Каждый выбирает для себя. Приключенческий боевик
- -
- 100%
- +
Благояров педантично и ревностно собирал любые упоминания о «золотом городе», существование которого подтвердил документ, обнаруженный в римском архиве ордена иезуитов. Специалисты изучили эту рукопись, составленную в конце XVI века, и единодушно пришли к выводу, что она подлинная. В манускрипте были сведения о монахе Андреа Лопесе, директоре коллегии иезуитов в Лиме, который стал первым белым человеком сумевшим побывать в Паитити, «…где стояли храмы, сверху донизу покрытые золотом…».
В то время, когда Петр Игнатьевич еще был полон сил и здоровья, ему не удалось, даже, попытаться стать членом одной из многочисленных экспедиций, рыскавших по Южной Америке, в поисках легендарного города. Работа в «почтовом ящике», то бишь, секретной лаборатории, обязывала быть «не выездным». Приходилось довольствоваться кабинетными исследованиями. Сейчас, Благояров, еще тешился надеждой, хотя бы теоретически вычислить место расположения Паитити. В этом, неоценимую помощь ему оказывал старинный друг, который, несмотря на свои 60 с гаком, до сих пор работал в архиве, некогда КГБ, а ныне, перешедшем в ведомство культурного фонда. Кеша, как называл его Петр Игнатьевич, был незаменимым архивариусом. Никто, кроме него, так хорошо не разбирался в документах, хранящихся на многочисленных полках. Обладающий феноменальной памятью, он всегда, без картотеки, мог точно сказать, где находится та или иная бумага, папка, коробка. Аналитический склад ума, позволял ему квалифицировать, комплектовать документы, принадлежащие к одной категории, даже, если внешне, по своему содержанию, они разнились, как чулок и атомная подводная лодка. Еще не было случая, чтобы он ошибся. Благодаря Кеше, были найдены и возвращены в запасники столичного музея несколько работ Фаберже, вывезенные из России во время Второй мировой войны, выведен на «чистую воду» очередной «наследник Романовского дома» и многое другое. Одним словом, свой хлеб он ел не зря, на пенсию не торопился, да его никто и не гнал.
Благояров познакомился с Кешей Буровым на заре своей юности. Они сошлись на одном диагнозе – страсти к раскопкам и поискам кладов. Правда, впоследствии, Кеша, к этому делу охладел. Как он говорил, в связи с переходом на новую работу. Что это за работа, Петр Игнатьевич, мог лишь догадываться. Официально, она называлась: председатель инспекционной комиссии по изучению исторических ценностей. Но встречались они часто, и кроме дружбы их еще объединяло деловое партнерство. Благояров выполнял Кешины разовые, мелкие, реже – серьезные заказы, используя свои производственные возможности, нисколько не интересуясь, зачем это тому нужно. Кеша же, по своим каналам, организовывал Петру Игнатьевичу допуски в исторические архивы, где тот мог копаться сколько душе угодно. При необходимости, сам помогал в поисках необходимых документов. Позже, когда Петр Игнатьевич вышел на пенсию, то стал завсегдатаем Кешиной святой обители. Друг был не против и, даже, поощрял эту целеустремленность.
