Животная власть. Книга 1. Выход "Ляодэжа"

После совещания, Минина срочно вызвали «домой» и ответ от Завода он получил уже в аэропорту Самары. Завод готов был, продать «единственно оставшийся» комплект оборудования по цене эквивалентной 15 тысячам американских долларов. Конечно, эта цена была фантастически дорогой для «физика» РФ. Минин созвонился с Рощиным и тот ему подтвердил ценник. Якобы – это минимальная цена применительно к «мирового уровня продукту». Что-то подсказывало Минину, что Рощин явно имеет влияние, если не прямое регулирование цены фактически своего продукта и оценивал финансовые возможности Минина. Поэтому он постарался высоко эмоционально передать свое негативное отношение к «предложению». Заодно он предложил обменять свой имеющийся у него комплект китайского оборудования на Рощинский. Рощин же ответил, что у Минина комплект «дохлый», а у завода «работающий» – не равноценный обмен. Минин сразу смекнул, что Рощин «контролирует и заинтересован в сделке» и привел свой, ранее им обдуманный, вариант обмена. Он сказал Рощину, что имеющиеся у него датчик – не привязан к лаборатории завода и может передавать данные в свободный интернет, что увеличивает его стоимость в разы. Рощин, сказал, что это не возможно, но он передаст заводу «мнение клиента».

В аэропорту Самары, при оформлении на вылет, Минину отказали в провозе «санкционного оборудования» и ему обошелся в круглую сумму возврат “по-тихому” его датчика обратно из таможенного плена. Как пояснил, явно довольный полученной суммой сотрудник таможни: «ввозить можно, вывозить – нет». Заодно он сообщил, что обычно такие детали вывозят автотранспортом, якобы на дорожных постах легко можно его «протащить» завернув в коробку от авто деталей с чеком.

Если бы это были козни Рощина или заводчан, – датчик бы точно не вернули и еще бы оформили весьма неприятное для госслужащего административное дело. Минину повезло откупиться, хотя и пришлось из-за нехватки времени, срочно сдавать датчик в отделение хранения багажа, чтобы не опоздать на рейс.

Через неделю, специалист Самарского завода позвонил Минину и стал интересоваться у него списком китайского оборудования и деталями «научного» поиска его настроек, который произвел Минин. А еще через день, он передал, что Завод готов, анонимно и без договоров, обменять имеющиеся у Минина детали системы трипольного слежения китайского производства на комплект Рощинского оборудования, при условии предоставления результатов всех «исследований объекта обмена» произведенных Мининым.

Конечно, это был успех: замена точно не работающего китайского, на потенциально рабочий комплект слежения с записью во «вражеской лаборатории».... Это называется «шило на мыло», размышлял Минин. Дорога к «ракушечному открытию» пока напоминала, скорее, якутский зимник «Усть-кут – Мирный», чем германский автобан. Если смотреть «правде в глаза»: до воплощения своего замысла о получениии тридэ записи с комнат замка Рота Минин еще не продвинулся ни на шаг, хотя уже прошло больше 3 месяцев с момента посещения замка в Северобайкальске.

Все эти три месяца Минин исправно отсылал по одной раковине в неделю из запасов музея родного института. Раковины он старался предоставлять в соответствии с заданием Рота. И наступил момент, когда искомых раковин, кроме самих экспонатов, в запасах музея уже не осталось. Пришлось «реально искать» старые раковины: обращаться к запасникам из других музеев, а также искать научного обмена с другими институтами. Выезжать в другие страны, как он обещал Роту и самому искать раковины Минин не мог. У него пока не было ни времени ни желания просить отпуска с работы. К тому же, реальные поиски подобных раковин стоили ровно столько же, сколько он и запрашивал сейчас у Рота. Т.е. Минин бы «работал» едва ли не в убыток, а это уже была бы экономическая катастрофа.

Он так и не смог договориться с китайским площадкой на Амазоне, именующей себя «фабрикой уникальных сувениров», предлагающей хотя и речные, но формой и размерами подходящие раковины, чтоб они не ставили на его приобретения лазерные «клейма». По ходу переговоров, выяснилось, что они сами покупают такие раковины уже с клеймами. Т.е. они были просто «посредниками», которых пруд пруди. Выяснить же откуда раковины не удалось.

