«Тяжёлая» вода

Крайнова с уходом расстроенного штурмана вдруг «отпустило», куда – то сразу исчезли мандраж и волнение. Как будто резко, точно электрический свет, включилось хладнокровие и инстинкт самосохранения – «Не раскисать как баба? Вот он – наступает «момент истины»!? Соберись, Сергей, и начинай действовать спокойно и уверенно!? Иначе повторишь судьбу «предыдущего товарища»? Вот только тебе даже тральщик не доверят! Сразу под трибунал пойдешь! Пешком, туда, «где Макар телят не пас»!». Появился заметный «металл» в голосе, командный тон, а с ним и уверенность, что все будет «о кей»:

– Командиру БЧ-2, командиру ракетно – технического дивизиона (РТД), командирам групп управления ракетным оружием (ГУРО) – … (пауза)… прибыть на пирс!

Старпом отключил громкую связь, устало выдохнул, будто проделал очень тяжелую работу… Потом, глубоко вздохнув, снова включил «громкую» внутрикорабельную связь тумблером и продолжил командовать операцией:

– Личному составу корабля! Начать подготовку к приему на корабль ракетного боезапаса!

В это время, параллельно с работой внутри корабля, закипела «служба» и извне. Из «уазика», точно «черт из табакерки» или пружина, выскочил рослый майор в форме морской пехоты и быстро приблизился к корабельному трапу, возле которого дежурил вахтенным мичман Шевцов. Оба военных оказались практически одного роста и комплекции, и даже внешне были очень похожи, как братья – близнецы… Окажись вахтенный «помельче», нежели мичман Шевцов, морпех бы беспрепятственно прошел бы на лодку, но тут «лом нашел своего противолома». Олег чуть сдвинулся, преградив путь офицеру и, козырнув, вежливо, но настойчиво спросил:

– Товарищ майор, разрешите узнать цель вашего визита?

– Э!? – офицер несколько оторопел от столь решительного вахтенного, однако вынужден был (естественно, оценив противника, а также его и свои силы) остановиться. – Доложите дежурному по кораблю, что прибыл заместитель начальника ракетно – артиллерийского арсенала майор Быков. Мне необходимо передать секретные документы на «изделие»!

– Минуточку, подождите пожалуйста здесь! Я должен доложить о вас дежурному по кораблю! – мичман подошел к переговорной рации, включил тумблер и спросил:

– Рубка дежурного, ответьте юту!?

– Слушаю, рубка! – заскрипела рация.

– Вахтенный офицер мичман Шевцов! Товарищ старший лейтенант! Прибыл заместитель начальника арсенала? Он требует для приема – передачи секретных документов, чтобы к нему прибыли старший помощник командира корабля и «секретчик» мичман Полторак.

– Доклад принял! «Ют», «отбой»! – желтый огонек на панели корабельной связи-рации потух.

Конечно, Крайнов видел всю «картину маслом», как если бы сидел в театральной ложе во время спектакля – почти как на ладони или под носом. Внутри него как бы боролись два старпома: один добрый – справедливый и за «наших», другой злой и подлый, за «ихних». «Добрый» Крайнов порадовался за Шевцова, который «службу знает» – все точно, корректно и по уставу. «Злого» старпома бесила эта самоуверенность мичмана – служба, казалось бы, Шевцову давалась легко и просто, как бы походя, без приложения видимых усилий с его стороны? «Кто – то старается, как говориться, ж… рвет, а этот?» Из размышлений – раздражения старпома вывел… «химик», точнее его доклад по рации:

– Товарищ капитан второго ранга! Прибыл заместитель начальника арсенала майор, э …! – дежурный явно «не ловил мышей на службе» и не запомнил фамилию арсенального, которую назвал ему Шевцов. И эта беспечность старшего лейтенанта Шилова едва не «взорвала» кавторанг Крайнова:

– Майора Быкова! Нужно бы уже запомнить, старший лейтенант! Быкова, ясно вам?

– Так точно! Прибыл майор Быков! Требует вас и «секретчика» – прибыть на пирс!

