Диагностика кармы. Книга двенадцатая. Жизнь, как взмах крыльев бабочки.

ЖИЗНЬ, КАК ВЗМАХ КРЫЛЬЕВ БАБОЧКИ

Поезд мерно отстукивает километры пути. Взгляд выхватывает отдельные фрагменты жизни, проплывающей за окном.

Сначала происходит встреча. Я с интересом рассматриваю лужайку, небольшой огород, покосившийся дом. Сушится белье, возле лужи видна небольшая стайка гусей. Несколько секунд я живу в этом месте, ощущаю себя там. А затем идет расставание. За сутки, которые идет поезд, я прохожу тысячу таких расставаний.

Уже не головой, а сердцем понимаешь иллюзорность всех наших проблем. «Действительное разумно, а разумное действительно» – эта фраза Гегеля почему-то всплывает в сознании. Мир действительно разумен. Почему же Гегель видел эти связи, а другие нет? Наверное, потому что сознание и тело для него не были абсолютными ценностями. Сознание связано с материальными объектами, поэтому оно дробно. Оно видит самые поверхностные связи. Гегель не только чувствовал, что весь мир реализует скрытую программу, он видел, как эта программа каждую долю секунды продолжает связывать все события, происходящие в мире. Действительно, в любой ситуации есть высший смысл, и часто самая нелепая и неприятная для нас ситуация по про-

шествии некоторого времени видится как помощь и спасение.

Я вижу это на примере пациентов. Допустим, у них присутствует проклятие, сглаз или порча. Это однозначно воспринимается как несчастье, от которого нужно избавиться. А ведь любая неприятность, которая случается с нами, всегда уравновешивает другую проблему и нейтрализует ее.

Самые страшные потери те, которых мы не замечаем. Когда мы теряем связь с Богом и внутренне начинаем поклоняться человеческому счастью, мы часто испытываем только наслаждение. Представьте, что человек долго и мучительно строит фундамент дома. Этот фундамент может выдержать два этажа. Человек получает удовольствие, когда возводит стены и подготавливает помещение к жилью, а от строительства фундамента удовольствия нет никакого. Вот отстроен и оштукатурен первый этаж и начинается строительство второго. Человек счастлив вдвойне: его мечты и желания сбываются, и в погоне за человеческим счастьем он начинает строить третий, а затем и четвертый этаж. И вдруг приходит какой-то чиновник и говорит: «Третий и четвертый этажи разберите, это вам не положено!» Человек мучается, страдает, ненавидит и не понимает, что лишние два этажа стали бы его могилой.

А вот как это выглядит в реальной ситуации. Например, человек сделал смыслом жизни стабильность и материальное благополучие, и дела у него пошли хорошо, появились деньги и успех. Это вполне естественно, потому что большую часть энергии он направил на реализацию своих планов.

Однако сами по себе процессы, происходящие в нашем сознании, не воздействуют на окружающий мир. В сознании мы можем сколько угодно поклоняться материальным благам и видеть в них только положительное. Но для нашей души, которая связана с подсознанием и эмоциями, все выглядит совершенно иначе: там мир един, и целью и смыслом всего является обретение единства с Творцом. Любая другая цель попросту уничтожается.

И вот человек, у которого есть успех, деньги, стабильность, начинает стремиться к материальным или духовным ценностям не только на уровне сознания, но и чувствами. Эта ориентация из сознания перекочевывает в подсознание, и вдруг в его жизни происходит непонятное, необъяснимое событие. Человек приходит к своей матери, каким-то пустяком раздражает ее, и мать, которая его всегда любила и заботилась о нем, вдруг проклинает его. Он ничего не понимает, он в полной растерянности. «Что за бес вселился в нее?» – думает этот человек. А после этого у него начинают разваливаться дела, чередой идут несчастья и болезни. Друзья сочувственно кивают: «Надо же, собственная мать тебя прокляла!»

И вот больному разорившемуся человеку ничего не остается, как выбирать новые цели. Он начинает посещать храм и постепенно обретает веру в Бога. У него появляется ощущение, что он простил мать, и он приходит к ней. «А ведь твое проклятие меня чуть не убило», – говорит он. «Какое проклятие? – удивляется мать. – Я ничего не помню, этого не было. Сыночек, я тебя всегда любила и всегда была готова помочь тебе!» И человек выходит от матери опять обескураженным, но на этот раз уже счастливым. При этом он интуитивно чувствует, что за всем этим кроется высший смысл.