Однажды, Петру Игнатьевичу несказанно повезло. Сдувая пыль с одного из рядовых рапортов резидента советской внешней разведки в Париже за 1931-й год, он наткнулся на странную приписку красным карандашом на полях: «Информировать Инку. Перепроверить!». Благояров перечитал документ. В нем говорилось о сумасшедшем боливийце, дезертире-наемнике из французского Легиона, который неделю не сходил с первых полос всех местных газет, утверждая, что скоро, кара небес постигнет каждого, кто обратит оружие против ближнего своего. В подтверждение этих слов, он рассказывал легенду о некоем вожде индейского племени Гордом Туре и его Талисмане, состоящем из двух частей. Одну из них, вождь оберегает сам, а вторая – надежно скрыта от людских взоров, находится под строжайшим табу и охраняется воинственными и кровожадными племенами индейцев-покопакорис, что означает «стражи золота». Если соединить эти части, то их владелец обретет абсолютную власть и сможет вершить свой жестокий, но справедливый суд над всеми и каждым, кто отступит от законов человеколюбия. «Бред какой-то, – подумал Петр Игнатьевич, – но, на всякий случай, надо проверить». Он отложил листочек на край стола, за которым работал и, поскольку уже достаточно хорошо ориентировался в архиве, не стал беспокоить Кешу. После нескольких часов поиска, Благояров нашел коробку, на которой значилась соответствующая дата рапортов и регион: Южная Америка. Скрупулезно изучив каждый лист докладных записок, он наконец-то нашел, что искал. В одном из сообщений, агент Инка докладывал, что действительно, существует такая легенда. Кроме того, имеются карты места расположения обеих частей Талисмана. Одну ему удалось добыть в старом католическом приходе, куда, якобы, перед смертью, ее отдал на сохранение старый индеец, обращенный в христианство. Вторая, по рассказам, вовсе не карта, а словесное описание: «Застывший над головой Великой Змеи взгляд орла, ожил в ее хвосте. Там, где сойдутся в равной доле реки, ты с трех вершин увидишь то, что смертному постичь не суждено». Полученная схема, согласно примечанию, прилагалась, но фактически, почему-то отсутствовала. В документе, мелким почерком, имелась приписка: «Есть большие сомнения в правдоподобности этих легенд и подлинности карты. Дополнительные проверки это подтверждают» и резолюция красным карандашом: «Рассмотрению не подлежит!».
«Ну, дела! – восхищенно, про себя воскликнул Петр Игнатьевич, – В Шамбалу, тоже мало кто верит, но если ее никто не видел, это не значит, что ее нет». Бережно свернув заветный клочок бумаги, он положил его во внутренний карман пиджака. Затем, еще раз тщательно пересмотрел содержимое ящика, но искомой карты так и не нашел. Поставив картонку на место, Благояров попрощался с Кешей и поспешил домой. Надо было срочно проверить мысль, внезапно возникшую в голове.
Через час, хозяин архива закрывал свое хозяйство и пред уходом обошел владения. На полу, у стола, где сидел Благояров, лежал пожелтевший листок, видимо случайно упавший, когда тот собирал документы в коробку. Кеша поднял его и, пробежав взглядом, нахмурился.
– Странно, я никогда не видел этот документ…
Потом немного подумал и усмехнулся. «Вот фанатик. Никак не может успокоиться. Впрочем, может только этим и живет». Положил бумагу на место, сдал помещение на сигнализацию и отправился по своим стариковским делам.
Глава 6
Петр Игнатьевич, как мальчишка, скакал по квартире и был счастлив, до безумия: «Кажется, получилось! Удалось! Неужели такое возможно, и так просто?».
Всю ночь он трудился над разгадкой таинственной фразы: «Застывший над головой Великой Змеи взгляд орла, ожил в ее хвосте. Там, где сойдутся в равной доле реки, ты с трех вершин увидишь то, что смертному постичь не суждено». Идея, которая пришла ему в голову еще в архиве, была незатейлива и очевидна. Великая Змея – конечно же, Амазонка. «Застывший взгляд орла» – вид с высоты птичьего полета. Иными словами, аэрофотосъемка или карта дельты Амазонки. «Ожил в ее хвосте» – изображение этого рельефа, наложенное на участок начала реки. В результате его перемещения вверх по течению, где-то рельеф должен совпасть, скорее всего по речным притокам. В геометрическом центре полученной фигуры, в данном случае – треугольника и будет расположена искомая точка.
