Чао! Древний Рим

489 год от основания города или 264 год до нашей эры. Amor non est medicabilis herbis – Нет лекарства от любви, травами не лечится (Овидий, «Героиды»)

Консулы Аппий Клавдий Кавдекс (младший) из семьи патрициев и Марк Фульвий Флакк из плебеев. Состоялись первые гладиаторские бои в Риме53, которые Децим Юний Брут устроил игры в память об умершем отце.

Римлянами подавлено восстание вольсинийских рабов. Весной авангард римской армии во главе с Гаем Клавдием готовился сесть на суда в Регии. Посредничеством карфагенян между Сиракузами и Мессаной заключён мир, карфагенский флот стоит в Мессане. Флот Клавдия поплыл к Мессане, но карфагеняне принудили римские суда вернуться. Со второй попытки римляне переправились в Мессану. В Мессане Клавдий созвал сходку, пригласил адмирала карфагенян и объявил его военнопленным. Адмирал приказал своим войскам очистить город. Карфагеняне казнили адмирала и объявили Риму войну. Началась Первая Пуническая война (264—241 до н. э.).

К Мессане явился сильный карфагенский флот Ганнона (сына Ганнибала). Гиерон осадил Мессану с суши. Римляне переправили в Сицилию сильное войско и принудили снять осаду. Александр II Эпирский начал опустошение Македонии. Антигон возвратился из Греции и выступил против Александра. Солдаты Антигона перешли на сторону врага и тот потерял Македонию. Сын Антигона Деметрий вновь набрал войско и занял Македонию и Эпир. Александр бежал в Акарнанию, но вскоре был восстановлен на престоле по желанию эпиротов и с помощью союзников. Основание Никомедии, столицы Вифинии. Царём Сирии стал Антиох II Теос, который начал своё правление огромной державой с династического брака: он женится на дочери Птолемея II Беренике. На Пропонтиде основан главный город древней Вифинии Никомедия (ныне Измит) Тимей ввёл счёт времени по Олимпиадам.

Крестьяне собрали урожай с полей, листья на деревьях стали желтеть, армия Флавия Юлия высадилась с кораблей на каменистый берег близ города Массилия (Марсель). Перед лидером рода Юлиев-Клавдиев открылась удивительная картина, когда город населенный воконтиями54 – Массилия, оказался в осаде у трех групп галлов, а в самом городе защитников насчитывалось четыре отряда, но не свирепых воинов, а простых ополченцев, бывших ремесленников, торговцев, водовозов и крестьян. Сил атаковать ни тех, ни других не было, и Флавий решил поглядеть, чем окончится противостояние галлов, фактически друг с другом в братоубийственной войне. «Разделяй и властвуй», – произнес Луций и устроил совещание со своими подчиненными, на которое, помимо шести центурионов пригласил: командира своих телохранителей Клавдия, а также старого слугу Энея и сборщика налогов Экториуса.

– Мы оказались между Сциллой и Харибдой, но я уверен, что вместе пройдем все испытания и победим, захватив прибрежный город с выгодным географическим положением, – заявил присутствующим Флавий и обратился к сборщику налогов, разбирающемуся и в политике, – что с делами на международной арене?

– Рим закончил завоевание, как Апеннинского полуострова, так и почти Галлии, даже те воины, что перед нами находятся без знатного вожака, так как мы истребили четверых из них, – ответил Экториус, который был не только мытарем, но и дипломатом, – новый враг Рима – Карфаген, могущественное государство Средиземноморья, с сильным флотом и армией.

– Как другие страны ведут себя при войне Рима и Карфагена? – сросил старый слуга Эней, ему не было нужды в одобрении Флавия.

– Скифия объединилась с Македонией55, а Парфия с Египтом и вместе стали составлять грозную силу, – ответил Экториус.

– Одной из задач нашему флоту сенатом поставлена блокада порта Фермон, для сокращения морской торговли греков, – сказал Флавий и сейчас биремы плывут туда выполнять приказ.

– Приказы безусловно, необходимо выполнять, – слово взял центурион над триариями, умный и бывалый Антоний, – но если мы разозлим греков и македонян, то в первую очередь огребет дом Брутов, имеющие на побережье милый городок Аполлонию и своего отпрыска Кассия Брута в нем, как бы милому мальчику не поплохело?

