Балкания
- -
- 100%
- +
По случаю завершения военной кампании в Кувейте и Ираке журналисты устроили грандиозную прощальную пьянку. Выставили на столы все, что оставляли «на всякий случай»: виски, водку, текилу, ром, коньяк. Пили, пели, даже пытались танцевать друг с другом. А потом пьяный в стельку Марк притащил с улицы какого-то араба и поставил его к стенке. Предложил сделать на ней его контур. Несколько так же изрядно набравшихся корреспондентов согласились и принялись палить вместе с Марком из пистолетов, которые были почти у каждого.
Пули то ложились далеко в стороне, то прошивали одежду несчастного. Он зажмурился, и на его одежде снизу проступило мокрое пятно. Марк стрелял до тех пор, пока не кончились патроны в его пистолете. Затем ударил араба кулаком, свалил на пол, несколько раз пнул и, расстегнув брюки, помочился на него:
– Вот чего они стоят! Это не люди, это даже не овцы, это скоты, которые ничего не могут без нас. Мы ссали на них всех! Мы – высшая сила, мы можем управлять миром. Мир существует для избранных! Для нас, для сильных мира сего!..
Привыкший к разной грязи за время военных командировок, Стефан едва сдержался от того, чтобы не выстрелить в Марка. И потом долго еще думал о том, нужно ли было сдерживаться. Война многим многое списала.
Стоя рядом с президентом и глядя на Стефана, Марк продолжал:
– Но потом нам удалось поработать вместе на раскопках в Ливии, Афганистане…
Да, некоторых из журналистского корпуса заметили в WP. Сам Беркли пригласил к сотрудничеству и Стефана, и Роллинза, и Любшина. В Афганистане они все так же мотались по фронтам. Марк к тому времени стал начальником – координировал действия информационной службы WP в зоне боевой операции. На Стефана, как и на других корреспондентов, он теперь смотрел свысока.
– Вам хорошо платят. Так что вкалывайте! Отрабатывайте!
На этой чертовой работе Стефан получил осколок в грудь.
В госпитале его навещали коллеги из корпуса. Чаще всех, конечно, приходили Роллинз и Любшин. Ни разу не проведал Марк. Как будто успел похоронить Стефана. Но тот выжил. И даже успел выписаться из госпиталя, прежде чем им приказали сворачиваться.
– Всего час на сборы! Всего час! – восклицал Роллинз.
– Вот сукин сын, – ругался в адрес Марка Любшин. – Мог бы и раньше предупредить!
Они втроем управились за пятьдесят минут. Но когда добрались до аэропорта, самолет информационной службы с Марком на борту уже мчал по взлетной полосе.
Им тогда все-таки удалось выбраться. Десантники, с которыми журналисты ходили в рейд, взяли их к себе на борт. А иначе. Как Стефан узнал позднее, тех корреспондентов, что остались в лагере, местные победители расстреляли на месте, не глядя на их журналистские удостоверения и аккредитационные карты. Хотел ли тогда Марк уничтожить свидетелей части своей жизни? Или ему было просто наплевать абсолютно на всех, кроме себя?
Когда выбрались, то сделали на память фотографию. Теперь она стоит на его столе рядом с фотокарточкой родителей, ближе к краю стола: трое молодых мужчин, обнявшись, смеются в объектив камеры.
Марк тем временем вдохновенно заканчивал представление:
– И вот нам удалось наконец заманить Стефано ценностью наших находок! Не сомневаюсь, он очень поможет Балкании… А мы сегодня, после того как подкрепимся, решим несколько текущих вопросов. Затем перейдем к обсуждению программы о реформах образовательной системы. Ну и после этого, как всегда, развлекательная часть. Работа работой, а об отдыхе забывать нельзя.
Перекусили омарами, трюфелями, фуа-гра, разноцветной икрой… Решили в социальных наборах для малообеспеченных заменить заморский рис отечественной фасолью. Под черепаховый суп обсудили бюджет министрессы обороны. Согласились, что необходимо уравнять расходы на гигиенические прокладки и боеприпасы крупного калибра.
