- -
- 100%
- +
И две тысячи лет – война, война без особых причин.
Война – дело молодых, лекарство против морщин.
Красная, красная кровь – через час уже просто земля,
Через два на ней цветы и трава, через три она снова
жива
И согрета лучами Звезды по имени Солнце.
Виктор Цой.
Глава 1. Заместитель и министр
В кабинете, откуда открывался вид на Лубянскую площадь, блестевшую асфальтом после недавнего дождя, сидели на мягких стульях, беседуя, два человека. Один, лет пятидесяти, в штатском, рослый и седой, другой чуть старше и ниже, в общевойсковом мундире генерала армии.
– Таким образом, Николай Дмитриевич, – взглянул на собеседника военный, – за истекшее время мы совместно отработали в Москве двенадцать организованных преступных группировок. Часть их лидеров и бойцов уничтожены в ходе проведенных операций, сорок три задержаны и по оконченным расследованием делам, осуждены судом к реальным срокам наказания. Кроме того, ликвидированы еще семнадцать, ОПГ* на территории России и активно ведутся разработки остальных.
– Ну что же, Виктор Федорович – со вниманием выслушал собеседника, человек в штатском. – Вам есть о чем докладывать Президенту.
– Не без вашей помощи, – согласно кивнул тот.
Оба знали друг друга достаточно давно, пересекаясь по службе, и в определенной мере доверяли, что случалось меж их ведомствами, редко. «Рожденная революцией»* и Железным Феликсом, постоянно конкурировали перед вождями, нередко вступая в тайное противостояние.
А еще оба не любили Запад и пришедших к власти либералов, составивших президентское окружение.
Закончив разговор, мужчины распрощались, и генерал, взяв со стола тисненой кожи папку, мягко ступая по ковру ботинками, направился к двери. Когда она бесшумно закрылась, человек в штатском, встав, подошел к окну и, заложив руки за спину, окинул взглядом площадь. Такую же, как раньше, с несколькими рядами катящих цугом автомобилей, но без памятника Дзержинскому. Вместо него, у Политехнического музея темнел Соловецкий камень, водруженный в память о жертвах Сталинских репрессий.
Он вспомнил, как в августе девяносто первого, ночью, под вой и улюлюканье толпы, монумент создателя ЧК, уцепив за шею тросом, словно висельника, автокран грузил на подогнанную платформу. Затем вся эта свора, вознамерилась взять штурмом здание КГБ СССР, в котором забаррикадировались сотрудники, но не хватило смелости. Одно дело сражаться с памятниками и совсем другое с вооруженными людьми.
Спустя год многие прозрели, в том числе кто был на площади, но оказалось поздно. Великой Страны больше не было. От нее остались разорванные в клочья территории, с катастрофически нищавшим населением. Зато торжествовали победу демократы, выступая с высоких трибун и обещая одураченному народу золотые горы.
– Да, – вздохнул человек у окна.– Пришло их время. А потом вспомнил одну из любимых книг «Эру милосердия», о которой так мечтали. Зря надеялись.
Являясь заместителем директора Федеральной Службы Безопасности, созданной на обломках КГБ, он, помимо прочего, курировал Министерство внутренних дел, организуя там агентурную работу. Год назад, вместе с директором (третьим по счету за четыре года) был вызван в Кремль, на аудиенцию с президентом, озабоченным разгулом преступности в стране, принявшей небывалые масштабы.
– Нужно, памаш, с этим делом кончать, – сказал в беседе гарант, недовольно сопя носом. – Среди белого дня, в центре Москвы, взрывают машины уважаемых людей, убивают журналистов с телеведущими, грабят квартиры народных артистов. Это ни в какие ворота не лезет. Так что подключитесь к МВД и помогите всем, чем можно (сурово уставился на чекистов).
– Понял вас, – изобразив решительность на лице, встал директор.– Разрешите выполнять?
– Валяйте, – пробасил гарант, потянувшись за стоящей рядом, запотевшей бутылкой минералки.
Приглашенные, покинув кабинет, спустились вниз, прошли по ковровой дорожке мимо охраны в штатском, и вскоре черный лимузин директора выкатился из ворот Спасской башни. Вернувшись на Лубянку, приступили к исполнению. Точнее приступил заместитель.
