Из пункта А в пункт Б

Глава 1

Сверив адрес на бумаге, я посмотрел на дом. Ошибки быть не могло, это именно тот дом. Но он совсем не вписывался в мои ожидания. Себе в голове, я рисовал приличный фасад, яркую вывеску над входом, ведь всё-таки встреча со старым другом должна была состояться в баре. А тут? Обветшалые стены дома старого фонда, он хоть и находился в историческом центре одного из красивейших городов мира, но всё же. Как здесь мог находиться бар? На этой узенькой и глухой улице скорее место для бандитского притона. И где, черт побери, вывеска? Её не может не быть.

Погода оставляла желать лучшего, и, хотя ярко светило солнце, делясь своим теплом, с севера уже надвигались дождевые тучи. Легкая оттепель заставила снег подтаять и образовать мерзкую кашицу. И так, филигранно перепрыгивая лужи на тротуаре, я пару раз прошел от одного угла дома до другого. Три закрытые двери без каких-либо обозначений, и тем более вывесок. Начинало складываться впечатление, что дом попросту заброшен. Вход во двор был перекрыт воротами, и как ни пытался я разглядеть через них хоть что-то, так ничего и не увидел. Решив, что произошла какая-то ошибка, я повернул в сторону от дома и сделал первые шаги прочь, но что-то как будто схватило меня за руку и остановило. На углу здания был спуск в подвал. Я на секунду замялся, сомневаясь, что там может быть хоть какое-то заведение. Внезапный крик ворона заставил меня вздрогнуть и, выругавшись про себя, я всё же решил проверить. Спустившись по лестнице, меня встретила едва открытая дверь, на которой висела небольшая, не больше тетрадного листа, табличка «из пункта А – в пункт Б» – гласили побледневшие буквы на ней.

Дверь скрипнула, словно жалуясь на то, что её потревожили. За ней был узкий коридор, погруженный в полумрак. Свет дарила одна единственная лампочка, которая висела над дверью в конце коридора. Она то и дело мерцала, раздражая глаза. К счастью, проведя не мало времени на поиски этой двери, город окутал вечерний сумрак, и мои глаза быстро привыкли к дефициту света. За этой дверью меня ждала крутая лестница, ведущая вниз. Стоя на её краю, не представлялось возможным разглядеть, где она кончается. Единственное, в чем можно было быть уверенным, так это в том, что она не длинная, последние ступеньки, ведущие вниз, освещались. Держась за стену одной рукой и пригнувшись, чтобы не ударится головой о низкий потолок, я начал медленно спускаться, боясь скатится кубарем, сломав себе шею. Лестница вела в большую комнату, или, если можно так сказать, небольшой зал. Прямо перед лестницей, по которой я спустился сюда, буквально в семи шагах, находилась ещё одна дверь. Справа от неё размещалась барная стойка или что-то очень похожее на неё. Она была срублена из дерева, и скорее всего, из одного. При желании, на грубой обработке получалось даже различить какие-то руны или нечто напоминающее их. Подле неё стояло лишь два стула, без спинок, и не внушавшие надежды на прочность. Все остальное пространство занимал зал. Вид этого помещения был весьма аскетичным, стояло девять столов, причем расположены они были в свободном порядке, а точнее, как попало. Возле каждого стола по два деревянных стула с высокой спинкой. Они, как и вся мебель здесь, были грубо сработаны, будто учениками на уроках труда. Весь зал освещался лишь свечами, при чем, судя по запаху, восковыми. Они находились везде: на барной стойке, на стенах в грубых канделябрах, и даже на столах. Своим мерцанием они заставляли тени, на кирпичных стенах, причудливо танцевать. Черный от копоти потолок, как бы нависал над всем этим и при этом лишал границ вверху. Одним словом, место не располагало к себе, а скорее отталкивало своей мрачностью и средневековым антуражем.

Кроме меня здесь находились еще три человека, двое мужчин, седевшие ко мне спиной за разными столами, и пожилой, что стоял за барной стойкой. Опершись одной рукой на стойку, а другой в бок, он изучал меня, даже не пытаясь скрыть ухмылку пренебрежения. Сальный седой волос спадал на его сильно худое лицо. На столько худое, что казалось, будто на череп просто натянули кожу и приладили, повидавший всякое, парик. И только, глубоко посаженые, серые глаза, которые впились в меня, выдавали в нем живого человека.

