Просто 3

Батюшка долго смотрит на меня, внимательно, как бы изучая, потом обнял и заплакал. Мы с лошадьми стоим по щиколотки в воде, без сапог. Когда батюшка успокоился, отстранился от меня и только сказал – как же ты вырос, сынок. Обнял меня за плечо, посмотрел на мои босые ноги и сказал, что вода холодная, нужно идти. К нам уже скачет дядька с нашими сапогами.

Он, конечно, понял, что к батюшке вернулась память. Когда подскакал к нам, соскочил с коня, и они обнялись. Их дружбе даже не сосчитать сколько лет. Ходили вместе в походы, воевали, только батюшка потом перешёл на строительство крепостей и укреплений, а дядька стал тысячником. В войске это очень высокий чин. В одном из боёв они попали в засаду, и дядька был сильно ранен. Когда мы раньше купались в реке, на его шрамы страшно смотреть, всё тело исполосовано. И вот они встретились снова. Мы идём до обоза пешком, держа в поводу коней. Батюшка рассказывает, что с него, как будто камень свалился, который давил всё его сознание, его «Я». Сейчас камень исчез, просто исчез. И он стал тем человеком, которого мы все знаем и любим.

Батюшка подошёл вначале к женщинам, которые радостно ему улыбаются, у всех глаза на мокром месте, он их всех обнял, целовал и смотрел, как будто заново знакомился. Потом обошёл всех, кто был с обозом, они все его старые друзья, дети его друзей. Мы все очень рады. Дядька велел сделать привал, Солнце катится к закату, конечно, привал немного раньше, но, ничего страшного.

Пока женщины ставят казан и готовят ужин, мы занялись лошадьми, всадник всегда должен вначале ухаживать за лошадью, а потом заниматься собой. Батюшка с нами, занятия лошадьми ему привычны с детства. Его, как и меня, в пять лет посадили на коня. Я видел, с каким удовольствием он чистит щёткой своего коня. Говорит, что теперь он будет ехать только верхом.

Вечеря прошла по-праздничному. Дядька достал из запасов сладости, всё равно где-то через пять дней дома будем. Все смеялись, шутят, видно, что все счастливы, что батюшка выздоровел. Женщины сидят со всеми вместе, также шутят, смеются. Я смотрю на них и только удивляюсь, как же люди могут так искренне радоваться выздоровлению, освобождению других людей, радоваться возвращению в семью мужа, возвращению сыну батюшки, возвращению друга и просто человека.

Ко мне подошла Лена. Я только недавно узнал, что её зовут Лена. Попросила показать ей моего коня. Она их никогда не гладила. Я как-то даже занервничал, никогда с девочками близко не общался, просто не представлялось возможности. Но, вида не подал, наши лошади пасутся на поляне недалеко от нашего обоза, и подвёл её к своему коню. Заранее взял хлеба и дал ей, чтобы она его угостила. Столько восторга от кормления я никогда не видел. Конь нежными губами берёт из рук хлеб, касаясь её пальцев, и она смеётся как маленький ребёнок.

Я обещал научить её ездить на коне, но, это нужно будет сделать дома, моего прежнего коня отдали Гене, он и спокойней, и потише. А это боевой конь, на нём учить не получится, сильно горячий. Он только меня нести может. Мы разговариваем о сегодняшнем исцелении, Лена рассказывает, как её матушка ухаживала за моим батюшкой, когда его боярские слуги привезли без сознания и просто бросили у их дома. Он пришёл в сознание только на седьмой день и как все они этому были рады. Как её матушка выкармливала его из ложечки. Ведь, он встал только через месяц. Говорила, что их боярин всех неугодных опаивает какой-то отравой, от которой люди становятся тихими и послушными, и делают всё, что им прикажут. Гуляли долго, пока дядька не позвал. Посмотрел на меня как-то странно, даже не улыбнулся и сказал, что нам пора в дозор. Я передал Лену её матушке и тётушкам, а нам предстоит бессонная ночь. Мы с дядькой уже привыкли к такому режиму.