– Сейчас буду! Отбой! – злобно выругавшись, раздраженный старпом отправился навстречу своей Судьбе. «Вот и началось в родном колхозе утро!?» – размышляя про себя, Сергей, казалось бы, не замечал никого и ничего вокруг – он, как ось, вроде бы шел вперед, а все остальное крутилось вокруг этой «оси» как само по себе, по инерции что ли… «Нужно собраться и сделать «это», и главное, не раскисать? Ты все умеешь, ты можешь – «это» проще пареной репы – выгрузить одну ракету и загрузить другую? Твоя задача, Крайнов, всего лишь на всего – проконтролировать, чтобы все прошло штатно и ничего не случилось?!.. Всего лишь на всего? Легко говорить?» Старпом, открыв рубочную дверь, вышел на верхнюю палубу, прошел мимо крышек ракетных шахт, зло поглядел на злополучные «заваренную» шахту № 6 и пока «заполненную» шахту № 8 (место будущего «действия») и, козырнув кормовому флагу, пробежал почти бегом с трапа на пирс.

– Товарищ капитан второго ранга! Прошу вас расписаться в журнале в получении сов. секретной Инструкции по эксплуатации, обслуживанию и боевому применению «изделия Д 15». А также в отпуске – накладной на «изделие Д5» и в получении «изделия Д15»!.. Заместитель начальника арсенала майор Быков!

– Где этот чертов Полторак, Шевцов? Почему я должен ждать постоянно этого …, э (Крайнов едва сдержался, чтобы не обматерить «вечно занятого секретчика крейсера (начальника секретной части) мичмана Степана Осиповича Полторака), мичмана? – старпома начинал бить озноб, какая – то внутренняя нервная лихорадка. И в тот самый момент, когда Олег Шевцов собирался по «громкой» связи объявить: «Мичману Полтораку – срочно прибыть на пирс, к старшему помощнику командира корабля!» из «внутренностей» крейсера буквально «колобком» выкатился пухлый, розовощекий, пузатый – шарообразный, невысокого роста мичман Полторак с заспанными широко открытыми голубыми глазами «як у ангелочка – херувимчика»… Быстро перебирая своими короткими ножками тридцать седьмого «дамского» размера он буквально «вспорхнул» как воробей на пирс, не забыв при этом козырнуть флагу корабля. Формально, придраться к начальнику секретной части было нельзя, но Крайнов уже настолько себя «накрутил», что буквально «взорвался» как закипевший чайник:

– Мичман Полторак! Что вы себе позволяете?

– Не могу знать, товарищ капитан второго ранга! – в эту минуту начальник секретной части скорее напоминал бравого солдата Швейка, нежели подводника – североморца. Старпом же, поняв, что «перегнул палку» и своей несдержанностью стал «виновников» всеобщего внимания (Быкова, Шевцова, офицеров лодки, отцепления взвода охраны базы, дежурных на КПП, экипажей плавкрана и буксира), вовремя «сменил гнев на милость» и уже более спокойно произнес:

– Делаю вам замечание – за приход после начальника! Ясно?

– Так точно, ясно! Есть замечание! – мгновенно «сдулся» секретчик, словно воздушный шарик, если из него выпустить воздух. Крайнов же, закончив разнос подчиненного, повернулся к заместителю начальника ракетного арсенала, давая понять прежде всего всем присутствующим, в особенности этому «щеголю» майору Быкову, «кто здесь старший начальник», и «что с ним шутки плохи» – он не потерпит любое неповиновение или нарушение устава. Однако этот показательный «разнос» не произвел на морпеха ровным счетом никакого впечатления – Крайнов в глазах арсенального, «этого сухопутного «сапога»», увидел саркастическую усмешку. И это новое «открытие» буквально взбесило моряка – подводника – Крайнов едва не «взорвался» и не накричал еще и на майора. Увидев, какие страсти кипят в душе своего начальника, весьма вовремя вмешался командир БЧ-2 (ракетно – артиллерийская боевая часть корабля) капитан второго ранга Бессонов:

– Сергей Васильевич! Может быть, я пойду к стартовому «столу», а то там только инженер, да старшина… Степанов! Заодно и не только проконтролирую выгрузку – погрузку, но и сам все сделаю в лучшем виде! Чай не в первой?!

– Да, да, идите, Вадим Алексеевич! – будто выпустил пар из чайника, сразу сник старпом и уже более миролюбиво, будто и не было никакого гнева и раздражения, обратился к майору Быкову:

– Что вы хотели мне передать?

– Я должен передать вам сов. секретную Инструкцию по приему – погрузке, эксплуатации и боевому применению «изделия Д-15». А также, вы должны расписаться в Боевом журнале и транспортной накладной на отгрузку одной ракеты и в получении другой!

– Я вас понял! Полторак, получите Инструкцию и достаньте боевой Журнал учета боезапаса.

