Наташка и «Харлей-Дэвидсон»

Часть 1. Бегство от скуки

День выдался хмурый, пасмурный, то есть был самый обычный день, какими мать-природа щедро награждает славный балтийский город и его окрестности. И хотя не было дождя, тяжёлые свинцовые тучи, повисшие над головой, угнетающе действовали на настроение, словно прижимали к земле. Находясь во власти этого угнетённого настроения, молодая женщина Наталья Сереброва стояла у окна гостиничного номера и смотрела на раскинувшийся перед ней посёлок. Неделю тому назад они с мужем приехали отдыхать в Репино. Первое время ей всё здесь нравилось: и богатая растительность, и добрые приветливые люди. Но теперь из-за этих проклятых туч и зелень, и лица людей казались тёмными, мрачными.

Грустно вздохнув, Наталья отвернулась от окна. Роберт сидел за столом и внимательно изучал карту-путеводитель. Похоже, на него ничего не действовало – ни свинцовые тучи за окном, ни скучное монотонное однообразие их отдыха. Роберта вообще трудно чем-либо пронять. Он так рационально выстроил, упорядочил свою жизнь, что места для эмоций в ней практически не осталось. Наталья с любопытством разглядывала мужа. Как могло случиться, что они – два абсолютно разных человека – создали семью? Ведь был же у неё выбор и немалый. На внешние данные и внутреннее обаяние природа не поскупилась, поэтому Наталья никогда не испытывала дефицита внимания со стороны мужчин. Многие ребята – весёлые и остроумные, добрые и внимательные, лихие и отчаянные – добивались её руки. Так почему же она связала свою жизнь с серьёзным, педантичным Робертом? Да чего уж тут лукавить: замуж она вышла по расчёту. Нет, это был не корыстный расчёт. Просто Наталья бросила на чаши весов все достоинства и недостатки своих поклонников – и выбрала Роберта. Пожалуй, главную роль тут сыграла её мама, которая все уши прожужжала дочери о том, что более надёжного, порядочного и заботливого человека, чем Роберт, ей не найти. Мама вообще души не чаяла в своём «правильном» зяте.

Почувствовав на себе взгляд, Роберт поднял глаза и вопросительно посмотрел на жену.

– Что случилось, Наташа? У тебя печальный вид.

– Ничего не случилось. В этом-то вся беда, – Наталья опять тяжело вздохнула. – Что у нас вообще может случиться? Всё продумано, просчитано, выстроено в строгом порядке. Я умираю от скуки.

Роберт внимательно посмотрел на жену, но, видимо, понял по-своему.

– Потерпи немного, – сказал он, взглянув на часы. – Через два часа пятнадцать минут будет экскурсия в «Репинские пенаты».

В этом весь Роберт. Он никогда не скажет: «Через пару часов». Всегда и во всём предельно точен. Наталья сделала кислое лицо.

– Честно говоря, Роби, мне наплевать на «Пенаты».

Роберт недовольно поморщился: слово «наплевать» неприятно резало слух. Но от замечания воздержался, лишь сказал:

– Но ведь там жил великий русский художник Илья Ефимович Репин. Разве это не интересно?

Теперь поморщилась Наталья.

– Ну и что с того, что он там жил? Его картины хранятся в другом месте. Я вообще не понимаю подобных восторгов: вот крыльцо, по которому знаменитость поднималась в дом; вот стул, на который она опускала свой зад…

– Наташа! – укоризненно воскликнул муж.

Наталья замолчала. Роберт тоже молчал, обдумывая, как бы убедительнее выстроить свои доводы. Потом он заговорил голосом, каким обычно уговаривают маленьких детей:

– Ну, представь себе, Наташа: ты входишь в помещение, где сама атмосфера хранит дух великого русского художника, которым мы по праву гордимся…

– Роби, но ведь ты чистокровный немец!