После этой прогулки мы стали гулять с Леной каждый вечер. Она рассказывает о своей семье, как их похитили и как они жили до похищения. А я рассказываю о лагерной жизни, как мы с дядькой на рыбалку ходим, о моих батюшке и матушке. И каждый раз дядька меня зовёт в дозор. Я уже хорошо познакомился с тётушками Лены, они не родные, просто жили по соседству и вместе ехали с тем обозом, на который напали разбойники. И они совсем не старые, как мне казалось вначале. Дядька сказал, что у нас бывают обозы до Мурома, есть возможность попасть им домой.

Мы въезжаем в наш городок. У батюшки много друзей и все они знали о нашей потере. А теперь, когда узнавали, что мы нашли его, все поздравляют нас, идут рядом с обозом, желают батюшке здоровья. Молодые мальчишки поскакали предупредить матушку. Когда мы подъезжали к дому, она уже бежит нам навстречу. Батюшка соскочил с телеги и побежал к ней. Ноги её слабели, батюшка еле подхватил. Соскочил и я, и мы вдвоём ввели её во двор.

Пока родители приходят в себя, мы с дядькой провели наших новых друзей в гостевой дом. Тётушка Лена распорядилась затопить баню, разместила гостей по комнатам и позвала всех в столовую. Там уже накрывается стол. Родители из комнаты ещё не выходят. Тётушка Лена вышла, сказала, что всё уже хорошо, позвала гостей к столу. Сказала, что сейчас только лёгкий перекус, а после баньки уже плотно поужинаем. Она увела гостей примерить одежды, ведь, они как собрались, так ничего со страха не взяли.

Приходят родные, поздравят, и уходят, зачем тревожить людей с дороги. Все попарились, я пошёл последним. Никогда не парюсь. Несколько раз пробовал, так потом в кадке с холодной водой сидел, мне казалось, что я сейчас загорюсь. Я в бане просто моюсь. Батюшка с дядькой после парилки несколько раз в речку прыгали. Вечером сидим за столом, разговариваем, опять знакомимся. Батюшка рассказал, как его женщины выхаживали, можно сказать – спасли. Интересно на них смотреть, без платков, по-домашнему. Румяные от баньки и сбитеня. А там на чужбине я думал, что они старые, а им лет не больше, чем матушке. Все сильно устали, решили спать лечь пораньше. Какая благодать лечь в родную постель. Бельё пахнет домом, даже половицы дома скрипят по родному.

А утром всё равно не спится, нет, чтобы поспать подольше, так глаза открылись ещё раньше, чем солнце встало. Решил не нежиться, сразу захотел побегать. Родной берег озера, родная река, родные наши места рыбалки. Когда прибежал домой, матушка ругается, говорит, совсем с лица спал, кожа да кости, а дядька только ухмыляется. У колодца несколько вёдер на себя вылил, крынку молока, и переодеваться. Матушка уже зовёт завтракать. Как же я люблю домашние блинчики с вареньем и сметаной! Сбитень на травах и сушёных ягодах, у дядьки свои рецепты, только он его заваривает.

В конце завтрака батюшка поблагодарил своих спасительниц, сказал, что гостевать могут сколько угодно, а как захотят, ближайшим обозом отправит их в Муром. А Александре с дочерью и сыном предложил остаться жить здесь, их мужчин разбойники побили всех, никого близких в Муроме, скорее всего, не осталось. Некуда им ехать. Могут жить в гостевом доме, а помощь по хозяйству всегда нужна. На том и порешили, особых возражений не было. А тётушки из Мурома по приезду весточку пришлют, может быть, родственники какие и объявятся.