Арсенальный раскрыл свой кожаный портфель и достал из него секретные документы: Журнал учета, Инструкцию и Накладную. Крайнов взял Инструкцию и передал ее мичману Полтораку, расписался в Журнале и накладных майора Быкова, который, удостоверившись, что везде, где требовались, стоят подписи подводника, тут же убрал документы в свой портфель и опечатал его личной печатью. Секретчик же открыл свой «секретный» чемоданчик, достал из него корабельный Журнал учета движения боезапаса и журнал секретного документооборота, сделал какую – то запись и протянул его старпому. Крайнов, мельком взглянув на запись мичмана, протянул оба журнала майору. Быков быстро расписался в нужных местах, услужливо обозначенных секретчиком «галочкой». На этом «протокольно – бюрократическая» часть была окончена – Полторак убрал полученную Инструкцию и корабельные журналы в свой чемоданчик, опечатал его печатью и, обратившись к старпому, спросил:

– Товарищ капитан второго ранга! Разрешите идти?

– Свободны, мичман! И больше впредь не опаздывайте! – небрежно «отпустил» секретчика Крайнов и снова уловил в глазах арсенального саркастическую лукавую искорку, но отреагировал на это уже спокойно. Теперь все внимание и терпение требовалось на выполнение второй части – безаварийной выгрузки одной боевой ракеты из шахты и замены ее на новую, учебную… А, может быть и на боевую? Кто ее знает?! И пока на пирсе творилась вся эта суета – «катавасия» во главе – центре с Крайновым, о нем же или, точнее, с обсуждением его же, Сергея Васильевича Крайнова, начался разговор – диалог в каюте командира крейсера между хозяином каюты Александром Андреевичем Французовым и его старшим начальником, командующим подводными силами КСФ контр-адмиралом Василием Алексеевичем Порошиным:

– Александр Андреевич! Как вам служится с Крайновым?

– Нормально служится, Василий Алексеевич! Ведь мы с Сергеем, вернее, с Сергеем Васильевичем знакомы еще с курсантской скамьи – я у него на третьем курсе был командиром отделения, а на четвертом – зам комвзвода!

– Ну, ну! Раз нормально, значит нормально! Вот только известно ли тебе, Саша, что комдив с нач. ПО через члена Военного Совета флота пытались вместо тебя командиром «Златоуста» именно Крайнова поставить? Да я убедил командующего флота командиром назначить именно тебя! Несмотря на такое «давление» с их стороны? Так что, товарищ командир, ты не имеешь права на даже самую маленькую ошибку, самый маленький недосмотр или промах! Они нам этого не простят!

– Понимаю, товарищ адмирал!

– Ни хрена ты, Саша, не понимаешь! Их «мышиная возня» – это только «верхушка айсберга»! Здесь такая высокая политика замешена, что тебе и не снилась? В случае чего, не только нас с тобой размажут по стенке, но и командующего и главкома не пощадят! Понимаешь ты это или нет?

– Как это?

– А вот так: через две недели, в Рейкьявике, пойдет встреча Горбачева и Рейгана. Будут обсуждать новый Договор ОСН-2. Вот тут и должен быть ваш «выход», то есть за два дня до этой встречи «Златоуст» из района северной Атлантики (Гренландии) произведет пуск баллистической ракеты по полигону в районе Камчатки! Мы обязаны продемонстрировать, прежде всего, американцам, что наши ракеты способны летать значительно дальше и точнее, нежели их новые «Поларисы-2»? Если честно, по мне, так это афера «чистой воды»?! Но мы лишь обязаны выполнить приказ!

– «Партия сказала: «Надо!», комсомол ответил: «Есть!»». Так что ли?

– Так точно, Саша! Так точно! Именно так и есть! Теперь ты понимаешь – как важно все сделать не просто на «хорошо», «на пять с плюсом»!

– Теперь все ясно! Сделаем в лучшем виде, не подведем вас, товарищ адмирал! Как говорят наши вероятные противника – американцы: «Все будет о кей!».

– Я в тебя верю, поэтому на Военном совете я рекомендовал именно твой корабль для выполнения этого важного правительственного задания!

– Спасибо за доверие, не подведем: «Либо грудь в крестах, либо голова в кустах!», – впервые улыбнулся капитан первого ранга, польщенный столь высоким доверием командующего подводными силами Северного флота.

