«Тяжёлая» вода

Командир БЧ-1 так увлекся созерцанием карты, что не сразу (не с первого раза) услышал, что ему говорит командир корабля:

– Андрей Леонидович! Андрей Леонидович?

– Я, товарищ командир!

– О чем задумались, товарищ капитан-лейтенант?

– Просто представил, какая огромная работа проделана штабом Флота!

– Это точно, гигантская работа проделана, просто титаническая! И это накладывает на нас огромную ответственность – у нас просто нет права не оправдать высокого доверия и подвести Родину, всех тех, кто прикрывает нас и обеспечивает нашу миссию! Вы согласны со мной?

– Так точно!

– Вот и хорошо! Так, теперь давайте разберем, что требуется от вас? Предполагаемый маршрут командованием нам предложен с учетом возможного противодействия со стороны противника, но нам дается достаточная свода в действиях, правда с некоторым ограничением по времени и другими условиями, о которых я сейчас вам скажу. – Французов склонился над планшетом как можно ближе к штурману, чтобы некоторые секретные моменты не стали «достоянием» чужих ушей. «Товарищ! Будь бдительным – враг подслушивает!» – был такой популярный советский плакат в СССР. И, хотя на лодке «врагов, которые подслушивают» просто и быть не могло, но «меньше знаешь, спокойней спишь» или «кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево»!? Так то!

– Вот смотрите – мы сейчас вот здесь, примерно!

– Ну да, где-то здесь! – штурман согласился с командиром крейсера.

– Нам нужно оказаться вот в этом районе, примерно в этой точке (Французов указал на точку в конце линии маршрута, предложенного ГМШ где-то вблизи атлантического побережья США, приблизительно в 150–200 миль от главной базы ВМС США – Норфолк) 7 октября[14] в 12.00 по Московскому времени! Учтите, Андрей Леонидович, что ежедневно, за все время перехода мы должны выходить на сеанс связи ВЧ с Москвой в 23.00 по Москве, для чего будем подсплывать на перископную глубину (дабы выдвинуть обтекатель передающей станции) и замедлять ход до шести – семи узлов! Вам ясно?

– Так точно, товарищ командир! – поддавшись тем доверием, оказанным ему Французовым, штурман едва не выпалил вместо «товарищ командир» «Александр Андреевич», но сдержался. «Это хорошо – «души прекрасные порывы», но субординацию и единоначалие никто не отменял?! Так что, «каждый сверчок – знай свой шесток!»».

– Когда закончите, передадите мне кальку! Ясно?

– Так точно, все ясно!

– Добро! – и Французов отошел от штурмана, который остался наедине со своим «другом» планшетом и линейками, циркулями, карандашами и своими мыслями – «вычислять, вымерять и прокладывать» свои штурманские выкладки – гиперболы и параболы.

– Сергей Васильевич! – Французов обратился к старпому, находящимся здесь же по боевому расписанию, то есть на ЦКП, и приказал:

– Вызовите сюда начальника химической службы[15], пусть подменит капитан-лейтенанта Беляева на посту вахтенного офицера! Ответит, так сказать, любезностью на любезность: вчера штурман ему «удружил», сократив дежурство. Сегодня пусть Шилов вернет вчерашний должок!

– Есть, товарищ командир! – усмехнулся Крайнов, оценив «тонкий военно-морской юмор» или иронию своего начальника еще по училищной скамьи. Старпом включил внутрикорабельную сеть и скомандовал: «Начальнику химической службы – срочно прибыть на ЦКП!».

Штурман, казалось бы даже и не слышал, о чем, а точнее о ком договорились отцы – командиры – так его увлекла работа с картами…

– Товарищ капитан первого ранга! Старший лейтенант Шилов по вашему приказанию прибыл!

Лишь взглянув на щеголеватого «главного химика», Французов тут же «перевел стрелки» на Крайнова – именно старпом на корабле согласно корабельного устава отвечает за организацию внутрикорабельной вахты (службы): составляет графики дежурств (вахты), проводит ежедневный инструктаж вахтенных, волен «карать и миловать» нерадивых, поощрять отличившихся:

– Сергей Васильевич! Введите старшего лейтенанта Шилова в курс дела!

– Сергей Алексеевич! Капитан – лейтенант Беляев срочно должен выполнить приказ командира, поэтому я прошу вас принять обязанности вахтенного офицера до окончания суточного дежурства!