Лена попросила меня показать ей городок, походили, побродили по родным моим местам, сводил её на озеро. Домой пришли к обеду. Лена напомнила мне, что я обещал её научить на коне ездить. После обеда и решили начать. Мы с Леной договорились, что пока все после обеда будут отдыхать, мы и начнём. Так и сделали. Мой детский конь, конечно, уже старенький, но, Гену катает, и Лену сможет. Я надел седло, сбрую. Для посадки на коня ещё дядька сделал мне ступеньки, потом с их помощью Гена садился, а теперь и Лена будет. Я объяснил ей что и как делать, а сам держу за уздечку.

Села с первого раза, стал выводить из конюшни. Лена двумя руками вцепилась в поводья, ногами зажала бедного коня и сидит, не жива и не мертва. Я веду медленно их, ободряю коня, чтобы, не дай бог, не испугался, потом стал ободрять Лену, говорю, чтобы расслабилась и почувствовала себя в седле, а для этого нужно подняться на стременах. Лена исправно выполняет все мои наставления и потом мы просто стали ходить по двору, чтобы она почувствовала себя в седле. Нужно научиться стоять на стременах, нужно поверить в их опору и в их надёжность.

Вот так и ходим по двору, пока дядька не вышел, посмотрел, и дальше ушёл по своим делам, хитро улыбаясь. Потом, когда Лена уже уверенно стала стоять на стременах, могла управлять своим телом, я разрешил ей уже самостоятельно ездить. Налево, направо. Новых упражнений решил не делать, пусть закрепляет этот урок. Лена исправно ездит, управляет. Вышли батюшка, матушка, тётушка Александра и тётушка Лена. Все посмеивались про себя. Я горд, моя первая ученица показывает прекрасные результаты.

На следующий день мы с Леной решили поехать на поля, по лесным тропинкам. Мне удивительно смотреть на неё. Лицо её выражает восторг, глаза расширены. Я прекрасно знаю эти места, мы с дядькой в своё время не по одному разу здесь проехали. Идём шагом, пусть почувствует коня. Только, на каждом шаге коня, глаза её мигают, и такие удивительные и восторженные. Я иду рядом, чтобы её не стеснять, делаю вид, что смотрю на дорогу и только иногда бросаю на неё короткие взгляды.

Мы стали каждое утро отправляться на конные прогулки, взрослые нам ничего не говорят, только дядька при встрече бросает хитрые взгляды. Лена стала уже хорошо держаться в седле, конечно, галопом не пускает, но, рысью мы теперь ездим постоянно.

После спасения батюшки на нас с дядькой посыпались заказы в охрану. Но, батюшка сказал, чтобы мы до конца лета отдохнули и сил набрались. А, заодно, и цену себе на ратном рынке набьём, не бросаться же на первого встречного. Это так дядька шутить любит.

Мне приходится постоянно держать себя в форме. Дядька не даёт покою. У него группа молодых всё время просит меня на учебные бои. Но, это и мне хорошо, и им учёба. Лена с девчонками сидят на брёвнах у поваленного дерева, это их наблюдательный пункт. Они наблюдают за нашими боями, у каждой свой любимчик, переживают, поддерживают. Дядька их не выгоняет, говорит, что воину всегда нужно, чтобы за него кто-то переживал. От этого у него силы прибавляются.

Здесь у нас и кулачные бои, и борьба, и мечи. На конях биться мы уходим за лес, там большое чистое поле, без камней. Вот здесь мы уже в полной амуниции и на конях. Конечно, мечи деревянные и копья без наконечников. Из всей дядькиной группы только двоим он разрешает со мной биться. Боится, что покалечу его молодёжь. На такие бои стекается вся округа. Но, я бьюсь в четверть силы и растягиваю бой. Иначе, не интересно. Молодёжь самолюбивая, горячая, дядька говорит, что сопернику всегда нужно оставлять надежду на победу. Частенько, бывает, и мы с дядькой даём себя проявить в полную силу. В полной амуниции, на конях, боевые мечи, только копья без наконечников. Здесь уже успех попеременный. Не думаю, что дядька мне специально поддаётся. Бывает, к нам присоединяются и другие воины нашего городка, но, те, кто с нами уже знаком, особого желания не изъявляют. Княжеский воевода частенько предлагает батюшке, чтобы он отдал меня ему на службу, только батюшка всё отшучивается, что молодой я ещё.