– Голова нам еще пригодится, чай мы не «всадники без головы»? А вот насчет «груди в крестах», то могу авансом «по секрету» тебе сказать следующее (никому не говорил, ибо «сказанное слово – серебренное, а не сказанное – золотое»): если все пройдет, как задумано, то на будущий год поедешь учиться в Академию Генерального штаба. А по окончанию оной – меня сменишь? Естественно «звездочка» (звание Героя Советского Союза. прим. Авт.) и адмиральские погоны тебе, Александр Андреевич, гарантированы!? Вот такие «на кону ставки»! Это ясно?

– Так точно, товарищ контр-адмирал! Не подведем, оправдаем высокое доверие партии и правительства, командования флота и ваше! Служу Советскому Союзу!

– Служи, служи, да помни, что я тебе сейчас сказал! Но служба службой, а обед – по расписанию! Давай, командир, похлебосольствуй, угощай – ублажай начальство! – Порошин был явно в хорошем, приподнятым расположении духа и доволен результатом этого трудного разговора, который дался ему явно труднее, нежели он предполагал изначально.

– Сейчас распоряжусь, Василий Алексеевич! Все будет в лучшем виде! – было видно, что и у Французова «упал камень с души» от неожиданного визита «самого большого начальника». И уже с «легким сердцем» командир крейсера по телефону распорядился – приказал помощнику по снабжению капитану третьего ранга Мещерякову по прозвищу «Царь» накрыть обед в кают-кампании персонально только на двоих – для Порошина и Французова. Сергей Александрович Мещеряков свое прозвище «Царь» получил за то, что мог достать все – даже «живую и мертвую воду». На «Златоусте» всегда были лучшие повара – коки, которые готовили блюда как в ресторанах – кухня была лучшая не только в дивизии, но и на всем Северном флоте. Неслучайно, но многие флагманские офицеры предпочитали «на халяву» обедать и ужинать на «К-921», что создавало некоторые «трудности» для офицеров лодки – приходилось обедать или ужинать в две смены: в первую смену ели флагманские офицеры («чужие») и «свои» старшие офицеры из числа командного состава. А во вторую смену все оставшиеся голодными офицеры крейсера. В прочем, это «маленькие неудобства» с лихвой компенсировались кулинарными изысками и гастрономическими деликатесами, которые доставали и из них творили под чутким и внимательным присмотром «царя» снабженцы корабля. Не буду описывать меню корабельного обеда в тот день, ибо не присутствовал – «нежданный (не приглашенный ко двору) гость хуже татарина». Однако, смею представить, что, как минимум, это было не менее пяти – шести салатов – закусок, «первое» и отнюдь не перловый суп; «второе» с обязательным порционным куском мяса или рыбы; компот, кисель или морс; и обязательный атрибут обеда подводника – североморца бокал или два (в зависимости от погон потребляющего) сухого красного или белого вина а-ля «Старый замок», «Бычья кровь», «Алазанская долина» или «Рислинг»… И пока отцы – командиры наслаждались «шедеврами гастрономии» поваров – коков крейсера, корабельная служба подобно закрученной часовой спирали «крутилась – вертелась», шла своим чередом.

– Дежурному по кораблю! Передать управление кораблем – на ют! – гремел строгий приказ из всех корабельных громкоговорителей – динамиков, включая те, что были расположены в кают-кампании.

– Серега «рулит»! – усмехнулся Французов, отправляя очередной кусок еды на вилке себе в рот.

– Пусть рулит! У него это хорошо получается – по крайней мере «на слух»! – усмехнулся адмирал и протянул свой бокал, чтобы чокнуться со своим «визави» – хозяином и командиром «Златоуста». – Будем здравы, Александр Андреевич!?

– Будем! – «алаверды» от Французова и звон фужеров. И почти «в унисон» к тосту из громкоговорителей рявкнул голос – команда старпома Крайнова:

– Командиру БЧ-5! ПЭЖ (пост энергетики и живучести корабля)! Подать электропитание, сжатый воздух на ракетные крышки и стартовый стол шахты номер «восемь»!.. Командиру БЧ-2! Начать выгрузку – погрузку боезапаса из шахты № 8!

Под действием «пневматики» гигантская крышка почти в два с половиной метра в диаметре открылась, открывая «вход в бездну ада», то есть в ракетную шахту, «на дне» которой, то есть у стартового стола уже суетились офицеры БЧ-2 ПРКСН «К-921»: отключили ракету от всех систем «питания», выкрутив «гребенки» – розетки, пневмо и гидрошланги, многочисленные патрубки и провода КИП и автоматики… Когда все, что нужно было отсоединено и откручено, командир ракетно – артиллерийской (хотя на подводном ракетном крейсере стратегического назначения никакой артиллерии и в помине никогда не было и не будет?) боевой части капитан второго ранга Вадим Алексеевич Бессонов доложил «наверх» по рации:

– Сергей Васильевич! Мы готовы начать выгрузку ракеты!