В отличие от своего шефа, бывшего коменданта Кремля, разбиравшегося в оперативной работе как свинья в апельсинах, он являлся профессионалом, глубоко знавшим это дело. А еще прошел Афганистан, возглавляя там группу стратегической разведки КГБ, выполнявшую особые задания.
Для начала, оговорив с министром Внутренних Дел вопросы взаимодействия, создал в аппарате новое подразделение из сотрудников, бывавших в «горячих точках»*, определив задачи, после чего началась активная работа. И вот теперь, в очередной раз, они с министром обсудили результаты.
Выйдя из здания Лубянки и усевшись в ждавший у подъезда служебный «мерседес» с мигалкой, генерал армии бросил водителю, – на Житную.
Тот вырулил из обширного внутреннего двора (охрана, вытянувшись, козырнула), сделал поворот направо и влился в поток двигавшихся по площади автомобилей.
Как и заместитель директора, министр был оперативник до мозга костей, пройдя все ступени милицейской иерархии. В советское время руководил арестами членов ГКЧП*, пытавшихся совершить государственный переворот, внутренними войсками в Чеченской войне, а после блокированием и штурмом Верховного Совета.
По натуре генерал был жестким человеком и в вопросах борьбы с преступностью стоял на позициях маршала Жукова, когда в послевоенной Одессе, тот посредством войсковой операции, ликвидировал все банды.
Ряд историков с журналистами, считали, это легендой, а министр знал точно, поскольку был лично знаком с одним из участников той, операции, ветераном милиции, подполковником Давидом Курляндом. Тогда он служил в Одесском уголовном розыске и лично свидетельствовал, что все то, правда. Имелись на этот счет и засекреченные архивные дела, ждавшие своего часа.
За тонированными стеклами автомобиля проплывал центр столицы, с многочисленными торговыми рядами, разнокалиберными палатками и вывесками коммерческих ресторанов, на русском с английским. «Макдоналдс» – прочел министр одну и гадливо поморщился.
Приехав к себе в министерство, он поднялся лифтом на второй этаж, прошел по ковровой дорожке длинного коридора в приемную, бросив вытянувшемуся адъютанту, – чаю, а оттуда в свой обширный, современного интерьера кабинет. Там, определив на вешалку фуражку с золотым шитьем, глядя в зеркало пригладил короткие волосы и вскоре сидел за рабочим столом, просматривая аналитический отчет.
Тот был за текущий месяц. Организованная преступность по – прежнему оставалась высокой, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке, но в Центральном федеральном округе и Москве, отметилась тенденция к снижению.
Глава 2. Орлов
– Раньше прыгал?
– Да!
– Пошел!
Толчок в спину, рывок, и он завис в воздухе. Мимо, вращаясь вокруг оси, стремительно пролетел падающий вертолет. Несколько секунд – и машина, ударившись о землю, раскололась на куски.
Перед ним выпрыгнула девушка, ее купол виднелся ниже. Сверху кто-то начал палить короткими очередями. В кого это? Так, увидел, – в духов*. Они тоже стреляют. Куда? Черт, да в нас же! Где мой коротыш?*
Рядом свистели пули, он никак не мог изготовиться к стрельбе, поскольку высокие тополя возле какого-то кишлака скрыли обзор из виду.
Упал на бок вблизи разбитой машины. Следом приземлился труп, в кармашке нагрудного подсумка, запасной магазин. Вынул и рванул к вертолету. С другой его стороны, как и ожидал, стояла та, что выпрыгнула первой. Она находилась в трансе, экипаж и оставшиеся в вертолете пассажиры, были мертвы.
– Беги, спрячься куда-нибудь, сюда идут духи!
– Нас, сбили?
– Похоже на то.
– А почему второй борт не улетает?
– Думаю, вызывает «крокодилов»*
– Он что, не может сесть и забрать нас?
– Если собьют и его, не заберет никто. Нас просто не найдут. Некому будет наводить подмогу.
– У меня в штабе друг, он полковник.
– Это ты духам расскажешь. Короче, прячься, а я увожу их в горы. Пока буду отбиваться, возможно, за нами прилетят
– Я с вами.
– Послушай, в туфлях ты далеко не уйдешь, а босой тем более. Даже если найдут, убивать не станут. Ты для них живой товар. К тому же что блондинка и молодая.
– Я буду жаловаться в политотдел армии…
– Да хоть богу.
Уцепил ее за шиворот и потащил внутрь корпуса, в обломки, к трупам экипажа.