– Да, я немец, но родился и вырос в России, – Роберт хотел было обидеться на жену, но передумал. – В конце концов, эта экскурсия включена в программу отдыха.

– Наплевать мне на программу.

Понимая, что дальнейшие препирательства бессмысленны, Роберт молча побарабанил пальцами по столу.

– Ну, хорошо, – сказал он. – От экскурсии мы отказываемся. У тебя есть другие предложения?

– Есть! – оживилась Наталья.

Кажется, он готов пойти на уступки. Значит, есть надежда расшевелить его. Всё, чем занимался Роберт, было строго регламентировано в соответствии с его представлениями о порядке. Под этот регламент подпадали также сон, питание, выполнение супружеских обязанностей. И вот сейчас, возможно, подвернулся случай, позволяющий нарушить этот расписанный по минутам сценарий.

– Я слушаю, – Роберт смотрел на жену, всем своим видом показывая, что он уважает чужое мнение.

Наталья встряхнула свои светлые волосы так, что прядь упала на лицо. томно глядя на Роберта сквозь эти упавшие пряди волос, женщина медленно развязала пояс своего халата и мягким кошачьим шагом подошла к мужу. Наклонившись к самому уху Роберта, горячо зашептала:

– Давай заберёмся в постель и немного похулиганим.

Она стала торопливо расстегивать пуговицы его рубашки. Роберт мягко взял жену за руки.

– Как, прямо сейчас?

– А почему бы и нет?

– Но… для этого существует ночь.

У Натальи резко испортилось настроение.

– Кто тебе сказал, что для этого существует ночь?

– Так принято.

– Кем принято?

Она вырвала руки из его ладоней и опять отошла к окну, глядя сквозь стекло на угрюмое серое небо. Роберт подошёл к ней, осторожно взял за плечи.

– Наташа, я понимаю, что Репино – не самое шикарное место на Земле. Но и здесь не так уж плохо. Море под самыми окнами гостиницы. До Санкт-Петербурга рукой подать, – он помолчал, обдумывая свои дальнейшие доводы. – Ты же знаешь, поехать за границу у нас пока не было возможности. Я ещё недостаточно твёрдо встал на ноги. Возможно, тебе кажется, что дела у меня идут слишком медленно. Но ничего не поделаешь: воровать и ловчить я не умею и не хочу. Всего добиваюсь своим трудом, – он перевёл дух. – Однако я обещаю тебе, что следующим летом мы посетим западную Европу: Францию, Италию, Испанию – какую страну выберешь, туда и поедем.

– Боже мой, Роби, разве в этом дело? – сказала Наталья, продолжая смотреть в окно. – Везде будет одно и то же. Нельзя же всё время жить по инструкции.

– Я во всём люблю порядок, – ответил муж. – И прошу тебя: не называй меня Роби. Мне это не нравится.

– А мне нравится!

– Ладно, – уступил он. – Делай, как тебе хочется. Ты всегда добиваешься своего.

Наталья резко повернулась к нему.

– Это в чём же я добилась своего?

– Ну, например, ты отказалась взять мою фамилию, хотя я просил тебя об этом.

– Но я не хочу быть Вальтер. Фамилия Сереброва меня больше устраивает.

– Но ты моя жена и должна носить фамилию мужа.

– Почему должна?

– Так положено.

– Кем положено?

Минуты три они стояли молча. Потом Наталья заговорила:

– Роберт, ты хороший человек. Ты очень хороший человек – надёжный, порядочный, честный. Но с тобой невыносимо скучно. Когда-нибудь я сбегу от тебя.

– Не сбежишь, – спокойно ответил Роберт.

Его самоуверенный тон задел её самолюбие.

– Вот увидишь: сбегу! – она с вызовом посмотрела мужу в глаза.

– Всё равно потом вернёшься.

– Откуда такая уверенность? – Наталья едва не задохнулась от гнева.

– Я всё просчитал, – ответил Роберт, словно не замечая её возмущения.

