИ…». И в ней обещал рассказать о том, как советские власти засадили меня в тюрьму из-за того, что мои произведения показались им опасными…

Пообещать-то пообещал, но всё никак не мог заставить себя сесть за эту книгу и никак не мог понять, почему это стало для меня таким трудным делом. Да, воспоминания эти были не из самых приятных, но я уже прошёл подобные испытания во время написания о своей жизни… Тогда почему не поднимается рука?

Почему я никак не могу заставить себя сесть за эту книгу? О чём только я не передумал… Чего только не нафантазировал… Додумался даже до того, что мне не даёт писать какая-то «нечистая сила».

Но всё оказалось так просто, что теперь можно самому только посмеяться над моими размышлениями,

Дело в том, что с книгой «Срок для Бешеного», за которую меня лишили свободы во второй раз, Читатель имел возможность познакомиться ещё двадцать лет назад. А произведение, послужившее первым поводом для компетентных советских органов внести Автора в свой «чёрный список» и в конце концов отправить его в места «не столь отдалённые», до сих пор не дошло до Читателей, а потому ссылка на эту киноповесть под названием «День, прожитый завтра…» не имела никакого смысла.

Тут меня и осенило, что час ПИК настал!..

Сейчас, когда вышел сборник моих ранних произведений, куда включена и эта киноповесть, давшая название сборнику, и Читатель волен ознакомиться с ней, душа наконец-то обрела покой и я смог приступить к выполнению своего обещания.

Прежде чем начать, я обращаюсь к тем Читателям, которые приобрели книгу «НЕ БЛАГОДАРЯ, А ВОПРЕКИ…» (готовится переработанное издание под названием «ВЗЛЁТЫ И ПАДЕНИЯ ОТЦА БЕШЕНОГО») и заинтересуются книгой «ТЮРЬМЫ ОТЦА БЕШЕНОГО» (в переработанном виде представлена в этом издании под названием «СЕМЬ ЛЕТ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ»), Я заранее прошу у них извинения за то, что мне невольно придётся повторить некоторые факты, изложенные в первой из них – в противном случае Читателю, незнакомому с опубликованной историей жизни Автора, многое будет непонятным. Тем не менее хочется заверить Читателей, прочитавших книгу о моей жизни, что даже в уже известных им эпизодах они найдут нечто новое, ведь человеческая память – не компьютер и имеет удивительное свойство выдавать минувшее не сразу, а по крупицам, словно цепляясь то за один узелок, то за другой.

Автор заверяет Читателя, что, как и в книге «НЕ БЛАГОДАРЯ, А ВОПРЕКИ…», всё написанное им соответствует реальным событиям не столь и далёкого прошлого.

Единственным отклонением от правды будут только иногда вымышленные фамилии некоторых участников этих событий, причём вовсе не потому, что я решил пощадить репутации их или их близких. Дело в том, что вести дневники и вообще делать записи в тюрьме и на зоне было строжайше запрещено, по крайней мере в те времена, а память, к огромному сожалению, не сумела сохранить все фамилии из прошлого.

Автору хочется коротко отчитаться перед Читателем за время, прошедшее после выхода книги о моей жизни…

Сейчас издано 46 книг, среди которых – двадцать пять романов о Бешеном!.. В одном из этих романов Автор предсказал отставку по собственному желанию Первого Президента России и предположил, что именно В. В. Путин станет следующим Президентом, предугадал и то, что для свободы слова в России наступают сложные времена!..

Но второй очень важной книгой стал «КАПКАН БЕШЕНОГО», вышедший в двух томах… Почему я выделяю эту книгу? Да потому что она, несмотря на то что была написана в 1998 году, попала под запрет Органов Госбезопасности и увидела свет только лишь через 20 лет! Но об этом со всеми подробностями я расскажу при их издании…

От всей души хочется, чтобы эта книга получила Ваше одобрение и заставила Читателя не только переосмыслить отношение к Автору, но и переосмыслить своё место в своей стране! Нескучной Вам жизни, дорогие мои Читатели! Вы все мне очень дороги…

Итак…

Семь лет за колючей проволокой

Глава 1

Всё началось в Ленинграде

О Господи, ну дай же мне прощенье:

Я выстрадал почти совсем как ты!

