Белая Башня. Хроники Паэтты. Книга I

Глава 54. Врата Блантура

В последующую неделю у всех были свои дела: Каладиус занимался сбором мангила, представители торговых компаний ломали голову, как бы этот самый мангил предоставить, Варан взялся набирать вооружённый отряд для дальнейшего путешествия, Мэйлинн и Бин, словно две наседки, опекали выздоравливающего Кола, а Кол, соответственно, выздоравливал. И, надо сказать, дела эти продвигались с завидным успехом.

Действительно, сложно представить, какие бури разразились в главных офисах торговых компаний, но спорить с императором Малиллой не решился никто, даже великая и могучая Западная торговая. Не прошло и трёх дней, как неброско одетый человек в сопровождении целого отряда охраны принёс во дворец небольшой чемоданчик, прикованный к его руке тонкой, но прочной цепочкой. В чемоданчике лежало ровно семь фунтов мангила – ни граном меньше или больше. Кто какую лепту внёс в это общее дело, император не уточнял. Он лишь сердечно поблагодарил компании в лице подносителя, и заверил, что помнит все данные обещания.

Далее принесённый мангил был присовокуплён к находящимся под надёжной охраной двадцати пяти и трём четвертям фунтов, что уже находились в руках императора, или, наверное, лучше сказать – Каладиуса. Магу-таки пришлось наведаться в башню Кантакалла ещё раз, причём на этот раз его сопровождали, кроме охраны, ещё двое слуг, каждый из которых нёс в руках деликатно позвякивающие большие корзины. Результатом этого похода стало недостающее количество мангила.

Куда как интереснее проходили дни у мастера Теней. Каждое утро Варан спускался в один из тенистых внутренних двориков, иногда один, но чаще – в компании Пашшана, и проводил тренировочные схватки со стражниками дворца, которых направляли туда по личному приказу императора. Варан пытался выбрать лучших из лучших, ведь им, возможно, предстояло схватиться с лиррийскими ассассинами. К сожалению, Варан всё чаще бывал недоволен результатами.

Нельзя сказать, что дворцовая стража проходила небрежный отбор – всё это были сильные, ловкие ребята. Но их навыки не подходили для той работы, которая их ожидала. Большинство из них привыкли работать группами по двое-трое бойцов, использовать копья и алебарды, в бою применять более прямолинейные, давящие тактики. Всё это могло не сработать в возможных заварушках. Поодиночке даже израненный Варан с лёгкостью побеждал почти любого соперника.

– Им не хватает скорости и непредсказуемости, – сквозь зубы рычал потный Варан, отделывая деревянным мечом очередного кандидата. – Здесь нам нечего ловить.

Пашшан тоже весьма неодобрительно наблюдал за происходящим, пусть сторонний наблюдатель и не заметил бы никаких эмоций на его лице. Он нечасто брал в руки шест – лишь трое или четверо претендентов оказались достаточно ловкими, чтобы одолеть однорукого охотника за головами. И не один из них не справился с хромающим баинином.

– Я понимаю, что это рискованно, но нам нужны настоящие подонки и головорезы, – утирая тряпицей пот, проговорил Варан. – Те, кто прошёл школу уличного боя, трактирных драк и коварных ударов. Можно, конечно, набрать и этих ребят, но тогда нам понадобится целая когорта, которая обступит нас своим боевым порядком. Тогда у них будет шанс остановить ассассинов.

Пашшан лишь кивнул на эту тираду – больше он ничего сделать не мог. Слово всё равно оставалось за Каладиусом. Который, к слову сказать, не особенно проникся идеей Варана.

– Мы всё равно не станем пользоваться этим отрядом достаточно долго, – ворчливо возразил он. – После саррассанской границы пойдём одни. Не думаю, что на нас там навалятся толпы врагов. В случае чего – хватит и обычной стражи. Много ли надо умения – помахать саблями или пиками. А набирать проходимцев с улицы – себе дороже. Сможете ли вы поручиться за них?

