Адмирал Империи – 35

Глава 1

Место действия: звездная система HD 35344, созвездие «Орион».

Национальное название: «Ряжск» – сектор контроля Российской Империи.

Нынешний статус: серая зона.

Точка пространства: орбита центральной планеты.

Дата: 22 мая 2215 года.

Адмирал-регент Иван Федорович Самсонов был крайне доволен и прежде всего самим собой, когда узнал о тотальном превосходстве и победе своего авангарда над флотом Юзефовича. Весть о сокрушительном разгроме «балтийцев» под умелым руководством вице-адмирала Александра Михайловича Красовского привела диктатора в состояние эйфории. Он тут же разразился бурными и пространными славословиями в свой адрес, без устали превознося собственный незаурядный полководческий талант и стратегическую дальновидность.

Теперь, когда его план начал приносить первые плоды, самодовольству и чванливости командующего Черноморским космофлотом, казалось, не было предела. Как обычно в подобных случаях, Самсонов не преминул закатить грандиозный пир по случаю одержанной виктории, пригласив на него высший командный состав всех родов войск, а также представителей политической и бизнес-элиты метрополии.

Речь диктатора, произнесенная на этом торжественном приеме, изобиловала высокопарными фразами и хвастливым перечислением собственных заслуг. Основной ее лейтмотив сводился к восхвалению собственной гениальности. Самсонов без тени смущения заявлял, что победа целиком и полностью была сотворена благодаря лично разработанной им безупречной тактической схеме.

При этом адмирал лишь вскользь и чисто номинально помянул вице-адмирала Красовского, чьими руками, собственно, и была добыта эта нелегкая виктория в жестокой схватке с силами противника. О решающей роли авангарда Александра Михайловича и героизме его экипажей командующий предпочел по большому счету умолчать, дабы ненароком не умалить собственную значимость. Среди приближенных диктатора давно уже ни для кого не было секретом, что Иван Федорович имел обыкновение приписывать себе лавры победителя, а вот поражения и неудачи, как правило, сваливал на других.

Новое окружение диктатора выслушивало всю эту высокопарную патетику с подобающим почтением и благоговением. Военачальники и сановники, затаив дыхание, ловили каждое слово своего повелителя, неистово рукоплеща и одобрительно кивая в нужных местах. Никто не смел оспорить первенство адмирала-регента в свершившемся триумфе, отдавая дань его всепобеждающему стратегическому гению.

Впрочем, как бы то ни было, несмотря на свое вопиющее самолюбование и чванство, адмирал Самсонов, стоит отдать ему должное, по-прежнему оставался профессиональным космофлотоводцем. И прежде всего, он умел здраво и объективно оценивать сложившуюся тактическую обстановку. Даже пребывая в эйфории от одержанной победы, диктатор отчетливо понимал, что его передовому отряду, хоть и одолевшему вражескую эскадру Юзефовича, но также понесшему в ходе ожесточенного сражения довольно существенные потери, сейчас позарез необходимо срочное пополнение и подкрепление свежими силами.

Этот бой со всей очевидностью показал, что впредь, для успешного противостояния грозному противнику, авангард Красовского должен быть существенно усилен как можно скорее. Поэтому Самсонов, не мешкая, отдал приказ, и уже на следующий день после победных торжеств, из метрополии в направлении «Венёва» вылетела еще одна, специально сформированная из стратегического резерва дивизия Черноморского флота – а именно 9-я «линейная».

Это внушительное боевое соединение, состоявшее из тридцати восьми самых современных линкоров и тяжелых крейсеров, было призвано не только довооружить эскадру Красовского, но и стать грозной ударной силой для скорого штурма импровизированной космической крепости в виде орбитального промкомплекса, за неприступными внешне, но уже порядком поврежденными в недавнем бою модулями которого все еще продолжали отсиживаться, зализывая раны и набираясь сил, остатки потрепанной эскадры адмирала Юзефовича.

Как только 9-ая «линейная» дивизия, совершив серию прыжков через подпространство, прибыла в расположение авангарда Александра Михайловича Красовского, тот, практически не тратя времени на приветственные церемонии, тут же ввел ее командиров в курс дела и поставил конкретные боевые задачи.