– Войск у него достаточно много, а именно до двадцати двух отрядов, против шести у македонцев и четырнадцати у греков, – блеснул эрудицией Флавий.

– Давайте лучше к нашим баранам, – произнес Эней, – сюда пришли наемные варвары, хотят служить в Вашей армии: конных пятьдесят четыре и пеших два боевых отряда по десять дюжин в каждом.

– Мои легионеры победят любого, – громогласно объявил Флавий.

– Их останется лишь половина, – тихо, но, что бы все слышали, проговорил Эней, – давай наймем, матерям римским потом плакать не придётся, отправим варваров на варваров и дело в шляпе.

– Дрались галлы с галлами, а победили римляне, – пошутил Антоний, – моя центурия как-то потеряла до половины воинов в гуще сражения, так и перестала быть боеспособной, а нам надо не только город занять, но и Нарбон Мартий56 захватить.

– Предлагаю поглядеть, какие средства сейчас зимой идут на строительство в разных городах нашей фракции, а на остаток купить услуги, – предложил Флавий.

Сборщик налогов/дипломат достал свиток и громогласно объявил: «В Арреции заканчивают строить рынок, ожидается увеличение поступлений налогов от торговли. Сейчас это 492 тысячи динариев, надеюсь будет больше. В Аримине строят мощеные дороги, как для торговцев, так и перемещения нашей доблестной армии. Подобные путепроводы не размокают зимой и не пылятся летом, как бы часто их не использовали. В Сегесте, где население перевалило за две тысячи строиться новый дворец наместника, Медиоланий, Ювавум и Патавий улучшают сельское хозяйство путем расчистки местности под посевы».

– Можешь нанимать варваров, только пускай их в бой на колбасу, чтобы жалование не платить, – посоветовал тихо Эней.

– Решено! Позвать варваров, нанять их, пусть служат, – распорядился Флавий.

Перед предводителем фракции Юлиев через какое-то время появились три варвара в штанах из грубой материи и кожаных куртках, защищающих от пробитий стрелами и дротиками на излете. Волосы их были распущены, но бород не было и пахло, на удивление, чистотой, а не как обычно лошадями и мочой.

– Рады представиться, – сказал первый, (Флавий понял сказанное, так как выучил язык галлов, он вообще принял за правило учить язык врага, так можно понять, как он думает и рассуждает), – я Хардвик, мне подчиняется полсотни легких кавалеристов, мы можем вести разведку и преследовать врага, а рядом со мной мои друзья Эйнар и Готье, и у каждого по дюжине десятков воинов в таких же доспехах как они и они отличные бойцы против кавалерии и атаки из засады.

– Сколько вы хотите за наем ко мне на службу?

– Два миллиона динариев на все три отряда, – ответил Хардвик, ожидавший подобного вопроса.

– Не много ли хочешь? – за патриция спросил старый Эней.

– Я знаю, что пошлете нас в самое пекло, и многих из моих ребят не будет в живых, так что они отправят эти деньги семьям, а у кого нет, пропьют и истратят на девок, все равно помирать, – ответил варвар, – на меньшее мы не согласны и в год еще пятьсот тысяч монет нам надо будет на расходы.

– Согласен, – процедил сквозь зубы Флавий, решивший сразу как представиться отправить наемников в бой, и сделка была заключена.

Войска Юлиев здесь, под стенами осажденного будущего Марселя стали мощной силой, состоящей из большего количества воинов, чем у осаждаемых воконтиев и осаждающих их городок галлов, с которыми у Флавия шла война не на жизнь, а на смерть вместе взятых.

На востоке, под стенами другого городка Сегестика у среднего сына предводителя, тридцатипятилетнего Квинта Юлия была другая проблема. К нему на службу попросились иллирийские наемники. Они были агрессивными варварами-застрельщиками привыкшие действовать из засады на труднопроходимой местности. У наемников были не только метательные копья, но и короткие мечи, для ближнего боя.

Перед наймом Квинт устроил испытание центурии гастатов и отряда наемников, и к своему удивлению, в ближнем бою, опытные иллирийцы превосходили на чуть-чуть центурию Фердинанда и были равны опытной центурии Цепта, уже повоевавшую. В метании пилумов гастаты оказались на четверть эффективнее, что показал подсчет коротких копий, попавших в деревянные щиты, но при штурме городка наемники были на голову или в два раза лучше, сказались многочисленные стычки и тяжелая доля57.

При осмотре доспехов, после тренировочных испытаний, обмундирование было лучше на гоплитах, ну а щит обеспечивал примерно равную защиту.

Так отряд Квинта из манипулы превратился в когорту, состоящую из двух манипул с оплатой два миллиона динариев сразу, а к личной свите прибавился командир наемников Вертер, который представил командиров отрядов по восемь десятков в каждом: Уолтера, Виллана и Тью. Они были как братья близнецы. Жилистые, обветренные, спортивные и с грубыми лицами, по возрасту лет уже сорока, а значит, с немалым опытом за плечами.

– Когда начнем штурм? – спросил Вертер у нового патрона.

– Сейчас на подходе велиты центуриона Татиуса, да и сам мой брат со своей манипулой и турмой всадников, подойдет и начнем штурм, а сейчас глядите в оба, чтобы к гарнизону помощь не подошла.

490 год от основания города или 263 год до нашей эры. Amorem canat aetas prima – Пусть юность поёт о любви (Проперций, «Элегии»)

Консулы Маний Валерий Максим Мессала от патрициев и Маний Отацилий Красс из плебеев. Диктатор (№ 71) Гней Фульвий Максим Центумал. Клавдий нанёс сильное поражение Ганнону и Гиерону под стенами Мессаны. Гиерон переходит на сторону Рима. Договор Гиерона с Римом. Римляне теснили карфагенян. 263—241 – Царь Пергама Эвмен I. Племянник Филетера. Заставил галатов отступить от моря вглубь страны. Антиох начинает войну с Эвменом.

Весной нового года, под Сегестикой, встретились войска двух братьев: старшего Луция, которому шел тридцать восьмой год и среднего Квинта, которому было тридцать шесть, а следовательно они были в самом цветущем возрасте, когда ничего не болит и весь мир по силам.

– Ты знаешь брат, что Египет затеял войну с империей Селевкидов, а дом Брутов объявил войну Карфагену и теперь с мощнейшей торговой империей Средиземного моря воюют уже Сенат и народ Рима, Бруты и Сципионы, лишь мы остаёмся в стороне, – произнес младший брат.

– Давай решим, сперва проблему здесь в Иллирии, так как нам необходимо взять город с минимальными потерями.

– Возьмем! Мои гастаты таран соорудили, их стены не устоят, – уверенно ответил Квинт.

– Зачем ты столько застрельщиков нанял?

– Если бы я не нанял, то они сейчас бы в гарнизоне были этого города, который мы собираемся взять штурмом и сражались бы против нас!

– Мудрое решение, но получается, что мы нанимаем варваров, а свои войска используем лишь те, что есть, а создаем крестьян для увеличения численности городков с населением в пару тысяч человек, – сказал Луций, – отец еще там под Массилией нанял варваров, казна у нас не резиновая, а всем платить надо.

– С городами у нас только в Арреции и Аримине по пять тысяч человек, и строят сейчас там каменные дороги на глубину до метра с камнями разных фракций для быстрого сообщения в стране. В городах Патавий и Сегеста проживает около двух тысяч человек мужского пола без учета женщин и детей, плюс – минус, а Медиоланий скоро достигнет двух тысяч, ну а Ювавум представляет собой деревушку в пятьсот жителей и сейчас в ней расширяют земли, для выращивания различных культур, которые пришлет Сенат, – ответил Квинт, – зимой прошлого года нашим инженерам удалось достроить большой рынок в Арреции, и были расчищены земли от валунов и пней в Патавии и Медиолании, проведены мелиоративные58 работы.

– Как мои песики? – задал вопрос Луций, – правда хороши?

– У дрессировщиков59 пальцев на руках не хватает, а у кого и кистей рук и ног, зачем такие огромные?

– Они будут грызть лошадей врагов и всадников, хватит болтать, давай пойдем и возьмем город, – сказал старший сын лидера рода, и направился в свою палатку готовиться к битве.

Римская армия, состоящая из восьмисот человек, готовилась атаковать город Сегестика. Воины Квинта выстроились с западной стены городка, а у северной стороны построились воины Луция. Воины среднего брата успели найти огромное бревно, поставили его на колеса, обили спереди железом и покатили в сторону ворот врага.

Глава обороны города – Банат произнес на площади речь:

«Мы свободные люди. Мы чтим наших богов и предков. У нас красивый город с храмами, школами, амбарами, ремеслами и лавками. Но на строительство каменной городской стены деньги Вы не выделили и меня не послушали три года назад. Так давайте же защитим наших стариков и детей и наши дома».

Перед римскими солдатами выступил средний брат и оберегая жизни гастатов, велел катить таран центурии Уолтера.

«Смерть за родину – славная смерть! Эти слова приписываются Гомеру60, – огласил перед солдатами Квинт, – но давайте опровергнем его утверждение делом и займем город с минимальными потерями!»

Солдаты ликовали, били мечами о свои щиты, создавая страшный шум, но было видно, что ограбить город, захватить жителей в рабство и при этом остаться еще живыми – отличная идея, а полководец нашел ключик к сердцу солдат.

Таран с большим трудом покатили иллирийцы, но не по кратчайшему расстоянию к стене, там была установлена башня, в которой сидели лучники, а к широким деревянным воротам, рядом с которыми, по неосмотрительности обороняющихся, башенок не было. Защитники встали за воротами, и пытались заложить ворота, с внутренней стороны камнями и всяким тяжелым хламом. Ворота держались упорно, но это всего лишь дуб, без человеческой воли он всего лишь дерево. Когда ворота уступили энергии римлян, и со страшным треском воротни упали, то за ними стояли восемь десятков иллирийских наемников, а к наемникам римским подошли еще две центурии Виллана и Тью, таких же иллирийцев, только сражающихся за деньги.

Наемники бросали и бросали копья, уничтожив до сорока врагов, который отступил вглубь города, а сами нападавшие не потеряли ни одного человека!

После чего зашли в город и выстроились у ворот в шеренгу из трех центурий. Слабых духом нигде не любят, и старший в городе Банат, руководивший его обороной, отправил своих отступивших солдат в новую самоубийственную атаку. Но те, даже не дошли до врага, потеряв от легких дротиков до половины своего состава и оставшиеся семнадцать человек бежали, лишь лишив новых римлян еще груза дротиков.

Луций Юлий, как только узнал о успешном проломе ворот направил свои лучшие центурии: Бенедикта и Ювентуса, лучников Поллукса и велитов Татиуса вокруг, вдоль стен города, на штурм. Его солдаты тоже хотели получить причитающуюся им часть добычи. Квинт Юлий же больше заботился о жизнях римлян. С командиром наемников Вертером отдал приказ трем когортам велитов идти впереди римлян и атаковать. Варвар выполнил приказ и три командира иллирийцев отдали команду, своим людям, бегом продвигаться к центру города, который предполагалось занять.

Командиры на бегу посовещавшись решили, в принципе, здраво. Центурии Уолтера имевшей минимальный запас дротиков атаковать врага ручным оружием – короткими мечами или саблями, у кого что, а двум другим когортам, чтобы не создавать давки, метать дротики, так как у них был половинный их запас. Но, гладко было на бумаге, а забыли про овраги.

Защитники стояли как скала, да еще наделали рогаток, которые не позволили сразу сблизиться. Часть дротиков попала в спину наступавшим, вызвав панику, так как «дружеский огонь» никогда до добра не доводил. Потери составили тридцать нападавших, против десятка защитников и моральных дух подчиненных Уолтера рухнул моментально, как подстреленная птица, и мужчины побежали, потеряв еще тринадцать человек, ведь трусость до добра не доводит. Оставшиеся взялись за свои мечи и при поддержке велитов Татиуса и лучников Поллукса ввязались в бой на главной улице Сегестики проходящей от западных ворот, мимо казарм, до главной площади. Из-за спины сражающихся уже четырех десятков защитников, отряд в восемьдесят стрелков Баната и пятнадцать, принявших первый удар, бросали дротики в толпу римлян, столпившихся на улице, как в западне.

Но, среди римлян, расталкивая грудью своих лошадей столпившихся солдат к стычке пробивались телохранители Луция и рубили врагов справа и слева. Сам Луций не понимал медлительность брата, который в это время приказал протрубить в рог, чтобы остановить выбежавших из города с ошалевшими глазами велитов наемника – Уолтера, которых осталось тридцать семь человек. Он соизволил обратиться к ним: «Бойцы у вас есть половина отряда! Есть дротики, Вы не бросили своё оружие! Так выполните что вы мне обещали, а иначе я прикажу псам растерзать вас, они сегодня еще не ели!»

Наемники, то ли придя в себя, или испугавшись угроз, а скорее всего всё разом, бросились обратно в город. Впереди них поскакал со своим отрядом, состоявшим из четверти сотни всадников, и Квинт.

Защитники города дрогнули, еще когда вперед вырвался Луций и кого растоптал, кого его люди пригвоздили к деревянным балкончикам копьями, кого разрубили, ну а кого и ранили. Главе защитников – Баната начальник стражи патриция – Купидон, всадил меч в печень, по самую рукоятку, и тот сполз на брусчатку родного города, как мешок с зерном. Не пощадили никого, даже приехавший цирк61 со зверями и акробатками. Зверей зарубили, а девушек солдаты использовали для снятия стресса. Город был отдан армии на разграбление, длившееся в течение трех дней.

Затем, армия была построена и Луций похвастался перед братом, что он сам и его телохранители изрубили сто двадцать шесть защитников, сами потеряли лишь одного воина, на что Квинт ответил:

– Я потерял лишь шестьдесят наемников, открыл ворота города и да, мои воины уничтожили лишь семь десятков врагов, но у тебя потеряны почти сорок гастатов – молодых парней 20-25 лет, из хороших семей, которым жить и жить, двадцать лучников и десять велитов с уничтожением сорока врагов, я не считаю это отличным результатом.

– Не будем ссориться брат, – примирительно сказал Луций, – давай девятьсот рабов продадим в другие города, а сто сорок четыре тысячи динарияев распределим между нашими воинами и каждому должно достаться примерно по тысяче сестерциев.

При внимательном рассмотрении города, обоими братьями, выяснилось, что после продажи девятисот человек в рабство, в городе осталось еще примерно столько же, а при вскрытии полов в доме наместника, выполненном в греческом стиле обнаружили настоящий клад в виде десяти миллионов динариев, и стало понятно, что взяли не простой город, а очень богатый, так как казна к данному моменту в семье Юлиев была практически пуста.

Деревянный частокол, разрушенный при штурме, поправили. Ворота изготовили новые. Из лояльных местных граждан, которые согласны были сотрудничать с новыми властями, решили сформировать центурию городской стражи и провели беседу с торговцами на местном рынке. Оказалось, основная торговля шла с городами Аквинкум (Будапешт) и городом Белазора, расположившегося в Северной Македонии. Объектом торговли являлись: золото, серебро, железо, вино и те несчастные, кому не повезло в жизни оказаться в зависимом положении.

– Что-то мало торговцы в этом городе налогов платят? – задумался Квинт, – всего семьдесят три тысячи динариев в сезон с торговли и ещё сто девяносто четыре тысячи собирается с сельского хозяйства, которое еще развивать и развивать.

– Нам все равно нужна база, для продолжения наших походов по всем направлениям отсюда, – ответил Луций, – пусть центральные регионы Рима торгуют и зарабатывают средства, а здесь необходимо построить: кузню, казармы, поле для тренировки лучников и ипподром с манежем, для занятий кавалеристов.

– Я надумал одних иллирийских наемников расформировать, тех, что побежали, – Квинт уже думал о еде, так как вчера пришел новый корабль с провизией, – раз побежали то и еще побегут.

– Так и сделай, – согласился Луций, – какие у нас с тобой дальнейшие планы?

– Нам надо или с Даками воевать, они уже прислали гневного дипломата с требованиями не ходить по их земле и вести себя как можно смирнее.

– Ну и наглецы! Пусть дипломат Секст Антион с ними торговое соглашение заключит официальное, глядишь и поспокойнее будут, как германцы тоже ведь сперва оружием брякали, а теперь ведут себя прилично.