– Добро! – пока что все шло по плану, у Крайнова «отлегло» от сердца. «Молодец Бессонов! Все будет в порядке, все хорошо! Все идет как «по маслу», пока …». – Начинаю отчет времени! Товсь!.. Пошел отчет: 10,… 9,… 8, …7, …6, …5, …4, …3, …2, …1!!! Внимание личного состава корабля – начать погрузку – выгрузку боезапаса из шахты!

Дежурный по кораблю дал соответствующий корабельному уставу сигнал – ревун, сигнализирующий как проведение регламента соответствующих корабельных работ: (* * *).

Старший инженер РТД подал электропитание на электроподъемник-домкрат, и ракета медленно, небольшими рывками, по «рейке» и направляющим «салазкам» стала подниматься «на лифте» из шахты вверх… Как только из шахты вначале влезла «пипетка» – боеголовка, а затем и показался семнадцатиметровый (!) корпус и самого «изделия», крановщик плавкрана движением стрелы крана «подал» специальное погрузочное такелажное устройство для зацепления и перегрузке ракеты в контейнер – «тубус» ракетовоза. Вначале ракету зацепили за верхние крепления – кольца крюками, потом – за нижние. Таким образом, ракета «закрепилась» балкой – «коромыслом» как собака на коротком и «строгом» поводке – ни туда, ни сюда. «Жесткая» сцепка, дабы исключить любую возможность «погулять» многотонной «игрушке» от порыва ветра или морской качки. И как только вся ракета, целиком, «вылезла» на свет божий, ее, «родимую» очень бережно, как хрусталь, перенесли на берег и плавно положили в контейнер. Крановщик исполнил сей «маневр» ювелирно – ракета легла на свое ложе, как будто так оно и было. Вся операция за все про все заняла не более пятнадцати – двадцати минут, однако Крайнов, несмотря на пронизывающий ветер и мороз, взмок – вспотел от волнения. В отличие от офицера – подводника майор Быков, наоборот, действовал спокойно и хладнокровно: после того, как его подчиненные закрыли «ракушку» броневого колпака контейнера, заместитель начальника арсенала закрыл замки и опломбировал их. Затем, проверив еще раз результат своей работы, скомандовал водителю уже загруженного ракетовоза «поддать чуть вперед». Молодой солдат-срочник, резко дав газа, дернул рывком тяжелый тягач вперед и, проехав несколько десятков метров, остановился. Тем самым, освободив свое место для разгрузки второго ракетовоза, который тронулся намного плавнее, ибо за рулем сидел опытный водитель – прапорщик. На то и опыт нужен, чтобы использовать его ювелирно точно – второй ракетовоз встал контейнером точно под стрелу крана с «коромыслом». Арсенальные – подчиненные во главе со своим начальником майором Быковым быстро «распрягли» – открыли «тубус» – «ракушку» и «извлекли на свет божий» новенькую ракету совсем иной, нежели первая, конструкции и окраски. Чувствовалось, что эта ракета намного «младше» своей «старшей сестры» и поновее – на флоте говорят: «Канолевая (новая), муха не еб… сь (не сидела)!». «Изделие» быстро застропалили и медленно подняли со своего «ложа», движением крановой стрелы переместили на (над) палубу ракетоносца. Однако дальше все пошло как-то не так: ни с первого раза, не со второго и даже не с третьего «игрушка» ни как не хотела влезать в шахту… Наверное, и у ракеты есть «душа» и «инстинкт самосохранения» – она как бы «предчувствует» свой «конец» и всеми «фибрами этой души» сопротивляется этому «старту – финишу»?