По замыслу Красовского, вновь прибывшим кораблям надлежало занять позиции на наиболее опасных направлениях и обеспечить надежную оборону периметра блокады вражеской космической станции. Иными словами – накрепко запереть уцелевшие корабли Юзефовича внутри их орбитального убежища, сведя на нет любые потуги прорыва и деблокады со стороны затаившегося там неприятеля.

Красовский, отдав все необходимые распоряжения на этот счет и убедившись в том, что вновь прибывшие капитаны четко уяснили свои задачи, с оставшимися более-менее боеспособными кораблями родной 10-ой «линейной» внезапно совершил прыжок в подпространство, взяв курс в одному ему известном направлении. Для всех, и в первую очередь для притаившегося за модулями противника, этот стремительный маневр Александра Михайловича оказался полнейшей неожиданностью.

На флагмане «балтийцев» отбытие 10-ой «линейной» восприняли с некоторой растерянностью и недоумением. Получив от своей разведки донесение о том, что добрая половина осаждающих крепость вражеских кораблей во главе с командующим вдруг исчезла с радаров, буквально растворившись в пространстве, адмирал Юзефович поначалу даже не поверил своим ушам.

Весть о столь странном и труднообъяснимом, на первый взгляд, поступке неприятеля на некоторое время повергла командующего и его штаб в состояние легкого ступора. «Балтийцы» принялись лихорадочно строить предположения о возможных причинах и последствиях такого демарша своего противника. Одни капитаны говорили о коварной ловушке, которую Красовский якобы готовит где-то неподалеку, выжидая удобного момента для сокрушительного удара из «тыла». Другие усмотрели в действиях вице-адмирала признаки малодушия и желания поскорее унести ноги, бросив часть сил на верную погибель.

Карл Карлович Юзефович, быстро просчитав все варианты, в конце концов пришел к выводу, что затянувшееся сидение в глухой обороне и выжидание лучших времен становятся гибельным для его изрядно потрепанного в боях космофлота. Командующий «балтийцев» понимал, что сейчас, пока противник разделил и ослабил свои силы, ему представляется, быть может, единственный шанс переломить ситуацию в свою пользу. Или хотя бы с боем вырваться из этой гиблой мышеловки и увести остатки эскадры прочь от рокового места, чтобы сохранить их для дальнейшей борьбы.

Не теряя драгоценного времени, адмирал отдал флоту приказ выходить из своего импровизированного орбитального убежища и в боевом порядке атаковать заслоны неприятеля, пробиваясь к заветной свободе. По его замыслу, внезапный и стремительный натиск большей части эскадры в одном направлении должен был если не смять, то хотя бы ошеломить и отбросить заградотряды «черноморцев», пусть даже ценой немалых потерь проложив флоту дорогу в открытый космос.

Но, как вскоре выяснилось, поспешным надеждам командующего «балтийцев» на легкую викторию в этой схватке не суждено было осуществиться. Не тут-то было, как говорится. То, что произошло вслед за отданной Юзефовичем командой «Вперед на прорыв!», в очередной раз наглядно подтвердило старую истину о том, что скорый успех куда чаще сопутствует обороняющимся, нежели атакующим.

Капитаны кораблей 9-ой «линейной» дивизии, вопреки отсутствию в их рядах непосредственно командующего, знали свое дело очень хорошо. Бдительно неся вахту на блокпостах по всей линии прикрытия, они оказались полностью готовы к любым неожиданностям. Едва только из-за модулей орбитального комплекса показались первые боевые корабли эскадры Юзефовича, как тут же по ним был открыт ураганный огонь со всех орудий. Казалось, само пространство вспыхнуло и закипело, словно адское варево, исторгая огненные смерчи, сотканные из раскаленной плазмы и взрывов ракет.

Корабли «балтийцев», только-только начавшие разгон для стремительного броска сквозь заслоны врага, буквально утонули в этом зареве. Большая часть их даже не успела как следует развернуться в боевой порядок и открыть ответный огонь. Первый же удар батарей «черноморцев» оказался настолько мощным и всесокрушающим, что передовые вымпелы эскадры Юзефовича почти мгновенно потеряли мощности своих силовых полей и превратились в прекрасную мишень.