Птицы за окном словно посходили с ума. Они щебетали так звонко, будто репетировали большой праздничный концерт. Этот гомон разбудил Наталью. Но открывать глаза и выяснять, что там за окном происходит, ей не хотелось. И она опять погрузилась в сладкую утреннюю дрёму.

Однако долго нежиться ей не пришлось. Тёплый солнечный луч, осторожно прокравшись по постели, добрался до лица молодой женщины, проникая сквозь закрытые веки. Наталья сладко потянулась и села.

Роберт делал утреннюю гимнастику.

– Доброе утро, Наташа! – сказал он. – Посмотри, какая чудесная погода!

Утро и вправду было чудесным. Небо очистилось от хмурых туч и теперь сияло ослепительной синевой. В распахнутое окно вливался свежий бодрящий воздух. И всё это вместе – птичий гомон, чистое голубое небо, свежий утренний воздух – создавали совсем иное настроение, не оставляя ни малейшего следа от вчерашней хандры.

Наталья выбралась из постели и отправилась в ванную приводить себя в порядок. Потом они позавтракали и пошли на пляж. Вероятно, Роберт сделал выводы из вчерашней разборки. Сегодня он был необычайно разговорчив и даже шутил.

Они расположились в двух шагах от воды, с удовольствием глядя на гладкую, неподвижную поверхность моря, ослепительно блестящую в лучах утреннего солнца. Других отдыхающих на пляже не было – день только начинался, и вода была ещё довольно холодной. Но, тем не менее, в воде, громко хохоча, плескались двое – парень и девушка. Наконец парень выскочил из воды, схватил полотенце и стал торопливо вытираться, пританцовывая и что-то бодро напевая. Потом он стал звать свою подругу. Но она отрицательно мотала головой, бросая многозначительные взгляды в сторону вновь прибывших – Натальи Роберта. Она уже порядком замёрзла, от холода у неё стучали зубы. Парень что-то негромко сказал ей. Девушка хихикнула, но из воды не вышла. Тогда парень, взяв в руки широкое полотенце и держа его в развёрнутом виде, вошёл в воду по колени. Девушка быстро выскочила из воды ему навстречу. Он обернул её полотенцем. Покатываясь со смеху, они побежали на берег. Всё стало ясно: девчонка купалась нагишом. Они легли на постеленное на берегу покрывало и стали оживлённо о чём-то разговаривать и смеяться.

Наталья вдруг остро позавидовала их беззаботному веселью. Роберт перехватил её взгляд.

– Молодёжь, – сказал он. – А ты, Наташа, не желаешь искупаться?

Наталья неопределённо пожала плечами.

– Разве что нагишом.

Он снисходительно улыбнулся.

– Увы, мы уже не дети.

Наталья почувствовала, что у неё вновь портиться настроение. Она посмотрела на мужа и сказала:

– Да, мы уже не дети. Мне двадцать два года – почти старуха.

– Разумеется, ты ещё очень молода, – поспешно сказал Роберт, уловив в её голосе сарказм. – Но мне уже двадцать семь.

– Дело не в возрасте, Роби. Ты родился старым.

Роберт не ответил на её слова. Он поднялся и сказал:

– Значит, ты не будешь купаться? А я освежусь.

В течение всей недели, которую они провели в Репино, Роберт совершал ежедневные заплывы, несмотря на погоду. По три заплыва в день. Холодная вода вряд ли была ему приятна. Но Роберт купался не для удовольствия – он закалял тело и характер. Вот и сейчас, пробыв в воде установленное им же самим время, Роберт выбрался на берег, не бодро фыркая и восклицая, а стуча зубами и торопливо обтираясь полотенцем. На него было жалко смотреть. Но он обязательно ещё два раза полезет в воду. Порядок есть порядок.

Наталья поднялась.

– Знаешь, Роберт, ты купайся, а я прогуляюсь.

– Ты не подождёшь меня? – спросил он.

