Как «Дульсинея» рыцаря спасала. Ироническое городское фэнтези
- -
- 100%
- +
— Это пока, Саня, нормальная, а не прекратишь себе мозги пудрить, так мигом по стопам нашего Дэна Дохота Лохмаческого отправишься. Помнишь, как он в пятом классе того бугая прогнал, который малышей обижал? Вот и тогда уже видно было, что он не от мира сего. Рычал, как зверь, и бросался на толстяка с кулаками, пока тот не сбежал, повертев пальцем у виска. Слушай, Сань, а может, по пивку ударим?
— Денег нет.
— У меня есть. Родоки расщедрились на карманные расходы.
— Тогда давай.
Мама в бой: попытка вызволить рыцаря из лечебницы
— Сыночка, родной мой, какой ты бледный стал, что они с тобой, гады, тут делают? — скороговоркой причитала Лариса Александровна, осыпая поцелуями лицо понурого юноши в больничной пижаме.
— Да все в порядке, мам… — бормотал в ответ Денис, — лекарства дают, от которых спать очень хочется, а так больше ничего.
— Я им дам лекарства! — грозно воскликнула Краевая, погрозив кулаком в сторону дверей больничной палаты. — Не хватало еще, чтобы ты в безвольный овощ превратился. Знаю я, какими препаратами здесь пациентов пичкают. В прошлом году тетя Поля лежала тут с депрессией, так ее потом месяц от этих таблеток отхаживали. Ничего, скоро я заберу тебя домой. Потерпи маленько.
— Скорей бы уж, — тяжело вздохнул паренек, глядя на мать несчастными глазами. — Мне здесь очень… страшно.
— Ничего, ничего… Мама со всем разберется. Потерпи, милый.
По щекам женщины потекли слезы. Она нежно погладила сына по взъерошенным волосам. Денис хотел улыбнуться в ответ, но губы дрожали. В голове снова зазвучал отдаленный звон меча, а перед глазами всплыли образы: темный двор, вспышки выстрелов, крики… Он до боли сцепил пальцы, пытаясь отогнать видения.
В палату вошел санитар — грузный мужчина с багровым лицом. Несмотря на суровую внешность, его голос оказался неожиданно тонким, почти женским.
— Лариса Александровна, вас ждет лечащий врач для беседы. Прошу вас пройти со мной.
— Очень хорошо, — женщина решительно встала и, обернувшись к сыну, добавила: — Подожди немного, милый, я скоро вернусь.
Денис остался в одиночестве. «Как же я сюда попал? — думал он. — Вчера еще был обычным подростком, увлеченным рыцарями, а сегодня… Кто я теперь?» И в этот момент кто-то в его голове прошептал: «Ты — Дэн Дохот Лохмаческий. И ты не сдашься…». Денис вздрогнул и едва не свалился с кровати.
***
Кабинет врача сиял чистотой. В воздухе стоял резкий запах хлорки, который санитарка Н-ской поликлиники безошибочно узнавала. «Здесь, похоже, убирают по старинке, без новомодных средств», — подумала она, входя в комнату и усаживаясь на предложенный стул. «Стоп! При чем тут это? Соберись. Надо срочно вытаскивать сына из этой психбольницы».
— Здравствуйте, Лариса Александровна, — поздоровался с ней сидящий за столом седовласый мужчина почтенного возраста. — Меня зовут Виктор Павлович Лебедушкин. Я лечащий врач вашего сына…
— Мой сын не болен, — перебила мужчину Краевая. — По какому праву вы насильно удерживаете мальчика в своем заведении и травите психотропными таблетками?
— Ну, во-первых, уважаемая Лариса Александровна, ваш сын здесь находится по распоряжению суда. Насколько мне известно, против него завели уголовное дело. А во-вторых, — врач поднял руку, останавливая женщину, которая уже собиралась возразить, — мы не назначаем ничего опасного. Я прописал вашему сыну легкие антипсихотики и транквилизаторы, чтобы успокоить его возбужденное состояние.
— Мой сын здоров! — упрямо повторила женщина. — И я хочу забрать его домой.
Мужчина тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Ларису Александровну. В его взгляде читалась не просто профессиональная отстраненность, а искренняя обеспокоенность. Сменив тон, он начал объяснять расстроенной матери всю серьезность ситуации.