Потом подали знаменитую балканскую форель, но под французским соусом. Осторожно выбирая косточки, заслушали доклад сухонького господина с длинным крючковатым носом. Одобрили его предложения по дальнейшему сексуальному образованию в младших классах и свободной любви в старших.
Пили, кто что хотел: шампанское, коньяк, ликер, ракию, красное, белое, пиво с водкой. Неудивительно, что к концу ужина все неплохо набрались.
– Прошу в курительную! – позвал Марк. – Туда же подать кофе!
В зале с диванчиками и креслами стояли турецкие кальяны, на столах – кубинские сигары, чашки с белым порошком. Через десять минут дым стоял коромыслом.
Президент и его четыре четверти куда-то испарились. Оставшиеся разбились на группки: что-то серьезно обсуждали, над чем-то заразительно смеялись. Только Стефан чувствовал себя по-прежнему напряженно. Достаточно осторожный в новой обстановке, он сознательно ограничивал себя в горячительном и совсем не притрагивался к белому порошку. Старался больше смотреть и слушать. Но и его пытались втянуть в разговор. С одной стороны напирала министресса обороны:
– Не думай, у меня есть грудь. Это из-за чертова кителя не видно. Вот, потрогай!
– Я вам верю!
С другой – молодой чиновник, отвечающий за балканские телекоммуникации, моргал невероятно длинными ресницами:
– Вы уже были на улице Новой Демократии? Днем? Давайте прогуляемся вечерком, получите огромное удовольствие… Нет, лучше сразу поедем ко мне! У меня в горах шикарный особняк! Там мы сможем обсудить.
Его прервал Марк, объявивший:
– Господа, а теперь увеселительная часть! Прошу спуститься в наш мягкий атриум.
Все потянулись к дверям, у которых с одной стороны стоял обнаженный юноша с голубыми волосами, а с другой – такая же обнаженная девушка с розовыми. Кто-то брал из их рук золотые маски, кто-то отмахивался:
– Не нужно!
Стефан поспешно извинился перед собирающимися что-то сказать собеседниками:
– Коллеги, я на минуточку оставлю вас!..
Он не успел придумать, как вести себя дальше в этом клубе. Поэтому просто сбежал. Его выпустили, как и впустили, беспрепятственно.
На улице было темно и тихо. Стефан, задумавшись и слегка покачиваясь от выпивки, не спеша пересек пустую площадь, свернул на свою улицу. Услышал негромкие шаги за спиной, но не обернулся:
– Да, Боян, идем отдыхать!
Шаги тем временем звучали все ближе и ближе. Он усмехнулся:
– Да не беспокойся ты так!
Через несколько секунд услышал в ухо негромкое:
– Третьим будешь?
Стефан остановился, соображая, вслушиваясь в песенку на английском с балканским, но незнакомым, не похожим на выговор Бояна акцентом:
– «Три журналиста пошли коверкать Слово. Один из них разбился. Другой подавился, а третий.»
В ГОСТЯХ У ДОКТОРА ФАУСТАСА
Неожиданно незнакомец отпрянул и бросился прочь. Стефан развернулся и никого позади себя не увидел. Но к нему со всех ног спешил Боян. Оказавшись рядом, первым делом он схватил Стефана за плечи:
– С вами все в порядке?
Стефан ощупал себя:
– Вроде бы да…
Боян тяжело дышал:
– Извините, недосмотрел, – он принялся оглядываться по сторонам. – Я вроде местный, но не заметил, откуда этот тип выскочил.
– И куда скрылся…
Боян, продолжая крутить головой, повторил:
– И куда скрылся. Непонятно.
Стефан почему-то был совершенно спокоен. Зевнул:
– Не беспокойся, я не стану докладывать Марку. Всякое бывает.
– Спасибо! Но теперь буду ходить за вами совсем по пятам.
Утром Стефан первым делом вспомнил пропетое ему: «Три журналиста пошли коверкать Слово. Один из них разбился. Другой подавился, а третий.» Вспомнил он и слова соседей: «До вас в этой квартире тоже пишущий человек жил. Он все время был с ручкой, тетрадкой и ноутбуком. Все писал что-то то на балконе, то во дворе. Ну и в квартире наверняка.» Куда делся этот человек, который, похоже, занимался тем же, что сейчас поручили Стефану? Спросить об этом Марка? Ответит ли он?