– Вы правы, мессир, – Варан чуть прикусил нижнюю губу, раздумывая. – Но лишь с одной стороны. А посмотрите-ка на это с другой. Отряд императорской стражи действительно не может пересечь границы сопредельного государства без угрозы вызвать политический скандал. А что насчёт полдюжины бравых ребят, не связанных присягой с его императорским величеством? Они ведь смогут путешествовать по всей Паэтте так же, как и мы.

– Я крайне ценю ваше желание решать наши проблемы чужими силами, друг мой, но боюсь, что для того, чтобы охранить овец от волков, вы нанимаете тигров. Ну или пусть даже вы нанимаете волков, чтобы защититься от тигров – неважно. Просто я не могу себе позволить забивать голову ещё и тем, чтобы постоянно присматривать за теми, кто будет присматривать за нами.

– Понимаю, мессир, – криво усмехнулся Варан. – Вы и так уже несёте ответственность за одного подозрительного типа.

– Ну зачем вы так? – поморщился Каладиус. – К вам никто не относится с недоверием. Ну или уж точно – не я. Но десяток этих скользких ловцов удачи… Да пусть даже полудюжина – это слишком много новых и подозрительных личностей вокруг нашей юной спутницы.

– Вы думаете, что Орден может подослать кого-то?

– Конечно нет. Орден никогда не примет в свои ряды человека. Но они могут заплатить ста разным бродягам сто монет, чтобы те сделали своё дело. Поверьте, умереть от ржавого крестьянского ножа я мечтаю не больше, чем от кинжала ассассина.

– То есть это ваше решительное «нет», мессир? – мрачно переспросил Варан.

– Именно так, дорогой друг. И не спешите за разрешением к нашей милой Мэйлинн, – быстро добавил маг. – Уж это-то точно не её прерогатива.

– Я вас понял, мессир, – разочарованно поклонился Варан и повернулся, чтобы выйти.

– Не забивайте себе голову ерундой, друг мой, – хлопнул его по плечу маг. – Подберите дюжину или две стражников потолковее, и этого будет довольно. Мы и сами по себе – несокрушимая дружина, не так ли?

– Узнаем, когда доберёмся до Башни, – Варан даже не улыбнулся. – И если доберёмся…

***

Кол полусидел на кровати и любовался павлинами через открытое окно. Его восхищала та непосредственность, с какой решались вопросы в королевском дворце – стоило ему лишь заикнуться медикусу, дежурившему у постели, что ему скучно целыми днями лежать и пялиться в потолок, как по приказу последнего пришла дюжина слуг, которые аккуратно подняли немаленькое ложе прямо вместе с лежащим на нём недоумённым Колом, и перенесли его к окну, повернув постель так, чтобы больной мог, опершись на подушки, любоваться тем, что происходило за окном. Вообще-то за окном ничего интересного не происходило – там был сад, в котором время от времени прохаживались павлины, но даже это казалось дико интересным после нескольких дней разглядывания потолка.

Кол уже мог без посторонней помощи приподниматься, когда ему под спину подкладывались дополнительные подушки. Рана заживала удивительно быстро. Конечно не настолько, насколько хотелось бы самому Колу, однако он не жаловался, понимая, что тысячи и тысячи его собратьев умирали, умирают и будут умирать от подобных ран в походных госпиталях, стеная от боли и кашляя кровью. Не всем же повезло сойтись с такой удивительной лиррой как Мэйлинн!

А вот и она, легка на помине! Сегодня почему-то без вечно сопровождающего её Бина. Увидев перестановки в комнате и Кола, блаженно улыбающегося её приходу, Мэйлинн прыснула со смеху:

– Да уж, кажется, кто-то уже всерьёз решил, что он – император! Может, тебя теперь по всему дворцу будут таскать в твоей кровати?