Не прошло и нескольких минут, как ряды атакующих дрогнули, смешались и, не выдержав чудовищного напора, сдали назад, спасаясь бегством. Даже флагман Юзефовича и его лучшие линкоры сопровождения, прикрывавшие своей броней общее наступление, не решились продолжать самоубийственный прорыв, и были вынуждены с позором ретироваться за защитный барьер орбитальных конструкций.

Капитаны кораблей 9-й «линейной» дивизии, несмотря на отсутствие в их рядах командующего, знали свое дело очень хорошо. Умело координируя огонь множества батарей разного калибра и дальнобойности, они быстро пресекли все потуги прорыва и уверенно загнали уцелевшие корабли Юзефовича обратно в их ненадежное убежище.

Похоже, «балтийцы» совершенно не ожидали встретить столь яростный отпор и слаженное сопротивление. Они явно рассчитывали на куда более легкую победу над якобы ослабленным противником. Но жестокая реальность космического боя в который раз опрокинула их самонадеянные расчеты Карла Карловича. Вместо обещанного адмиралом быстрого прорыва блокады и победоносного рывка на оперативный простор, измотанные и обескровленные экипажи Балтийского флота снова оказались заперты внутри промышленного комплекса, будто загнанные в угол бездомные псы.

Адмирал Юзефович, всегда отличавшийся довольно вспыльчивым и не терпящим возражений нравом, с каждой минутой мрачнел все больше. Казалось, еще немного, и его переполненное гневом и досадой сердце не выдержит и разорвется на части.

Тяжело опустившись в свое адмиральское кресло и окинув присутствующих тяжелым, немигающим взглядом, Карл Карлович заговорил. Голос его звучал хрипло и глухо, словно надтреснутая струна:

– Господа офицеры, я жду ваших соображений по поводу случившегося, – произнес он ровно, изо всех сил стараясь, чтобы в его тоне не прозвучало ни тени слабости или отчаяния. – Я хочу знать, как, по вашему мнению, мы могли бы поступить иначе в этой ситуации? Может, кто-то считает, что я отдал неверный приказ? Или, быть может, кто-то полагает, что наши доблестные космофлотские экипажи могли сражаться храбрее и стойче? Отвечайте, не бойтесь. Сейчас не время для расшаркиваний.

В ответ командиры крейсеров и линкоров только понуро потупились, всем своим видом давая понять, что винить в постигшей их неудаче некого, кроме них самих. После очередного поражения экипажи Балтийского флота оказались совсем деморализованы. Люди выглядели подавленными и растерянными, многие не скрывая слез боли и досады.

Сам же командующий Юзефович, не ожидавший от своих космических моряков такой нерешительности и упадка духа в бою, был буквально раздавлен свалившимся на него грузом стыда и позора за действия подчиненных.

– Как, по вашему, мы будем смотреть в глаза собственным сыновьям, если нам конечно удастся вернуться домой?! – с нескрываемой горечью и укоризной в срывающемся голосе спросил Юзефович у понурившихся капитанов, смотрящих на него с экрана, когда последние уцелевшие в жестокой сече его корабли, бесславно покинув сектор боя, вернулись под защиту промышленного комплекса. – И что скажут ваши отцы, узнав о трусости и малодушии своих сыновей в сегодняшней битве? Вам не стыдно? Где ваша доблесть и отвага? Или вы думаете, что геройствовать и проявлять чудеса храбрости должны лишь на парадах?

Потрясенные этой прочувствованной, полной боли и негодования речью адмирала, его подчиненные буквально готовы были провалиться сквозь палубу от стыда и осознания собственной никчемности. Пристыженные капитаны-«балтийцы», растеряв в неудачном сражении остатки самообладания, теперь сами едва сдерживали эмоции. Никогда еще им не приходилось испытывать такого всепоглощающего чувства вины и позора…

***

Тем временем, пока «балтийцы», зализывая раны, приходили в себя после очередного сокрушительного поражения, их все еще сохранявшие присутствие духа братья по оружию уже спешили им на помощь. Плотным строем окружив немногочисленные вспомогательные суда – топливозаправщики и генераторы силовых полей, контр-адмирал Веневитин начал свой отчаянный бросок через враждебные просторы. Кораблей гарнизонных групп рядом с ним находилось совсем немного. В основном это были лишь те вымпелы, кто первым успел наскоро пристроиться к дивизии еще в системе «Воронеж» до совершения ею первого подпространственного прыжка.