Батюшка уже решил потихоньку заниматься делами. Ему предлагают строить и в Суздале, и в Муроме, и в Новгороде, и в Ярославле. Он решил приобщать меня к своим делам, чтобы я был рядом, да и дядька. Матушка сказала, что нечего мне дружинником служить, нужно мозгами своими жить, мастерство с человеком остаётся всегда. И я с ней согласен, биться люблю, но, ходить в походы неизвестно за кого, это меня как-то не прельщает. Дядька говорит, что историю пишут победители, а побеждают не всегда лучшие.

Мне нравится строить. Батюшка показывает те крепости, те соборы и те хоромы, которые он построил, так это просто замечательно. Твои творения простоят века, на них будут смотреть десятки поколений людей. И пусть все забудут кто это построил, но, всё равно, в твоих творениях будут жить люди, будут в них решать задачи государственной важности, решать судьбы страны и судьбы народов. Это же прекрасно! Мне, конечно, хотелось бы участвовать в великих битвах, но, таких битв может мне и не достаться на моём веку, а я проведу свою жизнь, разгоняя восставших холопов и гоняя по лесам разбойников. А коли придёт время великой битвы, мой меч и мой конь всегда со мной. Так я рассуждаю, пока решал, работать мне с батюшкой, или идти дружинником.

Свой выбор я сделал. Как говорит дядька, мне нужно научиться владеть топором не хуже, чем мечом. Когда посмотрел, как он управляется с ним, диву дался. За несколько минут он из деревянного полена сделал доску, которую Лена сразу забрала для разделки мяса, да ещё и ручку украсил, чтобы не выскальзывала из рук. Вот тебе и дядька! У батюшки в каждом городке много друзей, товарищей, как он говорит. Так это и городошники, кто строит деревянные крепости, и древоделы, строители – зодчие деревянных зданий, и плотники с широким профилем, столяры, мостанки, кто строит мосты. Много знакомых кузнецов, токарей. Да всех мастеровых он знает, со всеми знаком. Когда ему дают заказ, он чертит, считает, ищет материалы, и ищет мастеров, кто и что сделает. Он этому мастерству у своего отца научился, а отец – у своего отца, и так далее. В общем, он специалист по строительству из дерева. Сам много теремов и соборов построил, пока молодой был. Топором махать умеет, как он смеётся.

Через неделю планируем выезжать в Ярославль, там нужно будет рубить целый купеческий двор, с лавками, с конторами для купцов, с амбарами и гостевым двором. Надлежит, фактически, перестроить главную площадь городка, а здесь и сам собор со всеми прилегающими постройками. Главные бумаги на строительство уже подписаны, теперь нужно ехать и искать мастеров, поставщиков. Это только в Ярославле. Ещё начали рубить терема и хозяйственные постройки для князя в Суздале. В Муроме рубим терема. Это там так многоэтажные дома называют. С резьбой, с украшениями. Два собора рубится в Новгороде. Конечно, византийские мастера ставят соборы каменные, но, мы любим работать с деревом. И рубленый деревянный собор стоит намного дешевле.

Вот в таких заботах мы и провели ещё семь лет. У батюшки дела идут в гору, мы с дядькой постоянно объезжали стройки, проверяем качество работ, сроки выполнения. Но, особенно никто ничего не нарушает, всё выполнялось хорошо. В начале весны я сообщил родителям, что хочу жениться. Конечно, это не было ни для кого неожиданностью. Все видели нашу любовь и, думаю, что никто не мог быть против. Когда мы с дядькой уезжаем, я считаю каждый день до встречи, а Лена, говорят, опять одевает платок и закрывает лицо. Матушка с ей разговаривала, тётушка, пытались как-то развеселить, отвлечь, но, лицо, как скала, ни улыбки.