– Бери выше, подруга! – радостно оскалился Кол. – Я планирую так добраться до самых островов Келли. Это будет чудо, а не путешествие!

Кол всё ещё говорил довольно слабо, с явной одышкой, однако вполне разборчиво, так что Мэйлинн не приходилось напрягаться, чтобы его расслышать.

– Да уж, – рассмеялась лирра. – Надо сказать мессиру, что нам вновь понадобится рыдван, да только раза в два больше предыдущего!

– Это ещё зачем? – притворно удивился легионер. – Тут же полно слуг!

– Да, об этом я не подумала! – Мэйлинн с размаху плюхнулась на мягкую постель, подобрав под себя ноги. – Чем ты там любуешься?

– Да вот, по-моему, между той вон парочкой павлинов что-то намечается, – слегка скривившись, Кол, тем не менее, поднял руку и указал куда-то в окошко. – И я вот всё гадаю – дождусь я, или нет.

– Фу, как не стыдно! – фыркнула от смеха Мэйлинн. – Болезнь не пошла тебе на пользу.

– А вот и неправда! – запротестовал Кол. – По-моему, я похудел фунтов на десять!

– Давно ли ты озаботился своей внешностью? – хитро прищурилась лирра. – Или это бурная личная жизнь павлинов так на тебе сказывается?

– Да я всегда тщательно следил за собой! – Кол изобразил величайшую степень оскорблённой невинности.

– То-то при первой нашей встрече от тебя воняло, словно из отхожего места! – и тут же, белозубо улыбнувшись Колу, Мэйлинн показала ему язычок, словно опасаясь, что он воспримет её слова всерьёз.

– Это точно, вонища была та ещё! – на пороге появился улыбающийся Бин.

– Уж кто бы говорил! – незамедлительно парировал Кол. – Сам-то тоже тогда не был одет как саррассанский принц!

Действительно, Бин, который сейчас был переодет в достаточно богатую одежду, которую пожаловал ему император, словно преобразился. Его худоба и долговязость удачно скрывались просторными одеждами, отчего он казался сильным и мужественным. И симпатичным – тут же добавила про себя Мэйлинн. Загорелое лицо, светлые волосы, светлая мягкая бородка, которая наконец-то приобрела приличный вид, в том числе и благодаря стараниям дворцовых цирюльников. Но главное – выражение лица. Долгое время Мэйлинн не замечала в Бине никаких перемен, но теперь они все выскочили наружу, словно оттенённые новыми одеяниями. Бин больше не походил на испуганного подростка, каким он казался в их первую встречу. Теперь он действительно выглядел мужчиной.

Очевидно, что Бин и сам прекрасно знал, как эффектно он выглядит. Наверное, именно поэтому он был единственным из компании, кто так и не вернулся к своей собственной одежде. И сейчас он с самодовольным видом прошёл через комнату и аккуратно сел рядом с Мэйлинн так, чтобы она почувствовала тонкий аромат духов, исходивший от его чистых волос.

– Не вижу повода выглядеть плохо, если уж есть возможность выглядеть хорошо, – парировал он.

– А что ж ты, подруга, не вырядилась, как южная принцесса? – подмигнул лирре Кол.

– На мой вкус местные принцессы носят слишком мало одежды, – дёрнула плечиком Мэйлинн. Несмотря на довольно жаркую погоду, она, как обычно, была одета в свои походные одежды, закрывающие её с головы до ног.

– Хотел бы я на это посмотреть! – протянул легионер, прикрывая глаза.

– Смотри-ка лучше на павлинов! – дружески огрызнулась Мэйлинн, заливаясь смехом.

Так они перешучивались и подтрунивали друг над дружкой какое-то время, пока к выздоравливающему не заглянул на минутку Каладиус.

– А, любуетесь птичками? – вместо приветствия воскликнул он. Было заметно, что великий маг находится в приподнятом настроении. – Рад видеть вас в добром здравии, друг мой, и всех вас – в добром настроении. Завтра – первый день слидия, друзья мои! Я думаю, что нам пора подумать о том, чтобы покинуть это уютное и, несомненно, достаточно безопасное место.