— Похоже, вы не до конца понимаете, что произошло с вашим сыном. Он напал на полицейского с холодным оружием и нанес ему серьезные ранения. Да, возможно, господа полицейские немного переборщили с задержанием и тоже ранили его. Но ведь дело совершенно не в этом. Хотя и в этом тоже. Если я выпишу вашего сына с диагнозом «совершенно здоров», то его немедленно посадят в тюрьму. А там, поверьте мне, условия намного хуже, чем в нашем лечебном учреждении.
И потом, ваш ребенок действительно психически нестабилен. Я уверяю вас в этом как дипломированный специалист в области психиатрии и доктор наук. Есть видеозаписи первых часов обследования, которые, думаю, убедят вас в моей правоте. Я не могу показать вам все материалы по определенным причинам, но кое-что вы увидите.
Врач поднялся и, повернув монитор ноутбука к Ларисе Александровне, нажал на клавишу пуска. На экране появился Денис, одетый в смирительную рубашку. Женщина внимательно посмотрела на сына и замерла от ужаса. Это был не ее Дениска. Его глаза блестели фанатичным огнем, черты лица заострились. Из динамика послышался мягкий голос врача:
— Как вас зовут, молодой человек?
— Дэн Дохот Лохмаческий, — гордо ответил паренек словно чужим голосом. — Я идальго, дворянин из благородной семьи, и ты, костоправ, должен обращаться ко мне «ваша милость».
— Хорошо, ваша милость. Вы помните членов вашей семьи?
— К сожалению, я последний из своего рода. Мои родные погибли в великой битве с чудовищами. И я тоже посвятил свою жизнь борьбе с ними. Поэтому вы должны немедленно отпустить меня. Ибо в опасности простой люд, и без моей помощи многие невинные погибнут. Я уже совершил немало подвигов и посвятил их несравненной Дульсинее Тобольской.
— Может, Тобосской?
— Не перечь мне, костоправ. Я знаю, как зовут мою даму сердца. А вот тебе приказываю немедленно снять с меня эту рубаху и вернуть амуницию.
Врач остановил запись. Лариса Александровна была потрясена увиденным. Слезы навернулись на глаза. «Почему я не заметила раньше? — пронеслось в голове. — Все эти разговоры про драконов, доспехи… Я думала, это просто детская фантазия…»
Она вымученно улыбнулась и жалобно произнесла:
— Но ведь я только что общалась с Дениской, и он выглядит совершенно нормально.
— Несомненно, моя дорогая Лариса Александровна, несомненно. И это действительно уникальный случай. Шизофрения не может так резко отступить и исчезнуть за один день. Я только-только начал разрабатывать план лечения, как мне сообщили, что пациент ведет себя абсолютно нормально. Мне нужно некоторое время понаблюдать за вашим сыном. Пожалуйста, не возражайте, — Виктор Павлович поднял руки, заметив, что женщина собирается протестовать.
— Помните, Денису грозит реальный тюремный срок. Здесь его никто не сможет достать, по крайней мере, пока я веду исследование. Мы с вами на одной стороне. Но для более эффективного лечения советую вам не навещать сына в течение недели или двух.
— Хорошо, — неуверенно сказала Лариса Александровна. — Я могу с ним попрощаться?
— Конечно, сегодня вы можете провести с ним весь день. Но с завтрашнего дня никаких свиданий. Я позвоню, как только буду уверен в его полном выздоровлении.
Женщина медленно вышла из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове крутились слова врача, но сердце подсказывало: что-то здесь не так. «Я должна найти способ помочь ему, — решила она. — И неважно, что говорит этот доктор. Мой Дениска не сумасшедший. Он просто запутался».
Вернувшись в палату, она крепко обняла сына.
— Все будет хорошо, милый, — прошептала она. — Мама что-нибудь придумает.
Денис поднял на нее глаза. В них читалась надежда. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один.