Благояров нашел крупномасштабную карту северной части Южной Америки, скопировал на кальку рисунок устья Амазонки и долго корпел над поиском желаемого совпадения. Глаза слезились от напряжения. Дышать было нечем от дыма выкуренного «Беломора». По одному градусу, по одному миллиметру, Петр Игнатьевич передвигал кальку по карте. Он полностью абстрагировался от географии и переключился на геометрию. В конце концов, его упорные старания увенчались успехом. Маленький, почти, идеальный треугольник совпал из двух отрезков излучины Амазонки и русла ее притока, реки Маранон. Центр фигуры определился в Андах. Более точные координаты можно было получить, используя, непосредственно план именно этой местности. Его, у Благоярова не было. «Ничего. Главное сделано. Место, кстати, вполне подходящее для такого тайника, кажется, найдено». Петр Игнатьевич подбежал к телефону и набрал номер друга. Трубку подняла его дочь.
– Наташа! Наташенька! Папа дома? – заорал Благояров, когда на другом конце провода подняли трубку.
– Нет. Вышел погулять с Гердой. Она всю ночь скулила.
– О… Уже утро… Да и не важно. Наташенька! Я нашел! Нашел его…
– Кого Вы нашли, Петр Игнатьевич? Не кричите так. Перепонки лопаются.
– Нашел место, где спрятан артефакт древних инков…
– Поздравляю. И что дальше?
– Дальше… – растерялся Петр Игнатьевич, – дальше – не знаю… Но, главное, я его нашел!
– Дядя Петя, спокойно. Вы, как я понимаю, ночь не спали. Устали. Поэтому – ложитесь. Отдохните. Я скажу папе о Вашем открытии. Он с Вами свяжется. Все. Приятных сновидений.
Из трубки раздались короткие гудки. Но Петр Игнатьевич не обратил на это внимания. Он был полон восторга. Как завороженный вернулся в комнату. Лег на диван, не раздеваясь, и одурманенный своими мыслями, незаметно заснул. Сон его был крепок и долог. Сказалось переутомление и нервное напряжение последних часов…
…Благоярова разбудил настойчивый звонок у входных дверей. Петр Игнатьевич потянулся, сел на диване и влез в мягкие домашние тапочки. Часы показывали 15:10. Настроение было прекрасным. «Хорошо вздремнул, – подумал он, – главное – заслуженно. Эх, где мои шестнадцать лет… Махнул бы, не глядя, в экспедицию. А сейчас… Зачем такой старик нужен… Да кому же там неймется?». Звонки не прекращались. Петр Игнатьевич, кряхтя, встал и проковылял в прихожую. Посмотрел в «глазок». За дверями стоял прилично одетый, интеллигентной внешности, молодой человек, которого Благояров никогда раньше не видел.
– Вам кого? – спросил он.
– Мне нужен Петр Игнатьевич Благояров. Я сотрудник государственного музея, – незнакомец показал в окуляр свое удостоверение, – хотелось бы переговорить на взаимно интересующую нас тему.
«Что бы это могло значить? – удивился Петр Игнатьевич, – заинтересовали мои исследования?». Он щелкнул замком и впустил гостя.
– Здравствуйте. Я – Благояров.
– Здравствуйте. Очень рад. Моя фамилия Чернов. Зовут Игорь Михайлович. Можно просто – Игорь.
– Проходите. Так что Вас, собственно, интересует? – спросил хозяин квартиры, когда Чернов уселся в старое кожаное кресло.
– Видите ли, наш отдел специализируется на наследии инков в любых его проявлениях. Нам стало известно, что Вы, наверное, один из лучших в России специалистов по этим вопросам…
– Вы преувеличиваете, – смущенно пробормотал польщенный Благояров.
– Отнюдь. О Вашем увлечении, нам рассказал общий знакомый…
– Кеша?
Визитер неопределенно кивнул и продолжил:
– Так вот. Поскольку мы уже использовали некоторые Ваши материалы в наших разработках, то Вам, за сотрудничество, полагается… – Чернов залез во внутренний карман пиджака, достал небольшой конверт из плотной бумаги и протянул его Петру Игнатьевичу, – …некоторое вознаграждение.
Благояров бережно принял пакет. Он был внушительной толщины.
– Кроме того, – добавил гость, – мы готовы продолжить наш совместный, плодотворный труд…
– Может чаю? Кофе? Коньячку? – засуетился Петр Игнатьевич.
– Нет. Благодарю. У меня очень мало времени. Через два часа – самолет. Командировка.
– О, понимаю, – благоговейно произнес Благояров, – так что от меня требуется?
– На данном этапе, нас интересует незначительный, я бы сказал промежуточный этап исследований. Некий Гордый Тур и его, так называемый, Талисман. Через него мы хотим выйти на эпоху стремительного развития империи инков. Вам что-нибудь известно об этом? – небрежно спросил Чернов
Благояров прикусил язык. Он понял, что это посещение не случайно. За ним следили и, когда, наконец, он вышел на что-то стоящее – сразу взяли в оборот.
– Кое-что я слышал, – осторожно проговорил Петр Игнатьевич, – Но это, так – неподтвержденная информация. Ничего конкретного. Может быть, я смогу этим заняться, но не обещаю.
– Петр Игнатьевич, подумайте хорошо, – в голосе незнакомца звякнули металлические нотки, – Вы, наверное, забыли или не придали значения какому-то документу? Заранее могу сказать, что в случае положительного исхода дела, я имею в виду документальные материалы о Талисмане, ваша доля участия составит пятьдесят тысяч долларов плюс, при необходимости, накладные расходы. Надеюсь, я не дал причины сомневаться в нашей платежеспособности и честности, – Игорь Михайлович многозначительно кивнул на конверт с деньгами, который Благояров сжимал в руках.
– Нет-нет. Все свои разработки я помню, как «Отче наш», – Благояров едва справился с собой, услышав предложенную сумму, – Не было у меня подобных бумаг. Да и вряд ли они вообще существуют. Слишком уж фантастично все это… Как Шамбала.
– Что ж, на «нет», как говорится и суда нет, – Чернов пристально посмотрел в глаза Благоярову, – Вам, позвонят завтра утром. И если вдруг, Вы измените свое решение, – Игорь Михайлович сделал ударение на последнем глаголе, – то мы будем Вам весьма признательны. Ну-с, – гость встал, – за сим, спешу откланяться. Дела, знаете ли. Надеюсь на ваш здравый смысл.
Благояров проводил гостя до двери. «Что он хотел сказать, упомянув о здравом смысле? Это что – угроза? А может то, что второго шанса может и не быть? Хотя, какая разница, – Петр Игнатьевич сразу же решил продать добытые сведения, когда услышал о сумме, но боялся, что может продешевить, – Все равно мне никогда не воспользоваться этим знанием. А так – хорошие деньги и без особых хлопот. Если они сразу предложили пятьдесят тысяч, значит им это очень нужно. Следовательно, где пятьдесят, там сто или, даже, сто пятьдесят. Надо поторговаться».
Вернувшись в комнату, он достал из старинного буфета графинчик с коньяком и порезанный лимон. Налил себе рюмочку и залпом выпил, закусив кислым цитрусом. Поморщился. Потом блаженно улыбнулся: «Хоть и на старости лет, но мечты сбываются. Наконец-то и я стал кому-то нужен».
Чернов вышел из подъезда Благоярова и направился к черному «Мерседесу». Заднее затемненное окно машины опустилось. «Сотрудник музея» наклонился к нему и тихо сказал:
– Старик определенно, что-то знает, но либо не хочет говорить, либо набивает цену.
– Ну, что я тебе говорил, – сказал один из пассажиров седана, – не надо было с ним рассусоливать, и еще «бабки» давать. Проще вытянуть из него все вместе с жилами и грохнуть. И дело с концом.
– Тебе бы все «грохать». Не девяностые годы. Ладно, поехали к Угрю, доложимся. До утра время есть, а там посмотрим, что шеф скажет.
Глава 7
– Бойцы, прежде чем отправимся дальше, я хочу, чтобы вы знали, зачем мы здесь, – Андреев внимательно посмотрел на своих проверенных временем и испытаниями сослуживцев.
– Так знаем же, командир. Уничтожить базу повстанцев со всеми и всем содержимым. Все, как обычно. Ничего нового.
– Не перебивайте меня… Та задача, которую нам официально поставили, всего лишь прикрытие для заброски сюда. Главная цель состоит в следующем: нам нужен генерал Гонсалес, предводитель повстанцев. И это еще не все…
Андреев коротко изложил суть дела, особо не вдаваясь подробности. Но основное, судя по выражению лиц, ребята, поняли. Хотя, по всей видимости, до конца не осознали всей сложности предприятияжеперед. махнул в сторону пепелища.
– Что ж, майор, воевать, так воевать. Надо будет, и дьяволу дадим пинок под зад.
– И то хорошо. Поднялись, встряхнулись и вперед. Через семь километров населенный пункт. Там наш связной. Скорректирует дальнейшие действия.
Оставшийся путь, группа, с удвоенной осторожностью пробиралась по сельве. Близость к неизвестному поселению означает все, что угодно: засады, мины… Впрочем, это может быть и обычная мирная деревня. Но, как говорит комбат: «Лучше перебдеть, чем недобдеть»…
– Командир, что-то паленым потянуло. И, кажется, не от костра.
– Разошлись. Из поля зрения не выходить.
В просвете между деревьями показались еще дымящиеся остатки ветхих хижин. Саид поднял руку: внимание! Осмотрелись. Никакого движения. Майор показал в сторону пепелища. Вперед. Медленно подошли к границе леса. Да, зрелище не для слабонервных. На большой поляне, в хаотичном порядке разбросаны трупы мужчин, женщин, детей, стариков, изрешеченные пулями. Разорванные осколками гранат, их обожженные тела представляли собой жуткую, фантасмагорическую картину художника-садиста, которую можно было бы назвать «Апокалипсис в отдельно взятой деревне». Но дым, кое-где еще пробивающийся огонь, запах паленого мяса – все это возвращало в реальность. Реальность того, что здесь произошла настоящая бойня, о причинах которой можно лишь только догадываться. «Если нас „пасли“ изначально, то, возможно, знали о связнике, – подумал Андреев, – и, скорее всего, этот халахост – неспроста. Поэтому, нашего информатора мы вряд ли, когда-нибудь увидим».
– Давайте-ка ребятки неспешным аллюром – по деревне. Может, кто-то еще жив, ранен. Попробуем узнать, что за кровавый смерч тут прошел, а заодно и свои перспективы на будущее: «Надеюсь, оно у нас есть».
Аккуратно перешагивая через трупы, опасаясь мин-ловушек, Саид, Мельник и Лис пошли осматривать местность. Андреев немного приотстал, для подстраховки.
Почти на самой окраине, когда возможность найти какого-нибудь свидетеля этой «мясорубки» сводилась уже к нулю, в небольшом отдалении слева послышался стон.
Приблизившись к источнику этих болезненных звуков, команда замерла. На дне неглубокой ямы лежала молодая девушка. На первый взгляд, ей не было и двадцати лет. Вся в крови и почти без одежды, она тщетно пыталась приподняться и выбраться наверх.
– Лис, Мельник, помогите ей.
Когда ее вытащили, стало понятно, что она в глубоком шоке, и поговорить, сейчас, не удастся.
Девушку уложили на подстеленные Саидом пальмовые листья. Она по-прежнему издавала тихие стоны. Кое-как, использовав остатки ее одежды, прикрыли израненное тело. Мельник вколол ей дозу обезболивающего. Через несколько секунд, ее дыхание выровнялось, стоны прекратились.
– Все, привал. Ждем-с, до первой звезды. Ситуация – форс-мажор.
Прошло около пятидесяти минут…
Сухие, потрескавшиеся губы найденыша дрогнули. Она хотела что-то сказать. Однако, все усилия ни к чему не приводили.
– Кажется, она хочет пить.
Сергей приложил фляжку к ее рту. Вода тонкими струйками потекла по щекам. Сделав первый судорожный глоток, девушка уже не могла остановиться, жадно поглощая живительную влагу. Наконец, она открыла глаза, черные, бездонные глаза, в которых в иной ситуации можно было бы запросто «утонуть». Но сейчас они с ужасом смотрели на Андреева. Рывок в сторону, стон и обессиленная аборигенка вновь упала на землю. Да, она действительно была мила. Даже грязь и запекшаяся кровь, не могли скрыть ее природной красоты. Волнистые, цвета воронова крыла, волосы, небрежными прядями спадали на смуглое, с правильными, нехарактерными для местных жителей, лицо. Опахала ресниц казались неестественно большими. Тонкий, с легкой горбинкой нос. Чувственные, слегка приоткрытые, манящие губы. Маленький, с небольшой ямочкой, подбородок. Бисеринки пота на лбу, придавали ей особое очарование. Фигурка юной «принцессы джунглей», как будто бы была выточена искусным мастером-резчиком. Осиная талия. Стройные, длинные ноги Лоскутки ткани на груди не столько скрывали, сколько подчеркивали ее прелесть. Майор заворожено смотрел на эту, невесть откуда взявшуюся лесную нимфу.
– Командир, она приходит в себя, – вывел его из ступора голос Саида.
Веки незнакомки вздрогнули. Она глубоко вздохнула и открыла глаза. В них вновь промелькнула искорка страха. Тело напряглось. Пальцы сжались в кулачки. Андреев прижал палец к губам.
– Т-с-с, девочка. Мы не сделаем тебе ничего плохого. Мы не бандиты.
Спокойный взгляд Сергея, его тихий, внушающий доверие голос, могли усмирить кого угодно.
– Как тебя зовут?
– Селесте.
– Се-ле-сте… – протянул Андреев, – Лазурная. Какое красивое имя… Еще хочешь пить?
Девушка отрицательно качнула головой.
– Хорошо, подожди минутку. Саид вызывай Базу.
– Есть связь, командир.
– База, База, я – Феникс. Вышли к «пасеке». «Ульи» пусты.
– Феникс, меняй маршрут. Вариант – «Дельта». Связь только в экстренном случае. Отбой.
Разговор прервался. Вариант «Дельта» означал «автономное плавание», но цели экспедиции не менял. Сергей посмотрел на ребят. «Что-то неладно в Датском Королевстве. Не иначе, как мы „под колпаком“ у Мюллера. Хорошо бы знать, кто этот Мюллер…».
– Все, привал. Кстати, Мельник, ты какую марку вина предпочитаешь в это время суток?
– Не понял, начальник, но думаю – «Шато ля Монжи».
– Тогда придумай к нему закуску и организуй нам поесть. Лис, Саид на вас возлагается самая благородная миссия – оберегать покой подразделения и приданного гражданского лица. Заодно, изучите местные достопримечательности…
Глава 8
Импровизированный обед проходил в полном молчании. Ели быстро, не ощущая вкуса, с одной лишь целью – пополнить запас сил и энергии. То и другое может понадобиться всем в полном объеме и в ближайшее время, судя по тому, что рассказала Селесте…
…Часа за три до появления группы Андреева, в деревню, с разных сторон вошли вооруженные люди. Похоже, это были бойцы, так называемой Освободительной армии Гонсалеса. По крайней мере, одеты в их униформу.
Они громко кричали, стреляли в воздух, собирая жителей в центр поселка. Тех, кто пытался сопротивляться, избивали прикладами автоматов. Гнали, как скот. Жених Селесте, сбив одного из боевиков с ног, бросился бежать, но пуля, выпущенная из пистолета главаря, пробила ему голову. Голосящая толпа на миг стихла, онемела от ужаса. Такая смерть была для них редкостью. Умирали от укуса змеи, от клыков и когтей ягуара… В конце концов – от старости. Но, вот, чтобы так… Произошедшее повергло всех в шок. До этого момента, война всегда обходила поселение стороной. Оно никогда не представляло собой стратегический объект, захват которого мог явиться переломным моментом на пути к победе той или иной стороны. Кроме того, здесь любой, всегда мог найти себе пищу и жилье…
Оглядев застывших в страхе аборигенов, командир отряда приказал старейшине подойти к нему. Приставил ствол пистолета к его виску и сказал:
– Старик, не хотелось бы лишать тебя твоей никчемной и никому не нужной жизни, но, видит Бог – придется, если ты мне не скажешь, кто из них, – он показал на сбившихся в кучу, как стадо овец, людей, – Гомес, по прозвищу Почтальон?
– Я не знаю такого. В нашей деревне нет ни одного Гомеса.
– А все ли на месте? Может, мы кого-то упустили или кто-то еще не вернулся с охоты?
Чуть помедлив, старейшина утвердительно кивнул:
– Да, все на месте. По одному мы на охоту не ходим.
Благородный старец не раскрыл бандиту всей правды. Действительно, все жители деревни были здесь, за исключением одного, появившегося неделю назад незнакомца. Он пришел с севера. Сказал, что ждет друзей. Попросил приюта и добавил, что не доставит никому хлопот и о нем никто не должен знать. Но, уже два дня, как он исчез неизвестно куда.
– Дед, я так понимаю, что, дожив до седин, ты не достиг порога благоразумия. Ты не оставляешь мне выбора. Я мог бы пристрелить тебя прямо сейчас, но, это не даст должного эффекта. Все мужчины, так или иначе, всегда готовы к внезапной смерти, если, конечно, они настоящие. А тебе, тем более, терять нечего. Не сегодня-завтра, сам подохнешь. Так что, часом раньше, часом позже, от пули или от дряхлости – не имеет значения. Совсем другое дело – дети, которые могли бы стать воинами или охотниками. Опять же, женщины. Когда, у всех на глазах, перед тем, как убить, мои бойцы с ними позабавятся, надеюсь, ты поймешь, что не всегда ложь во благо.
Он махнул рукой, и озверевшие головорезы бросились в толпу. Это напоминало массовое помешательство. Крики, визг, стоны от боли… Между извивающимися телами, в клубах пыли полз, кем-то брошенный маленький ребенок. Он неистово орал. Но, в суматохе, на него никто не обратил внимания. Одна из женщин заметила малыша и бросилась к нему, но удар широкого ножа в грудь, остановил ее навсегда. Толстое, лысое животное, в человеческом обличье, вытерло лезвие о штанину, криво ухмыльнулось, подняло ногу, и тяжелый, кованый ботинок едва не опустился на спину ребенка. Раздался выстрел, и толстяк завалился на спину. Окровавленная женщина стояла на коленях и держала в дрожащих руках, кем-то оброненный револьвер. Главарь банды успел подскочить до второго выстрела и мачете разрубил несчастной голову. Жестокий Молох принял очередную невинную жертву.
Из глаз сгорбленного годами и горем старейшины, брызнули слезы. Но, он этого не замечал. Они стекали по его морщинистому лицу, и, казалось, соленые струйки, как кислота, прожигают кожу до костей. Он молчал. Он дал слово и обязан его сдержать. Возможно, от этого зависела судьба многих сотен людей, живущих в этой проклятой стране.