– Нет. Но если хочешь, пойдём вместе.

– Наташа, подожди несколько минут, – попросил он. – Я должен сделать ещё два заплыва.

– Кому должен?

– Ну, вот ты опять…

Наталья повернулась и пошла. Сначала она неторопливо прошлась вдоль берега Финского залива, потом побродила по уютному, утопающему в зелени посёлку. Время от времени она заходила в магазины, разглядывая имеющиеся в них товары, иногда покупала какую-нибудь мелочь, а потом, не спеша, продолжала свою прогулку.

Возле одного из магазинов её внимание привлёк красивый белый мотоцикл. Его переднюю часть закрывал обтекатель, из которого через продолговатые прорези по бокам выглядывали головки цилиндров. На бензобаке красовалась эмблема фирмы «BMW». Наталья ласково провела пальцами по сверкающей белой эмалью поверхности. Она любила мотоциклы.

Эту любовь шесть или семь лет тому назад ей привил двоюродный брат Юрка. У Юрки был видавший виды «Чезет», которым он очень гордился. Нельзя сказать, что брат молился на своё сокровище – он был человеком иного склада. Мотоцикл он воспринимал как друга, с которым вместе отдыхал, веселился, а порой хулиганил и попадал в неприятности. Вот с этого старенького «Чезета» и проснулась в Наталье любовь к мотоциклам. Юрка терпеливо обучал её вождению, искренне радовался успехам, весело хохотал над неудачами. Он был очень лёгким в общении человеком – весёлым и бесшабашным.

Иными словами, Юрка был прямой противоположностью Роберту. Поэтому Наталья не удивлялась тому, что между мужем и двоюродным братом не сложились дружеские отношения. Роберта буквально коробила Юркина беспечность, несерьёзное отношение к жизни. Юрка же считал своего «двоюродного зятя» страшным занудой и не мог понять, как это сестра решилась выйти за него замуж. Многие привычки Роберта казались Юрке смешными и служили поводом для зубоскальства. Особенно его забавляло пристрастие Роберта к «здоровому питанию». Каждое утро Роберт первым делом непременно выпивал стакан кефира. Прежде чем приступить к завтраку, обеду или ужину, он обязательно съедал порцию творога. У Юрки эти пристрастия вызывали презрительную усмешку. В разговорах с сестрой он называл Роберта не иначе как «твой кисломолочный муж».

Стоит ли говорить о том, что Роберт совсем не одобрял увлечение жены мототехникой. Своё недовольство он выражал косвенно, поскольку воспитание не позволяло ему сделать грубый нажим. Пользуясь этим, Наталья время от времени сбегала к братцу, и они вместе носились по дорогам на его стареньком «Чезете». Однако этим поездкам скоро пришёл конец: тёмной августовской ночью Юрка разбился насмерть, удирая от милиции. Не известно, принесла ли эта трагедия Роберту какое-нибудь облегчение – внешне это не было заметно. Напротив, он всячески утешал жену, выражал ей своё сочувствие. Но когда боль утраты утихла, и Наталья немного успокоилась, муж сказал своё веское слово:

– Отныне – никаких мотоциклов!

С тех пор прошло около двух лет.

Отвлекая женщину от воспоминаний, хлопнула входная дверь, и из магазина вышел красивый статный мужчина лет тридцати. Достаточно было беглого взгляда, чтобы угадать в нём хозяина мотоцикла. Одет он был в кожаные куртку и брюки с множеством металлических клёпок и бляшек. Кисти рук закрывали кожаные перчатки-митенки. В одной руке мужчина держал мотоциклетный шлем. Он подошёл и спросил, весело взглянув на Наталью:

– Нравится?

– Нравится, – ответила она. – Из Германии пригнал?

– Ага, – теперь в его взгляде промелькнул неподдельный интерес. – А ты, как вижу, разбираешься в этом. Водить умеешь?