Альтернативная сущность: когда в голове появляется неожиданный соавтор
«Мама ушла… Как жаль. Я так хотел подольше поговорить с ней. Но врач запретил нам видеться, пока я не поправлюсь. Только от чего? Мне сказали, что я напал на полицейских, ранил одного мечом и продырявил машину копьем. Но я не помню ничего такого. Последнее, что сохранилось в памяти, — веселая попойка, а потом как отрезало. Очнулся уже в этой палате, в смирительной рубашке. Одно из двух: либо помешались все вокруг, либо я сам сошел с ума. И это очень печально. Если все произошло так, как мне рассказал Виктор Павлович, то дело дрянь. Меня теперь будут судить или, возможно, оставят в психушке. А может, я действительно не в себе?»
Он поднялся и, прихрамывая, приблизился к окну. Ноги, перевязанные бинтами, все еще болели, как и все тело.
«Виктор Павлович рассказал, что меня ранили полицейские, и до того, как попасть к нему, я лежал в хирургическом отделении местной больницы, прикованный наручниками к кровати. Я буйствовал и грозился покарать нечестивцев, осмелившихся пленить рыцаря. Как только раны начали заживать, меня перевели в психиатрическую лечебницу от греха подальше. А здесь уж Виктор Павлович сумел достучаться до моего сознания. Но я ничего подобного не помню. Лишь обрывочные видения, словно отголоски снов».
Денис тяжело вздохнул. Решетки на стекле, словно кружева, отбрасывали узорчатые тени на пол. Он провел пальцами по холодному подоконнику, чувствуя, как они слегка дрожат. В воздухе витал слабый запах лекарств… Терпкий, навязчивый, будто напоминание о том, что он здесь пленник.
Воспоминания путались, смешивались, как обрывки сна. Вот он кует меч в кузнице дяди, вот мчится на мотоцикле по ночному городу, а вот лежит на больничной койке, и вокруг белые стены, белые халаты, белые лица…
Внезапно в голове раздался голос, не его собственный, а чей-то другой, низкий и властный:
«А кто сказал, что ты сумасшедший? Ты — идальго, благородный потомок старинного рода. Ты — великий герой, победивший сотни чудовищ. Ты — защитник обездоленных. Ты — Дэн Дохот Лохмаческий! Все должны благодарить тебя за доброту и отзывчивость».
Голос звучал так отчетливо, будто кто-то стоял прямо за спиной. Но когда он резко обернулся, позади была лишь глухая стена.
«Ой… Кто ты? Я слышу тебя в своей голове… Но ты — это не я. Значит, я действительно сошел с ума, раз слышу голоса?»
«Не дрейфь, пацан. Все гораздо проще. Я — твоя альтернативная сущность… Можешь называть меня Дэном, если так тебе удобнее. И пусть костоправы называют это раздвоением личности или болезнью. Это не важно. Главное, мы знаем, что с нами все в порядке. Так что забей на врачей и подумай, как отсюда нам выбираться».
«Если я сбегу, меня поймают и отправят в тюрьму».
«Тюрьма? Ха! — голос альтер-эго звучал насмешливо, но в нем слышалась странная уверенность. — Не волнуйся, этого не случится, если ты разрешишь мне управлять твоим телом. Я позабочусь, чтобы нас не поймали. Поверь, я мастер скрываться. Ты даже не заметил моего присутствия, пока не перебрал с пойлом. Именно алкоголь приоткрыл дверцу, в которую я смог просочиться, пока ты спал в отрубе. Ну же, позволь мне взять бразды правления! Всего на пару часов. Потом я снова спрячусь, обещаю. А ты отдохнешь. Иначе эти костоправы превратят тебя в овощ своими уколами…».
«Я не могу. Если уступлю, ты снова начнешь нападать на людей… и погубишь меня окончательно».
«Не бойся… Во-первых, мы не нападали на людей, а наказывали злодеев… Ну, за исключением стражей порядка. Тут я признаюсь, в темноте не разобрал. Показалось, что действительно на нас летит злобный дракон с не менее злобными демонами на нем. А во-вторых, на этот раз я буду тише воды и ниже травы. Мы проскользнет мимо охраны, как тени. Ну что… Ты готов открыть свое сознание? Давай быстрее. Кажется, сюда санитары идут с большими… Нет, просто огромными шприцами».
Денис сжал кулаки. В голове почему-то крутились детские воспоминания: темный подвал кузницы, запах раскаленного железа, дядя Вася, который кричал: «Чувствуй металл!». Тогда он вытерпел боль и выковал меч.