Крайнов стоял как истукан – он порядочно замерз, устал и уже ничего не понимал, не соображал, что происходит и в чем дело, собственно, вообще? Он находился в какой-то прострации, как боксер в нокдауне – казалось, что он не главный участник этого действа, а просто наблюдает на эту «картину маслом» – черно – белый немой фильм со стороны? «Почему эта чертова ракета не попадает в пазы замков элеватора и не «идет» в шахту?». Сергей уже не возражал против того, что и офицеры БЧ-2, и арсенальные – все вместе «колдовали» над шахтой подобно строителям – монтажникам на стройке при монтаже домовых блоков – панелей (плит). Он просто стоял и смотрел, замерзший, злой и голодный… Наконец, после пятой или шестой попытки, ракета все же «вошла» в пазы замков рейки подъемного механизма и медленно стала опускаться в шахту. «Монтажники» так вошли в раж, что радовались как дети, как футболисты, забившие гол в очень трудном матче – наконец – то «изделие» может быть загружено в крейсер!? Заскрипела рация голосом командира БЧ-2 Бессонова:

– Сергей Васильевич, ракета на стартовом столе! Начинаем подключение к системам! Все у нас в норме – можно командовать: «Отбой!».

– «Добро», Вадим Алексеевич! – отбивая «барабанную дробь» зубами, едва ворочая языком, ответил старпом. Но этот спокойный и уверенный голос «главного рогача» вернул в Крайнова тепло жизни, а с ним и осознание реальности и уже сделанной тяжелой работы. Вздрогнув, уже «оживая», капитан второго ранга Сергей Крайнов вновь почувствовал себя командиром и скомандовал экипажу крейсера:

– Отбой «учебной тревоги!». Личному составу корабля – от мест отойти! Команде приготовиться к обеду!.. Помощнику командира корабля капитану третьего ранга Мещерякову – прибыть на ют, к старшему помощнику командира! – старпом почувствовал, как отрапортовав, нервное напряжение потихонечку «отпускает» его; закостеневшие – замерзшие мышцы – суставы понемногу «отмерзают», обмякли. Осознание реальности вернулось, а с ним и понимание окружающего мироздания: лодка, ракетовозы, плавкран с буксиром, люди на пирсе… Арсенальные «запаковывают» «тубусы», выстраиваются в колонну конвоя. Отцепление из «местных», порядком замерзшие, «на полусогнутых да вприпрыжку» бегут к себе в экипаж, то есть в казарму. Боцмана тоже бегом, на ходу отдавая честь (козыряя) кормовому флагу крейсера, быстро исчезают в теплом «брюхе» «Златоуста». Вдруг и сразу все и все закрутилось – завертелось вокруг одной статической «оси» – капитана второго ранга Сергея Васильевича Крайнова, который как будто, как во сне стоял весь потухший и уставший, опустошенный. И вдруг все закончилось, наступила какая – то странная оглушающая и оглушительная тишина, контузия… Которая длилась всего – то каких-нибудь пару минут, а старпому показалась почти вечностью…

И вдруг, раз, и «лампочка включилась»! Точно «подали электрический ток – искру», и вернулось осознание реальности, а с ним звук (шумы), цветное изображение, запах?! Словно в мозгу включили «телевизор», который показывает окружающий мир: буксир, тянущий за собой уже отшвартованный корабельными боцманами и застропанный плавкран; построенные в конвой и готовые к началу движения арсенальный конвой,… и Царь, царственно идущий по ракетной палубе к Крайнову, а за ним его подчиненный старшина второй статьи Артемьев с картонной коробкой, наполненной всякими деликатесами – «подарками от подводников». Небрежно козырнув корабельному флагу, капитан третьего ранга Мещеряков спустился по трапу на пирс и также вальяжно, по – барски, будто делая одолжение старшему начальнику, обратился к своему «тезке» Крайнову:

– Сергей Васильевич! Я так понимаю, что надо бы «отблагодарить» арсенальных за успешное окончание погрузки?

– Вы правильно меня поняли, Сергей Александрович! Именно «отблагодарить»! – замерзшие губы едва двигались, слова старпому давались с трудом. Однако Крайнов старался держаться «молодцом», хотя и с большим трудом – уже хотелось пойти на лодку, к себе в теплую каюту и… выпить «шила», «для согрева»? Но «актер» «спектакль» должен доиграть до конца, иначе он – плохой актер, не настоящий…

– Артемьев! Ну – ка передай майору коробку с «пряниками»! – «панты хуже неволи», и в этом был весь Царь. От этого барского снобизма «хромого только могила исправит». Вестовой же из офицерской кают-кампании и по совместительству «главный по тарелочкам», то есть заведующий провизионной кладовой № 2 с гастрономическими «деликатесами», «коими потчуют господ офицеров», старшина почти насильно «всучил» коробку с консервами и шоколадом совершенно обалдевшему и растерявшемуся «от таких щедрот» майору Быкову.