– Сиди тихо, может, я за тобой и зайду.
Но в горы он сразу не пошел. Обыскав мертвых, нашел гранату и метнулся в сторону кишлака. Как и ожидал, духи шли толпой, не рассредоточившись, уверенные, серьезного сопротивления не будет.
К этим дехканам у него не было ничего личного. Но кто ж виноват, что у них в кишлаке не было футбольного поля, бани или кино и они развлекались тем, что сбивали вертолеты, а с живых неверных спускали шкуры или отрезали головы.
Шедшие к машине совершили две грубые ошибки. Не убили его, когда был в воздухе. Понятно – анаша. И сейчас двигались толпою. Снова анаша. За ошибки придется платить кровью. Он уже третий год здесь и многому научился.
Щелкнув затвором, слился камуфляжем с местностью. Подождал когда подошли ближе, выдернув кольцо, отпустил чеку и через две секунды, швырнул «феньку» прямо в середину толпы. А когда гулко ахнул взрыв, всадил туда несколько очередей и рванул в горы.
Отыскав на скале удобное для стрельбы место, приготовился встретить оставшихся. Осторожности у тех прибавилось: шли цепью, припадая к земле и прячась за камнями. И тут он почувствовал ветер. Оглянувшись, увидел – «крокодил». Зависнув вверху, он пустил серию НУРСов*. Ослепительный свет, сатанинский вой, кверху полетели куски тел и одежды.
Второй совершил боевой разворот, а из кабины первого на него смотрел летчик. Затем помахал рукой, чтобы следовал за машиной. Приземлился возле обломков сбитого.
Вниз спасенный, несся как на крыльях. Когда добежал, десантники, загрузившие всех погибших ждали.
– А где девушка?
– Какая?
– Живая!
– Не наблюдали.
Бросился к останкам вертолета и заглянул внутрь. Никого, лишь покореженный металл да запах крови. Обежал вокруг и увидел ее под обломками машины. Схватил за руку, потащил за собой, ругаясь матом.
– Так это ты включила радиомаяк? – спросил стрелок-радист с «крокодила».
– Да, я.
– Не ругай свою бабу старлей. Она спасла тебе жизнь.
– Да не моя она! – хотел крикнуть и осекся. Раз включила радиомаяк, то и навела вертолеты.
– Как тебя зовут? – отпустил руку.
– Нина. Мне двадцать три, я связистка…
Длинно затрещал звонок, Орлов, открыл глаза и нажал кнопку будильника на прикроватной тумбе.
После возвращения из Афганистана сон иногда всплывал в памяти. Возможно оттого, что долг так и остался неоплаченным (Нину больше не встречал), а может еще почему – сознание, материя непонятная.
Со стены напротив смотрела фотография – человек в гимнастерке, с тремя шпалами в петлицах, знаком «Почетный чекист» и двумя орденами «Красного знамени» на груди. То был дед, умерший чуть больше года назад и воспитавших его вместо родителей. Когда внуку исполнилось пять лет, отец – военный летчик, разбился на учениях, а мать вскоре вышла за другого.
– Алешку я вам не отдам, – сказал тогда дед. – Подниму сам. Возражений не последовало.
Затем мать с отчимом переехали в Тулу (он был инженером на режимном заводе), а мальчик остался с дедом. Тот уже был в отставке и вплотную занялся воспитанием чада. По утрам оба делали зарядку, далее следовало обливание холодной водой, а после завтрака, состоявшего из молочной каши, бутерброда с колбасой и горячего чая, Иван Ильич (так звали деда), отводил внука в детский сад.
Вечером забирал, и они гуляли в Нескучном саду, среди памятников и деревьев. Дома же часто рассказывал Алешке о своей службе, а по выходным оба навещали музей революции, цирк на Цветном бульваре и планетарий. А когда мальчишке пришло время идти в школу дед отдал его в Суворовское училище.
– Настоящий мужчина должен быть офицером и защищать Родину, запомни это, – сказал внуку.
И тот запомнил.
Учился молодой Орлов прилежно, был на хорошем счету, а еще увлекся боксом. Звезд с неба не хватал, но к выпуску имел первый разряд и отменное здоровье.
– Ну, куда думаешь теперь? – поинтересовался Иван Ильич при очередной встрече.