«Может… может, он прав? — рассеянно подумал Денис. — Если это единственный способ выбраться…»
Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. В груди что-то сжалось: страх, надежда, отчаяние. Он вспомнил мамины глаза, полные тревоги, и ее слова: «Я тебя вытащу, сынок. Обещаю».
«Послушай, — голос смягчился, стал почти отеческим. — Я не заберу тебя. Я дам тебе силы защитить себя. Помнишь, как ты когда-то мечтал стать рыцарем? Это твой новый подвиг: спасти самого себя».
Денис глубоко вдохнул и мысленно сказал: «Хорошо, я позволю тебе управлять моим телом, но только на время. И никаких нападений на людей. Я не хочу никому причинять вреда».
В этот момент дверь палаты скрипнула. Денис резко обернулся. На пороге стоял санитар с подносом в руках — тот самый, с багровым лицом.
— Ну-ка, парень, прими лекарство, — пробасил он, подходя ближе. — И не вздумай опять буянить, а то…
Санитар не успел договорить. Денис почувствовал, как внутри что-то щелкнуло, словно замок открылся. Голос в голове стал громче, увереннее. Движения сделались резкими, отточенными. Он больше не был растерянным подростком. Он был Дэном Дохотом Лохмаческим, рыцарем без страха.
— Уйди с дороги, слуга тьмы! — выкрикнул он, и рука метнулась к подносу.
Быстрым движением он выхватил металлический противень и с размаху ударил санитара ребром подноса по лицу. Тот вскрикнул от боли и схватился за щеку. Из-под пальцев потекла кровь. В тот же миг Денис рванулся к двери. Ноги болели, в голове шумело, но он мчался вперед… не как пленник, а как воин. Он знал, куда бежать: в конце коридора была вентиляционная решетка. Узкий лаз, но он пролезет.
Глава 5. Побег из дурки: терминатор в пижаме
— Виктор Палыч! — в кабинет ворвался запыхавшийся санитар с окровавленным лицом. — Пациент сбежал!
— Кто сбежал? — ошарашенно спросил врач, глядя на медбрата.
— Да Дениска этот… шизофреник, — ответил санитар, вытирая рукавом кровоточащую щеку. — Моим же подносом меня, гад, ударил, когда я ему лекарство принес, и ходу. Я пока очухивался, его уж и след простыл. И я тогда сразу к вам побежал.
— Охрану предупредил? — Виктор Павлович побледнел, но старался сохранять спокойствие.
— Конечно, в первую очередь. Но они никого не видели на выходе. Значит, он где-то здесь, в корпусе, стервец прячется.
Врач схватил трубку стационарного телефона на столе. В этот момент на стене замигал красный сигнал тревоги, а из динамиков раздался механический голос: «Код красный. Попытка побега. Всем постам усилить бдительность».
— Так, Егор, немедленно организуй поиски. Задействуй всех санитаров и охранников. Всех пациентов закрыть в палатах, предварительно их обыскав. Начните с верхних этажей и заканчивайте подвалом. Охрану на выходе усилить. Впрочем, с начальником охраны я сам поговорю. Действуй, Егор. Но зайди сначала к Раечке в процедурный кабинет, пусть она тебе рану обработает. Если парнишка в здании, то никуда от нас не денется.
— Хорошо, Виктор Палыч.
Грузный санитар выскочил за дверь.
«Вот и проявилась болезнь, — с грустью подумал доктор Лебедушкин, провожая помощника взглядом. — И никакого чуда или сенсационного материала для исследования… Обычная рутина. Или нет? Что-то в этом побеге не так. Слишком четко, слишком продуманно. Словно кто-то другой управлял его действиями в тот момент. Словно… не он это был».
Тем временем Денис, прижимаясь к стене, пробирался по темному техническому коридору. В воздухе пахло плесенью и ржавчиной, капли воды с труб падали на затылок, заставляя вздрагивать. Вентиляция оказалась слишком узкой, и пришлось искать другой путь. Он выбрал коллектор с трубами — старый, почти заброшенный ход, о котором, похоже, забыли даже сотрудники больницы.