Все боли вынес, голод, наущенья,

Чтоб выйти в мир забот и суеты…

В то время, о котором пойдёт речь, я окончил ВГИК – режиссёрскую мастерскую Е. Л. Дзигана, уникальную по интернациональному составу. Ирэн Тенес из Франции, работавшая после окончания ВГИКа с великим режиссёром Антониони. Рыжий парень Раймо О. Ниеми из Финляндии, ставший впоследствии одним из самых известных в своей стране режиссёров.

Ян Прохазка из Чехословакии, возглавивший одну из программ телевидения в Праге. Немец Ганс Мюллер, ныне один из вице-президентов «Гринпис». Узад Дахман из Алжира, уверявший нас, что его отец – пастух, тогда как на самом деле он был одним из богатейших людей Алжира.

Мурад Оморов и Сергей Шутов из Казахстана. Джангир Шахмурадов из Таджикистана и Борис Горошко из Белоруссии.

Посчастливилось мне получать высшее режиссёрское образование и со многими будущими звёздами российского кино: в нашей мастерской учились тогда Владимир Грамматиков, возглавлявший недавно Студию имени Горького, Александр Панкратов-Чёрный, Николай Лырчиков и другие…

При помощи Г. М. Алёшечкина – начальника Управления кадров Госкино СССР – я после многочисленных отчаянных попыток самостоятельно устроиться на одну из московских киностудий был направлен на стажировку на «Ленфильм», в распоряжение директора киностудии Виктора Блинова.

В первых числах декабря 1973 года я был зачислен в киногруппу телефильма «Сержант милиции» в качестве режиссёра-стажёра и на целый год покинул Москву.

Работа мне очень нравилась, и я с головой окунулся в режиссуру, тем более что режиссёр-постановщик этой картины – Герберт Морицевич Раппопорт – предоставил мне отличную возможность самостоятельных профессиональных действий. Я выбрал один из эпизодов картины, связанный с активной погоней доблестной милиции за преступниками, сделал режиссёрскую разработку этого эпизода, которую утвердил Раппопорт, и самостоятельно снял свою первую небольшую работу на профессиональной студии, с профессиональными мастерами своего дела. И очень горжусь тем, что именно моя интерпретация и вошла в окончательный вариант фильма.

Меня просто распирала гордость от собственной значимости, и хотелось горы свернуть. Мне казалось, что я уже вырос из режиссёров-стажёров, и когда Глеб Панфилов, снимавший в то время фильм «Прошу слова», предложил мне заменить заболевшего второго режиссёра, я согласился, не раздумывая, чтобы лишний раз приобщиться к любимому делу и понаблюдать за работой великого мастера.

Потом меня приметил Владимир Мотыль, готовившийся снимать фильм «Звезда пленительного счастья». И я горжусь тем, что, во-первых, Владимир Яковлевич предлагал мне роль императора «всея Руси» – Николая I. Которую, к своему огромному сожалению, я не смог сыграть, поскольку был занят на съёмках телефильма «Сержант милиции», а во-вторых, тем, что моё предложение взять на роль молодого Анненкова моего давнего протеже Игоря Косталевского с благодарностью было принято Владимиром Яковлевичем. До сих пор считаю эту роль Игоря одной из самых значительных в его актёрской биографии.

Однако всех этих занятий мне было мало, душа требовала чего-то ещё, и я взялся сочинять собственный киносценарий, который по ходу дела вылился в небольшую киноповесть. Свое первое серьёзное произведение я многозначительно назвал «ДЕНЬ, прожитый завтра…».

Вероятно, во мне что-то назревало и мешало спокойно жить: в этом произведении я пофантазировал о том, что коммунистическая партия в нашей стране развалилась и к власти пришла военная хунта.

Сейчас, обладая знанием того, что в действительности произошло в СССР, мне трудно объяснить, откуда взялась такая необычная тема. Ясно одно: меня как творческого человека, да просто как человека, не устраивало то, что творилось в стране, в которой мне выпало жить.

Две вещи неподвластны человеку – выбор своих родителей и Родины.