Полные решимости во что бы то ни стало пробиться на соединение с Юзефовичем и там либо переломить ход сражения в свою пользу, либо умереть рядом с боевыми товарищами, экипажи эскадры подкрепления нещадно гнали вперед, рискуя сжечь маршевые двигатели. Однако чем дальше углублялась эскадра Веневитина в опасные приграничные области, тем сильнее портилось настроение контр-адмирала. Мрачные предчувствия буквально раздирали его воспаленное недосыпом сознание. И действительно, то, чего Веневитин в глубине души так опасался все это время, в конце концов таки произошло.

Когда до предполагаемых координат укрытия адмирала Юзефовича оставалось всего лишь совершить один межзвездный прыжок, Веневитин оказался, вот незадача, внезапно атакован многочисленными вражескими кораблями. Это неприятное известие застало контр-адмирала врасплох на командном мостике флагманского линкора «Держава», откуда он руководил действиями всей своей немногочисленной дивизии.

В первые мгновения после того, как операторы доложили о приближении крупных сил противника, контр-адмирал буквально оцепенел от неожиданности и растерянности. Поначалу ему даже показалось, что вахтенные что-то напутали в своих расчетах. Не могло же быть такого, чтобы практически в самый последний момент, на финишной прямой перед воссоединением с Юзефовичем, русская эскадра вдруг напоролась на засаду врага в, казалось бы, безопасном секторе пространства.

Но когда Веневитину продемонстрировали данные радаров дальнего обнаружения, сомнения мигом улетучились. Увиденное повергло контр-адмирала в состояние, близкое к потрясению. Из «тумана войны» – зоны, где средства наблюдения и связи работали из рук вон плохо, прямо на сближающийся курс с 34-ой дивизией стремительно выдвигалась целая армада боевых кораблей неприятеля.

Лихорадочно просчитав в уме баланс сил и прикинув возможную диспозицию, Веневитин тут же понял, что угодил в ловушку, расставленную вице-адмиралом Александром Михайловичем Красовским. Командующий 34-ой сразу смекнул, что тот, скорее всего, заранее предполагал, что к зажатому в клещи у «Венёва» Юзефовичу союзники непременно попытаются направить хоть какое-то подкрепление. А раз так, то Александр Михайлович, будучи опытным флотоводцем, решил не дожидаться прибытия этих вспомогательных сил непосредственно в звездную систему «Венёв». Вместо того, чтобы торчать на месте, обложив Юзефовича со всех сторон Красовский предпочел выйти навстречу приближающемуся противнику и разбить две эти эскадры по частям.

Веневитин был вынужден признать, что в таком решении своего визави имелся определенный здравый смысл и доля военной хитрости. Ведь реши вице-адмирал Красовский оставить свои корабли для блокирования последнего оплота «балтийцев» и продолжать пассивно дожидаться помощи извне, ему в скором времени почти наверняка пришлось бы сражаться сразу на два фронта. Вместо этого он рассчитывал сначала разобраться с идущей на выручку Юзефовичу подмогой, разгромив ее превосходящими силами в открытом космосе. А уже после, не испытывая особых проблем с тылами и коммуникациями, вернуться к осажденной промстанции и раз и навсегда покончить с остатками Балтийского флота.

Благо, как прекрасно понимал Красовский, для окончательного разрушения тех жалких орбитальных конструкций, за которыми затаились корабли Юзефовича, ему даже не требовались специальные корабли-тараны. Вполне хватило бы и простого, но массированного и прицельного огня собственных многочисленных палубных батарей, чтобы проутюжить эту импровизированную оборону до основания, выкурив оттуда уцелевших «балтийцев» словно крыс из норы.

Поэтому вице-адмирал ринулся наперерез 34-ой «резервной» дивизии, которая ну никак не ожидала встретить организованное сопротивление на пути к своей основной цели. И Веневитин, надо сказать, оказался совершенно не готов к подобному развитию событий. Однако, даже будучи застигнутым врасплох коварным маневром противника, контр-адмирал не растерялся и не пал духом.