– Но я тоже! – «химик» попытался «отмазаться», тоже ссылаясь на «загруженность» и «занятость», но в это время на ЦКП появился заспанный, с помятым от подушки «фэйсом», замполит лодки капитан третьего ранга Виктор Степанович Синяков. Не считая нужным как-то оправдаться перед командиром за свое отсутствие по тревоге, он сразу «забурел»:

– Капитан – лейтенант Беляев! (Ибо раз Беляев еще не передал вахту и повязку вахтенного офицера «Рцы», то он и в настоящий момент еще исполнял обязанности дежурного офицера). Объявите по корабельной связи, что после ужина в центральном коридоре крейсера состоится церемония посвящения в подводники[16]! Вопросы есть? У матросов нет вопросов!

И комиссар крейсера попытался «слинять», но… Пока все присутствующие застыли, открыв рот от такого откровенного хамства, Французов не стерпел и показал всем присутствующим, «кто в доме хозяин»:

– Капитан третьего ранга Синяков! (Командир поставил ударение на слове «третьего», дабы подчеркнуть «пропасть» в два воинских звания или дистанцию между замполитом и им, капитаном первого ранга). Потрудитесь объяснить свое ВЫЗЫВАЮЩЕЕ поведение – вам что приказы командира корабля, корабельный распорядок и план боевой и политической подготовки не писан? Или посмертные лавры «героя – бунтаря» капитана третьего ранга Саблина покоя не дают?

– Что-что? – замполит собирался было нырнуть в межотсечный люк, но остановился на полушаге. Будто хлыстом ошпаренный, побледневший то ли от страха, то ли от «праведного негодования», комиссар медленно повернулся к командиру и попытался «не потерять лица», дабы «указать зарвавшемуся «Бельмондо» его место и руководящей роли партии деле военного строительства». – Что – что вы сказали, товарищ командир?

– А вы не расслышали? Так я повторю: был такой тоже капитан третьего ранга Саблин, замполит корабля. И тоже пытался командовать и даже арестовал командира своего корабля, подбив часть экипажа на противоправные действия и организовав бунт! Так вот, его расстреляли, а матросов судили судом военного трибунала! Не советую повторять ошибки своего коллеги по ремеслу – я шутить не буду! Теперь все ясно или повторить?

– Ясно! – потухшим голосом ответил Синяков и сразу «сдулся» как порванный воздушный шарик или использованный презерватив, сник.

– Не понял! – «дожал» как сделал контрольный выстрел, капитан первого ранга. Все вокруг молчали, наблюдая прилюдную порку – унижение «партайгеноссе». Капитан же третьего ранга только и мог, что жадно ловить воздух ртом, ибо гнев и стыд от унижения от своего начальника в присутствии подчиненных просто душили его. Кровь закипала в жилах, молоточками стучала в висках – кровавая пелена застилала глаза. Синяков едва смог только вымолвить – процедить:

– Так точно, ясно, товарищ капитан первого ранга!

– Добро! – Французов, казалось бы, не замечал почти обморочного состояния своего замполита, спокойно продолжил экзекуцию. – Виктор Степанович, когда у нас по плану день политработы?

– Завтра после завтрака – политинформация, затем перерыв и политзанятия до обеда! – постепенно сознание и осознание своего истинного места на корабле вернулись к политработнику, а вместе с ними и понимание основ единоначалия и субординации.

– Вот видите – завтра у нас (ударение на «нас», как бы примирительно) много работы, а значит и место и время для отдыха и шутки уместны? Вот и проведите «Посвящение …» в перерыве между занятиями – и полезно, и приятно!

– Так точно! – теперь Синяков был «сама неукоснительность».

– Можете идти!

– Есть! – и замполит, уравновесив («стравив») межотсечное давление, покинул ЦКП. Все облегченно вздохнули, кроме Французова. Который, казалось, был само Спокойствие, не один мускул не дрогнул на его артистическом лице. Будто ничего и не было.

– Товарищ командир, я закончил! – это штурман закончил прокладку маршрута, складывая «волшебную» кальку и передавая ее командиру крейсера. Французов подошел к планшету, пригласив и Крайнова, чтобы и тот рассмотрел внимательно и оценил штурманскую работу, а также, возможно, сделал какие-нибудь замечания или подсказал бы какие – то предложения – поправки. Однако и старпом, и сам командир остались довольны работой командира БЧ-1 капитан-лейтенанта Беляева.

