Балкания

«ТРЕТЬИМ БУДЕШЬ?»

Стефан не успел разглядеть человека, поспешно юркнувшего за дерево с той стороны площади, на которой устроился Боян. Да и довольно быстро засомневался, что на него действительно кто-то смотрел. От теплого воздуха и холодного пива думать ни о чем не хотелось. Едва ли они встретятся так просто на улице: столько лет прошло…

Заказал и с аппетитом умял несколько сочных кебапчет, оставил пожилому официанту щедрые чаевые и отправился обратно в квартиру. Войдя, по привычке потянулся к своему телефону, но тот, как его и предупреждали, не поддерживал связь на территории Балкании. Поднял со стола оставленную Бояном трубку и набрал абонента № 1 – Марка:

– Я передумал. Согласен!

– Хм. Что ж, помни, теперь у тебя осталось всего тридцать девять дней до сдачи текста.

– Не страшно!

– О’кей, приходи сегодня на ужин в клуб WP. Я тебя познакомлю кое с кем для пользы дела. Боян за тобой зайдет.

После звонка завалился спать, сказав самому себе:

– Сиеста – она и в Балкании сиеста.

Проснувшись, не спеша выпил кофе у окна, выходившего во двор. Посмотрел на календарь в телефоне:

– Что ж, месяц с лишним – этого должно быть достаточно для такой работы. Отдадут гонорар, и я вполне успею расплатиться за дом, даже если деньги с Соломоновых островов не придут. Но хорошо бы, чтобы они пришли раньше.

Полистал какой-то старый журнал на балканском языке, разглядывая картинки и пытаясь вспомнить, чем отличаются «цырвули» от «марули». Включил телевизор. Каналов было совсем немного, и все они оказались местными. На одном шла передача про наращивание ресниц, груди и ягодиц. На другом местные жители делились секретами производства «фирменной» домашней ракии. На третьем шла телеигра «Угадай три буквы!». Стефан посмотрел немного и удивился тому, что, несмотря на плохое знание балканского языка, угадывает гораздо больше, чем сами балканцы. Вспомнил слова отца Ариэла: «У нас отличные преподаватели…»

На четвертом канале две мамы обсуждали предстоящую свадьбу своих дочерей:

– Ведь наши девочки так любят друг друга!..

На пятом шел какой-то научный ли диспут:

– Жили себе прекрасно без сторнации и дальше будем замечательно без нее обходиться. Вы – прожектер!

– Сторнация – это не только наше будущее, это наше настоящее. А вы, вы просто тормоз, пенек, фалалей современности, стоящий на пути прогресса. Это такие, как вы, сожгли Джордано Бруно и Мигеля Сервета!

Опять эта сторнация. Стефан полез в интернет, но не смог открыть те сайты, что обычно просматривал в Италии и прочих странах. Стефана все время перенаправляли на различные балканские ресурсы: про путешествия, про погоду, про политику, про современное вероисповедание. Местные новостные сайты пестрели мелкими балканскими новостями: о национальном университете, новой породе овец, карьере, которая ждет начинающих чиновников. В театре анонсировали премьеру пьесы «Трах в летнюю ночь». В центральном кинотеатре – фильм «Все, что вы хотели уметь в нетрадиционном сексе». На главном стадионе Трена – «Шоу спортивных трансвеститов».

Часть зарубежных сайтов оказалась полностью недоступна. Часть почему-то сообщала исключительно балканские новости. В том, что касалось контроля над умами и поведением балканцев, все было ровно так, как и говорил Марк.

Стефан вспомнил вдруг, что, показывая ему эту квартиру, Боян упомянул про «пароль для мирового интернета». Нашел на столе листок бумаги с адресом сайта, с паролем – и уже через минуту бороздил просторы «всемирной паутины». Понял, что к нему здесь доступ есть не у всех. А те, у кого он есть, наверняка под колпаком специальной службы. Должно быть, отлеживают сейчас, чем он там интересуется: порнографией, видеоиграми, спортом, политикой, Библией…

Его блуждания по религиозным сайтам прервал звонок Бояна:

– Нам пора. Наденьте что-нибудь официальное. В шкафу все вашего размера.