Веневитин, лишь на долю секунды поддавшись вполне естественному в такой ситуации замешательству, быстро взял себя в руки и первым делом принялся лихорадочно принялся отдавать распоряжения, перестраивая свои корабли из походного ордера в более подходящий для отражения нападения строй. В итого 34-ая «резервная», несмотря на фактор внезапности, все же успела-таки изготовиться к схватке. Под рев боевой тревоги тяжелые крейсеры и дредноуты Веневитина начали выстраиваться в классическую оборонительную «линию», образуя нечто вроде сомкнутого строя.

Только-только капитанам дивизии удалось закончить перегруппировку, заняв места согласно боевому расписанию, как сорок вымпелов эскадры Красовского всей своей массой, что называется, со всего размаха налетели на едва сформированную «линию» Веневитина. Александр Михайлович, не мешкая, бросил свои корабли в стремительную лобовую атаку, намереваясь смять и опрокинуть оборону противника одним мощным кинжальным ударом.

Сшибка двух космических армад более всего напоминала столкновение неудержимых стихий. Залпы тяжелых орудий главного калибра буквально расцвечивали безмолвную черноту космоса сполохами ослепительных вспышек. Вокруг двух сошедшихся насмерть эскадр закипело настоящее светопреставление. Повсюду царил кромешный ад ближнего боя, жестокого и кровопролитного. Ни одна из сторон не хотела уступать, ведя огонь буквально в упор, с минимальной, по космическим меркам, дистанции.

Невзирая на отчаянное и стойкое сопротивление кораблей Веневитина, чаша весов в этой схватке неумолимо склонялась на сторону Александра Михайловича Красовского. Как ни храбро и самоотверженно бились экипажи кораблей 34-ой «резервной», им все труднее становилось сдерживать напор превосходящих сил врага.

Методично развивая успех, вице-адмирал Красовский взялся планомерно расчленять и растаскивать по частям построение наспех сколоченной оборонительной «линии». Пока одни дредноуты эскадры адмирала связывали плотным артиллерийским огнем тяжелые крейсеры и линкоры Веневитина, не давая им оторваться от позиций, другие группировались в юркие маневренные «клинья».

Эти ударные тактические соединения проворно сновали вдоль фронта, выискивая в нем бреши и уязвимые места. Постепенно, кусок за куском, рвалась в клочья некогда стройная боевая «линия» 34-ой «резервной. Но даже теряя соратников и лишаясь поддержки, экипажи дивизии не дрогнули и не утратили присутствия духа. Они с остервенением продолжали посылать залп за залпом в сторону наседающего противника, нанося ему ощутимый урон.

В то же время Александр Михайлович Красовский, руководящий боем с борта своего авианосца «Екатерина Великая», оказался на высоте, показав себя не только как выдающийся космофлотоводец, стратег и тактик, но и как рядовой капитан корабля. Его могучий флагман гигантской хищной птицей носился по всему пространству битвы, то и дело ввязываясь в самую горячую рубку и увлекая за собой в атаки другие свои корабли.

«Екатерина Великая», казалось, была буквально неуязвима и неустрашима, в любой момент готовая ринуться в самое пекло, не боясь сгореть дотла в ослепительных протуберанцах вражеской плазмы. Ее многослойная броня и зашкаливающие параметры защитных экранов позволяли кораблю Красовского с честью выдерживать самые бешеные шквалы огня, прицельно бьющие со всех сторон по флагману.

Подобным личным примером вице-адмирал Красовский воодушевлял и подбадривал собственные экипажи, вселяя во вверенных ему людей ощущение собственной непобедимости и избранности. И подчиненные платили своему командующему взаимностью. Будучи уверенными в непогрешимости гения своего командира, равно как и в неуязвимости его прославленного авианосца, экипажи 10-ой «линейной» смело, практически не раздумывая, бросались в самые рискованные контратаки вслед за «Екатериной Великой»…

В итоге 34-я «резервная» дивизия не смогла обороняться бесконечно под ударами такого смелого и отчаянного противника. Несмотря на всю стойкость и боевое мастерство космоморяков Веневитина им в конце концов все же пришлось отступить. Очередная стремительная, прямо-таки неистовая по напору атака одного из ударных «конусов» Красовского окончательно расколола пополам их и без того изрядно поредевшее и потрепанное построение.

