Гайка, Клюшка и Макар

А. Кузнецов

Гайка, Клюшка и Макар

Криминальный роман

С И Н О П С И С

Все события, описываемые в этой повести происходят в небольшом Уральском городке.

Макар, главный герой произведения, после смерти жены и отца остается один с больной матерью. Он предприниматель. У него в собственности небольшая пекарня. Дела на работе не позволяют ему в должной мере ухаживать за мамой. И он ищет сиделку. Но в его маленьком городе с сиделками оказалась проблема.

Случайно, найдя коротенькое объявление в местной газете с предложением по уходу за больным, он едет на указанный адрес.

Там случайно застает девушку, волею тяжелых обстоятельств

собравшуюся покончить с жизнью. Девушка – выпускница детдома. Её зовут Лена. В детдоме за свой строптивый характер она получила прозвище Гайка. Ему удается спасти ее, и он поселяет ее в качестве сиделки на квартире у матери. Девушка очень красива.

Через какое-то время его мать, больная уже неоперабельным раком умирает.

Одновременно на кладбище недалеко от них хоронили родственника местного крутого авторитета по кличке Дикий. Этот авторитет был у них в городе еще и в статусе «положенца».

Проходя мимо них после окончания своей процессии Дикий случайно замечает Гайку. Она ему страшно понравилась, и он начинает думать о том, как заполучить ее для себя.

На следующий день Макару звонят от Дикого и предлагают привезти Гайку к нему в ресторан за деньги. Это предложение прозвучало, как требование. Макар вспоминает, что когда пару лет назад он открывал пекарню, люди Дикого нагло предлагали ему «крышу». Он тогда отправил их туда, откуда они пришли.

После обычного трудового дня Макар встречает в парке у гостиницы необычную девушку, которой предстоит стать одной из главных героинь романа. Эта девушка с 7 и до 18 лет воспитывалась в женском филиале Шаолиньского монастыря – Юнтай и приехала в Россию в город Макара, чтобы оформить наследство её покойного деда. Наследство представляло из себя вклад в Лондонском банке на сумму 10 млн. долларов США. В монастыре девушка была лучшим бойцом женской половины за всю историю монастыря. Подруги в монастыре звали Киру Клюшкой, когда та была еще маленькой девочкой за ее тонкую фигуру, напоминающую клюшку при исполнении основной стойки в кунг-фу – Дулибу.

Случайно Макар знакомиться с этой девушкой, у которой в их городе кроме адвоката покойного деда и нотариуса нет никого из знакомых. При оформлении права на наследство нотариус в нарушение своего положения выходит на связь с бандитами и предлагает смотрящему их города заставить наследницу оформить доверенность.

Бандиты занялись наследницей. Макар через своих знакомых в области пытается ей помочь. И эта помощь в конце концов превращается в борьбу за выживание их всех троих.

Мне старый человек сказал,

А я навек запомнил эту фразу:

Не могут быть красивыми глаза,

Которые не плакали ни разу.

Не может быть красивою душа,

Которая ни разу не страдала.

А человек красив только тогда,

Когда есть сердце,

А не кусок металла.

О.Хайям

_________________________

Часть 1. Встреча

Пролог

Тихо на кладбище. Те, кто лежат в земле любят тишину. И еще ее любят сосны, что стоят между могил. Они шумят от ветра где-то высоко над головой своими верхушками. А может и не шумят вовсе. Может просто рассуждают о тех, кого еще помнят люди и о тех, кого уже давно забыли. Может быть…

Давайте спросим об этом у двух девчонок, что приходят сюда каждую неделю и кладут цветы на чью-то могилу. Она и так уже вся в цветах. Ведь они уже ходят сюда давно.

Но они не ответят. Им не до нас. Они вспоминают…И слезы не мешают им. Одна сидит возле креста с простенькой фотографией на металлокерамике. Другая стоит на коленях, обнимает могильный холм и шепчет всегда одно и тоже:

– Ведь я же любила его! Слышишь, Гайка? Любила, люблю и буду любить всегда.

– Мы отомстим, обязательно отомстим, и тебе станет легче потом…Я знаю – отвечает ей другая…

________________

Глава 1. Макар

Пасмурное летнее утро июньского дня с легким ветерком обещало добрый клев. Было еще темно, когда Макар добрался до той заводи, где водились лещи. Ни мелкие грамм по 300-400, а солидные от килограмма и по более. Место располагалось прямо на довольно крутом откосе берега реки и представляло из себя маленький ровный пятачок земли диаметром полтора метра, потом обрывчик с метр высотой и сразу под ним глубина чуть не два метра.

Лещ на килограмм попался сразу, как только полностью рассвело. Ладно под рукой был подсачек. Потом были еще два голавлика грамм по триста и все, как отрезало.

Макар смотал обе удочки, достал из воды садок и убрал его вместе с уловом в рюкзачок. И тут рядом с собой он увидел ворону – здоровую, серую. Он даже не услышал, как она подлетела. Ворона покопалась своим клювом под крылом, потом взглянула на него и громко каркнула.

– Точно не к добру, – почему-то подумал Макар и махнул сложенными удочками в ее сторону. Ворона напоследок каркнула еще раз, словно прощаясь и нехотя взлетела вверх.

_____________

В прошлом году Марат схоронил жену. Казалось бы, вполне безобидный папилломавирус привел ее к раку шейки матки. За последние три годы ей дважды делали химиотерапию. Не помогло. Год назад она слегла. Три месяца пила таблетки, потом перешла на инъекции трамала. Через две недели ее не стало.

Месяц назад он купил у знакомых под дачу небольшой шлакоблочный дом, за который сразу же с радостью взялись его родители. Развели там курей и купили поросенка. Хорошо, что бывшие хозяева поставили там перед самой продажей деревянный сарайчик, рядом с банькой. В общем старики явно были довольны. Появились новые заботы, проблемы и время для них помчалось с удвоенной скоростью.

Заглянуть в этот дом было по пути Макару. Да и рыба была ему ни особо нужна, и он хотел отдать ее матери. Но калитка была закрыта на щеколду с наружи. Значит родителей здесь не было, и он пошел к ним на квартиру.

Отец сидел на диване в зале не раздеваясь. Его непривычно хмурый вид снова вернул чувство тревоги. Мать гремела на кухне кастрюлями. Сразу вспомнилась ворона на реке. В общем Макар носом почуял, что у предков был скандал и далеко не хилый.

Отец у него был не родной. Он воспитывал Макара с пяти лет. Отчима он любил больше, чем иные родного. Это был малоразговорчивый, очень добрый, одинокий мужик. Два его брата – старший и младший умерли уже давно. Одна сестра жила в Оренбурге, другая в Воронеже. Но он не общался ни с одной. Главное, у отчима были «золотые руки». Этими руками он умел делать все, что только мог уметь делать деревенский мужик. Сладить сруб, собрать баню или сарай, перестелить пол, починить крышу, сделать лестницу с верандой – все горело у него в руках словно и не было у него этих 62 лет. За двадцать пять лет их совместной жизни мать Макара была у него единственной женщиной, хотя была она старше отчима на пять лет и детей у них кроме Макара не было.

– Здорово, пап! Я думал вы на даче. – Макар разделся, прошел в зал и сел на диван к отчиму. – Поругались?

– У матери спроси, – глухо сказал отчим. – Ковырялись сегодня утром на даче. Ей то не так, другое не эдак…

– Я ему сказала, что дверь надо поправить, плохо закрывается. А он понес на меня, матом, – крикнула мать из кухни.

Макар прошел на кухню. – Мам, привет! Ну ты че на отца ворчишь? Устал он, вот и все дела. – Потом снова прошел к отцу и еще долго уговаривал его помириться. Но видать здорово поцапались старики. У них в ссоре дошло до того, что отец собрался бросить мать и уехать к сестре в Воронеж. Макар за полдня кое-как вроде успокоил отца, оставил матери рыбу и ушел домой.

Он был предпринимателем и директором, созданного им же вместе с двумя приятелями предприятия. Прошло пять лет, как он ушел из госсектора, где отработал по распределению после института три года. Его предприятие занималось мелким строительством, ремонтом и модными тогда посредническими услугами. Эти услуги, выполненные три года назад для завода, где он работал до этого, принесли его фирме вместо оплаты полный комплект оборудования для пекарни, что выпускал их завод: тестомес, расстоечный и жарочный шкафы, мукопросеиватель и два комплекта хлебных форм. Так у них появилась мини-пекарня, выпекавшая 700-800 булок в день. Два года назад он уговорил родителей переехать к ним в город из областного центра. Мать, проработавшая всю жизнь в детском саду поваром, с радостью кинулась на пекарню, став ее заведующей. С хлебным оборудованием чуть не каждый день было много возни, и отец днем постоянно был занят его наладкой. Ближе к вечеру родители уходили на дачу, а в выходные оставались там ночевать. Каждый день в 8-00 утра они с матерью встречались на пекарне.

На следующее утро после ссоры родителей он встретил мать метров за сто от пекарни. Вначале он разглядел её шатающуюся походку, потом услышал рыдания:

– Сынок! – сквозь всхлипывания с трудом разобрал он, – отец повесился, сегодня утром. Идем скорее, милицию и скорую я уже вызвала. – Значит не смог вчера успокоить, – первое, о чем подумал Макар. Сердце сдавило от горя. Раньше отец сильно пил, но лет десять назад «завязал». А когда пил, соседи и старший брат, тогда еще живший, дважды спасали его, вытаскивая из петли. В третий раз спасти его было не кому. Мать ушла в то утро на пекарню пораньше. Дождавшись ее ухода, он зашел в ванную, помылся, побрился, потом встал спиной к открытой двери ванной, привязал один конец к мощному крюку на двери для полотенца, второй накинул петлей на шею и сделал два шага вперед от двери…

Похоронили отца на старом городском кладбище. Рядом с женой. Провожающих было не много, в основном все работники пекарни. Родители считались приезжими и в этом городе их мало кто знал.

Мать слегла через полгода. Спустя неделю после похорон она складывала пустые коробки из-под бананов на полки в пекарне. В этих коробках было удобно развозить хлеб по торговым точкам. Поэтому их находили, использовали и как могли берегли на полках. В тот день мать неудачно сложила на верхнюю полку несколько коробок, и они дружно упали сверху прямо на нее. Одна из коробок жестким углом попала матери в грудь. Небольшое темное пятнышко гематомы через месяц растеклось на всю правую часть. Еще через месяц грудь затвердела, ее кожа стала похожа на лимонную корку. Тогда она пошла в поликлинику. Там ей дали направление в областной онкоцентр на обследование. Пока мать решалась, ехать, не ехать – пролетел еще месяц. Наконец он свозил ее в областную онкологию. Был выявлен рак молочной железы и при том уже с метастазами. Врачи предложили операцию, но за результат не ручались. Мать отказалась. И они еще два месяца ездили по району на приемы к так называемым «народным целителям». Результата не было и мать слегла. На дежурство возле матери времени с работой не хватало. Нужна была сиделка. Но найти ее в небольшом городке оказалось проблемой. Наконец в местной газете он случайно нашел объявление.

«Уход за пожилым человеком. Для женщины, 100 рублей в час.» Телефона не было. Был лишь домашний адрес. Пришлось ехать…

Глава 2. Гайка.

В 14 лет Лену включили в список на жилье в детском доме. Тогда она еще об этом не знала. Через год их детский дом закрыли. Здание было признано ветхим и аварийным. Воспитанников разбросали по нескольким близлежащим городам. Когда ее переводили она узнала, что стоит в очереди на жилье, причем одна из первых. В соседнем городе, куда ее перевезли, она оказалась в списках на жилье самой последней.

Через три года их старому детскому дому, где она жила со своих первых дней, провели реконструкцию. И ее снова вернули «домой». И опять в очереди на жилье она оказалась одной из последних в свои уже 18 лет. Тогда детей этого возраста в детдомах уже не держали. Ей предложили найти себе квартиру не дороже 5000 рублей в месяц, за остальное ей нужно было доплачивать самой. Потом обнаружилось, что у нее умер отец, живший один в однокомнатной квартире после смерти ее матери. Лену сняли с очереди и выдали документы на квартиру отца. Так у девочки появилось жилье. Но никто ей толком не объяснил, что алкоголик-отец последний раз платил за ЖКХ пять лет назад и умер с огромным долгом.

Через три месяца управляющая компания отключила у нее в квартире свет, потом воду. Нужно было подавать в суд на «управляйку», но для этого необходим был юрист, услуги которого стоили далеко не дешево. С работой было еще хуже. Незадолго до выпуска городской центр занятости предложил воспитанникам очные бесплатные полугодичные курсы медсестер. Она записалась одной из первых. Тогда, уходя из детдома она была страшно рада. У нее было собственное жилье и диплом палатной медсестры. Девочку сразу же приняли на работу в городскую больницу. Она не боялась никакой работы, помогала ставить капельницы, измеряла пульс, давление, вела учет температуры больных, но и не стеснялась менять постельное и нательное белье у лежачих больных, вела уход за кожей, ртом, стрижкой волос и ногтей, следила за своевременным приемом гигиенических ванн. Через месяц на одном из обходов ее приметил главный врач больницы. Стройная, милая девочка, с большими ярко-зелеными глазами, с чувственными нежными губами, что как магнит притягивали мужчин и, наконец, шикарные локоны густых, темных волос – все это могло вызывать бурю восторженных возгласов и комплиментов, пожалуй, везде, кроме стен детского дома. Лена никогда не задумывалась о своей внешности, а потому и не знала себе цену. Зато ее хорошо знал 50-летний руководитель клиники, имевший незаурядный опыт в покорении сердец молоденьких медсестер и врачей.

На следующий день главврач вызвал ее в свой кабинет, где произнес:

– Милая девушка! Мне о вас с большой похвалой отозвалась наша старшая медсестра. Мы ценим работников, которые с завидным умением и прилежанием относятся к своим трудовым обязанностям. С завтрашнего дня вы будете обслуживать только специально указанных мною пациентов. Старшая сестра подберет для вас отдельный небольшой кабинет.

С этого времени для нее началась каторга. Дня не проходило, чтобы главврач не наведывался к ней. Своим ключом он без предупреждения открывал дверь ее маленького кабинета и наваливался на нее всем своим огромным потным телом. Она выдержала всего три дня. Может сказалось полудикое детдомовское воспитание. На четвертый день главврач валялся у ее ног с пробитой головой в луже крови. На пятый день она в клинике больше не работала.

Главврач отомстил ей на славу. Ни в одну организацию, хоть не много связанную с медициной, ее не приняли. Более того, ни одно из объявлений, что она пыталась дать о своих услугах в местной газете, по ходатайству ее мстительного начальника так и не напечатали. Деньги заканчивались. Продукты тоже. Потом ее квартира осталась без света и воды. Подруг из детдома у нее не было. В центре занятости развели руками, пообещав подобрать обучение другой профессией. Но сил и желания бороться у девочки больше не было.

Лена оставила входную дверь открытой, чтоб потом не ломали замок. Она встала на стул, продела веревку через кольцо для люстры и одела на голову петлю. Последнее, что она услышала был скрип открывшейся входной двери:

– Наверное опять пришли из ЖЕКа требовать долги, – подумала девочка и шагнула со стула. Она не знала, что одно из ее оплаченных объявлений случайно пропустили во вчерашний номер газеты.

______

Макар давил на звонок уже полминуты. Он не звенел, а дверь в квартиру была чуть приоткрыта. Надо войти, наверное, здесь живет пожилая женщина, может и не слышит.

– Хозяева? – крикнул он и вошел в квартиру. В это время раздался сильный стук упавшего на пол стула. Макар заглянул в комнату и бросился к умирающей девочке.

Обняв и придерживая легкую девушку одной рукой, он немного приподнял ее и ослабил петлю на шее, потом снял с ее головы веревку. Девчонка не дышала. На шее красовалась яркая красная полоса от веревки. Макар положил ее на старенький диванчик, чтоб голова была слегка откинута назад. Губы у девочки были плотно сжаты.

– Значит будем дышать через нос. Он глубоко вздохнул, накрыл ее нос губами и с силой направил воздух в ее легкие. Затем сделал ей искусственный выдох. Девочка слегка застонала. Он снова сделал ей вдох и выдох и почувствовал ее чуть заметное дыхание. – Значит будет жить! Слава Богу!

После того, как полгода назад он вынимал из петли тело отца, это был уже второй случай, когда он сталкивался с самоубийцами. Он прошел на кухню. Воды в кране не было. Но на столе стояла бутылка с остатками воды. Он слил воду в стакан и понес ее в комнату. Девочка похоже очнулась. Она даже попыталась привстать, но смогла лишь чуть приподнять голову.

– Лежи, успокойся! Все позади. Теперь будем жить, ты поняла?

– Зачем? – тихо прошептала девочка, – зачем нужна такая жизнь…

– Такая, – Макар показал на веревку, – точно никому не нужна. Ты объявление по уходу за больным давала?

Девочка кивнула головой.

– Ну, считай, что беды твои кончились. У меня у матери рак. Он уже неоперабельный. Нужна сиделка. Жить будешь у нее в квартире. Там две комнаты, места хватит. Пока будешь с моей мамой, я с твоей коммуналкой разберусь. Обещаю тебе, что через несколько дней здесь будет и свет, и вода.

Девочке в это время удалось привстать, и она села на диван. Он подал ей воду. Она выпила остатки.

– Это было все мое богатство, – девочка показала на пустой стакан.

– Ну что, расскажешь, как дошла до такой жизни?

Лена коротко рассказала ему о своих бедах. Потом смогла приподняться и встать с дивана.

– Тебя как зовут? – спросил Макар

– В детдоме звали вот так, – и он достала из заднего кармана джинсов…довольно увесистую латунную гайку, сантиметров восемь-девять в диаметре. Гайка была не круглой формы, а слегка сплющена в форме эллипса.

– А главврача ты этой штукой отметила?

– Да! А будешь приставать и тебя ею приласкаю, понял?

– Да Боже упаси! Ну что, милая Гайка? – Усмехнулся Макар, – поехали к нам домой. Осторожно… я помогу…

Глава 3. Клюшка

Дед и бабушка Киры эмигрировали в Китай еще в Гражданскую. Мать с отцом родились уже в Поднебесной. Еще когда они были живы в возрасте шести лет она знала, что младший брат деда жил в России в Москве. Его семья уехать из России не смогла. Однако родственники, жившие в разных странах, вели между собой активную переписку. Когда ей исполнилось 8 лет родители погибли в крупной железнодорожной аварии возле города Дзыбо. Знакомые погибших родителей, воспользовавшись связями, сдали девочку в женский филиал Шаолиньского монастыря – «Три принцессы», где принимали и девочек.

Кира десять лет провела в монастыре. За это время она получила неплохие знания по математике, истории, биологии и географии. Кроме того, она оказалась одной из самых способных девушек в изучении боевых искусств. По мнению наставницы монастыря, эта девушка ничуть не уступала лучшим мастерам Кунг-Фу мужской обители.

Многие скажут, что на вид хрупкая девушка никогда не сможет победить мужчину. Ведь это доказанный факт, что средний мужчина намного сильнее средней женщины. У мужчин на 72% сильнее верхняя часть туловища, на 54% сильнее ноги, на 33% более плотные ткани и на 28% мощнее дыхание. Но все эти “недостатки” можно повернуть в преимущества. Новый стиль боевых искусств – «Нга-Ми» или «Красивая бровь», появившийся в 20 веке на территории Вьетнама уже учитывает отличия женского организма от мужского. Это собирательный стиль, совместивший в себе многие китайские практики, поэтому назвать его чисто вьетнамским невозможно.

Отсюда взяты основные секреты, где фундаментом сокрушительной силы и скорости ударов становятся движения бедер (у женщин сила находится в бёдрах в отличие от мужчин, у которых сила – в плечах), к которым добавляется специальная техника дыхания и хлесткие круговые движения руками.

Техники Нга Ми кажутся пассивными и мягкими, однако с помощью этих техник девушка может победить любого мужчину.

Создатель стиля Хонг Гиа, мастер Ли Хон Тай говорит, что женщины, занимающиеся Нга-Ми на протяжении всего нескольких месяцев, побеждали мужчин, занимающихся несколько лет другими стилями.

За участие Киры в женских соревнованиях боевых искусств предлагали большие деньги. Но всякий раз глава монастыря категорически отказывала просителям. Она знала, что цель Кунг-Фу, в том числе и стиля Нга-Ми – это полное поражение противника, а потому удары всех мастеров Шаолиня направлены на самые жизненно важные центры организма: глаза, уши, нос, горло, солнечное сплетение, почки, пах, коленные сгибы и прочее. Это все не предназначено для спортивных состязаний, так как может просто покалечить спортсмена. Поэтому, боевых монахов вы никогда не увидите в большом спорте.

В один из весенних дней наставница монастыря получила письмо из России следующего содержания:

«Здравствуйте, госпожа настоятель монастыря Юнтай!

Вам пишет адвокат Тихомиров Н.В., являющийся членом НКО «Федеральная палата адвокатов РФ». Будучи адвокатом покойного господина Верхоглядова Георгия Сергеевича, умершего три месяца назад, в соответствии с его прижизненной волей, я разыскиваю наследницу его крупного состояния. Согласно завещания все состояние г-на Верхоглядова Г.С. представляет из себя денежный вклад «до востребования» и оценивается в 10 000 000 долларов США, которые находятся на счете в одном из банков Великобритании.

В настоящее время мы располагаем сведениями, что прямым наследником этого состояния является ваша воспитанница Кира Витальевна Верхоглядова, являющаяся внучкой покойного г-на Верхоглядова Г.С.

В связи с вышеизложенным просим ознакомить г-жу Верхоглядову с копией приложенного завещания и удовлетворить нашу настоятельную просьбу – разрешить выезд вашей воспитаннице в Россию для оформления документов необходимых для вступления ею в наследство. По законам Российской Федерации у нее остается не более двух месяцев для подачи заявления о принятии наследства. В случае согласия или отказа Верхоглядовой К.В. от наследства прошу немедленно сообщить мне об этом и направить заверенную копию этого отказа на мой адрес.

Для оформления всех необходимые документов для выезда просим сообщить местному адвокату… (были указаны имя адвоката, его телефон и электронная почта). Адвокат в курсе данной информации и окажет наследнице всю связанную с выездом необходимую помощь.

С уважением!

Член НКО «Федеральная палата адвокатов» – Тихомиров Н.В.

Наставница вызвала к себе девочку. Та конечно же согласилась выехать в Россию. И дело было не только в наследстве. Она давно мечтала побывать на родине предков, посмотреть, как живут в России, чем увлекается русская молодежь, в общем оказаться там, где слышна везде родная русская речь. Адвокату Тихомирову сообщили о ее согласии приехать и вступить в наследство.

Оформление выездных документов заняло еще неделю. В Москву она прилетела самолетом. Целый день бродила по Москве, была на Красной площади, посмотрела на Царь-пушку и Царь-колокол, побывала в оружейной палате. Вечером села на поезд до Урала. Через полтора суток приехала в областной центр. Потом автобус и через четыре часа была на месте.

На третьи сутки после вылета из Китая она встретилась с адвокатом Тихомировым. Он проводил ее к нотариусу, в присутствии которого передал Кире подлинник завещания и договор Верхоглядова Г.С. с Лондонским Midland Bank на открытие вклада и документы о зачислении депозита на счет. Адвокат, официально сообщил всем, что выполнил волю своего поверенного в полном объеме и на этом заканчивает свои услуги для г-жи Верхоглядовой. Затем он удалился, оставив Киру одну с нотариусом. За один день вступить в наследство не получилось. Она лишь смогла написать заявление на открытие наследственного дела и сдать на проверку нотариусу все документы, подтверждающие ее право на получение наследства. Кира поняла, что какое-то время придется ждать оформления документов, в том числе подтверждения из Англии договора и депозита. Но главной проблемой, как сообщила ей нотариус, была необходимость уплаты пошлины за наследство, в размере 0,3% от его объема, что составляло 30 000 долларов США. Но размер госпошлины был ограничен суммой в 100 000 рублей. Еще и нотариусу за услуги полагалось заплатить 2000 рублей. Но Кира все равно никогда в своей жизни таких денег не видела. На прощанье Тихомиров сказал ей, что по ее просьбе нотариус поможет составить обращение в банк на выдачу с депозита суммы средств достаточных для расходов на оформление процедуры вступления в наследство, в том числе и оплату проезда от монастыря до места проживания наследодателя и оплату гостиницы. Тех денег, что выдала ей настоятельница, должно было хватить с учетом предстоящих затрат на проживание в этом городе еще недели на две. И она сняла номер в гостинице в надежде, что успеет дождаться от английского банка необходимых для оформления наследства денег.