Только Всевышний может увидеть все связи, а обычный человек может об этом только догадываться. И если ни один волос не упадет с головы человека без воли Всевышнего, значит, результатом любой ситуации должно быть устремление к Богу и усиление единства с Ним.

А если бы не было этого проклятия, что бы произошло? Я сейчас расскажу небольшую историю, и вы все поймете. У меня есть знакомый, в общем неплохой человек. Несколько лет назад у него были трудности с деньгами, и я пригласил его к себе на дачу, чтобы он там поработал и получил за это деньги. Однако выяснилось, что работать он не очень любит. При этом ему нужно было помогать сыну, который учился в институте. Тогда я предложил ему следующее: набрать бригаду из нескольких человек и заняться ремонтом квартир. «Сумеешь сколотить нормальную бригаду и правильно все организовать, – сказал я ему, – ты и сыну поможешь, и себе квартиру купишь». Но он к моей идее отнесся равнодушно, хотя в деньгах нуждался.

У нас с этим человеком был общий приятель. У него дома лежала целая бухта электрического провода, и он решил часть ее подарить нашему общему знакомому, нуждавшемуся в деньгах. Тот пришел, отмотал две трети бухты, погрузил провод на машину и увез к себе домой. Обычно в таких случаях люди спрашивают, сколько можно взять, а если и берут, то уж конечно меньше половины. А здесь нравственные тормоза не сработали: тяга к благополучию обогнала нравственность.

Его сын, похоже, унаследовал от отца тенденцию получать больше, чем отдавать, и часто, уже не стесняясь, стал вести себя по-хамски. И вот недавно его отец обратился ко мне с вопросом. «Может быть, я неправильно молюсь? – спросил он. – Ведь я читаю твои книги, но чувствую, что у меня что-то не получается». – «А что у тебя за проблема?» – спросил я. «Рак, – ответил он, – в кишечнике нашли несколько полипов». Я вижу над его головой темное пятно – это сын, которого отец неправильно воспитал.

Мы в ответе за тех, кого развращаем. Свыше нас премируют за правильно воспитанных детей и лишают зарплаты, если мы их воспитываем неправильно. Тенденцию поклонения благополучию, часто в ущерб другим, этот человек, похоже, передал своему сыну. И в подсознании сына это стало настолько важным, что концентрация на благополучии стала вытеснять чувство любви. Принять неудачу, крах стабильности подсознательно сын уже не может. Любви в его душе мало, и не на что опереться, когда рушится благополучие. И сын реагирует на будущие неудачи программой самоуничтожения. Она возвращается назад к отцу, уровень энергии у него начинает плавно падать, и, когда опускается ниже критической точки, возникают кисты, полипы или раковая опухоль.

Чтобы избавиться от своей проблемы, ему нужно изменить характер сына, изменить его мировоззрение и эмоции. А начинать нужно с себя. «Если он начнет меняться, рост опухоли остановится, – думаю я, – такие случаи я видел часто. Но чтобы измениться, не должно быть агрессии к настоящему, прошлому и будущему. Пока есть агрессивность, изменения невозможны. В его случае, наверное, лучше делать операцию, но все равно, если он не изменится, появятся новые проблемы. И значит, меняться надо в любом случае».

«Давай начнем по порядку, – говорю я ему. – Перед молитвой нужно отрешиться от всего и принести покаяние. Представь себя в момент покаяния». Он представляет, и мне становится все ясно. «Для чего мы каемся? – спрашиваю я. – Чтобы не повторять своего греха. А чтобы не повторять его, мы должны измениться. Чтобы измениться, мы должны сконцентрироваться на любви, соединяющей нас с Богом. Поэтому смысл покаяния – это боль от содеянного и любовь, которая поможет это преодолеть. А у тебя вместо любви идет дикое сожаление о прошлом и ненависть к себе. Ведь это же убийство любви! Что такое сожаление о прошлом? Это неприятие Божественной воли, а значит, скрытая ненависть к Богу. Кстати, именно у людей, зацепленных за благополучную судьбу, часто идет неконтролируемое неприятие происшедшего. Поэтому запомни: ты каешься для того, чтобы измениться.

Если ты каешься, ты уже другой человек и, значит, бессмысленно ненавидеть себя за прошлое.