Выйдя на улицу и не увидев своего телохранителя, Стефан даже не усомнился в том, что тот следует за ним. Но когда знаешь о наблюдении, оно не слишком-то раздражает. За годы командировок Стефан привык, что его постоянно сопровождали – военные или полицейские. Каждый просто делает ту работу, которую ему поручили.

В клуб его пустили беспрепятственно, проводили по красивой мраморной лестнице в зал с креслами и столиками. Там уже было около десятка человек. Все в строгих деловых костюмах: и мужчины, и вроде бы женщины. Марк уже был здесь, с кем-то разговаривал и словно вовсе не обратил внимания на появление «друга». Стефан спокойно принял фужер с шампанским из рук вышколенного официанта в черном. Принялся разглядывать картины местных современных художников на стенах, читать подписи:

– «Три красивых пиписьки»… Красивых?..

Остановился у полотна «Будущее Балкании в надежных

зубах», и тут из-за спины донесся знакомый голос:

– Пока ждем президента, так и быть, познакомлю тебя кое с кем лично. Не исключено, что эти люди пригодятся тебе для работы…

Стефан, обернувшись, попросил:

– Ответь сначала на несколько вопросов.

– Ладно, давай!

Проходя мимо картины с названием «Проститутка и гинекологическое зеркало», Стефан почесал переносицу:

– Я определился, но, честно говоря, как-то не решаюсь приступить. Все-таки Священное Писание. Столько веков существует, а тут взять и – раз! – изменить.

Марк чуть наклонил голову, разглядывая какую-то деталь на полотне:

– Что ты боишься, как девочка! Чай, не в первый раз в гинекологическом кресле.

– Смешно…

– Видишь ли, дорогой мой не друг, Библия никогда не была конечным текстом.

Они сделали шаг в сторону и остановились у картины «Бомбометание по врагам Балкании».

– Правда?

– Истинная. Ты же учился в университете и должен помнить, что Гомер создавал свои бессмертные произведения в районе восьмого века до нашей эры. Так вот, первые книги Ветхого Завета возникли примерно в то же время, а некоторые – даже позже древнегреческих трагедий и трудов Платона и Аристотеля. Последний по времени создания текст древнего Священного Писания был создан во втором веке до нашей эры. Ну, а в первом-втором веках первого тысячелетия новой эры появилась вторая часть Библии – Новый Завет. Ее менее чем за век создала одна маленькая христианская секта… Так вот, мы не знаем, как выглядели тексты Библии – и Ветхий, и Новый Завет – в своем изначальном виде. Ни от древнего Израиля, ни от ранней христианской церкви не сохранилось никаких оригиналов. Историки не сомневаются в том, что часть Библии дает нам истинные свидетельства о том, как жил древний Израиль, но еще часть определенно является вымыслом – полной фантастикой или вольной интерпретацией исторических фактов. И к тому же нужно понимать, что книги Священного Писания подвергались определенной редактуре в течение двух с лишним тысячелетий.

Они остановились у следующей картины, называвшейся «Операция по смене пола». Стефан кивнул:

– Ты меня почти утешил.

– Но не убедил? – Марк так пристально рассматривал картину, словно никогда прежде ее не видел. Не оборачиваясь к собеседнику, он продолжил: – Так вот, первыми редакторами Библии были писцы. Они записывали тексты, передававшиеся из уст в уста. Далее, делая рукописные копии теста, правили их, вставляли пробелы, знаки препинания, номера глав. Так, например, сначала возникли сами Евангелия, а уж потом кто- то – неизвестно кто – добавил им заглавия: «От Матфея», «От Марка», «От Луки»… Считается, что правки в Библию вносили не только одиночки-писцы, но и, возможно, целые группы, религиозные школы.

Они остановились у «Тайной оргии». Стефан, глядя на дюжину переплетающихся обнаженных тел, задумчиво проговорил:

– Да, это многое меняет.