Зато, как только приезжаю я, мы весь день по полям катаемся, матушка даже обижается, что и она, ведь, тоже скучает. Матушка её любит, а тётушка всё время опекает, как только мы вернулись с чужбины, она стала учить её грамоте, рукоделию. А дядька только усмехается, говорит, что в молодости не наигралась. А на самом деле, и вышивают, и наряды шьют сами, и украшения делают. Мне нравится, а когда похвалю, я опять на миг вижу те глаза, которые меня так тогда смутили. Есть в этих глазах какое-то волшебство, какое-то чудо.

Наряды уже шьются, приготовления к свадьбе идут полным ходом. Батюшка хитрец, только недавно мне сказал, что дом, который строится около нас, это он рубит. Они с матушкой решили, что свадьбы всё равно не миновать, вот и начали. Дом уже достроен, отделка и по мелочам только осталось. Когда мы ехали с дядькой через Муром, нашли Лениных родственников и тётушек, с которыми они на чужбине были. Пригласили их на свадьбу, вот, везём подарочек матушке Александре и Лене. Лену, наверное, никто и не узнает. Я сам заглядываюсь на неё, втихую, а потом, когда увидит, стрельнёт глазами, что у меня аж дух захватывает, и смеётся, закатывается. Дядька только хитро улыбается в усы.

Обоз у нас приличный, человек двадцать гостей везём, дядька говорит, что в новом доме и расселим, а что ему пустовать. Лена всегда чувствует, когда мы должны приехать, всегда выходит за околицу встречать со своим младшим братом, большой он у них уже стал. В учебных лагерях тоже всё время, только сейчас на свадьбу его отпустили. Говорят, хороший воин, и на коне, и на мечах. Мы подъезжаем, а Лена уже навстречу выбежала, на коня посадил, и слышу, как её сердце бьётся. У меня аж дух схватило. А она сидит рядом, на меня смотрит, и опять эти глаза, и так близко.

Когда матушка Александра увидела гостей, даже растерялась, не верила своим глазам. Ведь, все такие родные и близкие. Слезу пустили все, не без этого. Повела всех размещать, перекусить и в баньку. Лена помогает, только изредка бросает на меня свои взгляды, от которых у меня голова винтом идёт. Дядька посмотрел на меня и повёл обоз разгружать, с лошадьми разобраться, работы по хозяйству много. С дороги сели, слегка перекусили, поговорили. Да какие разговоры? Восторги, ахания и охания.

Банька уже подходит, но, я всегда последний. После баньки уже приготовили хороший обед, застолье, речи, пожелания. А мы с Леной пошли погулять. Как же она перед свадьбой изменилась. То раньше, когда мы гуляли, она перебегала передо мной то направо, то налево, убегала вперёд, отставала. А теперь идёт тихая, спокойная, повисла на руке, слушает меня и изредка бросает взгляды. Мы остановились у речки, сели на корягу, солнце уже идёт к закату, на реке всплёскивает рыба. Я стал её целовать, тихую, покорную. Целую в губы, в глаза, в шею. Это наш первый поцелуй. Когда затихли от первого безумства, мне показалось, что она спит в моих объятиях. Я целую её во влажные глаза и смотрю на это счастье всей моей жизни. Стрекочут кузнечики в траве, щебеут птицы, лёгкий ветерок теребит её волосы и мне показалось, что когда-то всё это было, вот так явно. Я даже вздрогнул.

Лена открыла глаза, улыбнулась, поцеловала меня и выскользнула из моих рук. Пойдём домой, сказала она, нас, наверное, уже потеряли. Мы идём, а я стараюсь вспомнить те моменты, которые мне почудились. Ведь, это было так явно, ведь, это было со мной и с Леной, где и когда? Почему я не могу этого вспомнить? Ведь, это было! Лена висит на моей руке и хитро заглядывает мне в глаза. Я опять поцеловал её, она отбежала от меня и закружилась. Я подбежал к ней, взял за руку, и мы вместе побежали по извилистой тропинке. Навстречу нам уже идут дядька с матушкой Александрой. Дядька хитро улыбается. Матушка Александра дала Лене кофточку – солнце уже село, озябнешь.