– У меня тут – открыл я было рот.

– Вас ждут, по лестнице наверх. – скрипучим и низким голосом проговорил старик, кивком указав на дверь слева от него.

Решив ничего не отвечать, я лишь кивнул и поспешил, лишь бы быстрей скрыться с его глаз. Более тяжелого взгляда я не встречал за свои сорок с лишним лет.

За дверью оказалась железная винтовая лестница, проржавевшая, настолько старая, что возможно видела ещё и царя. Её спираль уводила вверх, освещённая всего лишь парой свечек. Сделав на ней несколько витков, я оказался в длинном коридоре. Как и всё здесь, он освещался всё теме же свечами, которые висели на кирпичных стенах. Его длина могла насчитать, без малого, шагов пятьдесят, что казалось странным, учитывая, что в доме должны быть жилые квартиры, а этот коридор шириной не меньше двух метров должен проходить сквозь них. Возможно, из-за света или ещё чего-либо мне казалось, что по мере приближения к единственной двери, коридор сужался, и я начал тяжело дышать, глотая воздух полной грудью, которую будто сдавливал корсет. Подойдя к двери, я решил опустить вежливость и толкнул её, сразу войдя.

Я очутился в, приличных размерах, комнате с потолками высотой не менее трех метров. Она выглядела скорее, как рабочий кабинет, нежели что-то другое. Левая стена представляла собой большой книжный шкаф с сотнями книг до потолка. Справа, в стене, был вырублен большой камин. Резьба, украшавшая его, плавно сходила с него и покрывала всю стену. Мало сказать, что узор был странным, линии маленькие, средние и большие играючи перевивались друг с другом и создавали вполне различимые контуры животных, людей, зданий, деревьев. Но любая попытка сконцентрироваться на какой-либо фигуре сразу вела к потери каких-либо четких очертаний. Складывалось ощущение, что картина узора не уловимо для глаз постоянно меняется. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы это заметить. Перед камином стояло два кресла, в пол-оборота друг к другу, а между ними удивительный столик. Он представлял собой поднос, который держали у себя на плечах две обнаженные женщины, молодая и старая. Стол поразил меня не меньше, чем стена с камином. Он был из мрамора, из цельного куска, если быть точней. И я мог различить каждую морщинку и складку, на столько искусно он был исполнен. Позади меня была обычная кирпичная стена с дверью, в которую я вошел. Впереди же, перед огромным окном стоял большой деревянный стол, за которым спиной ко мне стоял он. Освещал же комнату, лишь горящий камин.

– Здравствуй. – не поворачиваясь, сказал человек у окна.

– Здравствуй, Александр. – узнав голос друга с облегчением выдохнул я.

Александр медленно повернулся и слегка улыбнулся. Его лицо ничуть не изменилось, на меня смотрел тот же молодой парень, что и двадцать один год назад. Тот же густой черный волос, спадающий на плечи, нос с горбинкой и ярко голубые глаза. Хотя, пожалуй, глаза изменились, в них читалась усталость и тоска. Конечно, он изменился, стал выше, плечи расправились и пропала сутулость. Но лицо, лицо осталось столь же молодым, как и в последнюю нашу встречу.

Подойдя, он взял меня за плечи, пристально всматриваясь в моё лицо.

– Ты постарел, мой друг.

И не дав ответить, заключил меня в свои объятья.

– Не могу сказать тебе того же, ты будто совсем не изменился. – улыбнувшись начал я – Будто и не прошло столько лет, ты все так же молод и силен.

– Брось. – махнул рукой Александр и жестом пригласил присесть – Может, хочешь выпить?

– Да, от стакана воды не откажусь, в горле пересохло. – сказал я, устраиваясь в кресле.

– Воды? – удивлено, подняв брови, мой друг заполнил комнату громким смехом – Серьезно, воды? Мы столько лет не виделись, а ты просишь, чтобы я налил тебе воды? И кстати, сколько лет прошло? Будто целая вечность.

Подойдя к столу, он наполнил стакан водой, из стоявшего на нем графина. Протянув стакан мне, и расположившись в пол оборота на кресле на против, он начал пристально разглядывал меня.