Стефан быстро умылся и принялся методично исследовать квартиру: балкон, комнаты, кухню, ванную. Двигал мебель, перетряхивал постельное белье, осматривал стены, простукивал подоконники, кафельную плитку. Искал забытые вещи, следы, оставшиеся от предыдущего квартиранта, но ничего не находил – квартира была вылизана начисто.
Подумав, он отодвинул от стены шкафчики из кухонного гарнитура, из встроенной мебели, начал переворачивать их, осматривать с нижней и боковых сторон. Ничего.
Снова зашел в ванную. Заглянул в сливной бачок. За туалетный шкафчик. Еще раз осмотрел все, что можно разобрать или раскрутить. Обратил внимание на зеркало туалетного шкафчика – оно крепилось с помощью нескольких металлических держателей. Попробовал отогнуть один – тот легко поддался. С тремя другими держателями также не возникло трудностей: зеркало выпало из шкафчика в подставленные ладони.
Стефан осторожно перевернул хрупкую плоскость и радостно тряхнул головой. Не зря искал, нашел! На обратной стороне зеркала фломастером от руки было выведено:
45:5:1, 13:16:25; 62:2:8; 16:5:15; 43:9:34; 33:22:6; 3:9:10; 42:8:31; 48:2:1; 29:2:5; 66:3:2.
Руку, оставившую эту надпись, Стефан узнал сразу. Вот так же, пальцем, собственной кровью на ящике из-под снарядов писал его коллега, теряющий сознание от ран. Он написал тот самый, второй номер телефона, которого раньше у Стефана не было. И Стефан дозвонился тогда из Ирака жене коллеги, сообщил, что муж ранен, в госпитале, идет на поправку и скоро выйдет на связь сам.
Стефан так и сел на стул:
– Эндрю Роллинз…
Снова вспомнил слова соседей. Теперь уже другие: «Только он все время занят был». Как это похоже на Эндрю, всегда прятавшегося в работу, как страус головой в песок. И еще Стефан вспомнил другой разговор с женой Роллинза, которой звонил на днях с Капри. Она была в полном отчаянии: «Нет, Эндрю нет дома. Он в командировке, но уже несколько дней от него ничего нет!..»
Неужели это он здесь жил и работал? Что случилось? «Один из них разбился. Другой подавился.» Эндрю больше нет?
Стефан вынес зеркало в комнату и аккуратно положил на стол. Взял телефон и набрал номер Марка:
– Что случилось с Эндрю?
– С Эндрю? С каким Эндрю?
– С Эндрю Роллинзом!
– Понятия не имею… Кто это?
– Мы же работали раньше вместе! Вместе с тобой – в Кувейте, Ираке, Ливии, Афганистане. Я тебе недавно о нем говорил. Тот, что еще был очень набожен!
– Не помню такого. Извини, но я сейчас очень занят. Если у тебя только это.
– Только это! Эндрю Роллинз был здесь?! Работал?!
– Без понятия, о чем ты.
То, что Марк не помнит Роллинза, конечно, было ложью. Но и то, что Эндрю жил в этой квартире, работал здесь, в Бал- кании, все-таки не факт. Может, это писал вовсе и не Роллинз: мало ли людей с похожим почерком.
Стефан снова посмотрел на ряд цифр:
45:5:1, 13:16:25; 62:2:8; 16:5:15; 43:9:34; 33:22:6; 3:9:10; 42:8:31; 48:2:1; 29:2:5; 66:3:2.
Что это все означало, пока было непонятно, но что-то же должно было означать! Сфотографировал на телефон и для верности переписал еще на листок бумаги, стараясь не ошибиться в цифрах и не упустить ни одного знака препинания. Каждая точка, каждая запятая могли иметь значение.
Стефан вернул зеркало на место и в волнении склонился над листком бумаги. Ему не терпелось понять, что содержится в этом послании.
Он читал и перечитывал числа про себя, повторял их вслух:
– Сорок пять. Пять. Один. Тринадцать. Шестнадцать. Двадцать пять.