– Умею. У моего брата был «Чезет». Он меня научил ездить. А ты почему спрашиваешь? Хочешь предложить прокатиться?

– Нет, – мужчина опять улыбнулся. – Эта штука потяжелее «Чезета» да и мощнее в несколько раз. В Германии на таких полиция ездит. Вот покатать могу, если у тебя есть такое желание.

– Это желание я всегда ношу с собой.

– Тогда садись.

Наталья лукаво взглянула на него.

– А вдруг ты меня украдёшь?

– Украду, если кража тебе по душе, – ответил мужчина цитатой из песни Высоцкого. – Тебя как звать-то?

– Наташа. А тебя?

– Патрон.

– Ого! – воскликнула Наталья, картинно изогнув бровь. – Это кто ж тебя так назвал: мама или папа?

Мужчина рассмеялся.

– Нет, – сказал он, – для мамы с папой я Кирилл. Но в нашем кругу меня все называют Патроном.

– И что это за круг? Мотоциклисты?

– Да. Правда, теперь принято использовать более модное слово – байкеры. У нас ежегодно проводятся так называемые съезды.

– Где вы съехались на этот раз?

– В Лосево. Это не очень далеко отсюда.

– Значит, в Репино ты приехал ненадолго? – спросила Наталья.

Ей вдруг стало грустно от мысли, что этот приятный мужчина, с которым она только что познакомилась, скоро уедет отсюда на своей красивой белой машине.

– Заскочил по делам, – ответил Патрон. – Скоро вернусь в свою компанию. Но сначала покатаю тебя, если не передумала. Ну что, поехали?

– Поехали!

Наталья разместилась в заднем седле и обняла Патрона за пояс, как когда-то обнимала своего двоюродного брата во время их мотоциклетных вылазок. Машина быстро разогналась, и Наталья вдруг остро почувствовала, как за два последних года соскучилась по этому ощущению скорости. Патрон виртуозно владел тяжёлой техникой. Он резко набирал скорость, так же быстро гасил её, закладывал виражи, от которых захватывало дух. Но лихачества в его действиях не ощущалось, все движения были точны и аккуратны.

Покружив по посёлку, Кирилл вывел мотоцикл на трассу и разогнал его настолько, насколько это позволяло качество дороги. Возле указателя с надписью «Комарово» они развернулись и помчались обратно в Репино. Когда въехали в посёлок, Патрон спросил:

– Куда прикажешь тебя доставить? Вернуть туда, где взял?

– Нет, – сказала Наталья. – Поехали к гостинице. Знаешь, где она находится?

Кирилл утвердительно кивнул. Через несколько минут они были возле гостиницы. Сойдя с мотоцикла, какое-то время стояли рядом молча, словно старые друзья перед предстоящей разлукой. Наталья первой нарушила молчание.

– Спасибо! – сказала она. – Было очень приятно.

– Уговори мужа купить тебе мотоцикл, – сказал Патрон.

Он уже заметил обручальное кольцо на правой руке своей новой знакомой.

– Боюсь, что в этом вопросе мы с ним не найдём консенсуса, – Наталья улыбнулась, представив себе лицо Роберта, увидевшего жену за рулём мотоцикла.

Патрон насмешливо прищурился.

– Что, совсем безнадёжно?

– Ни единого шанса.

Лицо Натальи стало серьёзным. Она опустила голову, глядя куда-то под ноги. Потом посмотрела Патрону в глаза и сказала:

– Кирилл, укради меня.

Теперь и он перестал улыбаться.

– Ты этого действительно хочешь?

– Да.

– А жалеть потом не будешь?

Наталья отвела взгляд в сторону.

– Не знаю. Может быть, и буду. Но всё равно укради. Иначе я от тоски утоплюсь в Финском заливе.

– Значит, совсем плохи твои дела? – спросил Кирилл.