Денис упорно шел вперед, чувствуя, как альтер-эго направляет его: «Налево… Теперь прямо… Осторожно, ступеньки…» В голове звучал спокойный, уверенный голос: «Мы почти у цели. Еще немного — и свобода».
Внезапно впереди мелькнул свет фонарика. Денис замер, прижавшись к холодной трубе. Шаги приближались.
«Замри, — прошептал голос. — Дыши ровно. Они пройдут мимо».
Денис закрыл глаза и замер. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук слышен в тишине.
— Да куда он денется, псих этот? — пробурчал один из охранников. — Весь корпус обыскали уже…
— Может, в подвале спрятался? — отозвался второй. — Там столько закоулков…
— Начальник сказал, подвал последним проверять. Пошли дальше…
Шаги стихли, Денис выдохнул и двинулся дальше. Через десять минут он оказался у зарешеченного окна в подсобке. Решетка была старой, проржавевшей, в некоторых местах металл прогнил насквозь.
«Помоги мне», — мысленно обратился он к альтер-эго.
И снова почувствовал прилив сил: мышцы напряглись, руки ухватились за прутья. С хрустом металл поддался. Один из прутьев согнулся, другой отломился с резким звуком. Денис протиснулся в щель и оказался в холле, откуда был выход на улицу. Но теперь предстояло миновать охранников.
«Ну все, попались», — в панике остановился он.
«Не боись… А ну подвинься, теперь дядя Дэн рулить будет», — отозвался внутренний голос.
Что было дальше, Денис помнил смутно. Адреналин ударил в голову, заглушая боль. Он пробивался сквозь охранников и санитаров, которые появились невесть откуда, легко, как нож сквозь масло. Вокруг мелькали руки, ноги, лица, но он шел напролом, словно таран, отбрасывая взрослых мужчин, будто детей.
— Мы не каратели! — прошептал Денис, увидев кровь на рукаве. — Зачем ты так?
«Слабость — это грех! — отрезал Дэн. — Вперед! Свобода ближе, чем страх и раскаяние!»
Наконец Денис оказался на улице. Холодный ночной воздух ударил в лицо, а впереди темнел силуэт парка. Нога подворачивалась на неровной дороге, бинты намокали от крови, но он все равно бежал.
«Мы сделали это, — прозвучал в голове торжествующий голос. — Теперь главное — не останавливаться».
Денис оглянулся на здание больницы, затем повернулся и помчался вглубь парка, растворяясь в ночной темноте.
Велосипед вместо Росинанта: скромное средство передвижения для великого рыцаря
По вечернему городу шел молодой человек в больничной пижаме и тапочках. Он брел, сгорбившись, обхватив себя руками, и прихрамывал. Несмотря на середину лета, было прохладно. Ночной ветер пробирал до костей. Парень тревожно бормотал что-то себе под нос, не замечая редких прохожих, с удивлением оглядывающихся на него.
— Ты обещал никого не трогать, — с укором сказал Денис своей альтер-личности. — А сам?
«Так мы никого и не убили, — хмыкнул голос Дэна в его голове. — Мы просто слегка развлеклись, прокладывая путь на свободу».
— Ты называешь это развлечением? — ужаснулся Денис. — Ты разбил охраннику лицо в кровь и сломал ему руку. Санитару, который пытался тебя остановить, ты выбил глаз!
«Во-первых, не я, а мы все это сделали, — невозмутимо отозвался Дэн. — А во-вторых, эти люди остались в живых. А если бы они нас поймали, то вернули бы в карцер, надели те жуткие рубахи и заставили пить зелье, лишающее воли. Но теперь, благодаря нашим усилиям, мы свободны».
— Ну и куда сейчас? — спросил Денис, дрожа от ночной прохлады. — Домой, к маме?»
«К ма-а-аме… — насмешливо протянул внутренний голос. — Там, наверное, уже ждут стражники. К дяде тоже нельзя. Эх, вернуть бы Росинанта, да с оружием… Мы бы показали врагам, где раки зимуют. Хотя… Я тут покопался в твоей памяти и обнаружил, что у нашего дяди за городом есть старое… пальясо. Его давно никто не посещает. Вот туда нам и надо идти».