– Добро, Андрей Леонидович! Молодцом и так держать впредь! – похвалил Французов «главного штурмана», Крайнов улыбался. Старпом был явно доволен и работой своего друга и недавнего спасителя, и той оценкой и похвалой, которой его «оценил» – наградил командир «Златоуста», довольно скупой на «награды» и щедрый на «фитили»[17].

– Ну-с, товарищи офицеры и мичманы, старшины и матросы! Не пора ли нам подкрепиться! – настроение у командира корабля явно улучшилось. Война – войной, а ужин должен быть по расписанию! Так, Шилов?

– Так точно, товарищ командир! – «химик» уже смирился с ролью вахтенного офицера, тем более, что после ужина закончится и сама вахта. Так что осталось потерпеть недолго, максимум час – полтора.

– Ну, тогда, Сергей Алексеевич (Шилов), пригласите сюда помощника (командира корабля) по снабжению!

– «Царя»?

– Какого еще «царя»? Капитана третьего ранга Мещерякова! – это уже Крайнов решил вмешаться и «дать леща» «ненавистному химику». Французов усмехнулся, «фитиль» нач. химу от старпома явно пришелся «Бельмондо» по душе.

– Капитану третьего ранга Мещерякову прибыть на ЦКП – к командиру корабля! – старший лейтенант, будто диктор всесоюзного радио, четким и красивым баритоном передал по внутрикорабельной связи командирский приказ. Буквально, через две минуты на ЦКП появился «его величество», грациозно неся на плечах с золотыми погонами свою кучерявую и умную голову, капитан третьего ранга Мещеряков.

– Сергей Александрович! Готов ли у нас ужин?

– Естественно, товарищ командир! – «царь» был в своем репертуаре, однако по напрягшимся лицам (физиономиям или «фэйсам») окружающих вдруг понял, что «переборщил» с «простотой, которая хуже воровства», и уже более скромно и по военному добавил:

– Так точно, товарищ командир! Ужин готов!

– Добро! – усмехнулся Французов, довольный «уроком» и новым «усвоенным материалом по манипуляции и управлению народными массами». – Вахтенному офицеру – отбой учебной тревоги! Команде ужинать!

Затем, обращаясь уже к старпому, он сказал:

– Сергей Васильевич! Идите ужинать, потом меня подмените здесь!

– Есть, товарищ командир!

Вахтенный офицер старший лейтенант Шилов тем временем уже «рулил» по кораблю:

– Отбой учебной тревоги! Первой вахте – заступить на вахту! Остальным – от мест отойти! Команде приготовиться к приему пищи!.. Команде руки мыть!.. Команде – ужинать!

Советский подводный ракетный крейсер стратегического назначения «Златоуст», будто гигантский локомотив, врывающийся в темный туннель, нырнул в океанскую бездну, раздвигая толщи тяжелой воды перед собой, вокруг себя и позади себя перемалывая своими винтами – «мясорубками». Другая «тяжелая» вода толкала перегретым паром колеса турбин, которые через ГТЗА и гребные валы вращали эти самые винты – движители или «мясорубки» – «мельницы», перемалывающие вместо зерна воду – «тяжелая» вода перемалывала тяжелую тоже воду…

– Товарищ командир! Корабельное время – 22.55. – это вновь заступивший вахтенный офицер, командир БЧ-3[18] капитан 3 ранга Валерий Павлович Конев предупредил Французова о необходимости провести сеанс связи с Москвой (ГМШ).

– Добро! Командира БЧ-4 (связь) и мичману Полтораку прибыть на ЦКП! – не отрываясь от боевого планшета, скомандовал командир крейсера, попутно запросив подводную и надводную обстановку у акустиков:

– Акустическая рубка!

– Есть, акустики!

– Доложите обстановку!

– Товарищ командир! Какие – либо объекты (НК, ПЛ, суда) (контакты) отсутствуют! Обстановка нормальная! Доложил старший акустик – радиометрист главный старшина Маслов!

– Добро!.. Внимание на рулях – всплываем! Дифферент на корму – 7 градусов! Скорость – 7 узлов! Всплываем на перископную глубину 7–9 метров! Товсь («Внимание»)! Ноль!

– Есть дифферент на корму 7, скорость 7, глубина на всплытие 7! – боцман четко «отработал» на рулях. Не успела лодка отреагировать маневром «на всплытие», на ЦКП уже появились вызванные командир БЧ-4 капитан-лейтенант Игорь Иванович Антонов и «секретчик» мичман Полторак. Как только лодка легла «на ровный» киль[19], командир скомандовал:

– Поднять перископ!

– Есть поднять перископ! – вахтенный офицер быстро четкими действиями выдвинул перископ на поверхность. Французов тут же оглядел водную и воздушную поверхность по круговому сектору. Не обнаружив на горизонте и в кильватере, а также по сторонам кого бы то ни было, каперанг убрал перископ, удовлетворенный результатом осмотра «местности». «Теперь можно и «поговорить» с Москвой!?»

– Выдвинуть антенну космической связи!

– Есть!.. (…) Товарищ командир, антенна на поверхности! – вахтенный офицер.

– Контрольное время? – Французов замер с хронометром в одной руке и пакетом в другой.

– Корабельное время – 22 часа 58 минут 11, 12, 13, 14, 15 секунд! – четко отсчитал Конев.

– Добро! – Командир крейсера удовлетворенно кивнул, его хронометр работал «в унисон» с корабельными часами. Товарищи офицеры! (Французов явно польстил мичману, прировняв его к офицерскому сословию, однако на Антонова эти слова не произвели никакого значения). Прошу зашифровать и отправить в Москву следующее сообщение!

Французов достал из пакета тонкую папиросную бумажку с текстом и передал ее начальнику связи корабля, выпускнику Ленинградского ВВМУРЭ (Высшее Военно-морское училище радиоэлектроники) имени Попова 1978 года выпуска, а ныне капитан-лейтенанту Игорю Ивановичу Антонову.

– Игорь Иванович, после передачи текста уничтожить в секретной части в присутствии начальника секретной части… э… кажется… (казалось, что Французов либо не знал имени – отчества Полторака, либо забыл, но не таков был командир крейсера?) Семена Михайловича!

Полторак вдруг густо покраснел, «як девица красная» или «червона дивчина», повторно польщенный вниманием командира – мало того, что прировнял к офицерам, так еще и по имени – отчеству назвал. «Все таки классный у нас командир, внимательный!».

– Об исполнении доложить! Выполняйте! – командир отдал приказ и снова посмотрел на часы – ровно минута до начала сеанса – 22.59!

Теперь уже можно раскрыть секретный текст радиопередачи – радиотелеграммы: «Успешно преодолел первый противолодочный рубеж. К-р К-921 к1р Французов.».

Дежурившие специалисты НАТО по радиоэлектронной разведке и радиоперехвату в Центрах слежения за подводными лодками и связи в Фаслейне (Шотландия) и в Варде (Норвегия) не заметили и не перехватили эту радиограмму: удивительно, но все были увлечены просмотром по телевидению пятничного шоу Бенни Хила. Автоматическая запись магнитофонов зафиксировала какофонию множественных радиосигналов, летящих с огромных просторов мирового океана. «Наш бронепоезд» ПРКСН пр. 667 А «Златоуст», обогнув незамеченным и не услышанным Британские и Ирландские острова по «рельсам» высоких широт «вкатился катком» в северную Атлантику, все ближе и ближе приближаясь к североамериканскому побережью…

Подъем личного состава на ходу согласно корабельного устава и корабельного распорядка дня осуществляется не в шесть часов утра (как на стоянке), а в семь. Через каждые четные четыре часа осуществляется смена или заступление на вахту: 00.00, 04.00, 08.00, 12.00, 16.00, 20.00. На большинстве боевых постов (БП) вахта – трехсменная (четыре часа через восемь), лишь в исключительных случаях возможна двухсменная вахта (то есть четыре через четыре). В море экипажу находится лучше, нежели на стоянке, ибо времени на отдых дается личному составу больше, а «партийно – идеологических» и «культурно – массовых» мероприятий значительно меньше. Да и от политуправления и всякого рода начальства подальше: «Матрос спит – служба идет!». Однако есть прописные флотские традиции, которые неукоснительно соблюдались и соблюдаются из века в век, из года в год… Посвящение в подводники (день Посейдона) или пересечение экватора (день Нептуна) – это и есть те самые флотские традиции, которыми дышит флот. Поэтому, сразу же после плотного завтрака и сорока пяти минутной политинформации в центральном коридоре собрались практически все члены экипажа, свободные от вахты (хотя многие должны были бы спать после так называемой «собачьей» вахты с 04.00 до 08.00), включая и командира и замполита. Старпом и вахтенный офицер находились на вахте, на ЦКП. Однако, точно в назначенное время (08.45.) по корабельной связи прозвучала команда: «Личному составу корабля – собраться в центральном коридоре». Удивительно, но Французов оказался раньше «главного дирижера или режиссера» этого «концерта – спектакля» под названием «Посвящение в подводники» комиссара Синякова, а значит и само действо началось без главного вечно заспанного и мятого идеолога. Всю организацию «праздника Посейдона» взял на себя командир БЧ-2 капитан второго ранга Вадим Алексеевич Бессонов – у него (как и в БЧ-5) было больше всех «кандидатов» в подводники аж целых три: командир ГУРО (группы управления ракетным оружием) лейтенант Дмитрий Александрович Полозов, выпускник училища этого года; молодой мичман Карасев, закончивший школу мичманов в Североморске и молодой «карась» матрос Карен Саркисян. В подготовке «спектакля» Бессонову активно помогал (от БЧ-5) «король воды, г… на и пара» командир дивизиона живучести (к-р ДЖ) капитан-лейтенант Дмитрий Сергеевич Колесников – из трех «кандидатов в космонавты» от БЧ-5 двое были из его дивизиона: выпускник «дзержинки» лейтенант Юрий Владимирович Кукушкин и матрос – трюмный Василий Тюлькин. Третьим кандидатом в подводники был молодой хохол Михаил Зинченко из Одесской области, машинист – турбинист. Все «атрибуты» были приготовлены: набрана в питьевой бачок забортная («ядреная» и холодная, аж зубы сводит) вода, открученный плафон и подвешенная к палубному (под потолок) тавру кувалда или «теща» (на флотском сленге). Как только Французов вошел (влез) в центральный коридор, по стенкам которого равномерно «размазался» экипаж, Бессонов как старший по званию скомандовал:

– Смирно! Товарищ капитан первого ранга! Личный состав крейсера на посвящение в подводники собран! Капитан второго ранга Бессонов.

– Здравствуйте, товарищи подводники!

– Здравия желаем, товарищ капитан первого ранга! – дружно и задорно отвечали – поздоровались моряки, ожидающие с нетерпением начало действа – развлечения в трудном подводном плавании. Развлечений раз – два, муторные будни да медленно тянущиеся вахты, а душа праздника требует!

– Вольно! – командир дал отмашку.

– Вольно! – продублировал команду командир «рогачей». Как раз, в этот самый момент, межотсечный люк открылся: вначале появилась нога, а затем и сам замполит «влез» в центральный коридор. Нисколько не смущаясь своим опозданием и как ни в чем не бывало, Виктор Степанович «дал отмашку – начить»:

– Так, товарищи подводники! Сегодня наша дружная морская семья пополнится еще (тут Синяков достал из кармана брюк какую – то мятую бумажку – шпаргалку и заглянул в нее) десятью новыми подводниками! Начнем!? Лейтенант Кукушкин!

– Я! – мешковатый и чуть сутуловатый из-за высокого роста, не совсем удобного в тесных объемах подводной лодки, вышел вперед молоденький лейтенантик с надписью на кармане комбинезона «К-р ТГ»[20]. Главный боцман Сафронов, изображающий «бога морей и океанов Посейдона», налил в плафон из бочка морской воды и протянул «кандидату в подводники». Тот, приняв от «Посейдона» «чарку», медленно и морщась, выпил содержимое и перевернул плафон вверх дном – тем самым подтвердил, что «уважил» морского бога и «божественная чаша» пуста.

– Добро! – «конферансье месье Синякофф» продолжил «шоу», дабы и зрителей порадовать, и Кукушкина поддержать. – А теперь проверим, а смел ли наш подводник, не сробеет в бою, не испугается всех тягот и лишений флотской службы? Давайте поддержим, товарищи моряки, нашего лейтенанта Кукушкина!

– Товарищ лейтенант, смелее! – подводники улюлюкали, свистели, хлопали в ладоши – всем было весело. В атмосфере азарта и всеобщего праздничного веселья Сафронов легонько толкнул «тещу», которую Кукушкин должен был «чмокнуть» – поцеловать. Желательно, когда она качнется «туда», ибо поцеловав на махе «обратно» рискуешь не только получить по зубам, но и разбить губы в кровь. Что, собственно и произошло с «новорожденным подводником» лейтенантом Кукушкиным. Но, к чести молодого офицера, несмотря на кровь и боль, командир трюмной группы улыбался – он был очень доволен собой, что не подвел «коллектив» электромеханической боевой части пять.

– О, о-о! Молодец! Так держать! – моряки поддерживали и одобряли вновь испеченного подводника, чем так же поддерживали и других кандидатов, чтобы те «не дрейфили».

– Добро! Добро! – комиссар уже твердо держал все внимание аудитории, которой явно нравилась эта «славная флотская традиция». Виктор Степанович тем временем позвал матроса – делопроизводителя:

– Старший матрос Калинин, иди сюда! Принес?

– Естественно, товарищ капитан третьего ранга! – делопроизводитель открыл кожаную папку и достал из нее какой-то лист бумаги формата А 4.

– Калинин не борзей, смотри у меня – больно разговорчивый стал! Я тебе быстро твой язык укорочу! – вся натянутая веселость вдруг сразу спала как маска с лица замполита, и это лицо вдруг стало злым и колючим, как у шакала. Все тоже как-то вдруг сникли, возникла неловкая и неприятная пауза. Поняв, что «перегнул палку» ни к месту и не ко времени, Синяков подобно хамелеону, тут же «сменил окраску», снова превратившись в «рубаха – парня»:

– Ну что, товарищи подводники, принимаем товарища лейтенанта в нашу дружную семью?

– Принимаем, принимаем! – уже не так азартно и дружно отвечали моряки. Настроение у большинства присутствующих явно если не испортилось, то поменялось. Однако, лучше плохой праздник, чем хорошие будни – уж лучше так, чем никак. Синяков же либо сделал вид, что никакой метаморфозы с экипажем не произошло, либо просто «наглость – второе счастье», продолжил шоу – праздник посвящения в подводники, как ни в чем не бывало:

– Диплом подводника вручается… лейтенанту Юрию Владимировичу Кукушкину, командиру трюмной группы, что отныне он достоин высокого звания североморца – подводника! Поздравляю! – замполит вручил трюмному «диплом» и пожал руку. Кукушкин повернулся к центру и выкрикнул:

– Служу Советскому Союзу!

Остальные девять кандидатов прошли те же «испытания водой и медными трубами» и «удостоились» чести носить высокое звание подводников – североморцев. Правда, процедура несколько затянулось, пришлось сдвинуть и начало политзанятий, и частично даже сократить «партработу», но еще несколько недель службы впереди – «успеете наверстать упущенное». Французов в своем репертуаре: «На корабле только один командир. Замполит, занимайтесь своим делом и не мешайте мне и Крайнову заниматься не только своими служебными обязанностями, но и управлять (командовать) кораблем!». И потекли тягучие и утомительные минуты, часы, сутки… Вахты, учеба (бодрствование), сон… Вахты, учеба (тренировки), сон… С перерывом на прием пищи и другие «радости» в море, например просмотр фильмов по ВПУ. Нет, пожалуй, случилось одно приятное событие – Игорек Антоном на базе магнитофона «Весна 202», телевизора «Юность-401» (монитор) и изготовленной на терристорной базе приставки собрал «персональный компьютер» – теперь в свободное от вахт время молодые офицеры собирались в каюте Антонова и «рубились» в «биржу» или «монополию». Кстати, «царь» оказался не очень то удачливым «монополистом – капиталистом», безусловным «биржевым брокером» и «империалистическим монополистом и магнатом, владельцем заводов, газет, пароходов» был капитан-лейтенант Колесников. Вот уж поистине, кто владеет водой, г – ном и паром, тот владеет миром!?

– Пост гидроакустиков – ЦКП! – неожиданно мерно зудящую тишину нарушил сигнальный звук из динамиков корабельной внутренней связи.

– ЦКП – слушаю! – старпом был предельно собран, ибо ничего хорошего от гидроакустиков ожидать не приходилось. Так оно и оказалось:

– Товарищ капитан второго ранга! Докладывает старшина группы гидроакустиков главный старшина Кротов – на дистанции примерно триста двадцать пять кабельтов работает в активном режиме гидроакустическая станция большой мощности! Предположительно, подводным объектом считаю вражескую подводную лодку! Какие будут ваши указания?

– Так, Кротов, где командир группы? А, впрочем, отставить! Перевести пока ГАС в «пассивный» режим работы!

Отключив гидроакустический пост на пульте и включив внутрикорабельную связь в режим «Слушайте все», Крайнов скомандовал экипажу:

– Внимание личного состава корабля – «Боевая тревога! Всему личному составу занять места по боевому расписанию! Командиру корабля капитану первого ранга Французову – просьба прибыть на ЦКП!».