– Уже? – приуныл Бин. – Я думал, мы задержимся тут на какое-то время.

– Ну, думаю, что около недели мы ещё пробудем, – согласился Каладиус. – Нужно как следует подготовиться к пути. Однако, главная задача уже выполнена – необходимый для куба мангил имеется у меня в полном объёме, так что надолго задерживаться смысла нет. Уже почти неделя прошла с того инцидента за городом – наверняка те, кто посылали убийц, уже знают о том, что произошло. Интересно знать, как они приготовятся к нашим последующим ходам…

– Но через неделю Кол вряд ли сможет отправиться с нами! – несколько растерянно произнесла Мэйлинн.

– А он и не отправится! – легко ответил маг.

– Это ещё как? – от недоумения и возмущения Кол произнёс это громче, чем следовало, отчего тут же сильно закашлялся.

– Не беспокойтесь, мой друг, я вовсе не собираюсь оставить вас за бортом, – Каладиус выставил вперёд ладони рук, словно отгораживаясь от самой мысли об этом. – Вы нагоните нас в Дуондуре, ведь там нам, возможно, придётся проторчать немало дней. Вы даже выиграете от этого – будете и дальше наслаждаться цветочными ароматами и видом павлинов вместо того, чтобы сидеть в подгорном городе!

– И правда, чего это я огорчаюсь? – пробурчал Кол, хотя расстроенное лицо его красноречиво говорило об обратном.

– И когда же вы планируете выступить, мессир? – поинтересовалась Мэйлинн.

– Собственно, нам достаточно будет двух-трёх дней, чтобы собраться в дорогу. Варан уже заканчивает подбор команды, которая будет сопровождать нас до границ империи. Все необходимые припасы, а также лошадей и транспорт предоставит его величество. Так что, как видите, всё зависит от вас – как быстро вам надоест нежиться на пуховых перинах.

– В таком случае придётся ждать долго, – буркнул Бин.

– Я тоже так думаю, – согласился Каладиус. – Поэтому выступим через неделю.

***

Неделя прошла как один день. Все, как могли, наслаждались последними денёчками в комфорте. Что ещё важнее, раны Варана и Пашшана практически затянулись за это время. У баинина остался довольно крупный шрам на бедре, но он совершенно не беспокоил при ходьбе, так что повар-воин вновь двигался своей текучей, плавной походкой. Варан также быстро оправлялся от раны в предплечье. Он уже потихоньку начинал тренировки с задействованием раненой левой руки, и был весьма доволен результатами. Правда, мизинец так и не обрёл былую подвижность, поэтому когда мастер Теней держал в обеих руках меч, мизинец левой руки слегка оттопыривался. Но это никак не мешало хвату, так что Варан не слишком-то горевал по этому поводу.

Настало утро отъезда. После завтрака и аудиенции у императора, где тот лично пожелал успешного пути, все зашли в комнату Кола. Неделя благотворно сказалась на самочувствии раненого – он уже мог вставать и даже понемногу прохаживаться по комнате, опираясь на трость. Медикусы уверяли, что такими темпами через две-три недели он уже будет вполне в состоянии отправиться в путь.

– Вот и славно! – обняла его Мэйлинн. – Нам только около недели понадобится, чтобы такой оравой добраться до Дуондура. А сколько там пробудем – и вовсе неизвестно. Так что ты наверняка застанешь нас там.

– Я бы остался с тобой, друг, но могу понадобиться Мэй, – пожав руку, произнёс Бин. По парню было заметно, что он действительно не прочь был бы остаться.

– Да ладно, я отлично проведу тут время! – хорохорился Кол, стараясь не выпускать печаль наружу. – Когда ещё потом придётся понежиться на императорских постелях!