На поиски стало уходить очень много времени и себестоимость раковин резко ушла ввысь. Разовые приобретения раковин из лабораторий у лаборантов, за которыми приходилось ехать в другие регионы к «знакомым» лабораториям и институтам. Все это стоило денег. А его дорогостоящие приобретения, особо отмеченные окружающими – «виниры во весь рот», новое авто. На это тоже уходили деньги. И главное – все это привлекало внимание. Так же как, его многочисленные «шпионские переговоры», когда Минин посреди совещания в институте вынужден был «отлучиться на звоночек». И, конечно же, его, ранее не отмечаемая, занятость. Минин был все время занят, все время куда-то стал спешить, задерживаться на работе допоздна, либо, наоборот, неделями не появлялся там. Минин изменился внешне. Раньше, он улыбался, не разжимая рот, стесняясь кривых и редких зубов. Сейчас – наоборот, часто мог слушать собеседника «скалясь белозубой улыбкой». Он стал лучше одеваться, хотя не по моде, но в брендовые вещи. Стал ходить в фитнес зал и плавание. Он стал активнее, позитивнее и резче в суждениях. Про него стали говорить в институте, как о кандидате в замы «главного». Постоянные мысли о Раковинах стали менять его. Он это чувствовал и, пока, ему это нравилось.

После десятков звонков Рощину и специалисту Самарского Завода РИ, наконец, были оговорены детали и время обмена комплектами слежения.

Минину даже не пришлось, снова выезжать в Самару. Обменялись посылками.

К моменту прихода посылки от Завода (вернее от физ лица Рощина) Минин уже представлял процесс работы с «устройством». Он получил подробную инструкцию (не в пример китайской инструкции) завода и пояснения Рощина.

Однако, когда он поэкспериментировал с полученным оборудованием на своем садовом участке, делая ровно то, что было в инструкциях, – он опять получил на экране «марево» и шипение. И только после онлайн видео консультаций Рощина на экране проявился силуэт домика… Минин быстро проверил, уже взломанную им программу оборудования, и обнаружил, что настройки ее были изменены при внешнем сигнале. Отключить внешнее управление программы было невозможно. Он понял, что Рощин тайно контролировал его «опыт». И оборудование лаборатории не просто «статично записывало» результаты согласно инструкции, а использовалось Рощиным для коррекции настроек и результатов. Лицемер Рощин действовал точно так же, как при продаже и всех других комплектов «его оборудования», добиваясь мзды за свое участие.

Выбора не оставалось, как играть по правилам Рощина. Он позвонил ему и попросил его за хорошие деньги, самому настроить его оборудование в «нужном месте». Рощин не долго отнекивался и согласился.

К моменту, когда Рощин смог приехать в Северобайкальск Минин решился на рискованный с его стороны шаг. Он нашел реставратора-палеонтолога, который за ничтожные деньги готов был скрыть выжженный лазером иероглиф бренда на раковине. Поэтому он закупил у китайского сайта партию речных раковин со скидкой, затер иероглифы у ресторатора и отправил Роту сразу три раковины. Надеясь, таким образом, спровоцировать Рота на сравнение отосланных Мининым раковин с «Ротовской супер раковиной», содержащей, как предполагал Минин, маркеры серебра. Одновременно, он организовал поездку Рощина в Северобайкальск, чтобы он подготовил Замок к три дэ съемке.

Приехав к замку, Рощин, с помощью метаний рогаткой, закрепил на противоположных наружных стенах замка незаметные комочки липкого гипса в составе с микроизлучателями. А затем подключил свой датчик к металлической крыше и выходу арматуры стен, замкнув контур слежения. Все это делалось без посещения замка, практически удаленно. Настраивал оборудование Рощин почти день, незаметно запуливая на стены замка микроизлучатели в нужные места. Картинка переданная Рощиным со сканера в целом удовлетворила Минина. Где-то поражала детализацией отдельных мест, а где то была неразборчивой. Минин мог развернуть картинку в случае необходимости и отметить цветом движущийся любой объект. Звуковой ряд тоже был, но не во всех комнатах. Причем тембр голоса система не различала. Как будто говорил переводчик читающий по губам. Рощин объяснил, что полученные результаты – максимально возможные при его технологии. Главное – гарантия на работу оборудования была не менее двух месяцев при положительных температурах внешней среды и не намеренного слома при обнаружении датчиков и оборудования.