– Расскажи, что это за место? – напившись спросил я.

– Это мой дом и работа. Тут я нахожусь все время. Признаюсь, уже не помню, когда последний раз выходил на улицу.

– Дом и работа? – удивился я – На дом это мало похоже. А по поводу работы, сомневаюсь, что это заведение приносит хоть какую-то прибыль.

– Это не просто бар. – Александр перевел взгляд на пламя в камине, и почти шепотом продолжил – Чуть позже мы спустимся, и я все тебе покажу.

Так, сидя и смотря на языки пламени в камине, нас увлекла не спешная беседа. Я узнал, что произошло после того, как он, бросив все, отправился в путь. Его рассказ нельзя было назвать подробным. То и дело Александр умолкал, словно вспоминая детали, но тут же продолжал без них. Еще будучи подростком, он грезил путешествиями и приключениями. И вот, окончив институт, почти сразу отправился в путь. Я помню тот момент, когда мой друг детства, единственный мой друг, пришел ко мне с рюкзаком за плечами, чтобы попрощаться. Тогда мне казалось, что это временно и не пройдет и полгода, как Саша вернётся. Но прошло пол жизни, и вот мы сидим, смотрим в камин, и я слушаю его историю длиною в два десятилетия.

– Первые два года я, можно сказать, бродяжничал, перебивался мелким заработком, ночевал, где придется. Я не жалуюсь, мне нравилось. Я знакомился с новыми людьми, узнавал их истории, делился своей. Увидел половину нашей прекрасной страны. В общем, все было так, как и хотел. Но когда я засобирался домой, то встретил его. Я называл его учителем. Его познания мира и взгляды были настолько не обычны и глубоки, что я стал почти все свое время проводить с ним. Слушать его и постигать тайны миропорядка с ним. Он жил здесь до меня, это было его заведение. После смерти, он оставил мне его в наследство.

Александр замолчал и перевел свой взгляд с камина на меня. В его глазах читалась тоска по дорогому ему человеку.

– Как давно он умер?

– Давно. – сухо ответил Александр, отведя взгляд.

Комнату наполнила тишина. Я не хотел нарушать ее, чувствуя, что моему другу тяжело было все вспоминать, и еще тяжелее рассказывать. Мы просто сидели и смотрели на огонь. Буквально за мгновение до того, как тишина была нарушена, пламя замерло, окрасилось в ярко красный цвет и вспыхнуло, будто в него плеснули масло.

– Пойдем, нас ждут. – вставая, Александр указал на дверь.

Спустившись в зал, мой друг предложил мне сесть за барную стойку. В целом, в комнате ничего не изменилось, так же спиной к выходу сидели два посетителя, погруженные в свои мысли. За стойкой стоял старик, который подмигнул мне и снисходительно улыбнулся. Александр же подсел за стол к молодому парню, которому на вид было не больше двадцати. Он был одет по молодежному стильно, на руке красовались золотые часы.

– Архон, будь добр, расскажи моему другу почему мы спустились. – Не сводя глаз с молодого гостя, обратился к бармену Александр.

– Архон, это я. – скрипучим голосом проговорил бармен – Видите ли, любезный, за моей спиной на верхней полки есть три свечи. Одна из них сейчас горит, а это значит, что хозяину пора спуститься. Я зажигаю свечу, если кто-то из гостей закажет «кровавую Мэри», слышали о таком напитке? Ну, или я сочту, что хозяин сам в праве угостить гостя оным. В целом, моя задача проста, дальше мы просто зрители.

Закончив, бармен кивком пригласил меня повернуться к столику, за которым сидели Александр и юноша.

– Ты не впервой здесь, и я не впервой сажусь с тобой за стол. – проговорил Александр так, чтобы я мог его слышать. Голос его изменился, стал жёстким и низким.

– Да. – ответил парень, не поднимая глаз.

– Почему? Я не привык спускаться к кому-то дважды. Мне кажется, одного раза вполне достаточно, чтобы усвоить урок.