Но ни числа, ни знаки ничего ему не говорили. Если это и в самом деле шифр, то за ним могло скрываться все что угодно: местоположение, время, имя, совет, мольба. может быть, это вообще не шифр? Возможно, на заводе по изготовлению зеркал так отмечают партию продукции, время изготовления, участок выпуска или какую-то еще техническую информацию? Хотя. В пользу того, что это написал Роллинз, говорил не только почерк. Эндрю часто рассказывал о своих детях, о книгах, которые им читал, об играх, в которые с ними играл. Они любили не только прятки с догонялками, но и интеллектуальные игры: морской бой, шарады. А еще они устраивали настоящие приключения с тайными посланиями. Конечно, это были не кодовые сообщения военных разведок – в игре использовались самые примитивные шифровки, которые мог разгадать даже ребенок. В самом сообщении Эндрю всегда оставлял подсказку.
– Подсказка!
Стефан еще раз перечитал надпись:
– Одиннадцать блоков цифр… Через запятую и точку с запятой… Все числа от одного до шестидесяти шести. – Почесал затылок. – Я вроде не ребенок, но подсказки не вижу. О чем я должен подумать? О каком-то кино?.. Книге?.. Об адресе?.. Мало ли где могут быть такие числа.
Размышления Стефана прервал звонок в дверь. Он успел подумать о Бояне, но на пороге стояла соседка в домашнем, расстегнутом на одну пуговицу внизу халатике с большой тарелкой в руках:
– Добрый день! Знаете, мы старомодны, хотя и сторонники сторнации, но все никак не изживем эти старые традиции. Вот, испекла для своих баницу с пореем по бабушкиному рецепту, и, как она всегда делала, решили поделиться с соседями…
«Сторонники сторнации.»
Соседка несколько смущенно смотрела на него, и Стефан сам протянул руку за тарелкой:
– Большое спасибо! Я как раз думал, чем бы мне сегодня позавтракать!
Вероника почему-то смутилась еще сильнее, порозовела и быстро ответила:
– Кушайте на здоровье! Если вам что-то нужно, заходите к нам запросто. Хотите, мы покажем вам город?
– Спасибо, но я бывал здесь. Много лет назад, но все-таки город неплохо помню.
Тогда не было улицы Новой Демократии.
Стефан пропустил мимо ушей ее замечание о старой улице, сменившей название. Простившись с теребящей верхнюю пуговицу халата соседкой, перевернул утомивший его листок цифрами вниз и с удовольствием умял домашнюю баницу. Такую он последний раз ел двадцать лет назад здесь же, в Балкании, ели вдвоем… Но воспоминания сейчас гнал, стал думать о соседях – какая милая, приятная семья. Хорошие, спокойные люди живут в этой хорошей, спокойной стране. Вот только, судя по вчерашним знакомствам в клубе, руководство им WP поставило весьма интересное. Но ведь и сам он приложил к этому руку двадцать лет назад. Чем Стефан лучше того же Марка? Чем сам занимался все эти годы? Какие заказы выполнял…
О многом из написанного за его долгую журналистскую карьеру вспоминать не хотелось. Если не получалось с ходу расшифровать числа с изнанки зеркала, то следовало наконец приступить к делу, на которое он подписался. Стефан взвесил на ладони томик, подаренный отцом Ариэлом, – черный с золотым крестом на обложке:
– Тяжеленький.
Сколько людей читало и перечитывало эту книгу! Скольких она утешила, вдохновила. Стефану от нее ничего не нужно. Он должен просто прочитать ее, исходя из задания, из сказанного Марком: «Там столько устаревшего, поэтому она плохо работает сегодня, не цепляет молодежь, а они – завтрашние взрослые. Почему раньше, несколько веков назад, читали Библию? Неграмотные люди приходили в церковь послушать. Грамотные читали дома. Слушали и переслушивали, читали и перечитывали одно и то же. Потому что читать-то почти и нечего было. Книги были рукописными, их было мало. Хочешь не хочешь, а сто раз прослушаешь, прочитаешь эту скукотищу несусветную. Чем еще было себя занять тогда, когда у человека не было ни радио, ни телевидения, ни интернета. Тебе нужно доработать Библию, осовременить ее.»