Рощин, сделав настройку оборудования и проверив качество картинки, передаваемой Минину, уехал за день до даты прихода курьера с посылкой с раковинами к Замку Рота.

К моменту прихода курьера, Минин уже знал, что движущимися объектами в Замке за целый день слежения были старик Рот (он отметил его красным), охранник-водитель, который довозил его с/до аэропорта и которого Минин узнал по быстрой и, несколько, размашистой походке и, еще, большая собака колли. Впрочем, собаку Минин исключил из объектного слежения, так как она постоянно выходила из замка во двор и входила в замок не далее большой прихожей, где, видимо, и жила.

Программа триммерной обработки видео, которой снабжался комплект оборудования, позволяла вырезать моменты без движения из записи слежения. Поэтому Минину не приходилось часами сидеть перед экраном и вглядываться в него, боясь что-то пропустить. Целый день в замке Рота перед приходом курьера после обработки программой уместился буквально в час просмотра. Ничего не обычного или подозрительного Минин пока не заметил. Рот дважды кушал, говорил по телефону с водителем, с каким-то мастером, трижды встречал и общался со своим охранником, который привозил продукты, кормил зверей в клетках. Рот дважды выходил гулять с собакой. Потом он смотрел фильм и принимал душ. К раковинам в зале он не подходил, лишь сделал замечание охраннику, чтоб купил еще один шкаф для ящиков с ракушками и поставил его в гараже.

Наконец Роту звонит курьер, он спускается на первый этаж, принимает посылку, удивляется ее размерам, говоря: «На этот раз господин Минин постарался, видимо, более обычного», подписывает накладную, закрывает дверь за курьером и идет с посылкой на второй этаж. Он проходит в дальнюю комнату, в которой вскрывает посылку, достает раковины. Долго их рассматривает. Затем он идет в комнату, которая плохо отслеживается. Видно, что он подходит к стене, тянется к чему-то и…изображение пропадает. Через полтора минуты изображение возвращается, Рот уже в другой комнате. Однако система не полностью его видит, а в размытом виде. Голоса нет совсем. Через час изображение проясняется и Минин видит, что Рот сидит за столом в большой комнате со шкафами, видимо в кабинете. Он сидит и что-то набирает на клавиатуре. Минину приходит платеж за две раковины, а не за три. Приписка к платежу объясняет отказ от платежа за одну из трех присланных раковин: «явно не соответствует заданию».

При дальнейшем слежении картина с исчезновением изображения Рота при входе в эту же комнату, повторялась

Минин отослал Рощину ролик с исчезновением Рота в комнате и попросил объяснить его «возможный баг» программы. Рощин через день перезвонил и ответил, что «скорее ВСЕГО, в этой комнате есть не отслеживаемый источник помех, который может быть причиной искажения контурного приема датчиком. Возможно, объект носит его с собой и в это время изображение также нарушается…».

Что же там может быть такое, зачем Рот сразу же побежал, как только получил раковины из посылки, и что может «источать помехи» ? – размышлял Минин. Рот явно сверял полученные раковины с чем-то. И это «что-то», весьма вероятно, имеет излучение. Из характеристик оборудования Минин знал, что Рощинская программа легко распознавала практически все виды излучений, выделяя из них маркеры излучателей три дэ оборудования Рощина. Маловероятно, что у Рота могла быть «глушилка» на 3Дэ слежение. Зачем ее делать только на одну комнату? К тому же, Рот частенько говорил на громкой с собеседниками, явно не заботясь о возможной прослушке разговоров в замке.