«Юноше, обдумывающему житье,
Решающему, делать жизнь с кого,
Скажу, не задумываясь -
Делай ее с товарища Дзержинского!»
продекламировал кадет* строки Маяковского.
– Не ошибся я в тебе, Алексей, – повлажнел глазами дед. – Выбор, прямо скажу, достойный.
При его участии внук получил направление для поступления в Высшую школу КГБ имени Дзержинского, сдал экзамены и был зачислен на факультет военной контрразведки. Закончив его, подал рапорт начальству о распределении в Афганистан. Иван Ильич это решение не одобрил.
– Зря мы туда влезли, – сказал внуку, глядя на того выцветшими глазами. – Это политика, причем не самая умная.
– Нас учили, что интернациональный долг, – не согласился Алексей, – братскому, народу.
– Мы никому ничего не должны, – вздохнул старый чекист. – Но коль подал, отступать поздно.
Через неделю был выпуск новоиспеченных лейтенантов, на который пригласили родителей – дед был при полном параде, и по такому случаю приехали мать с мужем, которые их изредка навещали; прощальный ужин в одном из московских ресторанов, отпуск и перелет в Кабул на военно – транспортом самолете, с еще несколькими выпускниками.
В Особом отделе 40-й армии их распределили по воинским частям, а Алексея направили в Баграм, определив в подразделение разведки КГБ, поскольку знал пушту*, отлично стрелял и стал кандидатом в мастера по самбо. Участвуя в различного рода операциях, он получил ранение, а еще орден «Красной Звезды» и медаль «За отвагу», которыми гордился.
Потом был отозван в Союз, продолжив службу в Особом отделе Таманской дивизии под Москвой, старшим оперуполномоченным. Вскоре КГБ реорганизовали в ФСБ, и, обновляя кадровый состав стали набирать сотрудников с мест. Так Орлов попал в центральный аппарат, где встретился с бывшим командиром, а ныне заместителем директора, который назначил его руководить новым подразделением.
– Доброе утро, Иван Ильич, – взглянул на фото Алексей, встав с кровати, сунул ноги в тапки и прошел в зал, а оттуда на лоджию. Она была просторной и незастекленной. Вдыхая свежий воздух со двора, засаженного деревьями, потянулся, снял висевший на стене пружинный эспандер и сделал десяток махов на выпуклой груди. Повесил, взял стоявший на полу двойник* выполнил несколько жимов, а затем подбросов вверх с переворотом, в завершение им же перекрестился.
– Хорошо! – бухнул на место и, заправив постель в спальной, направился в ванную. Там, постояв под колючим душем, почистил зубы, растерся махровым полотенцем и зажужжал бритвой. В завершение, налив в ладонь чуть одеколона, похлопал ею по щекам и довольно крякнул.
После моциона занялся завтраком. Включив газ на кухне, наполнил из крана чайник, поставив на горящую конфорку. На вторую определил сковородку, на которой поджарил в масле нарезанную кубиками «докторскую» и вбил пару яиц, тряхнув над ними пару раз из солонки. На застеленный клеенкой стол, поставил хлебницу и банку меда. Когда чайник засвистел, а глазунья была готова, с аппетитом очистил тарелку.
Убрав со стола и вымыв посуду, достал из шкафа свежую сорочку и, сняв с плечиков расхожий костюм, оделся, а спустя десять минут выехал со двора на белой «шестерке». Ее подарил внуку дед, когда тот вернулся из Афгана, откладывая со своей пенсии.
Утро выдалось погожим, в воздухе серебрилась паутина, с деревьев, кружась, осыпались листья.
Глава 3. Две встречи
– Так значит, говоришь, – стрелку*они забили на завтра? – щелкнул Левитин зажигалкой.
– Ну да, сороковой километр МКАД. На территории старой промзоны, у башни, ровно в восемнадцать, – подтвердил Кукушкин. Разговор шел на конспиративной квартире.
– И кто будет от вас?
– Колигов, с ним два быка* и я, в качестве водилы.
– А от коптевских?
– Их новый лидер с охраной.
– Что будут перетирать?*
– Возможность перемирия.
– Интересная информация, – выдул вверх, струйку дыма Левитин.
Он был майор, начальник отделения МУРа, а старший лейтенант Кукушкин – оперативник, пару месяцев назад внедренный в преступную группировку, именуемую по спец учетам «Курганской». Легенду ему придумали убедительную.