– Вы абсолютно правы, друг мой! – сопровождая слова рукопожатием, согласился Каладиус. – Никогда не надо спешить покинуть то доброе, что есть у нас. Поправляйтесь скорее, дорогой мой центурион! Увы, в пути будет довольно скучно без ваших шуточек.

– Ничего, может быть, придут новые ассассины и нас развлекут, – проворчал Варан, дружелюбно кивая Колу.

– Вот, мессир, поглядите-ка! И нашлась мне замена! – усмехнулся Кол. – Ты, приятель, знатный весельчак!

– Да уж куда мне до тебя! – Варан хлопнул легионера по плечу. – Удачи! Возвращайся скорей!

– Доброго вам пути! Простите, что не выйду на крылечко, чтоб помахать платочком вам вслед – у меня другие планы. Пойду-ка, поваляюсь в кровати да поем персиков! – улыбка Кола всё же вышла какой-то кривоватой.

– Везунчик! – с притворной завистью вздохнула Мэйлинн, но в глазах её блеснули набухшие слёзы.

Во дворе путешественников ждал целый кортеж. Полтора десятка хорошо вооружённых стражников, тщательно отобранных Вараном, топтались вокруг двух больших экипажей. Два десятка великолепных скаковых лошадей – чистых саррассанцев – нетерпеливо ожидали седоков.

Но на этом подарки императора Малиллы не закончились. На бедре Бина и Каладиуса висели новенькие мечи. Клинки их были сделаны из сплава стали и мангила и зачарованы всего пару дней назад, так что теперь они были остры и крепки настолько, что ими, при должной силе, наверное, можно было бы разрубить и булыжник. Родной брат-близнец этих мечей, предназначенный для Кола, лежал поодаль, дожидаясь своего часа. Точно такое же оружие во время утренней аудиенции было предложено и Варану, но тот отказался:

– Мой меч прошёл со мной через многое, государь, и теперь мы уже вполне можем доверять друг другу, – извиняясь, ответил он Малилле. – Прошу не гневаться на меня, но я бы предпочёл остаться при своём оружии.

– Это слова опытного воина, – нисколько не обиделся император. – Я прекрасно понимаю, что значит добрый меч! Тогда, уважаемый, примите от меня хотя бы вот эту кольчугу. Она сделана гномскими мастерами, и невероятно прочная, хотя и лёгкая. Для тех, кто любит останавливать стрелы голыми руками, она будет весьма кстати, – усмехнулся Малилла.

– Это прекрасный подарок, благодарю вас, государь, – преклонил колено Варан, принимая серебристую кольчугу, сделанную из столь тонких колец, что она действительно была лёгкой и нисколько не стесняла движений.

– Такую же кольчугу, но более подходящую для стройной женской фигуры, я предлагаю вам, прекрасная госпожа, – обратился император к Мэйлинн. – Она сделана из мангилового сплава и выдержит тяжёлый арбалетный болт, пущенный с пяти шагов. Надеюсь, она сослужит вам добрую службу!

– Не хотелось бы, чтобы пришлось применять её в деле, но, боюсь, не всё в этом мире происходит так, как нам хочется, – ответила Мэйлинн, принимая ценный дар. – Благодарю вас, ваше величество, за поистине царскую щедрость!

Пашшан, чьё умение владеть его странным шестом уже было широко известно во дворце, получил в дар от императора саррассанский кинжал весьма тонкой работы. Баинин молча склонился, выражая свою благодарность.

Так и началась последняя стадия их путешествия. До сих пор друзья, как правило, двигались в южном направлении, теперь же путь их лежал на север. Однако путь этот пока совершенно не казался сложным. Под копытами лошадей раскинулась Великая имперская дорога, по сравнению с которой стыдливо меркли даже широкие тракты Пунта. По этому пути путешественникам надлежало двигаться почти до самой границы империи туда, где к Великой имперской примыкала дорога, которую прозвали Гномской. Эта самая Гномская дорога вела до отрогов Анурских гор, в которых трудолюбивые гномы пробили тоннель, ведущий к их подгорному городу Дуондуру.