Стефан, конечно, не считал себя молодежью, но работа приучила его думать об аудитории, для которой пишет. Вот и теперь – представил двадцати-, тридцатилетних, тех, кто, по словам Бруно – хозяина домика на Капри, верит только в кока-колу. Стефан вздохнул: конечно, нужно было бы проштудировать эту книгу давно, еще в школе, в университете, но уже тогда у него были причины не тратить время на бесполезное, с его точки зрения, чтение, на обсуждение его с кем бы то ни было. И кто ж знал, что читать, вгрызаться в этот религиозный текст все равно придется.
Раскрыл Священное Писание и, к своему удивлению, обнаружил, что это не одна логично повествующая о делах Божьих книга, а набор очень разных текстов: две главные части – Ветхий и Новый Заветы, в которых множество других, поменьше – «Бытие», «Исход», «Левит», «Числа», «Второзаконие», «Иисус Навин», «Судьи», «Руфь» и еще, и еще, и еще.
– Что же…
Не мудрствуя лукаво, приступил к чтению с первой страницы:
«В начале сотворил Бог небо и землю.
Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.
И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды.
И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй.
И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо…
И произвела земля зелень, траву, сеющую семя по роду ее, и дерево, приносящее плод, в котором семя его по роду его. И увидел Бог, что это хорошо…
И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду
их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо.
И благословил их Бог, говоря: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле…
И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо.
И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле.
И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле.
И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.
И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душею живою…»
Он почти дочитал «Бытие» из «Первой книги Моисеевой», когда ему позвонил Боян:
– Вас ждут!
Стефан сначала не понял:
– Кто?
– Вы записаны на прием к доктору Фаустасу.
Стефан снова вспомнил события вчерашнего дня и усмехнулся:
– Да ты у меня не только телохранитель, но и секретарь?
– У меня инструкция…
– Хорошо. Надо так надо!
Через полчаса они были в кабинете Фаустаса. Здоровяк радушно поприветствовал Стефана, пожал ему руку:
– Рад, рад видеть! Надеюсь, в полном здравии после вчерашнего?
– Да, я вполне нормально себя чувствую.
– Это многое говорит о вашем организме! Вы явно крепкий орешек. Но все-таки разберемся сейчас, насколько крепкий. Вот вам стерильная баночка. Завтра с утра помочитесь и отдадите Бояну, он принесет. А сейчас измерим давление…
Стефан без возражений подставил руку. Через минуту доктор Фаустас удовлетворенно хмыкнул:
– Давление в норме! Поразительно! Еще возьмем кровь.
– Пожалуйста!
Стефан отвернулся – даже за годы военных командировок и полевых госпиталей так и не привык к виду крови – ни чужой, ни своей.
– Отлично! – закончил манипуляцию док. Сунув куда-то пробирку, отдал новую команду: – Раздевайтесь до пояса.
Стефан так же безропотно стянул с себя рубашку. Доктор принялся осматривать его, попутно спрашивая и записывая что-то в компьютер:
– Так, кожные покровы чисты. Какой серьезный шрамчик! Откуда такое?
– Было дело.
– Где?
– Далеко отсюда.
– Судя по всему, еще и довольно давно?
– Можно и так сказать.
– А вы не из болтливых.
– Пожалуй.
– Мускулатура развита нормально. Ощущаете ли вы себя весьма значимой персоной?
– Едва ли.
– Зрачки глаз не расширены. Нуждаетесь ли вы в психическом возбуждении?
– Вроде бы нет. Не задумывался об этом.
– Сейчас постучу молоточком. Вы часто врете?
– Как-то не замечал за собой такого.
– Отличные рефлексы!.. Любите ли вы мошенничать, манипулировать людьми?
– Нет, мне это не доставляет удовольствия.
– Здесь больно?
– Нет!
– Здесь?
– Нет!
– Испытываете ли вы раскаяние, чувство вины после совершения каких-либо действий?
– Бывает. Это же естественно.
– Как сказать, как сказать… Сочувствуете ли вы кому-нибудь, проявляете эмпатию?
– Почему бы и нет? Это опять-таки естественно.
– Как сказать. Сейчас послушаем фонендоскопом. Дышите. Не дышите. Вам нравится паразитический образ жизни?