— Это очень далеко, — с сомнением покачал головой Денис. — К тому же у меня сильно болят ноги, и раны, кажется, открылись. Вон кровь из бинтов выступила».
«Пустяки, — уверенно сказал Дэн. — Сейчас я включу скрытые резервы, и раны быстро затянутся. Но ты прав. Нам нужна лошадь, чтобы быстрее добраться до домика нашего дяди».
— Может, Дашу Тоболеву попросить нас подвезти? У нее скутер есть, и…» — начал было Денис, но Дэн его перебил:
«Ты что? Хочешь в таком неприглядном виде предстать пред очами несравненной Дульсинеи? Да она тебя навеки прогонит. Нет. К даме сердца в таком одеянии не ходят. Стоп! Смотри, какой милый пони!».
— Это велосипед возле магазина кто-то оставил, — пробормотал Денис, разглядывая двухколесное чудо техники с толстенными, как у мотоцикла, покрышками.
«Неважно, как он называется… Суть одна. Для меня это милый пони. Ну что, садимся и мчим, пока хозяин из лавки не вернулся».
— Ты что, это же кража! Нас и так могут посадить за нападение на полицейских!
«Для благородного идальго забрать пони у крестьянина не считается кражей, — наставительно сказал Дэн. — Тем более что мы берем его на время и, как только вернем свое имущество, непременно возвратим лошадку. Давай, давай… Да разорви ты эту хлипкую привязь, не мучайся. Вот… Порядок. Вперед!»
Денис с сомнением посмотрел на велосипед, затем на свои тапки. Боль в ноге пульсировала в такт шагам, а в голове крутились слова матери: «Сынок, будь осторожен».
— А если нас поймают? — тихо спросил он.
«Поймают — значит, судьба такая, — беззаботно отозвался Дэн. — Но мы не позволим им этого сделать. Вперед, рыцарь!»
Денис глубоко вздохнул, подошел к велосипеду и резким движением разорвал трос. Затем неловко перекинул ногу через раму. Велосипед покачнулся, но устоял.
«Ну что, милый пони, вперед! — воскликнул Дэн. — К славным подвигам и новым приключениям!»
Денис неуверенно нажал на педали и покатил по улице, постепенно набирая скорость.
Суперзлодей в больничной пижаме: как поймать неуловимого угонщика
Дмитрий Сергеевич Кресчатый сидел в кабинете, машинально вертя в руках фото сына-подростка. «А если бы так сорвался мой Игорь? Что тогда? — подумал он. — Смог бы я нажать на курок?» Полковник рассеянно слушал доклады подчиненных на оперативном совещании.
Вчера ему позвонил доктор Лебедушкин и с тревогой в голосе сообщил, что Денис Краевой сбежал из лечебницы, покалечив двух человек. Кресчатый не мог поверить, что шестнадцатилетний подросток одолел двух крепких взрослых мужчин, раскидав их в стороны, как котят. Впрочем, говорят, у психически нездоровых людей силы многократно возрастают.
С одной стороны, теперь можно немного расслабиться: строгие выговоры и внутренние расследования больше не грозят. Но с другой, кто знает, что может натворить этот неадекватный юноша? Нет, нужно его обязательно найти… и чем скорее, тем лучше.
Сознание вырвало из монотонного доклада фразу: «…молодой человек в больничной пижаме украл велосипед у продовольственного магазина „Пятерочка“…»
— Стоп, — встрепенулся полковник. — Повторите последнее сообщение.
Оперативный дежурный, запнувшись на полуслове, недоуменно взглянул на начальника и, уткнувшись в записи, начал читать сводку снова:
— В 21:25 Александра Викторовна Сушина обратилась в дежурную часть с заявлением об угоне велосипеда. Она оставила его возле супермаркета «Монетка». Нашлись свидетели, заметившие, как странный юноша в больничной пижаме подошел к велосипеду, разорвал противоугонный трос голыми руками, вскочил на него и быстро уехал.
— Голыми руками трос? Однако… — Полковник нахмурился. — Может, паника дала сверхчеловеческую силу? Значит, так, господа оперативники, объявляю поимку этого угонщика приоритетной задачей. Бросьте все свободные ресурсы на его розыск.
Конец ознакомительного фрагмента.