Наталья молчала, по-прежнему глядя в сторону. Патрон внимательно приглядывался к ней, прикидывая, стоит ли связываться. На избалованную куколку или легкомысленную дурочку, не думающую о последствиях, она не похожа. Видимо, что-то всерьёз не устраивает её в жизни, если она решилась на такой шаг. А почему бы и не взять её с собой? Наталья с первого взгляда понравилась ему, а теперь после короткого знакомства казалась ещё более интересной и привлекательной. Хитро взглянув на неё, Патрон спросил:

– И как прикажешь поступить с тобой: украсть прямо сейчас или всё же дать тебе возможность прихватить с собой кое-какие вещи?

– Я мигом! – воскликнула Наталья и помчалась в гостиницу. Решившись на этот авантюрный поступок, она вдруг почувствовала огромное облегчение.

Роберта в номере не оказалось. Возможно, он бродил по посёлку в надежде встретить свою жену. Наталья собрала вещи в спортивную сумку, сунула туда портмоне. Потом взяла ручку и листок бумаги, села за стол: надо было оставить Роберту записку. После некоторых раздумий она написала следующее:

«Роберт, не ищи меня. Я уезжаю со своими новыми друзьями (написать «с новым другом» она не решилась). Попытайся меня понять и простить. Искренне желаю тебе всего наилучшего.

Наташа».

Закончив, она перечитала записку. Текст ей очень не понравился и вызвал досаду. Но ничего лучшего в голову не приходило. Поэтому Наталья не стала терять время и поспешила вниз, боясь, что Кирилл может передумать и уехать без неё. Но опасения были напрасными: Патрон ждал её на том же месте. Взглянув на спортивную сумку средних размеров, он весело воскликнул:

– А ты не барахольщица. Мне это нравится. Я боялся, что ты появишься с огромным чемоданом.

Он привязал сумку к багажнику позади пассажирского сиденья. Потом они сами заняли свои места. Патрон повернул ключ в замке зажигания, и мощный двигатель глухо и ровно заработал. Кирилл вполоборота повернулся к Наталье.

– Ну что – вперёд?!

Наталья молчала, испытывая сильное волнение. Ей вдруг стало страшно уезжать неведомо куда. Но оставаться было тошно. Слегка побледнев, она отчаянно махнула рукой.

– Вперёд!

Зрелище было впечатляющим. На просторной поляне возле невысокой гостиницы стояло большое количество двухколёсной техники. Немного в стороне горели костры, вокруг которых сновала, сидела на траве, распевая песни или просто беседуя, разношерстная публика. В основном это были мужчины в возрасте примерно от двадцати до сорока лет. Длинноволосые и коротко стриженные, бородатые и гладковыбритые – все вместе они представляли собой большой и шумный муравейник, в котором царили веселье, смех, дружеская атмосфера. Было немало и женщин – большей частью молодых девушек.

Не доехав до компании метров пятнадцать, Патрон остановил мотоцикл и заглушил двигатель. Худой долговязый парень тут же отделился от толпы и подошёл к ним. Внимательно оглядев Наталью, он кивнул ей и затем обратился к Патрону:

– Ну, ты, Патрон, даёшь! Я уж начал волноваться – не случилась ли какая накладка. Слишком долго тебя не было. А ты себе вон какую красотку отхватил! Ради такой девушки я бы тоже задержался. Как наши дела?

– Порядок, – ответил Патрон. – Проблем не было.

Они стали обсуждать подробности. Наталье было любопытно узнать, чем занимается Кирилл. Но мужчины, как видно, не стремились удовлетворить её любопытство. Они изъяснялись в таких обтекаемых, завуалированных выражениях, что из их разговора Наталья смогла понять лишь то, что у Кирилла и его друга был какой-то свой не вполне легальный бизнес. Когда они закончили обсуждение своих дел, парень довольно потёр руки.