Мы проголодались, а пир не прекращается, даже усилился. Нас опять накормили, приветственные речи, пожелания. Лена держит меня за локоть, я чувствую, как стучит её сердце, чувствую теплоту её тела и думаю – какое же это счастье! От её теплоты мне становилось теплей и спокойней. Я уловил взгляд дядьки, и мне показалось, что он смотрит сквозь меня в какую-то даль. Потом он перевёл взгляд на Лену, опять на меня, и улыбнулся. Так улыбается только он. Гости и наши все начали расходиться, уже далеко за полночь.

А мы с Леной сидим на крылечке и смотрим на звёзды, такие далёкие и такие яркие. Когда стал в мыслях погружаться в звёздное небо, мне опять почудилось, что когда-то всё это было, вот так явно, эти огромные звёзды висели над нами с Леной как купол, и я был как будто внутри них. От всего этого даже вздрогнул, Лена с удивлением посмотрела на меня. Пойдём спать, сказала она, ты сильно устал. Я не стал сопротивляться, да, я устал. Проводил Лену до её крыльца, поцеловал, и пошёл к своему дому. Лёг в постель и мне чудится звёздное небо, я лечу сквозь звёзды, они обтекали меня, а впереди новые и новые, мне чудится как Лена лежит у меня в объятиях, и я смотрю на её тихое и спокойное лицо. Сон поглощал меня, я вижу вечность спокойствия и безмолвия.

Лето 6549, по-новому это 1041 год, 25 июня, наступил день свадьбы, нервничали все, один только дядька посмеивается и ухмыляется. Когда увидел Лену, которую вывели ко мне, я впал в ступор, все мне что-то кричат, смеются, а я стою и не знаю, что мне делать. Передо мною стоит красавица, я не мог даже на неё смотреть, выручил дядька, он обнял нас с Леной так крепко, что я услышал её взволнованное дыхание и стук её сердца. Только после этого встряхнулся и уже спокойно взял за её руку. Но, всё равно, венчание, приезд домой, всё прошло как во сне. Мне кажется, что и у Лены такое же состояние. Она только схватилась за мою руку под локоть и непонимающим взглядом оглядывает всех присутствующих и улыбается.

Мне так захотелось, чтобы все эти гости исчезли куда-нибудь далеко. Но, они все смеются, что-то нам говорят, обнимают нас, целуют. Выручил дядька, позвал небо смотреть. Никто вначале не поверил, но, когда вышли, все ахнули. На чёрном небе блистают всполохи, они переливаются всеми цветами, как волны перекатываются, медленно, степенно, ярко. Все застыли и от красоты, и от ужаса, такого никто никогда в жизни не видел. Только дядька сказал, что такое бывает далеко на севере, он это видел. Долго наблюдали эту красоту, а потом всполохи начали затихать и растворились. И когда небо успокоилось и все решили заходить домой, через всё небо прошли семь ярких сверкающих шаров, из которых вылетают снопы ярких искр, и которые тоже испускают искры. Шары прочертили небо, медленно, величественно и исчезли.

После такого гости долго не заходили домой, как будто ожидали, что представление ещё продолжится. Матушка позвала всех и сказала, что молодым пора почивать, а всех остальных приглашает опять к столу. Наконец то, мы с Леной вздохнули с облегчением, мы остались одни. Я подвёл её к окну, обнял за плечи, смотрим на ночные звёзды и мне кажется, что они нам что-то говорят, перемигиваясь друг с другом. И мне опять показалось, что когда-то я всё это видел, очень давно и так ярко.