Марк развел руками:

– К тому же Библию постоянно переводили на разные языки, а при переводе, естественно, могут появляться дополнительные неточности, меняться смысл. Так, например, есть мнение, что «Непорочное зачатие Девы Марии» – не что иное, как ошибка перевода. Матфей, скорее всего, пал жертвой переводческой ошибки, которая возникла при работе со словом «парфенос», на греческом языке обозначавшем «девица». Однако в данном случае используемое в переводе слово не передает всех оттенков оригинального древнееврейского слова «алма», употребленного в подлиннике книги пророка Исаии. «Алма» означает одновременно и «девица», и «молодая женщина». Поэтому, в частности, иудейские библеисты утверждают, что Исаия имел в виду «молодую женщину» и никакого непорочного зачатия не было. Именно поэтому Мария упоминается в Новом Завете всего несколько раз, и поэтому же первые столетия существования христианства не было и речи о культе Марии. Однако современные христиане упорно – вплоть до драк между священниками на соборах – подгоняют выбранный ими перевод под свою религиозную доктрину.

Они перешли к следующей картине – «Пятьдесят оттенков блевотины». Марк продолжал:

– Есть большие подозрения, что поздние писцы внесли изменения в историю царствования Давидова, чтобы она более традиционно и лестно представляла, собственно, самого царя Давида. В 325 году Константин – Флавий Валерий Константин I, первый император-христианин, созвал в Никее церковный собор, на который должны были съехаться все христианские епископы. Так вот, большая часть религиозных книг, включая и «одобренные» церковью Евангелия, ныне известные как Новый Завет, была отобрана в качестве канонических именно на этом Никейском соборе. Да, в четвертом веке церковью было принято окончательное решение, что должно быть в содержании Нового Завета, а чего там быть не должно. Те произведения, которые были признаны правящей партией церкви «еретическими», просто исключили из Священного Писания. Ну а окончательный состав библейского канона был закреплен только в середине шестнадцатого века постановлением Тридентского собора…

Стефан молчал, переваривая услышанное. Остановились у картины «Гей-герой получает награду WP». Марк посмотрел по сторонам, как будто разыскивая кого-то. Заговорил торопливо:

– Не думай, что четыре века назад все закончилось. Работа над религиозными текстами ведется и по сей день. В 2019 году папа римский Франциск утвердил изменения в молитве «Отче наш». Теперь католики будут произносить вместо «не введи нас во искушение» слова «не дай нам поддаться искушению». Зачем же делать из Господа провокатора, верно?.. Все это называется «правоверное искажение Писания». И твоя работа также будет вполне «правоверной». Пора изменить текст под новую, современную доктрину!

Стефан по-прежнему молчал, продолжая осмысливать сказанное. А Марк вдруг взял его за плечи и просто впился взглядом в лицо:

– Ты даже не спросишь, почему я это все знаю? Или, может, сам знаешь мой интерес к этому?

Стефан постарался изумиться как можно более искренне:

– Конечно, знаю! Ты же работаешь над этим проектом. Наверняка обрабатываешь много соответствующей информации. Что же здесь удивительного?

Марк еще несколько секунд сверлил Стефана взглядом. Потом отпустил руки:

– Ладно. Об этом мы еще поговорим, а на сегодня у нас есть и другие дела.

Он подвел Стефана к мужчине с розовым хохолком. Они узнали друг друга. Стефан улыбнулся:

– Отец Ариэл…

– Да, мы сегодня уже виделись. Вот, по просьбе

Марка принес вам подарок. В магазинах вы ее сейчас не найдете. – Протянул томик Библии: – Заходите ко мне в храм, поболтаем. Или увидимся как-нибудь вечерком на улице Новой Демократии…

Затем Марк познакомил Стефана с очень крупным мужчиной – обладателем рыжей бороды и веселых глаз:

– Это хранитель нашего корпоративного здоровья, доктор Фауст!

– Интересная фамилия!

Это шутка. Моя фамилия Фаустас. Но я действительно медицинский работник.

– Который курирует все здравоохранение Балкании!