Вдруг Саша вытащил и положил на стол револьвер. Моментом, я почувствовал, как моя рубашка прилипла к телу и пропиталась холодным потом. Признаюсь, по своей натуре я добродушный, даже мягкий человек, и вид оружия меня напугал. А свечи в этот миг будто перестали мерцать, и все в зале застыло в ожидании. Даже воздух стал плотней и перестал двигаться. Мне хотелось что-то сказать, но слова вылетели из головы, а к горлу подступил ком. От напряжения я схватился за стакан, так удачно пододвинутый мне барменом.

– Я не уверен, но думаю, в прошлый раз меня пожалели.

– Освежи память, будь добр.

– Я рассказал Вам, как жестоко обращаюсь со своей невестой. Постоянно её унижаю, изменяю ей, и все чаще начал избивать. Я сломал её, она не хочет жить.

– Действительно, все это ты уже рассказывал. Что изменилось с момента нашей прошлой встречи?

– Я отпустил её – парень, не отрывая взгляд с бокала, который стоял перед ним, сделал паузу и продолжил – она пыталась покончить с собой, сейчас она в больнице. А, я – вновь сделав паузу и подняв глаза – встретил другую. Её я тоже унизил и избил до полусмерти вчера.

Пауза, которая длилась не более пары секунд мне показалась часами. Все так же, крепко сжимая стакан в ладони, я пристально, будто пытаясь рассмотреть что-то, взирал на них.

– Пей.

Парень дрожащей рукой взял бокал и, опрокинув голову, вылил содержимое в себя. Не успев вернуть голову в естественное положение, ему в лицо уже смотрел ствол пистолета. Я попытался ринуться, чтобы остановить друга, но чья-то крепкая рука схватила меня за плечо и пригвоздила к стулу. Хлопок. Раздался выстрел. В глазах моих все начало мерцать, будто свечи, что брали паузу наверстывали упущенное. Сердце пыталось вырваться из груди, и его бешеный ритм выплясывал чечётку на моих висках. А юноша, схватившись за ухо, повалился со стула. Заливая пол кровью, он лежал ничком и скулил.

– Проваливай, сопляк, в следующий раз я вышибу тебе мозги, ублюдок. – Со злостью прохрипел Александр.

***

Я сидел в кресле и пустым взглядом всматривался в языки пламени. В руке все так же сжимая стакан, с которым меня под руку и приволок сюда высокий, смуглый мужчина средних лет. Александр сидел в соседнем кресле и разглядывал свои руки, которые вытянул к камину, словно грея.

– Что это было? – пересохшим ртом нарушил я тишину.

– Мой гость, которого я пощадил, а не отправил на тот свет. – сухо ответил Александр.

– Да? Ну, и что же не отправил? – с ехидством спросил я.

– Он малолетний выродок. Первый раз я пожалел его. Думаю, отстреленное ухо послужит лучшим уроком. В любом случае, если нет, то он вернётся сюда в последний раз.

– Ты не имеешь на это права! Не тебе его судить и, тем более, убивать! – повысил я голос. И залпом выпил содержимое стакана. Это была водка, горло обожгло. И как же оказалось приятно это почувствовать.

– А разве у кого-то есть право убивать? – парировал мой выпад Александр.

– Не знаю. – не нашелся я с ответом и замялся. – Но почему на твои дела закрывают глаза власти?

– Все просто. Тела мы сжигаем и о случившемся попросту никто не знает. Поверь, сюда не заходят случайно, а зайдя, человек знает на что идет. Чаще всего это состоятельные люди: бизнесмены, чиновники, артисты, в общем те, кто наделены какой-никакой властью и славой. Бывают, конечно, исключения, но редко. Это место не найти в путеводителе и здесь никого искать не будут. – меланхолично проговорил он, закуривая сигарету.

– Не понимаю. Но зачем они приходят? – я забрал у него сигарету и затянулся, с непривычки зайдясь кашлем. К тому же, на голодный желудок водка моментально сделала меня хмельным. Признаться, это помогло справиться с дрожью и немного успокоиться. Жестом я попросил наполнить стакан. Бутылка уже стояла на столике между кресел, и мой друг охотно наполнил мой стакан, не забыв и про себя.