В то время я сблизился с тогдашним главным редактором «Ленфильма» – Дмитрием Молдавским и после некоторых колебаний, наверняка интуитивно сознавая, что написанное мною, мягко говоря, не соответствует тогдашним стандартам, тем не менее дал ему прочитать своё творение.

Прочитал он довольно быстро и уже на следующий день предложил встретиться. Молдавский сказал, что киноповесть поразила его настолько, что он почти всю ночь не спал (до сих пор жалею, что не спросил тогда, почему он не спал: из-за того, что его поразил сюжет повести, или из-за того, что обдумывал, когда меня заложить Органам – сразу по прочтении или после разговора со мной?), а потом он произнёс сакраментальную, провидческую фразу:

– Слушай, Виктор, ты либо гений, либо тебя скоро посадят!

Я рассмеялся, услышав такую оценку моего труда, но…

Но через день в снимаемую мною квартиру пришли трое в штатском в сопровождении упитанного капитана милиции.

– Доценко Виктор Николаевич?

– Так точно! – весело ответил я, не понимая причины появления этих «мушкетёров» с нелепо толстым «Портосом» во главе.

– Предъявите ваш паспорт! – не обращая на моё возбуждённо-радостное настроение никакого внимания, попросил капитан.

– Может быть, вы объясните мне цель вашего визита? – С трудом стерев с лица дружелюбную улыбку, я попытался воззвать к правовому сознанию пришедших незнакомцев.

– Паспорт! – рявкнул один из штатских, сверкнув стальной фиксой на правой стороне челюсти. – Или не расслышал? Может, тебе уши прочистить?

– Хорошо, товарищ капитан, я дам вам паспорт, но потом, надеюсь, вы мне объясните цель вашего визита! – даже не взглянув в сторону грубияна в штатском, стараясь сохранить достоинство, ответил я.

Не без труда вспомнив, где он лежит, я протянул паспорт капитану, который внимательно просмотрел его, убедился в наличии штампа временной прописки, после чего выразительно пожал плечами, взглянув на того штатского, что был постарше остальных. Потом я понял, что этим жестом капитан сообщал, что со стороны милиции ко мне нет никаких претензий, а потому предлагал старшему группы в штатском действовать самому.

Тот, не изменив безразличного выражения лица, кивнул своим коллегам:

– Приступайте к обыску!

– К какому обыску?! – удивленно воскликнул я. – На каком основании? Где ордер, подписанный прокурором?

– Вы посмотрите, товарищ майор, уголовник-то пошёл грамотный! – с ехидцей заметил «фиксатый».

– Достаточно грамотный для того, чтобы знать, что для обыска частного жилья нужно иметь ордер, подписанный прокурором! И называть меня уголовником вы не имеете никакого права! – огрызнулся я. – И пока вы не предъявите мне ордер на обыск, я вам не позволю рыться у меня в комнате! – решительно заявил я и встал у них на пути.

(Наивный был тогда – нашёл с кем права качать!)

– Капитан, разберитесь! – брезгливо бросил старший в штатском. Видимо, ему не очень понравилось моё определение их действий: «рыться».

– Напрасно ты так, Доценко! – с неким сожалением вздохнул и покачал головой капитан милиции.

Ему явно не нравилось делать то, к чему его подталкивал старший в штатском и некоторым образом я сам своим непокорным поведением.

Реакция была быстрой и весьма эффективной, эти ребята не зря получали свою зарплату. Чётко и профессионально заломив мне руки за спину, они сцепили правую кисть наручником.

– Вы что, чокнулись здесь все? – вскричал я и попытался оказать сопротивление: как-никак, а мои восемьдесят пять килограммов и звание Мастера спорта по десятиборью предоставляли такие возможности.

Однако лучше бы я этого не делал: несколько профессионально направленных ударов по корпусу мгновенно не только сбили мне дыхание, но и ослабили желание сопротивляться. Меня подтащили к окну, насильно заставили опуститься на пятую точку и пристегнули вторую часть наручника к нижней трубе отопительной системы.

– Между прочим, точно так поступали и фашисты! – никак не желал успокоиться я.

– Ещё вякнешь что-нибудь подобное, и я тебе почки отобью! – как-то уж слишком спокойно, словно делясь чем-то обыденным, тихо проговорил «фиксатый».