Это то, что касается покаяния. Теперь об отрешенности. Почему веры в Бога не бывает без жертвенности? Даже в язычестве вера без жертвы невозможна. Жертва – это символ отрешенности от человеческого счастья, поэтому и жертвовали всегда самое лучшее. Оторви от себя то, что дорого, и подари другому. Ты должен ощутить боль от расставания с тем, что тебе приятно. Здесь дело не в количестве. Ну, а кроме этого, можно сесть на жесткий пост, уединиться – все это может помочь ощутить в себе Божественное и измениться. Пойми простую вещь: твоя душа набрала инерцию потери Божественного. Эта инерция передается детям и внукам. Если бы у тебя было проклятие, оно бы остановило эту тенденцию. Но раз через людей очищения не дали, включается болезнь. Если болезнь включается на поздних сроках, когда инерция уже набрала силу, то она становится неизлечимой или заканчивается смертью. Я заметил еще более любопытную особенность. Есть грехи, которые не тормозятся даже смертью».

Я вижу удивление в его глазах и продолжаю: «Грех – это утрата Божественного в себе, уменьшение количества любви в душе. Обычно со смертью тела, которое заставляет нас грешить, душа очищается от грехов. Но если грех уходит глубоко внутрь, тогда могут быть уничтожены все родственники. Если еще глубже, может быть истреблен город, народ или все человечество. Представь себе дерево. Человечество – это ствол, большие ветви – это народы и государства, средние ветки – это города, маленькие ветки – это родственники, отдельный человек – это листик. К осени в листике накапливается яд, листик падает на землю и распадается. Если яд пойдет в ветви, то дерево могут срубить и под корень. И если один святой может спасти город, то один грешник может стать причиной истребления целого города. Причем его греха никто не заметит, потому что грешим мы не телом, а душой. Чем сильнее человек поклоняется материальному и духовному счастью, тем с большей силой он будет убивать в себе любовь к Богу. Поэтому общество, поклоняющееся своим желаниям и благополучию, подвигает к гибели не только отдельных граждан, но и себя целиком.

Здесь есть еще один очень интересный момент. Человеческое развитие всегда идет по синусоиде: развитие переходит в деградацию, приобретение сменяется потерей, а Божественное идет непрерывно и только в сторону увеличения. И если человек пытается уменьшить интенсивность любви, то этот процесс сразу же тормозится. Человек живет и накапливает инерцию отречения от Бога, то есть грехи. Смерть обычно эти грехи сбрасывает. Если же они остаются в душе, то дальше накапливаются уже в обществе, и тогда общество или народ должны погибнуть, чтобы остановить этот процесс. По этой схеме вымирали целые цивилизации, а из подсознательного устремления к Творцу появлялись новые народы и цивилизации».

Человеческое счастье – это исполнение желаний. Есть желания, связанные с настоящим и которые исходят из прошлого, и есть желания, обращенные к будущему. Желания – это энергия. Есть два потока энергии, которые идут навстречу друг другу: мужское и женское начало, прошлое и будущее, ревность и гордыня.

Нужно последовательно снять зависимость от этих двух форм желаний, и тогда обретешь Божественное. Формула понятная и доступная. В прошлом у меня было безумное поклонение человеческой любви и красоте. Я с детства чувствовал в себе огромные возможности, все мои желания исполнялись. Мне нужно было куда-то стремиться и чему-то поклоняться. Общество учило меня, что поклоняться надо человеку. Любовь к другому человеку – это высшее счастье. Человеческая красота – это то, к чему надо стремиться. Я верил в это, и моя энергия многие годы шла в этом направлении.

Так вот, я всегда поклонялся красоте и человеческой любви. И наверное, поэтому судьба толкнула меня от живописи к целительству, чтобы я тысячи и тысячи раз видел, к чему приводит такое поклонение. И потом, когда я читал Ветхий Завет, я интуитивно понимал, что есть высший смысл в том, что нельзя изображать Бога. Когда язычник отливает себе идола, отвечающего за какую-то территорию, это, как ни странно, логично. Местный божок отвечает за участок леса или озеро, он находится во времени и пространстве.

Но когда мы понимаем, что есть Единый Творец Вселенной, который за пределами всего, любое Его изображение в наших глазах превращает Его в языческого божка, и это уже не единобожие, это возврат к язычеству. Если мы попытались Творца изобразить, материализовать, то мы должны приписать ему и половые признаки. Он должен представляться нам мужчиной или женщиной, то есть принадлежать к одному из потоков времени, и, значит, он уже не будет являться целым. Опять возврат к язычеству. Поэтому Бога видеть нельзя. Наше материальное сознание и зрение не могут этого выдержать. Поэтому даже Моисею Бог являлся в ослепительном сиянии.