– Вот и ладненько! – сказал он и вновь переключил своё внимание на Наталью. – Ну, будем знакомы, красавица. Меня зовут Витёк. Эти отпетые мерзавцы за мою стройную фигуру прозвали меня Жердем. Разумеется, я заслуживаю более уважительное прозвище. Но против общественного мнения не попрёшь. А тебя как звать?

– Наташа, – ответила женщина, приветливо улыбаясь новому знакомому.

Несмотря на нескладную внешность, Жердь ей понравился. С такими людьми легко и приятно общаться. Они пожали друг другу руки – не обычным, а особым, верхним рукопожатием, при котором кисть руки сжимается вокруг большого пальца.

– Ну что, друзья мои, – сказал Патрон, – идём к народу.

Стоило им только тронуться с места, как тут и там стали подниматься люди и двигаться им навстречу. Пока они втроём стояли поодаль, никто к ним не подходил. Видимо, все знали, что у Жердя и Патрона какие-то свои дела, и давали возможность обсудить их без посторонних ушей. Когда подошли близко, Жердь дружески обнял Наталью одной рукой за плечи и сказал:

– Братцы, знакомьтесь: это наш новый друг Натаха.

И это немного искажённое имя – Натаха – сразу же прочно закрепилось за Натальей. Жердь представлял её своим друзьям. Они подходили, пожимая ей руку всё тем же особым рукопожатием, которое здесь, как видно, было традиционным. Наталье была приятна та непринуждённая приветливость, с которой её здесь встретили. Но в то же время она испытывала неловкость. Долговязый Витёк с такой помпой представлял её своим друзьям, словно она была, по меньшей мере, британской принцессой. При этом вид у Витька был такой, как будто это он, а не Патрон, привёз её сюда. Кирилла, похоже, это обстоятельство ничуть не волновало и даже забавляло. Между тем Жердь продолжал процедуру знакомства. Невысокий черноглазый парень задержал Натальину руку в своей и сказал:

– Мы обязательно подружимся. Ты отличная девчонка!

Наталья невольно улыбнулась.

– Ты же меня совсем не знаешь.

– Знает-знает, – заверил Жердь ни то в шутку, ни то всерьёз. – Это Колька Рентген. Он людей насквозь видит.

– А что, разве нет? – тут же завёлся Колька и обратился к Кириллу за поддержкой. – Ну, скажи, Патрон, когда я ошибался? Нет уж, братцы, если Рентген назвал человека стоящим, то можете на этого человека смело положиться, а если назвал подлецом – ставьте на нём крест.

Запомнить всех новых знакомых Наталья не могла – их было слишком много. Одним из тех, кто запомнился сразу, был Санька Кремень – высокий крепкий мужчина с волевым, словно высеченным из камня лицом. Держался он просто и непринуждённо, но в нём ощущалась какая-то неведомая сила, заставляющая окружающих относиться к нему с трепетным уважением. Как и другие, он приветливо улыбнулся, пожимая Наталье руку, но она невольно поёжилась под взглядом его цепких, внимательных глаз.

Закончив ритуал знакомства, Витька Жердь возложил заботу о новенькой на свои угловатые плечи. Пока Патрон отгонял свой мотоцикл к остальным, Витёк подыскал для Натальи удобное место у костра, принёс ей напитки и разные сладости, занимал беседой. Он буквально рассыпался в любезностях, не скрывая своей глубокой симпатии к ней. За пять минут Жердь наговорил Наталье столько комплиментов, сколько она не слышала от Роберта за два года супружеской жизни. При этом Витёк держал Наталью за руку, ласково поглаживая её. Его чрезмерное внимание ничуть не раздражало. Жердь относился к той категории людей, у которых всё получается просто и естественно, без натяжки и наигранности. Но Наталья была уверена, что ему придётся умерить свой пыл, когда Кирилл вернётся. Однако она ошиблась: присутствие Патрона никак не отразилось на Витькином поведении. Кирилл и на этот раз проявил полную невозмутимость. Уловив паузу в бесконечном потоке слов, он сказал, обращаясь к Наталье: