Каждый выбирает для себя. Приключенческий боевик

Глава 13

Гомес, действительно, обладал сверхчеловеческим чутьем. В который раз оно спасало ему жизнь. Проснувшись среди ночи, в деревне охотников, он понял, что ему нельзя здесь больше оставаться. Найти объяснения этому чувству он не мог. Просто, он почти всегда знал, о приближении опасности. Он был индеец-метис, полукровка. Его детство и юность прошли на узких улочках затерянного высоко в горах поселка, среди такой же, как и он сам босоногой ребятни. Гомес не выделялся ни ростом, ни силой. Зато обладал исключительной памятью и, как вскоре выяснилось, тем самым «шестым чувством», которое называется интуиция…

… – Гомес, бежим с нами, на Чертов зуб, поиграем в следопытов.

Это была его любимая игра, в которой ему не было равных. Любой голопузый мальчуган хотел быть с ним в одной команде. Но, в этот раз, кто-то невидимый, настойчиво твердил: «Не ходи! Не ходи!..», и он, впервые отказался, сославшись на «неотложные» дела. А вечером, в поселок, пришло страшное известие: в горах произошел обвал, и шестеро детей, погребенные под грудой камней, погибли. Узнав об этом, Гомес затрясся. Покрылся холодным потом и закричал. Его глаза были безумны и полны ужаса. Неделю, после этого события, он не поднимался с постели, метался в горячечном бреду. Его бледное, осунувшееся лицо, с заострившимися чертами лица, напоминало посмертную маску. Местный знахарь колдовал вокруг мальчика, окуривал его травами, поил настоями. На восьмой день жар начал спадать. Гомес возвращался к жизни. Но в его взгляде уже не было мальчишеского задора. Он смотрел на мир глазами взрослого, умудренного жизнью человека…

Гомес пробирался сквозь лесную чащу к резервной точке встречи с группой Андреева. Он не знал, что должно было произойти в деревне, но чувствовал: останься он там – его ждала бы неминуемая гибель. Поэтому, какая-то мощная, неведомая сила гнала и гнала его вперед. Он шел налегке, имея при себе лишь нож, с которым не расставался никогда, баклагу с водой и пару маисовых лепешек за пазухой. К вечеру Почтальон был на месте. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, он тщательно обследовал монастырские руины. Кажется, все спокойно. Сюрпризов не ожидается. Выбрав укромное местечко и поудобнее устроившись, он приступил к своей скромной трапезе. В то же время, он настороженно прислушивался к себе и окружающим звукам. Тишина. Относительная тишина. По крайней мере, никаких неестественно посторонних звуков. Гомес успокоился. Нестерпимо захотелось спать. Усталость, накопившаяся за последние дни давала о себе знать. Веки, будто налились свинцом. Сознание отключилось, и Почтальон заснул, не меняя позы.

Он проснулся внезапно, глубокой ночью. Совсем рядом, его чуткий слух уловил чье-то дыхание, сопровождавшееся тихим рыком. Гомес резко откатился в сторону и вскочил на ноги, обнажив нож. В то же мгновение, огромная пятнистая кошка бросилась на него и повалила на землю. Острые когти глубоко впились в человеческую плоть. Почтальон взвыл от боли. Ягуар вырвал кусок мяса из груди своей добычи и занес окровавленную лапу для последнего рокового удара…

Сквозь пелену уходящего сознания, Гомес увидел прищуренные желтые глаза зверя, хищный оскал острых зубов и почувствовал зловонное дыхание из его пасти. Никогда он еще не был так близок от смерти. Врожденный инстинкт самосохранения и выживания проснулся в нем неожиданно. То, что случилось дальше, Гомес не смог бы себе представить, даже в кошмарном сне. Все произошло на уровне подсознания, рефлекторно. Откуда только силы взялись? Упредив на мгновение движение животного, обломком камня, попавшим под руку, он нанес сокрушительный удар по черепу дикой кошки. Это на время ее оглушило. Не ожидая такой агрессивной контратаки, ягуар отскочил. Нож, еще в начале схватки отлетел далеко к стене и лежал там, в полной недосягаемости. Все, что осталось на вооружении Гомеса – его руки, клокочущая в груди ярость и первобытная жажда убивать. Бросившись на еще не пришедшего в себя зверя, он схватил его за шею и зажал в крепкий «замок». Пятнистый людоед захрипел, начал извиваться, бить лапами, пытаясь вырваться из цепкого захвата. Клубок борющихся катался по земле, поднимая тучи пыли и оглашая лес громким хрипением и криками. Клочки шерсти, лоскуты одежды разлетались в разные стороны. Гомес чувствовал, что от большой потери крови, начинает слабеть. Продолжая удерживать животное, он перекинул правую ногу через его спину и с силой сжал коленями ребра. Ягуар издал оглушительный утробный рык. В этот момент, Почтальон перехватил его за челюсти и дернул, разрывая пасть. Острые зубы впились в ладони, но человек этого не замечал. В его голове, как набат звенела единственная мысль: «Убить! Убить! Убить!..». Затрещала разрываемая кожа, хрустнули суставы. Гомес напрягся и сделал резкий рывок. Лесной убийца еще раз дернулся и затих. В полном изнеможении, Почтальон рухнул на тушу поверженного противника. Кровь сочилась из его многочисленных ран, окрапляя животное, как жертву на алтаре богини возмездия.

Через некоторое время, отдышавшись, связник осмотрел себя, насколько это было возможно. Его лицо, руки и грудь представляли собой одну огромную рваную рану. Гомес понял, что без профессиональной помощи ему не обойтись. Но, где ее взять, эту помощь, человеку, затерянному посреди огромной сельвы. Остается лишь надежда на провидение. И она уйдет лишь с последним вздохом. Ему обязательно надо выжить и передать необходимые сведения людям с Запада. С этими мыслями, Гомес забылся тревожным сном.

Глава 14

Джунгли расступились, открыв изумленным взглядам усталых путников развалины, некогда величественного, монументального сооружения. Каменные изваяния древних богов взирали на них с пятиметровой высоты. Их суровые, высеченные древними мастерами лица, как бы удивленно и в то же время, грозно вопрошали: «Кто вы, чужеземцы? Что вам здесь нужно? Зачем побеспокоили нас? Почему нарушили наше уединение в этой святой обители?». Но, долго восхищаться творениями давно забытых зодчих не было возможности и необходимости. Сергей приказал осмотреть все вокруг и поискать следы возможного пребывания связника. Бойцы бесшумно рассыпались в разные стороны. Селесте осталась с майором.

– Серж, а куда мы идем? Что ищем?

Это были ее первые вопросы, касающиеся их похода. Они были скорее риторическими. Да и заданы они были не из любопытства. Селесте, по прежнему, не могла себе в этом признаться, но ей вновь и вновь хотелось слушать его тихий мягкий голос, смотреть в чистые, карие, немного печальные глаза и видеть смущенную улыбку, такую, какая появлялась у него на губах, когда он пытался оказать ей какой-нибудь знак внимания или просто заговорить.

– Командир, – крикнул Лис, – сюда!

В одном из многочисленных помещений храма, видимо раньше служившем кельей, затравленно озираясь на невесть откуда взявшихся вооруженных людей, сидел израненный, весь в запекшейся крови, человек с изуродованным лицом. В нервно подрагивающей руке, он держал перед собой нож. Было видно, что незнакомец полон решимости до конца бороться за свою жизнь.

– Тебе привет от Энрике Картахены. – Андреев назвал пароль.

Человек напрягся и ответил:

– Спасибо. Как здоровье его племянника?

– Прекрасно. Твое лекарство помогло.

Услышав последнюю фразу, Почтальон опустил нож и с шумом выдохнул.

– Серж?

– Да. А ты – Гомес?

Связник утвердительно кивнул.

– Понятно. Мельник, осмотри раненого.

Почтальон попытался встать, но не смог. Застонав от бессилия и боли, вновь оперся спиной о стену. Мельник, в миру – старший лейтенант Игорь Валентинович Мельников, здоровенный рязанский парень, что называется, «кровь с молоком», легко, как пушинку поднял Гомеса, отнес на ровное место и уложил. Смачивая водой, аккуратно отодрал присохшие к телу лоскутки ткани, некогда бывшие одеждой. Даже видавший виды и побывавший в различных переделках воин присвистнул от удивления, глядя на кошачьи «царапины». Глубокие раны кровоточили. Их рваные края были ярко-красными, воспаленными. Смочив ватный тампон спиртом, Мельник протер зараженные участки. Гомес, закусив губу, мычал. Вколов ему по дозе антибиотика и обезболивающего, Игорь вернулся к майору.

– Командир, я не знаю, что его еще держит на этом свете, но картинка, доложу я вам… Маркиз де Сад – отдыхает. Мы не сможем помочь. У него начинается заражение. Нужна новая кровь и хорошая штопка. В противном случае, до утра он не дотянет.

– Где-то здесь, недалеко, живет колдун, – подала голос Селесте, – наших больных всегда к нему водили. Может он что-нибудь сделает. Меня, саму, в детстве, знахарь от лихорадки вылечил.

– Ты знаешь, как его найти?

– Точного пути я не помню, но, попытаюсь найти.

– Игорь, как считаешь, с головой у Гомеса все в порядке? Хищник мозг не повредил?

– Вроде нет.

– Тогда так. Сейчас, я с ним пообщаюсь. Потом, ты и Саид, берете Почтальона, и вместе с Селесте – к колдуну. Оставите там больного и девушку, а сами – обратно. Мы с Лисом ждем вас здесь.

– А можно мне тоже вернуться? – робко спросила Селесте.

– Нет, – отрезал Сергей и решительно зашагал к связнику.

Почтальон, по-прежнему лежал на спине, без движения, но уже не стонал. Лекарство возымело свое действие. Прикрыв глаза, он находился в полудреме. Услышав приближающиеся шаги, дернулся и потянулся к своему ножу.

– Успокойся Гомес. Это я, – сказал майор, – поговорить надо. Расскажи, что ты должен нам передать. Постарайся не упускать подробности. Любая деталь, каждая мелочь, в определенный момент может стать спасительной соломинкой.

Связник понимающе моргнул.

– Я расскажу все с самого начала. Иначе будет трудно понять, с чем вам придется иметь дело. Эта история уходит своими корнями в далекое прошлое. В те давние, смутные времена, на нашей земле царили хаос, войны, нищета и разруха. Многочисленные разрозненные племена, под предводительством жадных, злобных вождей, в погоне за властью, уничтожали друг друга, не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей. Реки густели от крови. Койоты разжирели, питаясь человеческим мясом. Неизлечимые болезни добивали оставшихся в живых. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но, явно, не долго: умирать уже почти было некому, если бы не произошло чудо. Только оно могло спасти мой народ от полного уничтожения. Как-то, в одну из ночей, во время недолгого перемирия, случилось это.

На склонах Святой горы жило небольшое племя. Наверное, оно было единственным, кто не принимал участия в резне. Мужчины охотились, возделывали небольшие участки каменистой земли, женщины занимались домашним хозяйством. В общем – полная идиллия, рай на фоне всеобщего сумасшествия. Правил ими мудрый и справедливый Гордый Тур. Никто из удельных князьков и в мыслях не отваживался напасть на них. Поговаривали, будто вождь обладает способностью поражать людей огненными стрелами, не давая злому человеку даже приблизиться к подножию горы. Если же и находились смельчаки, решившие нарушить табу, то о результатах их походов никто, ничего не знает. Их просто больше никогда не видели.

Так вот, в ту ночь была сильная гроза. Дул ураганный ветер. Ливень потоками захлестывал землю. Вспышки молний, сопровождаемые оглушительным грохотом грома, озаряли все вокруг, на много километров. Вдруг, небеса над святой горой разверзлись, и широкий луч света выхватил из темноты ее скалистые склоны. Он был настолько мощным и ярким, что можно было различить даже муравья среди камней. Потом, что-то несоизмеримо большое, черное бесшумно опустилось на вершину. Казалось, что гигантская туча зацепилась за ее пик. Все, кто мог это видеть, не обращая внимания на бушующую непогоду, выскочили из своих хижин и, глядя на фантастическое зрелище, застыли в изумлении и суеверном страхе. Через некоторое время, «туча», так же бесшумно поднялась и исчезла в вышине. На следующее утро, вожди, не сговариваясь, собрали своих соплеменников и объявили о прекращении войны. С тех пор, у нас наступили мир и благополучие. Кланы объединились, страна начала развиваться, а во главе всего народа, по единодушному решению стал Гордый Тур.

Что произошло в ту ночь на Святой горе – тайна, покрытая мраком. Говорят лишь, что Боги, спустившись на землю, оставили вождю символ власти, который с тех пор передавался по наследству из поколения в поколение. Потомки Гордого Тура берегли его, как величайшую святыню, талисман человеческого счастья. Но, пару лет назад, по стране поползли слухи, что он исчез. Вновь начались распри, переросшие в то, что происходит сейчас.

Это, конечно, всего лишь легенда, миф. Но ты же знаешь, Серж, дыма без огня не бывает. Зерно истины в этой сказке есть, пусть и обросшее красивыми домыслами. Обычная, малая песчинка, попав в раковину моллюска, со временем становится прекрасной жемчужиной. Все видят только ее и не думают о том, как она появилась…

Гомес замолчал и тяжело вздохнул. Андреев, за время рассказа не проронил ни слова и сейчас переваривал услышанное.

– А что из себя представляет этот символ власти и где он может быть?

– Я его не видел, но, по имеющейся информации, это некий прозрачный кристалл, размером с лесной орех. По форме – напоминает пирамиду. Скорее всего, он похищен людьми Гонсалеса и сейчас он у него. Об этом говорят многие факты: данные нашей разведки, практически безошибочная тактика и стратегия боевых действий генерала и, в конце концов, резкая перемена нашей внутренней политики. Демократия уступает место диктатуре. Дело в том, говорят, что кристалл обладает свойством многократно усиливать все человеческие качества и задатки его владельца, тем самым, обладатель камня может с легкостью влиять на климат взаимоотношений, думаю, не только в отдельно взятой стране, но и в мире в целом. Иными словами, кристалл – очень мощное оружие, равно, как созидания, так и разрушения. Поэтому, очень важно, в чьих руках он находится. А значит, он должен либо вернуться к потомкам Гордого Тура, либо исчезнуть совсем. В противном случае, мы все обречены. Ведь никто доподлинно не знает, какая на самом деле мощь заключена в этом камне.

– Да, – задумчиво произнес Сергей, – прямо, как в дешевом американском блокбастере. Герой-одиночка сражается с плохими парнями и спасает мир. Дурдом.

– Не смейся, Серж. Все достаточно серьезно.

– Может быть. А где, хотя бы примерно, может находиться этот камушек?

– Дай-ка карту… Вот, в этом районе, нами замечены крупные группы боевиков Гонсалеса. Где-то здесь, в скалистой гряде, вход в его подземный бункер. Ранее, это были обычные штольни каменоломни. По всей видимости, кристалл там, под надежной охраной. И еще кое-что. Кто-то из ваших хочет завладеть камнем. Кто именно, мы не успели выяснить. Сеть наших агентов была уничтожена. Но, что такой человек есть и он далеко не последний в иерархии – точно. Известна его кличка – Хромой. Прими это к сведению и будь осторожен.