Бог не только за пределами пространства и времени, Он создал этот мир и присутствует в нем в виде духовного (нематериального) и физического (осязаемого) аспектов. Но ощутить их абсолютное единство можно, только выйдя за пределы пространства и времени. Бог создает время, которое делится на два потока. И мы, взаимодействуя с ними, ощущая их противоположность как мужского и женского начала, не должны забывать об их вто- ричности. Если часть заслоняет целое, общее единство разрушается.

Я подумал о том, что происходит с западной цивилизацией. Ее кризис, несомненно, связан с кризисом католической церкви, а этот кризис связан с культом Девы Марии. Того, о чем говорил Христос, его последователи не смогли понять и выдержать. И первичный мощный единый импульс стал слабеть и в конце концов распался на два потока. Поклонение в католичестве женскому началу, причем именно земной женщине, реальной и осязаемой, рано или поздно должно было усиливать языческую тенденцию. И нынешнее поклонение золотому тельцу, повсеместно распространенное в западной цивилизации, вполне логично связано с кризисом католичества.

«Итак, – думаю я, – есть два потока времени, есть два типа желаний, нужно снять зависимость от них, и тогда будет любовь и гармоничное развитие».

Недавно я получил любопытное письмо. Молодая женщина пишет, что десять лет занималась по моей системе. «Я за это время могла бы завести семью, родить детей и стать счастливой, – пишет она. – А так все эти годы я унижала себя. И теперь у меня женские заболевания, нет семьи, и недавно я вышла из психиатрической больницы».

В моей системе она увидела только запрещающие знаки, но ведь они нужны для того, чтобы найти правильный путь и не погибнуть при большой скорости.

Я никогда не считал, что женщину нужно унижать, – унижаться должны человеческие ценности в душах женщины и мужчины. Когда мы принимаем их унижение, у нас одна дорога – к Богу и принятие боли должно подталкивать и усиливать любовь, а не гасить ее. Я всем пациентам постоянно повторяю: если вы утратили ощущение Божественного и не видите высшей воли в происходящем,

в момент боли и обиды вы будете кого-то уничтожать. Если удержитесь от ненависти к другим, будете убивать себя. А если в момент душевной боли оттолкнуться от человеческого и пойти к Богу, тогда никого убивать не надо. Поэтому этапы постижения Божественного достаточно просты. Перестав верить в Бога, мы перестаем верить другим людям, начинаем бояться и ненавидеть их, потом мы не верим в себя, боимся и ненавидим уже себя. А потом мы болеем, умираем и постепенно вновь обретаем веру в Бога.

Что такое уныние? Это неверие в себя, это отказ от движения, это ограничение своей энергии. Унижение нашего человеческого счастья нужно для обретения Божественного. Эта дама восприняла идею унижения как главное звено, забыв о том, что унижение должно подталкивать нас к любви. Болезнь, неприятность, обида – это унижения принудительные. Сексуальные ограничения, пост, сдерживание удовольствий – это добровольные ограничения, которые также должны подталкивать нас к любви, а значит, к выбросу энергии и радости. Эта женщина, сама того не подозревая, совершила ошибку, о которой говорилось еще в Священном Писании. Христос учил, что во время поста не надо лицемерно нагонять на себя тоску, символизирующую мучения и отрешенность. Люди в ограничениях уже видели страдания. И действительно, если человек не видит Божественного, то даже добровольное ограничение, кроме скорби и уныния, ему ничего не даст.

Люди до сих пор не научились мыслить, и им трудно поверить в то, что ущемление и ограничение желаний должно соседствовать с радостью и любовью.

Гармония – это единство и борьба противоположностей. Раздели эти противоположности, и будет уродство и затухание развития. Человек, неразвитый и слабый, развивается неровно, суетясь и бросаясь то в одну, то в другую сторону. Сильный человек идет ровно и прямо, соединяя в себе боль и радость. Все великие люди умели делать это.

Вспомним Будду. Родители воспитывали его в абсолютном счастье, все его желания исполнялись – полное наслаждение жизнью, одни положительные эмоции. Даже мертвых, больных и старых убирали с его глаз, чтобы ничего не мешало ему наслаждаться жизнью. Но когда все желания исполняются, они начинают умирать, жизненная энергия начинает уходить и малейшая перетряска оборачивается чудовищным стрессом.