Мол, был прапорщиком и воевал в армейском спецназе в Чечне, где по пьянке избив командира, сбежал из части. Ну а затем приехал в столицу желая подзаработать криминалом. Почти все было правдой. Только спецназ был милицейский и никуда Кукушкин не сбегал (был там в служебной командировке).
Название банда получила от города, в котором появилась, а основателями стали бывший армейский лейтенант Колигов, выпускники Института физкультуры Нелюбин с Игнатовым и бывший милиционер Солоник. Вначале они работали могильщиками на одном из городских кладбищ, а по ночам, «без отрыва от производства», занимались разбоями и грабежами.
Затем подтянули к себе еще дюжину спортивных ребят, расширив сферу деятельности, для чего угрохали в стиле Дикого Запада, нескольких местных авторитетов. Подконтрольные тем фирмы, банковские организации, рынки, а также игорные дома, перешли к новой «крыше»*.
В начале 90-х, накопив начальный капитал и изрядно ограбив местных бизнесменов, курганские полным составом перебрались в Москву. Потеснив местных «братков» и несколько проредив их ряды, заняли свое место под солнцем и стали активно окучивать столицу, занявшись рэкетом с грабежами, разбоями и похищением людей.
В ОПГ*, насчитывающей более сотни бойцов, была почти военная дисциплина. Невыполнение приказов каралось вплоть до лишения жизни, а вступавшим доверяли только после совершения убийства. Кукушкин тоже прошел проверку кровью, завалив в разборках двух гольяновских, и по этому поводу не переживал, делая подобное с вахабитами* на Кавказе.
– Ну что же, Виктор, завтра будь готов, – затушил майор в пепельнице окурок. – В том месте устроим засаду. Твоя задача, как только начнется стрельба, упасть, заползти под машину и лежать смирно.
– Ясно, – ответил оперативник.
Начальник проводил его в прихожую и поглядев в дверной глазок, выпустил наружу. А когда загудел лифт, вернувшись в комнату, достал из кармана мобильник.
– На связи, – ответил знакомый голос.
– У меня к тебе срочное дело, нужно пошептаться
– Жду. Я на месте.
Высыпав окурки в унитаз, и спустив воду, Левитин вышел на лестничную площадку, запер дверь квартиры, и вскоре от подъезда дома отъехал синий «Форд».
Спустя десять минут, майор сидел в кабинете Орлова, сообщив, что передал Кукушкин. По этой ОПГ* они работали уже два года и добились определенных подвижек.
В результате запущенной через агентуру дезинформации, а также ряда комбинаций, она вошла в конфликт с бауманскими, разразилась междоусобная война. Используя наемного убийцу, курганские поочередно отстреляли их лидеров – Глобуса, Рэмбо и Бобона, что не понравилось главарю ореховских, Сильвестру. Тот захотел поставить беспредельщиков на место, за что был взорван на Тверской-Ямской, в собственном «Мерседесе».
Ответ не заставил ждать, – на Нелюбина совершили покушение, а курганских стали валить на улицах, во дворах и подъездах. По Москве поползли слухи о «Белой стреле» – специальном подразделении силовиков, карающих бандитов без суда и следствия.
В этом была доля правды, поскольку чекисты в связке с МУРом, имели негласное указание, при их задержании особо не церемониться.
– Серьезная информация, будем брать, – выслушав подробности, сказал Орлов, оговорили детали. Это была не первая совместна операция, оба притерлись друг к другу и, можно, сказать, дружили.
Будучи холостыми (Ливитин развелся, а Орлов пока не нашел подругу жизни), вне службы не раз встречались «за рюмкой чая», вместе болели за московское «Динамо» и посещали его матчи.
– Ну а твоего сотрудника, Сергей, придется выводить, – завершил беседу Орлов.
– Это само-собой, – кивнул Ливитин. – Проведем его по суточной сводке как убитого братка, а затем отправим в командировку на Кавказ.
– Из огня да в полымя?
– Обижаешь, – чуть улыбнулся майор. – Поедет в Дагестан, в плане обмена опытом. – Ну, так я пошел?
– Давай, завтра встретимся.
Когда Левитин покинул кабинет, Орлов снял трубку внутренней связи. Через несколько минут к нему зашел рослый парень в модном костюме и при галстуке.
– Присаживайся, – кивнул на стул начальник.