«Предчувствия его не обманули, – подумал Сергей, – но ничего: будет день – будет пицца».

– Все ясно, Гомес. Спасибо за информацию. Теперь, что касается тебя. Сейчас мои бойцы отнесут тебя к местному знахарю. Будешь лечиться. На данном этапе, твоя миссия выполнена. Удачи и не хворай. Саид, Мельник – пора. Только очень прошу – не хулиганьте. Ведите себя прилично.

– Кто бы говорил.

Глава 15

Поеживаясь от прохладного ветра, подняв воротники курток, Мишаня с Шуриком стояли возле разбитой телефонной будки, напротив дома Благоярова.

– Вон его окна светятся. Слева, на втором этаже. Докурим и пойдем, – затягиваясь зажатой в кулаке сигаретой, сказал Мишаня.

– Ты уверен, что все будет тип-топ? – еще раз спросил Шурик.

– А как иначе. Старичок дряхлый. Ты на него только зыркни – он сам все отдаст. Заберем свое и – ходу.

– Во-первых, не свое, а его, а во-вторых, почему ты решил, что старичок дряхлый? Ты же его никогда не видел.

– Ну, пусть, не дряхлый. Все равно – старик.

– А если хату пасут?

– Махнем через чердак. Замочек на дверце, хлипкий. Выйдем из другого подъезда, как порядочные люди.

– Вдруг и там замок, да не «хлипкий»?

– Вот об этом я не подумал, – Мишаня почесал затылок, – может, пойдем, посмотрим?

– Поздно. Незачем лишний раз светиться. «Срисуют» – и все. Сразу отпадет нужда куда-то идти. Ладно. Хватит болтать. Пошли, а то мне все больше домой хочется.

– Пошли, – решительно сказал Мишаня, бросил окурок на асфальт и растер его носком ботинка.

Мрачный, гулкий подъезд, встретил их резким запахом мочи и закисших пищевых отходов. Шурик поморщился и прикрыл нос ладонью.

– Что за уроды. Ни одно животное не гадит возле своего жилища. Разве, что свинья. Так чем человек от свиньи отличается?

– Риторический вопрос, – заметил Мишаня, – Состав крови и внутренних органов обоих видов, практически, одинаков.

Они осторожно, стараясь не прикасаться к липким от многолетней грязи стенам, испещренным многочисленными памятными иероглифами, типа: «Верка – проститутка», «Спратак» – чемпион!», поднялись на второй этаж, к обшарпанной двери, обитой коричневым дерматином и заляпанной зеленой краской.

– Звони, – нервно подергиваясь, сказал Мишаня.

– Сам звони, – прошипел в ответ Шурик, – это твоя идея.

– Ну, ладно-ладно. Только не нервничай, – дрожащим пальцем, Мишаня надавил на пимпочку звонка. В квартире раздалась механическая соловьиная трель.

Пару минут, внутри не было слышно ни звука. Потом, за дверью, послышался харкающий кашель и шаркающие шаги. Мишаня пригладил волосы и придал лицу озабоченный вид. Его внимательно рассматривали в «глазок».

– И чего ты хочешь, «тимуровец»?

– Телеграмма… Вам телеграмма «Молния», – Мишаня напрочь забыл тщательно готовившийся им текст про агитатора очередного политического движения и ляпнул первое, что пришло на ум.

– Ну, так воткни ее в дверь, сынок, да ступай с Богом.

– Не могу. Мне Ваша подпись нужна. У нас отчетность строгая. Могут квартальной премии лишить. А для меня, студента, каждая копейка на счету.

То ли у Мишани действительно был жалкий вид, вызывающий сострадание и понимание, то ли старик действительно поверил в этот бред, но, после тяжелого вздоха, два раза щелкнул замок, и дверь приоткрылась на расстояние стальной цепочки.