– Хватит, старлей, займитесь делом! – строго приказал старший в штатском. – А вы, Виктор Николаевич, лучше помолчите, если не можете сдерживать свои эмоции! Грубостью вы только себе навредите! – вполне вежливо обратился он ко мне.

– Вы из Госбезопасности? – поинтересовался я.

– Догадались? – чуть заметно ухмыльнулся он. – Тогда не мешайте нам работать!

– Могу я задать один вопрос? – никак не мог успокоиться я.

– Только один!

– Разве сотрудники Комитета Государственной Безопасности имеют право вторгаться в квартиру к добропорядочным гражданам и обыскивать её, не имея на руках никаких документов?

То, что я услышал в ответ, заставило меня надолго задуматься…

– Собственно говоря, вы должны благодарить нас за то, что мы пришли без каких-либо прокурорских санкций, – устало проговорил он и пояснил: – Без санкций для вас, возможно, всё ещё обойдётся, а с ними, то есть когда делу уже дан официальный ход, точно бы лишились свободы. Так что сидите молча и молитесь, что на каком-то этапе в отношении вас произошёл незапланированный сбой и нас направили к вам без санкций.

Несколько часов, пока шёл обыск, я мучительно размышлял над словами старшего в штатском, пытаясь отыскать в них потаённый смысл, но только через много лет, когда нечто подобное повторилось с совершенно другими последствиями, я сумел по достоинству оценить справедливость этих слов и даже запоздало мысленно поблагодарить его за них.

Но до этого осознания нужно было ещё дожить…

За несколько часов обыска набралась такая куча бумаг, что работники Органов при всем желании не могли втиснуть их в прихваченные ими три портфеля. Выход из дурацкого положения нашел милицейский капитан.

Заметив на кухне ополовиненный мешок с картошкой, он спокойно высыпал клубни на пол, для порядка потряс им, подняв такую пыль, что едва сам не задохнулся, и принёс мешок в комнату.

– Пойдёт? – спросил капитан старшего.

– Лучше же всё равно не найдёте, – отмахнулся тот.

И в картофельный мешок стали аккуратно складывать мои рукописи, наброски сценариев, записи по стажёрской работе режиссёра и вообще всё, что им встретилось, написанное рукой или напечатанное на машинке.

Когда обыск был наконец закончен, меня отстегнули от батареи, «фиксатый» снял с меня наручник, сунул себе в карман, потом подхватил один край мешка, его коллега – второй, и они направились к выходу, за ними двинулись и капитан милиции со старшим в штатском.

Сообразив, что меня действительно не арестовывают, я немного воспрял духом.

– Извините, старшой, а к кому обращаться, чтобы вернули мои рабочие записи? – спросил я.

– Вот, звоните по этому телефону, – ответил он, быстро написав номер на бумажке.

– Надеюсь, что по нему кто-то ответит, – пробурчал я как бы про себя.

– Не сомневайтесь… – усмехнулся тот. – До свидания.

– Лучше прощайте… – совсем осмелел я.

Когда они ушли, я взглянул на часы: восьмой час вечера. Звонить по выданному мне телефону было явно поздно, и я отложил проверку на завтра.

Почему-то я был уверен, что врученный мне номер телефона принадлежит какому-нибудь следователю, который, услышав, кто звонит, начнёт «качать права».

Настроившись именно на такой приём, в девять тридцать утра я набрал номер, после того, как безо всякого интереса проглотил свою любимую глазунью с ветчиной.

Я был крайне удивлён, услышав довольно приятный молодой женский голос, вежливо оповестивший:

– Приёмная начальника УГБ по Ленинградской области полковника Надсона… Кто вы и по какому вопросу звоните?

Если бы не легко запоминающаяся и довольно редкая для СССР фамилия – Надсон, она вряд ли сохранилась бы в моей памяти:

– Я могу переговорить с товарищем полковником?

– Назовитесь, пожалуйста, – вежливо предложил голос.

– Режиссёр Доценко Виктор Николаевич!

– Минутку, Виктор Николаевич…

В первом издании этой книги, когда я представил рукопись Издателю, мне «посоветовали» не упоминать об эпизодах знакомства с будущим Президентом России, но сейчас, во втором издании, я решил написать, как всё было…

«Минутка» несколько затянулась, и я уже подумал, что сейчас секретарша передо мной извинится и распрощается, но в трубке раздался приятный баритон.