Майор Олег Гуляев был его заместителем. В прошлом боевой пловец, он закончил ВКШ* на несколько лет позже и имел боевой опыт в Анголе.
– Ребята еще в Балашихе? – поинтересовался начальник.
– Ну да, отрабатываются на полигоне. А я готовлю отчет, как вы приказали.
– Срочно отзывай, отчет в сейф, будем готовить операцию.
– Понял, – оживился майор и вышел из кабинета.
Заместителем Орлов был доволен. Тот понимал все с полуслова, инициативу проявлял в меру и не терялся в сложных ситуациях.
Оперативники в отделе тоже были на уровне – два снайпера, три бойца, переведенных из «Альфы», остальные из «Вымпела», все тоже бывали в «горячих точках». Подразделение входило в состав департамента контрразведки, но напрямую подчинялось директору.
Наиболее сложные операции проводились с его ведома, при необходимости к ним подключался спецназ милиции. Спустя еще час, переодевшись в гражданку, отдел в полном составе сидел у Орлова.
– Значит так (обвел всех глазами). Слушать меня внимательно.
Глава 4. На стрелке
«Призрачно все в этом мире бушующем,
Есть только миг – за него и держись,
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.
Вечный покой сердце, вряд ли обрадует,
Вечный покой для седых пирамид,
А для звезды, что сорвалась и падает,
Есть только миг – ослепительный миг…»
наполнял салон, мягко льющийся из магнитолы, голос Олега Анофриева*.
Черный «Гранд-Чероки» уверенно пожирал километры, в салоне сидели четверо: за рулем Кукушкин, рядом двойник Колигова, на заднем сидении пара крепких парней, с упрятанными под куртки десантными автоматами.
– Вот же гад, – думал водитель о настоящем главаре. – Послал вместо себя подсадного. Не иначе чего учуял.
Двойник появился несколько месяцев назад, когда обстановка стала накаляться. Поговаривали, что это брат авторитета, но точно никто не знал. А спрашивать опасались.
Сбросив скорость у нужного указателя, автомобиль свернул с МКАД и запрыгал по колдобинам.
– Тише рули, – пробурчал сзади один из бойцов по кличке «Тунгус», – у меня мозги вылетят.
– Как может вылететь – чего нет? – толкнул его в бок второй, и все дружно загоготали.
Вскоре впереди показалась заброшенная промзона, с торчащей в середине башней.
– Так, теперь внимание, – давнул клавишу магнитолы двойник, в салоне возник шум двигателя. Миновав ряд недостроенных цехов, внедорожник подъехал к башне и остановился рядом, на небольшой площадке. Смеркалось. В другом ее конце, блестел никелем «БМВ», из которого нарисовались четверо.
– Выходим, – сказал двойник (сзади клацнули затворы), все выбрались из машины.
Помахивая рукой и держа вторую в кармане, он вразвалку пошагал вперед – навстречу двинулся главарь коптевских. Охрана сторон, в готовности, осталась у автомобилей. Когда расстояние между идущими сократилось до десятка метров, щелкнул выстрел, и главаря коптевских, с дыркой во лбу, отбросило назад.
– С-суки! – завопил один из его бойцов, хлестнув по курганским из автомата. Тунгус с воплем упал, остальные ответили огнем, а потом кто-то метнул гранату. Воздух колыхнул взрыв, провизжали осколки, свалились еще двое. Оставшихся добили очереди с крыши.
Тишина, кисловатая вонь тротила. На бетоне площадки, в разных местах, подплывали кровью тела бандитов, еще один свесился из передней, открытой двери автомобиля. Затем, словно призраки, из тени появились люди в балаклавах* и камуфляже, держа навскидку автоматы. Бесшумно ступая берцами, осмотрели тела.
– Все чисто, командир! – обернулся назад Гуляев. – Шестеро двухсотых*, один раненый. Без сознания, но дышит.
– Добро. Орлов с Левитиным, подошли к внедорожнику.
– Виктор, ты живой? – присел на корточки майор.
– Вроде того, – глухо донеслось из-под днища, и наружу, с зажатым «ТТ» в руке, выбрался Кукушкин.
– Я ж сказал тебе, лежать и не дергаться.
– Так я и лежал (отряхнул тот колени). Правда, высадил по коптевским одну обойму. Кстати, докладываю, Колигов на эту стрелку не поехал.