Вскоре, он смог получить зацепку решения данной загадки из прослушки разговора Рота с собеседницей, с которой у Рота явно были близкие отношения. Рот говорил «на громкой» с тем, кого приветствовал «элеоночкой». Она просила «помочь вылечить Петеньку» – человека, который, также, видимо, был знаком Роту. При этом, она просила «просто посидеть с ним, хотя бы час в сутки», якобы «даже этого было бы достаточно». Рот твердо отказывался, указывая на «болезнь» и грубо прервал разговор, после слов собеседницы: «У тебя не было болезней все 20 лет, что я тебя знаю… Я не прошу твой талисман, знаю, как ты дрожишь над ним и сколько людей ты за него угрохал, но, пожалуйста – просто приди!».

Минин десятки раз слушал эту запись разговора, стараясь соотнести монотонную речь шифратора с поведением Рота. По всему выходило, что Рот очень сильно переживал после этого разговора. Он дважды звонил кому-то, спрашивая «здоровье Петра». Много раз терялся в «потайной» комнате, пропустил обычное время обхода зверинца, обеда, ужина и не стал гулять с собакой. Что при, фактически, затворническом образе жизни Рота явно выходило за рамки обычного его, весьма размеренного, образа жизни.

Минин чувствовал, что «потайная комната», талисман о котором говорила Элеоночка и заказы ракушек Ротом, взаимосвязаны. Но пока не мог определить есть ли у Рота искомая им раковина «с маркерами серебряных копий». Загрузить данные в ИИ института и проанализировать их Минин боялся, так как «уже звучало предупреждение об очень серьезной угрозе жизни при раскрытии тайны талисмана Рота. Конечно, Рот мог запросто запудрить мозги «элеоночке» своим талисманом и его влиянии на свое здоровье. На что он был мастером, и в чем Минин уже убедился. Но сам факт признания высокой его ценности для Рота (вплоть до «угрохания людей» – со слов элеоночки) – уже не мог быть пропущен. Тем более интеллектуальной системой. Он знал, что искусственный интеллект института может, «распознав угрозу», самостоятельно передать данные в федеральную сеть, даже при запрете оператора на внешние связи. Поэтому опять придется решать задачу самому.

Как всегда, Минин, по научному определил порядок вопросов, записав их на планшет, отвечая на которые, можно было прояснить дальнейшие действия:

1 Почему Рот отказался оплачивать третью ракушку из отосланных ему? Как на это повлияло посещение им «потайной комнаты»?

2. Наслоения раковины могут что-то излучать и какое время?

3. Может ли раковина иметь излучение, которое не фиксируется обычным способом и которое создает помехи 3Дэ слежению?

4. Кто такая «элеоночка» и нужно ли ее разрабатывать, т.е пытаться войти с ней в контакт и выяснять через нее о талисмане?

Записав вопросы Минин, вдруг, осознал, что почти четыре месяца назад, после встречи в замке Рота, он также записывал вопросы по этой же теме. И сегодня, решение предыдущих вопросов, поставило новые, не менее важные. Т.е. он, фактически, топтался на месте. Потрачены не малые деньги. У Минина неприятно закрутило живот, когда он вспомнил суммы, потраченные на «слежение». Потрачено время. А узнать, зачем Рот покупает раковины у него, не только не удалось, а, кажется, стало еще сложнее.

«Проклятье,– думал Минин,– как же тяжело-то одному принимать решения. Не с кем обсудить ситуацию. Не кому, кроме себя, поручить выполнение. Не кому «нарезать задание» и «обозначить сроки». Он же начальник!!! А здесь, в этом «затянувшемся проектике с глупеньким клиентом», все приходилось делать самому. Уже о-о-очень долго… Раньше, он надеялся, что нашел родственную душу в Насте. Он считал ее своей невестой, и она считала его своим женихом. У них были планы, были общие интересы… Но сейчас – он был совершенно один. Ракушки полностью им завладели.... Да, зачем мне это «открытие»? Зачем? Куда он гонится… Минин взглянул на себя со стороны и с ужасом осознал, что за эти 4 месяца ни разу ни сидел «в компании», ни разу ни «выезжал на шашлыки». Ни ездил к матери в сад. А когда она звонила, всегда просил перезвонить из-за занятости. Да у него появились деньги и не малые, по сравнению с предыдущими заработками. Но его душа совершенно изменилась. Он стал алчным. Он стал ненавидеть людей с обычными житейскими проблемами. Они казались ему, «стоящему перед открытием мирового уровня», просто мелкими. Он стал видеть вокруг только «варианты решения», только ракушки. Он ожесточился. Стал скупым и любить только себя. Проклятые ракушки....