– Доброе утро, Виктор Николаевич, здравствуйте, вы хотите со мной встретиться? – спросил приятный баритон и, не дожидаясь ответа, неожиданно предложил: – Через час вас устроит?

– Да, конечно… – тут же согласился я…

Ровно через час я уже подошёл в его приёмную, и секретарь попросила меня чуть подождать…

Вскоре дверь его кабинета распахнулась, и оттуда вышел Надсон с каким-то молодым человеком:

– Вот, Владимир, это и есть тот самый молодой режиссёр-стажёр, о повести которого я вам и рассказывал, Виктор Доценко…

– А мне понравилось! – улыбнулся он. – Легко читается…

Попрощавшись, он ушёл, а Надсон пригласил меня в свой кабинет.

Я вдруг решил спросить:

– А кто этот молодой человек?

– Понравилось, как он вас поддержал? – подмигнул он и тут же добавил: – Это Володя Путин, мой стажёр, студент юрфака ЛГУ… но вернёмся к вашей киноповести… Владимир прав: действительно читается легко! Но… – Он сделал паузу и уже серьёзным тоном проговорил: – Если вы хотите, чтобы у вас в будущем не возникало никаких проблем и вы спокойно продолжали бы работать на воле, анев других местах, как говорится «не столь отдалённых», советую сменить тематику вашего творчества!

В его тоне не было ни раздражения, ни угрозы, можно было подумать, что старший товарищ даёт дружеский совет младшему…

– Вам что, недостаточно письма, полученного вами из-за границы?

Здесь необходимо пояснение для тех Читателей, которые не имели возможности ознакомиться с романом «Отец Бешеного».

Полковник Надсон напомнил мне о письме моего родного отца, уехавшего из СССР ещё до моего рождения. Тогда я учился в Высшем техническом училище имени Баумана на первом курсе. Письмо принёс нарочный, вызвав меня из общежития. На конверте был обратный адрес в Лос-Анджелесе, и в нём, кроме нескольких листочков с убористым текстом, имелось пятьсот долларов.

Отец писал о том, что он столько лет разыскивал меня и наконец нашёл, где я проживаю, мечтает со мною встретиться, чтобы наладить отношения. Очень сожалеет, что не имел возможности помогать мне, и сейчас посылает немного денег как бы для проверки, получу ли я их.

Мне до сих пор непонятно, каким образом в Органах госбезопасности узнали об этом письме, тем не менее вскоре я был вызван на Лубянку, где некий полковник, фамилия которого мне не запомнилась, продиктовал мне ответное письмо отцу и забрал присланные им пятьсот долларов. Тон письма был таким дерзким и обидным, что, если оно и дошло до него, вряд ли отцу захотелось бы продолжать общение со мной. Доллары, естественно, были реквизированы, наверняка в доход семьи полковника…

Именно на это письмо и намекал полковник Надсон. То ли случайно, а скорее всего, намеренно он давал мне понять, что с того злополучного письма моя персона и попала под пристальное внимание Органов…

– Я доходчиво вам говорю? – со значением спросил полковник.

– Более чем! – вздохнул я.

– Вот и ладненько… Надеюсь, мне не придётся слышать о вас в подобном контексте? Всего доброго!..

Тон его голоса не слишком-то соответствовал пожеланию, высказанному им в конце.

Это был уже второй звоночек, предупреждавший о пристальном внимании ко мне со стороны Органов КГБ, но я был молод, беспечен и всё в моей жизни складывалось так удачно, что я отнёсся к этому сигналу несерьёзно, а напрасно…

Прошло много-много лет…

…и «тайное сталоявным»…

Я ещё не был известным режиссёром и писателем, и моя фамилия вряд ли заставляла кого-то задуматься: «Где я её слышал?» – но буквально через несколько дней после окончания августовского фарсового путча 1991 года мне позвонил незнакомый мужской голос:

– Виктора Николаевича Доценко можно?

– Вы с ним разговариваете.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Вы – режиссёр?

– Да, – ответил я, не понимая, кто звонит и почему интересуется моей профессией.