– У вас нет жалоб на здоровье?

– Нет!

– Но все равно зайдите в мой кабинет в поликлинике.

– Спасибо, но.

Вмешался Марк:

– Никаких «но»! Тебе нужно обязательно пройти медицинский осмотр! Балкания – маленькая страна. Вдруг ты сюда какую-нибудь заразу привез.

– Надо так надо. – обвел взглядом стоящих вокруг. – А сейчас я никого не заражу?..

Доктор Фаустас усмехнулся:

– Здесь – никого! В клубе WP воздух тройной фильтрации, насыщенный обеззараживающими компонентами. Жду вас у себя! Мне будет очень приятно пообщаться со свежим. человеком.

Еще успели переговорить с двумя чиновниками, отвечающими за телекоммуникации и средства массовой информации, с мэром Трена, круглолицым и розовощеким министром экономики и мужеподобной женщиной-министром Вооруженных сил Балкании. Дальнейшие знакомства прервало появление невысокого толстячка, за которым семенили четыре молодые женщины: пухленькая с гордо выпяченным задом, худенькая с неожиданно крупным бюстом, блондинка с маленьким ротиком и брюнетка в мини-юбке с очень длинными ногами.

Марк объявил:

– Господин президент!

Все почтительно замолчали и, пропустив вперед президента с эскортом, потянулись следом за ним в следующий зал. Там был накрыт длинный стол: красивый фарфор, хрусталь, столовое серебро, бутылки, графины, закуски…

Стефан, глядя на президента, шепотом спросил Марка:

– Президент – мусульманин?

– Нет, у него одна жена. А у этих. у секретарш он просто любит разные части тела. Получается, что рядом с ним всегда одна целая идеальная женщина. Идем, тебе покажут твое место!

Марк вел себя вполне по-хозяйски. Подошел к президенту, который с почтением пожал протянутую руку. Усадил рядом с ним четыре четвертых. Махнул рукой официантам и пригласил гостей за стол. Сам же остался на ногах:

– Господа, прежде чем начать наше традиционное собрание, хотел бы представить вам нового члена тренского клуба WP – Стефано Моретти! Один из известнейших специалистов по древним артефактам. Прибыл по специальному приглашению президента, чтобы помочь нашим археологам оценить находки в ущелье Враньских скал.

Стефан напрягся: еще дома, в Италии, читая новости, он находил что-то касающееся раскопок в этом месте. Но тогда он обратил внимание лишь на то, что они проходили на территории Балкании. «И мое полное итальянское имя помнит!»

Марк продолжал:

– Помню, мне очень не хватало дорогого Стефано в самом начале моей работы, когда я впервые прикоснулся к древней истории, изучая артефакты в Кении. Мы тогда еще не были знакомы.

В Кении, действительно, знакомы они не были. Пока Марк работал в Африке, Стефан был в Югославии. Впервые встретились они спустя несколько лет в составе журналистского корпуса в Кувейте во время «Бури в пустыни». Сначала Марк, как и Стефан, рвался на передовую за самой свежей информацией: на броню, в бункеры. Но после того как пуля снайпера убила стоящего рядом офицера, откровенно перешел на работу в тылу: «Здесь моя дорогая голова больше пригодится».

Стефан продолжал носиться по передовой, наблюдал ракетные пуски, артиллерийские обстрелы и даже летал пару раз на вертолетную десантную операцию – привозил свежие новости, живую фактуру для итальянской и немецкой газет.

Марк тем временем переключился на аналитику для французского, английского и американского информационных агентств. Но, как ни берег он свою дорогую голову, все же умудрился попасть в плен, из которого, впрочем, его удалось вызволить. А вот журналиста, делившего раньше палатку с Марком, вернуть в лагерь не получилось. Тот в плену просто пропал без следа, даже несмотря на то, что у каждого из их журналистского корпуса за подкладку формы был вшит маячок слежения, чтобы можно было найти их в любой нештатной ситуации.