Минин уныло посмотрел на себя в зеркало своего автомобиля… Кстати, авто у него новое. Дом, Одежда и зубы новые. Он уже ни считает дни «до зарплаты». И кредитная кабала его уже не заботит. Он уже без пяти минут «зам. директора». Разве он мог рассчитывать на это «до Ротовского задания»? И, кстати, ему звонила Ангелина с бассейна и, кажется, просила о встречи… Минин вспомнил шикарное тело Ангелины и Настю. Настя явно проигрывала, да и ее вечные проблемы с похуданием и правильным питанием, честно говоря, уже начинали доставать. Кстати, он слышал, что ее «новый компаньон походов в правильные рестораны» слился, не выдержав испытаний. Да, эти бесконечные жалобы на калорийность и отсутствие «здоровой пищи» сведут в могилу любого мужика. Не-е-т уж! Он еще погуляет «на свободе», а теперь еще и с деньгами!!!

Минин, приехав домой, еще раз обдумал, свои дальнейшие шаги.

Решения вопросов, которые он записал, определенно потребуют не малых финансовых вливаний. И это при том, что он уже вложился на не малую сумму. Правда из «денег Рота», но это его деньги за другую «квалифицированную работу».

Зачем зарабатывать «у Рота» и тратить на него же? Неожиданно, осознав это неприятное положение, Минину совсем расхотелось «участвовать в проекте».

Что-то было в этом колдовское. Он вспомнил что, чем больше он работал на Рота, ища ракушки и выведывая его секреты, тем больше тратил на него же. Он с ужасом осознал, что в последнее время, внутренне уже был готов тратить на «тайну Рота» много больше, чем получал от него. Он не раздумывая оплатил все чеки Рощина, все его «хотелки» на кругленькую сумму, взял за свой счет отпуск в институте. В итоге, он вновь у «разбитого корыта».

Фактически, он потерял четыре месяца! Это чертова туча времени. Не проще ли просто продолжать отправлять Роту «подделки» и получать за них хорошие деньги? Просто стать тупым исполнителем. Вернее, – очень ловким исполнителем. Лучше иметь синицу в руке, чем журавля в небе!

С другой стороны, он убедился в том, Рот действительно, что-то делает с присланными ему ракушками в «тайной комнате». И очень вполне может быть сравнивает их с некой вещью, возможно, талисманом. И проверить это не удается, так как что-то имеет непонятное излучение в этой комнате. Пока невозможно предположить, что это излучение и действия Рота с ракушками в тайной комнате четко взаимосвязаны. Минин снова смотрит ролик с записью: Рот входит в тайную комнату, изображение нормальное, берет что-то из шкафа, набирая код (похоже,– сейф), изображение и звук теряются, затем изображение постепенно нормализуется с Ротом, спустя минуты уже в других комнатах. И так три раза. Все три ракушки, присланные Мининым, таким образом «кажется были проверены». После чего, Рот оплатил поставку двух ракушек из трех… Хотя, Минин был уверен, что Рот вообще не станет оплачивать «голимые подделки».

И что дает ему этот ролик 3Дэ видео? Покажи его любому человеку и любой скажет – просто помехи видео. Также подумал и Рощин.

Совершенно неубедительное доказательство наличия у Рота «супер ракушки с маркером серебра». Минину стало понятно, почему у Рощина «постепенно не стало клиентов», и почему его 3Дэ видео не принимаются в судах как доказательство.

Остается еще версия с талисманом из уст «элеоночки». Минин опять прослушал запись ее разговора, абстрагируясь от различных версий, как будто “человеком со стороны”: Звонок. «Элеоночка» что то просит. Получает отказ. Обижается и несет чушь. А если учесть, что голос дешифратора механический и без интонаций, – то версия с « чудодейственным талисманом» становиться равной степени обиженности и глупости «Элеоночки». Доверия, к которой, пока, совершенно нет.