– Давай сюда твою «Молнию»…

Не успел Благояров договорить, как Шурик, прятавшийся за кабиной лифта, с разбегу, всей своей массой врезался в филенчатый прямоугольник. От удара, звенья цепи разогнулись, дверь распахнулась и отбросила Петра Игнатьевича в глубь коридора. Не давая старику опомниться, Шурик навалился на него и наотмашь врезал по лицу. Тот затих.

– Ты, это… Его – не того?.. – опасливо прошептал Мишаня.

Шурик нащупал пульс на шее Благоярова.

– Не боись. Жив. Только, временно в нокауте. Через полчасика очухается.

– Мы не можем столько ждать. Могут прийти эти. Давай его свяжем и приведем в чувство. Каждая минута на счету.

Шурик легко подхватил Петра Игнатьевича, как плащ, под мышку и перенес в комнату. Усадил в кресло и крепко привязал его к ножкам и подлокотникам хозяйскими же галстуками. Тем временем, Мишаня приволок из ванной комнаты ведро воды и с ходу плеснул ею в лицо Благоярова. Петр Игнатьевич фыркнул и пробормотал что-то несвязное. Шурик, дважды, хлестко ударил его ладонями по щекам.

– Тише ты, – Мишаня остановил третий удар, – соразмеряй силушку-то. Нам он нужен говорящий. А у тебя, что ни удар – нокаут.

Шурик пожал мощными плечами, отошел от кресла и уселся на диван. Мишаня принес еще воды и вылил ее на голову Благоярова. Он завертел головой, начал отплевываться и, наконец, поднял веки. Удивленно и, в то же время, испуганно, посмотрел на Мишаню:

– Кто вы и, что вам надо?

– Если мы правильно определимся с тем, что нам надо, и ты это отдашь, то мы сразу же тебя покинем, оставив в добром здравии.

– У меня три тысячи рублей с мелочью, все, что осталось от пенсии. Лежат на полочке в шкафу. На столе, в конверте несколько долларов. Золота, серебра и прочих драгоценностей никогда не имел, – Петр Игнатьевич задумался и добавил, – Можете взять еще сберкнижку. Там еще около десяти тысяч. Больше у меня ничего нет.

Это была чистейшая правда. Благояров уже справился с первым испугом, поэтому вопросительно и, как бы, с усмешкой, посмотрел на Мишаню: «Что, тимуровец, мимо кассы?».

– Нам не нужны твои копейки. Отдай документ, за которым к тебе сегодня приходили и мы тебя оставим в покое.

– Какой документ? Я не понимаю, о чем Вы говорите.

– Старик, – подал голос Шурик, – не вынуждай выбивать из себя признания. И нам и тебе от этого только легче будет. Мы знаем, что бумага у тебя. Отдай ее по-хорошему, и мы избавим тебя от необходимости тратить деньги на свое лечение и восстановление квартиры.

– Нет у меня никакой бумаги. Вас ввели в заблуждение. Я обычный пенсионер…

– Все! Ты мне надоел, – Шурик достал из кармана кнопочный нож, щелкнул им перед лицом Благоярова. Блеснуло остро отточенное лезвие. Петр Игнатьевич испуганно моргнул и сглотнул подкативший к горлу комок, – Сейчас я буду отрезать тебе по одному пальцу, пока ты не скажешь, где документ.

– Вы, наверное, шутите?

– Какие шутки, старик, – Мишаня вытащил из кармана, заранее припасенный рулон скотча, оторвал кусок и заклеил Благоярову рот, – Потому что будет очень больно и захочется громко позвать на помощь, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд пенсионера.

Петр Игнатьевич замычал и протестующе затряс головой.

Шурик прижал ладонь Благоярова к подлокотнику кресла и приставил острие ножа к основанию мизинца. Лоб пенсионера покрылся испариной. Он с ужасом смотрел на сверкающее лезвие и трясся.