– Нет. Никогда его не вел.
– Не обижайтесь. Люди очень разные. Наклонитесь влево, вправо, вперед, назад. Вам свойственны беспорядочные половые связи?
– Это допрос?
– Конечно нет!
– Обязательно отвечать?
– Конечно нет. Но желательно.
– Не свойственны.
– Похвально!.. У вас были проблемы с поведением в детстве?
– Да, получал в школе по поведению «неудовлетворительно».
– Я имею в виду скандалы, конфликты в семье, с друзьями, учителями, мелкие преступления, приводы в полицию.
– Не помню такого за собой.
– Прекрасно, прекрасно. Одевайтесь. Есть ли у вас реалистичные цели на будущее?
– Конечно, как и у всех!
– Ну, не у всех это «конечно». Вы импульсивны?
– Не без того.
– Безответственны?
– Я бы так не сказал. Что-то еще, док?
– Нет, я с вами почти закончил. Анализы будут готовы в ближайшее время. Вот еще… Были ли у вас неоднократные недолгие браки?
– Гм. Это тоже относится к моему здоровью?
– К психическому – да. Так что?..
– Не было.
– Вам нравится улица Новой Демократии?
– Хорошая улица.
– Что вы думаете о сторнации?
– Думаю.
– Замечательно! На сегодня мы закончили!
– И каков промежуточный вердикт? Диагноз?
– Все хорошо. А подробнее. позже. Сейчас у меня будет следующий пациент.
– Позже так позже, – Стефан посмотрел на компьютер, в который доктор продолжал что-то вбивать. – А у вас там информация обо всех пациентах?
– Обо всех, кто проходил через меня.
– А все вновь прибывшие по линии WP проходят через вас?
– Именно!
– Эндрю Роллинз, Любшин – тоже?
– Кто это?
– Такие же, как я, журналисты.
Доктор посмотрел вверх, как бы задумываясь, вспоминая. Пауза затянулась, и Стефан задал еще вопрос:
– Доктор, а вы болтливы?
Тот удивленно взглянул на Стефана, кивнул:
– Да, вот я-то болтун отменный.
– Ощущаете ли вы себя весьма значимой персоной? Нуждаетесь ли вы в психическом возбуждении? Вы часто врете?
Доктор улыбнулся:
– У вас отличная память.
– Любите ли вы мошенничать, манипулировать людьми? Испытываете ли вы раскаяние, чувство вины после совершения каких-либо действий? Сочувствуете ли вы кому-нибудь, проявляете эмпатию?
– Прелестно!
– Вам нравится паразитический образ жизни? Вам свойственны беспорядочные половые связи? У вас были проблемы с поведением в детстве? Есть ли у вас реалистичные цели на будущее? Вы импульсивны? Безответственны? Были ли у вас неоднократные недолгие браки? Вы поддерживаете сторнацию?
– Феноменально!
– Так вы ответите? Или, может быть, в компьютере сохранились записи… Эндрю Роллинз, Любшин.
Доктор снова посмотрел в потолок, потом перевел взгляд на Стефана, на одну стену, на другую, качнул головой и развел руками:
– Едва ли.
– Их было бы трудно забыть! А в памяти компьютера сохраняется все, если, конечно, специально не удалять данные.
Доктор глянул на Стефана, на этот раз – с заметным раздражением. Снова скользнул взглядом по потолку, стенам, потом выразительно кивнул в сторону телефона. Теперь Стефан наконец понял. В командировках они тоже никогда не говорили о серьезных вещах внутри помещений.
Фаустас продолжил записывать что-то в компьютер. Закончив, спросил:
– А что вы делаете послезавтра?
– Так, по мелочам.
Доктор еще раз взглянул на потолок, на стены, на телефон:
– Думаю, для акклиматизации вам будет очень полезна неспешная прогулка по пересеченной местности, а также свежий горный воздух. Я, кстати, знаю здесь несколько приятных троп с потрясающими видами. Мы можем как-нибудь прогуляться вместе.
– С удовольствием.
«ЧТО НЕ ТАК В БИБЛИИ?»
Остаток этого дня и всю следующую неделю Стефан читал Библию и время от времени снова и снова задумывался о надписи на зеркале: