«Тяжёлая» вода

Отдавая курсанту его «выходной билет» начальник факультета встал из-за стола и кратко проинструктировал гардемарина:

– Так, Сережа, напоминаю о правилах поведения в краткосрочном отпуске – не подведи меня и не опаздывай из увольнения! Ясно?

– Так точно, товарищ капитан первого ранга! – отвечал радостно улыбающийся молодой Французов.

– Ну а ты, Александр Андреевич, проследи, пожалуйста, чтобы сын чего лишнего не сделал!

– Не извольте беспокоиться, Анатолий Николаевич! Все будет в полном порядке, мы не подведем! Обещаю! Честное «пионерское»! – командир АПЛ даже ради шутки отсалютовал пионерским приветствием «Будь готов!».

– Добро! Ну, Саша, счастливо тебе служить дальше, уже на Северах! Эх, так я у тебя на Камчатке и не побывал, на рыбалку не сходили, красной рыбки с икрой не отведали, да под уху и водочку? Эх, жаль! – старый рыбак немного был огорчен не столько «неудачей с камчатской экспедицией», сколько с одним из любимых учеников. «Увидимся ли еще? Человек предполагает, а бог располагает!» – на мгновение поймал себя на мысли старый преподаватель, однако вслух сказал прямо противоположное:

– Дай бог, встреча не последняя – свидимся еще! – приобнял обоих Французовых и распрощался с ними. – Ступайте! Да, Сережа, не забудь отметиться в Журнале увольнений у дежурного по факультету. Ну, с богом!

Выйдя из кабинета, отец попросил, чтобы сын «долго не задерживался, а то мама заждалась уже на КПП, наверное!?». Поэтому капитан первого ранга поспешил на КПП, к жене. А сын быстро пошел переодеться «по первому сроку», предупредить о своем краткосрочном отпуске начальника курса и отметиться в рубке дежурного по факультету… Спустя пятнадцать минут курсант Французов пересек турникет КПП и вышел из училища на улицу, где его с нетерпением ждали родители. Ждала мама:

– Здравствуй, сынок! – мама прижалась к Сергею щекой, по которой вдруг пробежала теплая жемчужина – слеза.

– Здравствуй, мама! – курсант обнял мать. Они замерли в объятиях друг друга, немного помолчав, соскучились от недолгой разлуки. Ибо только недавно, всего два месяца назад Сергей был дома, в очередном отпуске. Правда, еще там, на Камчатке – в стране вулканов и гейзеров… А теперь, они все вместе, всей семьей здесь, в Ленинграде. В их любимом «Питере», «в городе над светлой Невой, в городе любимом и родном …»! И это было какое-то иное, волшебное и чудесное чувство – чувство сбывшейся Мечты!? Их общей, совместной мечты – побыть несколько дней всем вместе – всего несколько часов, минут, мгновений общего семейного Счастья…

– Слушайте, я голодный как волк! – отец нетерпеливо прервал идиллию свидания матери и сына. – Ну что, куда идем ужинать, а?

– Мне все равно! – Сергей был равнодушен в вопросе выбора место ужина, главное – они, Французовы, вместе. Иное мнение было у Ирины:

– Мальчики мои, как в «Север» хочется – знаменитые эклеры «Невские» и пирожное «Пингвин на льдине» поесть. Да и торт «Север» нужно с собой в Мурманск купить?

– Так, решено, в «Север» так в «Север»! А потом пообедаем в «Неве»! Возражения есть? – в Александре Андреевиче заговорил капитан первого ранга и командир ПЛ, привыкший все решать и брать ответственность на себя. – Вопросов нет – «у матросов нет вопросов, не курите папиросок»!

И они дружно отправились в центр города, на Невский проспект… Ирина была счастлива, «на седьмом небе от счастья» – ее мужчины были здесь, рядом с ней. Она шла «под руку» с мужем, а сын, ее «любимый мальчик» шел рядом. Наконец-то, хоть ненадолго, хоть чуть – чуть побыть вместе, все вместе… Всего лишь несколько дней, несколько тысяч мгновений – секунд… Из которых складывается такая длинная, но такая короткая Жизнь…

Маленькая жизнь в вечернем ресторане постепенно оживлялась, наполняясь новыми звуками, запахами, шумом разговоров и веселья посетителей, музыкой – ресторанной музыкой особого репертуара? Этакий ресторанный шансон или микст (смесь) популярных шлягеров как советской, так и иностранной эстрады, «блатняк» и «этноэкзотика», вроде «Ах, Одесса – жемчужина у моря», «Семь – Сорок» или уж совсем экзотические «Сулико» или «Расцветай под солнцем, Грузия моя»! Одним словом, точнее одной фразой можно сказать, «что вечер начал становиться томным»… Особенно, когда в разгар «праздника души» на небольшую сцену, где играл ВИА, вышла миниатюрная и симпатичная певица, небольшого роста блондинка с изящными формами женских прелестей и запела приятным и мелодичным «грудным» голосом популярнейшие шлягеры того периода – «Лаванда», «Айсберг», «Светка Соколова»… Какие – то кавказцы, шумно и бурно гулявшие практически посередине зала, вначале очень эмоционально («горячие грузинские парни») приветствовали каждую новую песню и восклицали вроде: «Вах, какая женщина!». Потом один из них встал из-за стола и отправился к сцене, всем своим видом и прежде всего своим «кунакам – джигитам» показать, что он собирается «заказать» песню «на бис». Однако, подойдя к певице и увидев, какая – она красавица, да еще и отказывает «такому уважаемому человеку» в его «просьбе исполнить его любимую песню «Тбилиссо», «джигит» поменял свои первоначальные «планы» и попытался схватить за руку «гордую и непокорную» красавицу, чтобы силой усадить ее за свой столик и тем самым показать свою «крутизну» и свой «авторитет» в глазах своих собутыльников?!

Отец сидел «спиной» к сцене и весело о чем – то рассказывал матери, а Сергею «все» было видно практически «как на ладони»: и сцена с вокально-инструментальным ансамблем, и симпатичная и мелодичная певица, и наглые кавказцы, чувствующие себя везде и всегда как у себя дома… Не успел наглец ухватить молодую женщину за запястья, как практически мгновенно сидевшие за столиком у сцены два молодых парня с короткими стрижеными затылками подскочили к «джигиту», мгновенно закрутили ему руки за спину, вывели из зала и вернулись и снова уселись за свой столик, как будто ничего и не было… Это произошло так быстро и так стремительно четко, что даже «кунаки» – сотрапезники незадачливого хулигана не сразу сообразили, что, собственно говоря, произошло и куда делся их товарищ «по торжеству Жизни на празднике Наглости»?

– Э, мы не поняли, а где Давид, а? – кавказцы попытались подняться из-за стола, «выяснить отношения» или «эй, Вася, пойдем – выйдем» и «поговорим по – мужски». Однако, коротко стриженные спортивного вида парни оказались «не робкого десятка» и согласились «продолжить беседу на улице». К явному разочарованию «джигитов», которые такого решительного отпора никак не ожидали и явно растерялись – фактически, испугавшись, что им сейчас «наваляют по полной», грузины безропотно покинули ресторан и лишь, оказавшись уже на улице и «воссоединившись» со своим ранее «удаленным» товарищем принялись шумно возмущаться. Однако угроза вызова наряда милиции их быстро успокоила: «пойдем в другой кабак, где нас уважают». Впрочем, выскочивший им вслед официант успел «получить» с них помимо оплаты за ужин щедрые «чаевые» – «сдачи не надо»!? Сам официант, долговязый и лысеющий мужик лет сорока, просто сиял от удовольствия – видать «навар» оказался слишком щедрым. К чести ему, нужно отметить, что официант оказался отнюдь не жлобом и «поделился с парнями, принеся бутылку вина, два салата, минералку и мороженное: «Это вам, ребятки, «мерси» от меня и нашего заведения»!

Сергею парни вдруг показались очень знакомыми, «где – то уже я их встречал?». Присмотрелся: «Ну, точно, это же «дзержинцы», гребцы? Мы же с ними прошлым летом соревновались на Неве! Вон тот, маленький, был рулевой. А верзила, «качок» – загребной! Мы еще этого малого хотели избить, за то, что он свой ял по нашим веслам направил и одно сломал?! Мы тогда еще вторыми стали, а «фрунзачи» стали третьими – он им два весла сломал! Ну, точно, это они!». Сергей встал из-за стола и подошел к столику, где «охранники певицы» «вкушали угощения», принесенные благодарным официантом.

– Добрый вечер! – поздоровался младший Французов.

– Добрый! – парни перестали есть и уставились на незнакомца, пытаясь понять, что ему от них нужно.

– Сергей! – представился подошедший. – Можно присесть?

– Присаживайся, ибо, как говорит моя мама: «В ногах правды нет!», – хихикнул коротышка, а здоровяк протянул Французову – младшему руку и представился:

– Юрий!

– А я – Константин! – улыбнулся любитель маминых поговорок. – По-моему, где-то я тебя, Серега, уже видел?

– На соревнованиях по гребле на ялах прошлым летом! Вы еще тогда у нас весло сломали, а у «фрунзачей» – два? Мы тогда еще тебе, Константин, собирались «темную» устроить», да подполковник ваш за тебя заступился! Помнишь?

– Точно, ты из ВВМУППа! – оба парня узнали Сергея и рассмеялись. – А здорово тогда мы вас «сделали» на финише! Правда, немного нечестно, но… победителей не судят!

– Честное слово, я ненарошно, честно! – искренне извинился за свой проступок «рулевой» Костя. – Просто вы с «Фрунзе» так плотно шли, что мне, чтобы не уходить влево на фарватер Невы пришлось проскочить между вами – вот и переломал весла!? Честное слово – ненарошно! Ей-ей!

– Да ладно, кто старое помянет, тому глаз вон! – примирительно заулыбался Сергей.

– А кто забудет – оба! – добавил Юрий, разливая вино по бокалам. – Ну, за мир и дружбу между «системами»[10]!

– Не, я не могу! Я тут с родителями! – категорически отказался от спиртного Французов.

– Как знаешь: хозяин – барин! – Константин снова сказал прибауткой, и, чокнувшись с Юрием, выпил вино. Его «коллега – дзержинец» поддержал тост, также пригубив вино. Сергей искренне удивился столь «демократичности нравов», творившихся в ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского, подумав про себя: «Ничего себе, «Дзержинка» гуляет? Ничего эти черти не боятся!». Однако вслух спросил совсем иное:

– Если не секрет, конечно? А что вы тут делаете?

– Да какой секрет! – Юрик, закусывая вино салатом «оливье», разоткровенничался:

– Мы у Натальи комнату снимаем, а за одно и охраняем от всяких там ухарей да ухажеров!

– Это у певицы что ли?

– Ну да! Здесь, рядом – на Марата!

– «На улице Марата я счастлив был когда – то!» – вполне мелодично пропел строчку из известной песенки Александра Розенбаума Костя – морячок. Все засмеялись. И тут как раз к столику подошла певица Наташа и присев, спросила:

– Ребята, это ваш товарищ? – молодая женщина лет тридцати кивнула на Французова, который буквально ошалел от женской неземной красоты и аромата духов, пахнувших от близко сидящей красавицы.

– Да, это Сергей! Мы вместе греблей занимаемся! – парни в «гражданке» и «соседи» певицы засмеялись, а подводник несколько смутился и густо покраснел. «Хорошо, что в ресторане полумрак? А то бы она заметила мое смущение!», – подумал молодой Французов.

– Наташа! – представилась красавица и протянула изящную ладонь курсанту.

– Сергей! – растерялся подводник и пожал, а не поцеловал протянутую ладонь. По всей видимости, это «товарищеское» рукопожатие оказалось несколько эмоциональным и сильным – Наташа чуть вскрикнула.

– Извините! – Французов еще больше растерялся, однако красавица сделала вид, «что ничего страшного» не произошло. Смущение этого юноши ее даже забавляло…

– Ну что же вы не угощаете своего друга? Сами, значит, едят, а Сергею даже не предложили?

– Да мы предлагали, Наталья, но он не хочет! – даже как-то виновато, по – детски отвечал верзила Юрий.

– Да, да, Наташа, они меня угощали, но я тут не один! С родителями! – Французов опять смутился, чувствуя всю нелепость ситуации. «Маменькин сынок – так она подумает обо мне?». – Я, пожалуй, пойду! Не буду вам мешать! Еще увидимся!

– Пока, пока! – парни пожали Сергею руку, певица ограничилась лишь кивком головы. Видимо, больше не хотела снова испытать боль от Французовского «крепкого» рукопожатия.

– До свидания! – Сергей встал из-за стола, придвинул стул, кивнул на прощание «всей честной компании» и пошел к столику, за которым ужинали его родители.

– До свидания, Сережа! – на прощание мелодично буквально пропела красавица, и уже не обращая никакого внимания на уходящего курсанта, принялась обсуждать что-то с приятелями – Юрием и Константином.

– Это твои друзья? – не успел Сергей сесть за стол, спросила его мама. Сработала «аварийная защита» («Мало ли что там может подумать отец?»), и Сергей соврал родителям:

– Да нет, это студенты из Лесгафта (Институт физической культуры и спорта им. Лесгафта)! Мы вместе на гребной базе греблей занимаемся!

Отца ответ вполне устроил, видимо, сказывалось влияние изрядно выпитого коньяка. Но мать не проведешь:

– И что, и тот маленький – тоже гребец?

– Еще какой! Чемпион Ленинграда! – снова вынужден был соврать Сергей, наверное, густо при этом покраснев. Правда, родители этого не заметили: их заинтересовал это «непонятный чемпион Ленинграда» – коротышка. Впрочем, это было одно мгновение – мама была умной и деликатной женщиной, какое ей дело до какого-то «чемпионе Ленинграда», когда рядом ее любимые мужчины? Абсолютно никакого!?

Потом они шли по вечернему весеннему Ленинграду, гуляли, смеялись, радовались этому Счастью Вселенского Масштаба – вот они всей семьей, все вместе гуляют по любимому городу, лучшему городу на Земле!!! Кто бы спорил? Я лично, не собираюсь оспаривать это…

А потом были два счастливых дня и две ночи в гостинице «Интуриста» – «Европейская», что на площади Искусств, Эрмитаж, Петропавловка и Ленинград, Ленинград, Ленинград… «Господи, как быстро пролетело время?!» – слова мамы и расставание на Московском вокзале. Скорый поезд «Северная Пальмира» сообщением «Ленинград – Мурманск» отправился «точно по Расписанию» ровно в 22.55 по московскому (ленинградскому) времени, унося папу и маму с двумя тортами «Север» в светлую даль Заполярья… Туда, на этот самый Север или «севера» (как говорят моряки), на край Земли или за край…

«В далеком тумане растаял Рыбачий – родимая наша земля!» – вдруг вспомнилась флотская песня, и сразу защемило в груди. Как будто и это серо – свинцовое море, и эти черные камни – скалы, и это будто «перевернутое с ног на голову море» – небо – все это видится как в последний раз… «В крайний, моряки говорят «в крайний раз»?» – пытался себя успокоить командир «Златоуста» капитан первого ранга Александр Андреевич Французов и не мог. Какая – то щемящая сердце и скребущая по душе тоска терзала – мучила командира, не давала того душевного покоя и тепла – равновесия: на одной чаши весов была служба и долг перед Родиной, на другой семья и долг перед женой и сыном. И как Французов – старший не старался отвлечься от мыслей о семье и сосредоточиться на службе, он снова и снова возвращался к воспоминаниям о доме, об Ирине и Сергее? «Боевая служба пойдет – пролетит быстро, и мы снова будем вместе – поедим в Ленинград к Сергею. Будем снова гулять по самому прекрасному городу на свете, по любимому Ленинграду, по их «Питеру»! Снова вместе, всей своей дружной семьей!»…

– Товарищ командир, пора! – это вахтенный офицер капитан-лейтенант Беляев, «повторно» заступив на вахту, теперь «рулил» кораблем «на ходу», напомнил Французову, что пора «погружаться». Давно уже «отвалил» Фадеев на своем «работяге» – буксире, пожелав «счастливого плаванья и успешного возвращения в родную гавань» и дав прощальный гудок – ревун, по звуку напоминающий то ли крик совы, то ли рык рыси в ночи. Только два маленьких «эскээрчика» 1124 проекта ОВР (охраны водного района) Кольской флотилии «рысью» бежали по бортам гигантского подводного ракетоносца, точно легавые на охоте возле всадника – охотника.

– Да – да, вы правы, Андрей Леонидович, «пора»! «Все вниз, к погружению!», – сколько раз командиры подводных лодок отдавали этот корабельный уставной приказ – каждый раз он звучит почему-то неожиданно, словно одиночный выстрел – громко и резко. Заставляя вздрагивать каждый раз и сжиматься от холода в груди – «дай бог, это погружение будет не последним». Ибо математика проста – число погружений должно быть равно числу всплытий! И не как иначе?

– По местам стоять, к погружению! – продублировал команду командира вахтенный офицер. Чуть выждав и дав возможность экипажу провести предварительные действия по приготовлению лодки к погружению (вентиляция замкнутого цикла, прием воды в балластную систему, и т. д.), Беляев продолжил отдавать команды, четко руководствуясь положениями и правилами корабельного устава. – Перевести управление кораблем с ходовой рубки на ЦКП (центральный командный пост, расположенный сразу под ходовой рубкой в третьем (жилом) отсеке.)!

Французов в последний раз вздохнул свежий морской воздух полной грудью и закрыл за собой рубочный люк. Затем, вслед за Беляевым спустился на ЦКП, снял верхнюю одежду и стал скорее наблюдать за правильностью или последовательностью «технологии» обычного погружения, внимательно оценивая слаженность действий своих подчиненных, изредка отдавая нужные команды и указания:

– Скорость хода – 7 узлов!

– Есть скорость хода – семь узлов!

– Вахтенному офицеру! Принять доклады командиров отсеков о готовности к погружению!

– Командирам отсеков – доложить о готовности к погружению!

– «В первом отсеке стоят к погружению! Присутствуют все! Командир 1 отсека капитан третьего ранга …»

– «Во втором отсеке …, в третьем …, в пятом, в девятом …!» – командиры всех девяти отсеков доложили о готовности к погружению.

– На «рулях»!?

– «Есть на рулях»! – главный боцман старший мичман Сафронов, он отвечает за «глубину», управляя горизонтальными рулями лодки.

– Выдвинуть горизонтальные рули! – командует вахтенный офицер, ибо при движении лодки в надводном положении и дабы не повредить рули глубины, их задвигают в специальные полости – пазы.

– Горизонтальные рули «вышли»! – доложил Сафронов.

– Принять главный балласт, кроме средней (средняя группа цистерн главного балласта (ЦГБ))! Глубина погружения – семь метров! Поднять перископ! Доложить надводную и воздушную обстановку!

Крайнов поднял перископ и осмотрел круговым сектором надводную обстановку, доложил:

– Товарищ командир! Горизонт чист! Сзади по бортам примерно в 60 кабельтов два сторожевых корабля сопровождения!

– Убрать перископ! Под килем?

– 240 метров под килем!

– Добро!.. На рулях!?

– Есть, на рулях!

– Дифферент – 5 градусов, скорость – 12 узлов, глубина погружения – 40 метров!

– Есть – дифферент 5, скорость – 12, глубина погружения -40! – Сафронов четко отработал команды командира. Лодка, подобно гигантской рыбине или огромному лифту нырнула в морские глубины, толкая тысячи, миллионы тонн воды… Тяжелой воды!

– Товарищ командир! Глубина – 40! – буквально через минуту доложил главный боцман.

– Добро! Дифферент – 0! увеличить скорость хода до 17 узлов!

– Есть увеличить скорость до семнадцати! – это уже старпом «рулит». – Товарищ командир, скорость – 17 узлов!

– А что это у нас крен в полтора градуса на левый борт? Мы, наверное, «ревем» как бешеная корова!? ПЭЖ (пост управления энергетики и живучести) – ЦКП!

– ПЭЖ! (зажглась лампочка внутрикорабельной связи на центральном пульте, под которой была прикручена маленькая пластинка с названиями постов и отсеков «ПЭЖ»). Командир БЧ-5, капитан второго ранга Барановский!

– Владимир Владимирович! У нас крен – 1,5 градуса! Устраните с Колесниковым[11] немедленно!

– Вы же знаете, это из-за шестой шахты (пустой)!

– Да знаю я, знаю! Только и вы могли бы сообразить сами и от балластировать лодку!?

– Сейчас все исправим, товарищ командир! – ПЭЖ отключился, а уже через минуту стрелка кренометра чуть качнувшись, замерла на нуле.

– ПЭЖ! Молодцы! И следующий раз чтоб без напоминания! Добро?

– Так точно, товарищ командир! – из переговорного устройства раздался голос капитан-лейтенанта Дмитрия Сергеевича Колесникова – «короля воды, г… на и пара» и «предводителя трюмной банды». Лампочка на пульте связи погасла.

– Так, ну теперь нужно сделать самое главное – проложить наш маршрут до точки пуска ракеты! Андрей Леонидович, давайте теперь с вами будем разбираться – что вам конкретно нужно сделать! Пойдемте к планшету! – казалось, у Французова заметно улучшилось настроения от слаженных и четких действий его подчиненных. Нужно отметить, что на флоте между офицерами принято обращение по имени – отчеству, однако или потому, что Французов на К-921 принял командование кораблем относительно недавно, и поэтому еще не сложились столь доверительные отношения даже с командирами боевых частей и начальниками служб. Или Александр Андреевич, как говорится, «держал дистанцию» и был достаточно строг и суров, но он обращался к своим офицерам по имени – отчеству, а они же соблюдали субординацию и отвечали только либо по должности – «Товарищ командир» или по званию – «Товарищ капитан первого ранга». При этом обе стороны соблюдали «статус-кво», никто не «форсировал» события сближения сторон.

Командир лодки и командир штурманской БЧ-1, попутно и вахтенный офицер капитан-лейтенант Беляев подошли к боевому планшету, где располагалась навигационная карта Атлантики с градусной сеткой широты и долготы и очертаниями береговых линий, глубин, островов, проливов и прочих географических объектов. Командир ПРКСН «Златоуст» из большого пакета с пятью сургучовыми печатями, который передал ему адмирал Порошин, достал свернутую в несколько раз прозрачную кальку и, развернув ее и разгладив, точно наложил на карту планшета. Такую карту – кальку Беляев видел впервые, несмотря на несколько лет службы на флоте. Это было «нечто»!? Во – первых, подписи должностных лиц, которые «утверждали» и «согласовали» эту сов. секретную карту. В левом верхнем углу было написано: «УТВЕРЖДАЮ:», сточкой ниже – кто утверждал документ – ««ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ВМФ СССР», строчкой ниже – Адмирал Флота ________________ (витиеватая роспись) В. Н. ЧЕРНАВИН». Далее, по центру верха кальки было написано: «Схема боевого патрулирования и выполнения боевой задачи БС ПРКСН пр.667 А.». В самом верхнем углу стояла надпись синего печатного оттиска «Сов. секретно» и «Исх. № 00 126». Ниже – «Согласовано:», строка еще ниже – НАЧАЛЬНИК ГМШ[12] ВМФ СССР, ниже, практически на Норвегии расположилась строка – Адмирал ______________ (роспись) К. В. МАКАРОВ». Еще ниже, то есть уже непосредственно на Скандинавском полуострове имелась надпись: «Разработано:», и ниже кем – «Нач. Развед. Управления ГМШ ВМФ СССР вице – адмирал И.К. Хурс» и роспись главного разведчика советского флота.

Во-вторых, это была настоящая «скатерть-самобранка» с красными (нашими») и синими («их ними», то есть натовскими) значками и стрелочками, обозначающими корабли, лодки и самолеты, и их районы оперативного патрулирования, а также противолодочные гидроакустические рубежи обороны, которые нужно «обойти и преодолеть», оставаясь незамеченными вероятным противником. Также, уже зеленым цветом, были отмечены трансатлантические торговые морские пути для гражданских судов. Но самое главное, предлагался предполагаемый вариант пути для «ПРКСН пр. 667 А» от выхода из точки погружения до района боевого пуска баллистической ракеты? Такой вот «тернистый путь» в прямом и переносном смысле – чтобы «Златоуст» скрытно и безопасно подошел к атлантическому побережью США и произвел «успешный учебный пуск межконтинентальной баллистической ракеты», были задействованы сотни советских кораблей, подводных лодок, самолетов, военных и даже гражданских судов, тысячи людей… Пожалуй, это была самая масштабная операция – провокация за все время «холодной войны» после операции «Анадырь» (Карибский кризис). Беляеву вдруг вспомнилась игра в «Морской бой», когда если удавалось подглядеть на поле соперника и увидеть расположение даже одного «корабля» противника и «нанести удар по координатам» – это уже гарантирован успех на победу в «сражении»! А уж если «обнаружил» «четыре клеточный» «флагман» и «потопить» его, то считай, пол победы у вас в кармане? Здесь же, на этой «драгоценной» сов. секретной карте – кальке как в «Морском бою» «карты – клетки с «кораблями» противника были как на ладони, открыты… Главный штурман представил себе на минутку и восхитился, какая колоссальная работа была проведена и разведкой флота и авиации, и ГРУ, и агентурой ПГУ КГБ СССР? «Поразительно, сколько усилий и сил положено на кон, чтобы мы смогли или сумели «прорваться в дамки» и «нанести шах и мат» американцам?» – думал капитан-лейтенант Беляев, разглядывая кальку с разноцветными фигурами – обозначениями: трапеции – значит ПЛ, ромбики – суда, стреловидные многоугольники – надводные корабли, значок «S» со стрелочками на концах – район боевого патрулирования той или иной противолодочной группы или отдельного корабля, лодки или «галочки» – самолета. Синие кружки с точкой внутри кружка, соединенные между собой (как обозначение нефтепровода) обозначали гидроакустические подводные станции слежения. Но самое главное, (и это в – третьих) – это огромное количество сил и средств для отвлекающего «маневра» или их, то есть К-921, прикрытия? Вот это, пожалуй, самое интересное! Вот отряд кораблей в составе крейсера пр. 1164 «Устинов», двух эсминцев пр. 956 «Современный» и «Отчаянный», вспомогательного судна снабжения (обеспечения) «Иван Бубнов» отвлекают сейчас на себя надводные корабли НАТО в «центре», якобы обеспечивая выход аналогичного с «Златоустом» «Волгограда». Под водой их прикрывают две «раскладушки» пр.675 «Брянск» и «Гомель». Чуть выше, уже «дизелюхи» (ДЭПЛ) пр. 877 «Варшавянка» «Магнитогорск» и «Челябинск», а «воздух» обеспечивают два противолодочных ИЛ-38 (борт 037 и 041) с прикрытием 2 истребителей – перехватчиков и обеспечением топливозаправщиком Ил – 76! Эта воздушная «завеса» должна помешать натовским противолодочным «Орионам» выследить наши субмарины, а в особенности нас? Наш маршрут находится много севернее, почти у кромки арктических льдов… Но перед нами еще одна противолодочная «завеса» из… (Беляев даже изумился и восхитился этой «задумке» командования»)… целой флотилии рыболовных траулеров, которые ловят треску и селедку огромными многокилометровыми сетями – тралами, выстроившись в длинную цепочку – конвейер на сотни миль. Даже для атомной мощной лодки намотать сеть на винты – аварийная чрезвычайная ситуация, а «дизелюха» так вообще может погибнуть, запутавшись в рыболовных сетях. Но между нами и траулерами, в «свободном коридоре» нас страхует самая быстрая в мире титановая лодка «Комсомолец»[13] с гетерогенным жидкометаллическим реактором. Раньше Андрей Беляев как-то пренебрежительно и скептически относился к однокурсникам по училищу, которые предпочли «самой героической и по настоящему мужской суровой службе» на кораблях и подлодках службу на «белых пароходах» – разведчиках гидрографической службы и Академии наук. Однако, теперь, вглядываясь в эту карту на планшете, штурман «Златоуста» мог оценить, что и его коллеги на зря ели свой хлеб!? И его мнение полярно и кардинально поменялось на сей счет – штурмана, они везде штурмана! «Белая кость» Флота, его гордость! Правда, следует всегда помнить главную штурманскую заповедь – поговорку: «Корабль – к «стенке» (причал), штурман на «стенку» (увольнительная или «сход» домой)! Корабль – в «стенку», штурмана – к «стенке» (расстрел)!». Так что мастерство и практический опыт в штурманском деле – вещи архиважные, как говорил вождь мирового пролетариата!»