Потом в тыл прорвалась какая-то обкуренная банда и устроила пальбу во все стороны из всего, что стреляло, – автоматов, пулеметов, гранатометов. Марка завалило обломками временного домика, и он провел под ними несколько часов, пока врагов не отогнали и не подобрали всех пострадавших. Кого-то убило, кто-то был тяжело ранен. Марк попросил обработать царапину на лбу от гвоздя:

– Чтобы не было сепсиса…

Тем же вечером в палатке, где их временно поселили вместе со Стефаном, Марк о чем-то долго думал и молча прикладывался к виски до тех пор, пока не напился окончательно. И тогда, еле ворочая языком, заговорил. Никогда он не был так откровенен, как в тот вечер. Марк говорил медленно, сосредоточенно глядя в одну точку и как будто не замечая сидевшего рядом коллегу. Спокойно и с такими подробностями, что у повидавшего многое Стефана начинали шевелиться волосы на голове.

Рассказывал, замолкал, делал новый глоток виски и снова рассказывал. Десять минут, двадцать, полчаса. В конце концов речь его сделалась неразборчивой, бутылка выпала из рук, и Марк уснул.

Утром, тяжело похмельный, он пытал Стефана:

– Вчера я тебе что-то рассказывал о себе?

– Нет, ты напился и отрубился.

– Точно? Я ничего не помню.

– Точно. Я-то уж помню, совсем не пил вчера.

Марк потом еще не раз спрашивал о том вечере, сомневался в искренности Стефана. Тот упорно отрицал, что узнал для себя что-то новое от соседа.

Хотя они с Марком продолжали работать в одном корпусе, но после этого вечера окончательно отдалились друг от друга, стали жить в разных палатках. Стефан близко сошелся с пухленьким отцом четверых детей Эндрю Роллинзом и высоким, сухощавым фаталистом Любшиным, которые, как и он сам, мотались на передовую, были не прочь выпить и пофилософствовать о бренности жизни. Нередко в их беседах речь заходила о Библии. Эндрю Роллинз был очень набожен и постоянно таскал с собой томик Священного Писания, пытался убедить товарищей:

– Эта книга оберегает тех, кто в нее верит. Знаете, был такой случай во время Первой мировой войны на северо-восточном участке фронта. Солдат Курт Геллер спал себе в землянке, по привычке прикрыв голову Библией. Так вот, влетевший в землянку снаряд убил всех, кроме Курта. Ему бы тоже быть на том свете, если бы не Библия. Осколок, летевший ему в голову, застрял в Священном Писании.

Другой случай произошел на Восточном фронте во время Второй мировой войны. Во время наступления красноармеец получил пулю в грудь, но остался жить, потому что в кармане носил маленькую Библию. Пуля попала в нее, пробила половину Священного Писания и застряла в псалме рядом со строками: «Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится».

А вот еще! В наши дни в Бразилии три подростка решили пошутить над друзьями и сымитировали ограбление. Случайно находившийся рядом полицейский в штатском тут же открыл огонь. Двое подростков погибли. Третьего точно так же спасла Библия. Как мы видим, Библия – это книга, которая помогает нам в минуту испытания.

Стефану все эти рассказы про Библию были совершенно не интересны: давно для себя все решил в отношении веры. Но Любшин тут же принимался спорить с Эндрю:

– Помогает, как же. Библию чаще всего читали раненые и умирающие солдаты. На той же Первой мировой многие из тех, кто погиб 1 июля 1916 года – в первый день битвы на Сомме, были найдены с Библией или Новым Заветом в руках.

Да, был случай, когда Библия и правда помогла. Четырнадцатилетнего Джорджа Стинни приговорили к казни на электрическом стуле, однако он оказался слишком низкого роста. Его голова не доставала до шлема, через который проходит ток. Тогда мальчика усадили на Библию и привели приговор в исполнение. Ну а через семьдесят лет после казни Джорджа посмертно оправдали.

Роллинз недовольно пыхтел:

– Священное Писание помогает оставаться человеком, учит проявлять лучшие наши качества.

Любшин раззадоривал его еще больше:

– И поэтому именно Библию чаще всего воруют из магазинов…