Прорвав заметно истончившийся боевой порядок, корабли Красовского тут же ринулись в образовавшуюся брешь. Словно дикие псы, почуявшие запах крови раненого зверя, они принялись с остервенением истреблять теперь беспомощные и по сути беззащитные суда тылового обеспечения 34-ой дивизии – топливозаправщики и суда-генераторы. Ведь эти, бесценные инженерно-технические комплексы являлись сердцем системы межзвездных коммуникаций. Именно благодаря им контр-адмирал Веневитин еще сохранял призрачную надежду вырваться из западни уйдя в подпространство.

Командующий 34-ой «резервной», видя весь этот разгром, ввел в бой свой последний резерв – несколько легких крейсеров и эсминцев гарнизонных групп, которые до поры скрывались в тылах его построения. Отчаянно рискуя и бросая в горнило сражения все, что у него оставалось, контр-адмирал приказал этим кораблям заделать пробитую в рядах защитников брешь. Он надеялся, что внезапное появление в самой гуще свалки свежих сил охладит пыл атакующих и вынудит Красовского остановить наступление для перегруппировки.

Но, увы, этот, продиктованный скорее отчаянием, чем здравым смыслом маневр не принес ожидаемого результата. Смелая, граничащая с безумием контратака старых и не прошедших своевременной модернизации крейсеров и миноносцев окончилась для них настоящей катастрофой. Не имея ни опыта, ни броневой и силовой защиты сравнимой с вымпелами 10-ой дивизии, они оказались буквально смяты и сметены огневым валом дредноутов Красовского словно какие-то жалкие посудины.

Даже не успев добраться до своих погибающих собратьев, разномастная флотилия кораблей усиления была расстреляна практически в упор шквальным огнем тяжелых орудий и главных калибров 10-ой «линейной». Весь этот безнадежный порыв закончился лишь новыми потерями. Всего за пару минут боя отчаянные смельчаки были очень быстро и показательно беспощадно превращены в космическую пыль.

Тогда контр-адмирал Веневитин, лично наблюдавший за разгромом последнего оплота своего построения, проявил настоящую смелость и офицерскую доблесть. Понимая, что терпит сокрушительное поражение и обрекает остатки дивизии на полное истребление, он решил совершить самоубийственный, но единственно верный в данной ситуации поступок – пожертвовать собой ради спасения других.

Не раздумывая более ни секунды, командующий повел свой флагманский линкор «Держава» в отчаянную лобовую атаку – навстречу самой «Екатерине Великой». Веневитин намеревался любой ценой уничтожить корабль Красовского, справедливо полагая, что без поддержки и вдохновляющего примера легендарного флагмана вражеская эскадра дрогнет и замешкается, дав тем самым возможность остаткам 34-ой дивизии выйти из сектора боя.

Два исполинских дредноута, словно разъяренные космические чудовища, с ревом и грохотом сошлись в жестокой схватке, вцепившись друг другу в глотки словно хищники, не желающие делиться только что настигнутой добычей. Как ни старались канониры, штурманы и сам Веневитин, броня и силовые поля флагмана Красовского оказались поистине фантастически прочными.

Хоть авианосец Красовского и был переделан под линкор, пройдя через многоступенчатый этап усиления и дополнительного бронирования, но подобной живучести от него никто не ожидал. Осознавая всем существом, что не только проигрывает, но и, похоже, доживает последние мгновения в этом неравном противостоянии, командующий 34-ой «резервной» решил прибегнуть к последнему и самому радикальному средству. Послав остаткам своих сил сигнал немедленно рассыпаться в разные стороны и уходить в глубины космоса, Веневитин приказал направить «Державу» на «Екатерину Великую».

Но даже этого Красовский ему не позволил сделать. «Екатерина Великая» неожиданно ловко увернулась от маневра противника и в свою очередь нанесла смертельный удар своим тараном в борт флагмана 34-ой дивизии. В итоге контр-адмирал Веневитин героически погиб вместе со всем своим экипажем в тот же миг, когда острый, словно бритва, нос «Екатерины» с чудовищным скрежетом распорол его обреченный флагман словно консервную банку. Линкор «Держава», объятый ослепительной вспышкой взрыва детонации «порохового погреба», разорвался на куски, разметав обломки своего искалеченного корпуса по всей округе.