Рассвет только занимался, я не могу спать долго, потом начинает болеть голова, появляется ломота в костях. Тихо выбрался из тёплой постели, чтобы только не разбудить суженую. Какое дивное слово – суженая. Я смотрю на неё, на счастье всей своей жизни и думаю, как же я до этих пор жил без неё? Её волосы расплескались по подушке, одна рука обнимает мою и из-под одеяла только нос выглядывает. Взял свои вещи и решил одеться на крыльце.

Тихо, как мышка выскользнул из спальни. Свежий утренний воздух сразу ударил в ноздри, бегу по знакомой тропинке, вначале к реке, потом вдоль озера, потом в лес, по полям и домой. Если утром не побегаю, весь день вялый, как дворовый пёс под крыльцом. Стараюсь ни одно утро не пропускать. Вдоль реки и берега озера ветерок холодненький, я прибавил хода, но, этот ветерок только бодрит, подгоняет. Птицы занимаются своими птичьими делами, рыба выплёскивается, пытаясь поймать мотылька, лошади в ночном тихо пасутся, в оврагах и низинах туман ещё не ушёл в небо.

Мои мысли вьются только вокруг моей свадьбы, о моём нынешнем положении, не парубок, а муж. О моей ненаглядной, которая досматривает последние свои девичьи сны. Я даже не представляю, что бы было, если бы мы с дядькой не поехали искать батюшку? Если бы не нашёл это тёплое глазастое счастье? Если бы её не встретил? Как бы жил без всего этого? Ведь, кто-то же нас соединил, и сейчас, и дальше всегда будет вести меня к ней, без кого даже не представляю свою дальнейшую жизнь. Моя тропинка ведёт меня к дому, на крыльце которого уже суетится моё счастье.

Эко горе, суженый убежал. Я обнял её, поцеловал во влажные глаза, которые готовы уже расплакаться. Говорит, что испугалась, что меня нет. Я попросил полить мне воду из ведра, всегда утром люблю взбодрить свою кожу холодной водой. Конечно, коже это так не нравится, кровь мгновенно разгоняется по всему телу, и она становится красной от такого возмущения. Мне нравится это, сознание делается ясным, чистым и спокойным. Наступает какое-то умиротворение. Лена подала мне рушник, а я смотрю на её припухшие глазки, обнял её мокрый, холодный, что она аж взвизгнула, только, куда теперь деться. Вышла матушка, погрозила мне, но, я видел, что и её разбирает смех.

Почти месяц гуляли. Гости решили разъезжаться по домам. Мы с дядькой уже собрали обоз. Всё-таки, интересные эти русы, к нам везли обоз подарков, уехали от нас с обозом подарков. Все счастливые. Ехать и плыть теперь почти шестьсот вёрст. С нами поехал батюшка, в Муроме дела, в Суздали дела, в Ярославле, а на обратном пути заедем в Новгород, и домой. Вот так по кругу и ходим. Заказчики и подрядчики старые, надёжные. Батюшка планирует охватить ещё Ладогу и Глидень. На Ладоге мы бывали, а вот Глидень, и далее Пермь Великая, в эти места ещё не забирались. Дядька бывал там, дремучие места, говорит.

Работать приходится много, а дядька говорит, что у мужа не должно быть выходных. Или на работе, или дома работай. В мире сейчас особых войн нет, все живут мирно, князья наши никаких походов не снаряжают, только лаются друг с другом потихоньку. Но, думаю, Лена с матушкой меня ни на какую войну и не отпустят.

Мы едем с обозом из Новгорода и такие меня мысли занимают. Это я так, чтобы не думать о Лене. Ищу любой повод, чтобы остаться дома. Вот придумал кузницу. Ну чем не дело? Мне очень понравится кузнечное мастерство. Я стою у кузницы несколько часов и глаз не могу отвести. Молот, огонь, они завораживают. Батюшка говорит, что хорошие кузнецы везде на вес золота. А чем я хуже? Выпишем из Новгорода опытного кузнеца на годик. Наставим кузниц по всему городку и зачем седло просто так протирать? Я хваткий, за несколько месяцев мастерство пойму, руку набью, а потом и сам учить буду.