Собственно, по отличным дорогам, пополняя запасы и отдыхая в частых постоялых дворах, всё путешествие до столицы гномов для столь громоздкой кавалькады должно было занять около недели или чуть больше, хотя иные гонцы императорской почты умудрялись добираться от Шатра до Дуондура за три дня.

Путешественники бо́льшую часть времени проводили в экипажах, исходя из соображений безопасности. Охранники, рассредоточившись на расстоянии примерно в две-три сотни футов во всех направлениях вокруг экипажей, неутомимо скакали рядом. Вокруг расстилалась Саррасса – удивительная страна, щедрая на красоты, поэтому скучать было некогда. И хотя путешественники приближались сейчас к местности, которая была родиной Варана, он не выказывал ни малейшего волнения по этому поводу.

– Я мало что помню из своего детства, – пожал он плечами, на очередной удивлённый вопрос Мэйлинн. – Моё селение стоит довольно далеко от Великой дороги, так что туда мы не попадём при всём желании. Да и если бы даже попали – не уверен, что сумел бы его вспомнить и узнать.

– Неужели тебе не хотелось бы увидеть своих родных? – изумился Бин, который частенько с грустью вспоминал оставленную семью. – Братьев, сестёр?

– Нет, – чуть задумчиво покачал головой Варан. – Я почти не помню никого из них. Для меня они теперь – чужие люди.

– Но как такое возможно? – воскликнул Бин.

– Когда я их покинул, я словно отсек от себя ту часть моей жизни. Словно захлопнул тяжёлую дверь. У меня была другая жизнь, и багаж из воспоминаний меня только тяготил бы. Уверен, Мэйлинн понимает, что я имею в виду.

– Почему это она должна это понять? – удивился Бин.

– Потому что у воспитанниц Наэлирро происходит то же самое, – с грустью в голосе пояснила Мэйлинн. – Как только мы впервые вступаем в ворота Школы, мы уже точно знаем, что, возможно, больше никогда не увидим своих родных. Когда лирра выходит из Наэлирро – она уже совсем не то, чем была тогда, когда туда пришла. И она – совсем не то, чем являются все другие, обычные лирры. Она – магиня, живущая в ином, не похожем на прежний, мире.

– Вот-вот, – подтвердил Варан. – У меня было то же самое.

Бин промолчал, но, видимо, он так и не сумел до конца понять и принять сказанное друзьями.

На девятый день от начала путешествия друзья наконец увидели конец пути. На фоне мощных Анурских гор выделялось грандиозное сооружение, похожее на огромную цитадель. Это были так называемые Врата Блантура – крепость, надёжно запиравшая вход в тоннель, являющийся преддверием Дуондура. Всё мастерство гномов-каменщиков материализовалось в этих стенах и башнях. Сами гномы утверждали, что никакой армии и никакому оружию не под силу взять штурмом эту крепость. Гордо реяли серебристо-изумрудные стяги Дак Анбура на высоких башнях.

– Я даже несколько удивлён, что мы добрались без происшествий, – вглядываясь в надвигающиеся Врата проговорил Каладиус. – То ли мы оказались быстрее, то ли Орден оказался хитрее. Но можно ручаться за то, что ассассинам будет труднёхонько пробраться в город гномов. Вы увидите, друзья, какая там красота! Большинство наземных городов Паэтты даже близко не могут сравниться с величием Дуондура!

– Не терпится увидеть! – глаза Мэйлинн горели нетерпением.

– Увидите, дорогая, уже скоро, – посулил маг.

Все без исключения путешественники сейчас скакали верхами, любуясь суровой красотой этого края. До Врат оставалось меньше мили, когда Варан, вглядевшись, озадаченно спросил:

– А почему закрыты ворота?