– Понимаешь, они устали. Все надоедает, рано или поздно приходит насыщение и всё надоедает. И если есть остатки души, то путь приводит их ко мне, который рассудит и поставит точку или запятую на их пути. Такое дело, нынешнее время забирает вкус жизни, все делается в спешке и в погоне за богатствами, славой и властью. Мы сами превратили жизнь в математическую задачу из пункта «А» в пункт «Б». Только, жизнь – не задача, и пункт от рождения к смерти не надо рассматривать через призму скорости, времени и пространства. Мы всю жизнь уже превращаем в математику, цифры и только цифры нами начинают править. Мы напичкали мир заменителями, променяв живое на искусственное, настоящее на подделку, стоящее на мимолетное, жизнь на существование. – опустошив стакан и вновь закурив, он продолжал. Видно было, что он очень давно хотел выговориться. – И вот, когда эти зажравшиеся, потерявшие совесть, честь, а иногда и рассудок, теряют вкус ко всему, к жизни, и их поглощает собственная тьма, они идут ко мне, чтобы я решил, что дальше, сразу пункт Б или поворот и путь дальше.

– Ты Господом себя возомнил, с чего ты взял, что тебе решать, что дальше? – не унимался я.

– Нет, я не Бог, я всего лишь выполняю его работу.

– Работу? Ты убиваешь людей, не важно каких! Ты…

– Сужу! И лишь потом убиваю, не всегда. – вскрикнув, но затем понизив голос, перебил меня Саша – Я не убиваю просто так, не маньяк, ведь какой. Мне ведают свою жизнь, те, кто пришел сюда. Можешь назвать это исповедью. Вот, только отличие одно, тут за грехи можно поплатиться сразу.

– Богу решать кого карать. Не людское это дело, не суди, да не судим будешь.

– Ну и где же его суд? Все только говорят, что за грехи придется платить, а где, кому и сколько? А тут есть ясность, что заплатить, сколько и кому. Ваш Бог обленился, прощает всех без разбору и кто хлеб украл, и кто двенадцатилетнею девочку, изнасиловав, убил. Хочешь сказать, так и должно быть? Я не согласен, и тех, кто хочет суда, я буду судить и карать, если понадобиться.

– А про себя не забыл? – пытаясь поддеть, буркнул я.

– Нет. – спокойно, докуривая, ответил он. – Каждый раз, когда после встречи с гостем я возвращаюсь в свой кабинет, то заряжаю один патрон в револьвер, кручу барабан и возле виска нажимаю на спусковой крючок. Как видишь, я перед тобой.

– Не все такие. Есть, кто живет по совести. Как быть с ними, по-твоему?

– Ты думаешь сюда приходят такие? Эти двери открыты лишь для тех, кто сам хочет, чтобы их судили. Пойми, наконец, я никого сюда насильно не тащу, заходя сюда, они знают на что идут. И в их праве не заказывать коктейль себе, шанс не велик, что я угощу им. Они знают на что идут, это их выбор. Считай это новой религией для сбившихся с пути праведного, в которой исповедь несет не только прощение, но возможно и гибель. Когда каждый человек будет готов нести сразу наказание за свои проступки и преступления, тогда у Бога и работы не будет. А так, он рано покинул свой пост.

Кабинет наполнила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. За окном стемнело, оно видимо выходило во двор, потому что свет фонарей не светил в него. Небо затянули тучи и стекло казалось черным зеркалом, в котором отражается весь кабинет. Чернота наполнила и меня. Мой мозг за этот небольшой промежуток времени получил слишком много информации, и истощённый, он отказывался её переваривать. Уставший, я откинулся в кресле и разглядывал стену. Её узоры завораживали меня и увлекали за собой. Они будто показывали мне историю, которую знали и видели лишь они. Историю этого заведения, которому тысячи лет. Тысячи лет наполненные смертью. Я понимал, это лишь мой мозг создаёт картины из узоров на стене. Но то, как они это делали, по-настоящему можно было считать реальностью. Иногда мы с моим другом наполняли стаканы, выпивали, курили и пытались посмотреть друг другу в глаза. Не удавалось. Сколько прошло времени я не знал. Но тяжесть нахождения здесь давила с каждой минутой все сильней.

– Я пойду. – тихо произнес я.

Александр не ответил. Лишь слегка улыбнулся и кивнул, посмотрев мне в глаза. Подойдя к двери, я остановился и, повернувшись, сказал последние слова своему другу, о которых потом буду жалеть ни раз.