Когда Будда впервые увидел старого и больного человека, это стало для него непреодолимым потрясением. Интуитивно почувствовав, что шансов выжить у него нет, он ушел в другую крайность – полный аскетизм. Но после того как он долго истязал себя всевозможными самоограничениями и уже чувствовал, что скоро умрет, он ощутил, что можно удерживать две противоположности. Отрешенность нужна для повышения энергии, а не для ее уничтожения, и, значит, нельзя убивать в себе желания. Так возникла идея срединного пути.

Первые века буддизм в Индии считался ересью, потому что входил в противоречие с общей религиозной тенденцией, где главной идеей была отрешенность от окружающего мира и духовное всегда господствовало над материальным. Материальный мир с его желаниями и человеческим счастьем считался в индуизме абсолютной иллюзией – майей, реальностью же – только вселенский дух. Будда признал реальностью желания и человеческое счастье, но подчеркнул, что они являются источником страданий и что истинным счастьем является преодоление привязанности к ним.

Полная отрешенность переходит в полное поклонение. Полная отрешенность и воздержание рано или поздно перейдут в свою противоположность и будут уравновешиваться ею. Богатым может стать тот, кто внутренне не зависит от денег, чувственным – тот, кто внутренне не зависит от желаний. Сексуальные наслаждения без опасных последствий может получать тот, кто в прошлой жизни был аскетом.

Раньше человек несколько жизней жил на Востоке, пренебрегая материальным и ориентируясь только на духовные ценности, а потом в противоположном режиме жил на Западе. Противоположности переходили одна в другую в течение большого промежутка времени. А сейчас Восток сам стал Западом, и двуполярность мира разрушилась. Поэтому, с одной стороны, Запад деградирует, а с другой стороны, в нем активизируются восточные тенденции.

Есть такое понятие, как инерция эмоций. Равнодействующая всех наших желаний должна приводить нас к Богу, ведь именно от Него мы берем главную энергию. Когда душа ребенка за несколько лет до зачатия подходит к женщине, именно ее поведение и устремления в тот момент определяют характер и судьбу будущего ребенка. Если женщина занимается сексом с одним мужчиной, то срабатывает предохранительный механизм: духовное наслаждение может увеличиваться, а сексуальное тормозится.

Так вот, если у женщины постоянный партнер, то при повышении ее зависимости от желаний уменьшается энергия любви и тут же снижается и сексуальное влечение. Тогда можно попоститься, переждать, переключиться на дружеские отношения и чувства. А если у женщины сексуальные партнеры часто меняются, раскрыться душой она с ними не успевает и дает своему подсознанию мощный импульс поклонения сексуальным желаниям. И в ее детях первородный грех Евы разрушает единство с Божественным надолго. Ну, а раз мало высшей энергии, то говорить о нормальной семье, здоровье и счастливой жизни не приходится.

СТУПЕНИ

Однажды мой знакомый задал мне вопрос: почему среди врачей-стоматологов и реаниматоров самый высокий процент суицида? Я ответил так.

Рот – это символ желаний, жизнь также связана с желаниями. Чем больше хочешь помочь пациенту, тем больше грязи берешь на себя. А потом начинаются болезни, разводы, болеют дети.

Так получается, что сострадание любому больному может привести к болезни?

Да, и очень часто. Мне об этом люди сообщают.

И получается, что помогать и сострадать другому вредно?

Атеисту – вредно. Если ты верующий и сострадаешь другому человеку, то при этом никогда не забудешь, что болезнь послана Богом, и, по- человечески сострадая и помогая другому, ты внутренне останешься спокоен, положившись на Божественную волю. Сострадательный атеист – это человек не только больной, но рано или поздно умирающий.

Но ведь многие неверующие вполне порядочные люди, – возразил мой собеседник.

Ты видишь вещи и ситуацию на коротком отрезке, а я абстрагируюсь сильнее, выхожу на тонкие планы и вижу вещи в их динамике. Я могу утверждать, что порядочный, сочувствующий атеист – это человек больной. Или это человек равнодушный к страданиям других, то есть подавляющий любовь к ним и, значит, постепенно вырождающийся. Проще говоря, добрым, порядочным и одновременно здоровым атеист быть не может. У человека неверующего любовь – это всегда привязанность, и, значит, он обречен топтать себя или других.

Я вижу, что он все-таки мне не верит, и решаю зайти с другой стороны.

Скажи, – говорю я, – ты слышал когда- нибудь, чтобы знаменитый полководец был трусом и негодяем?

Он улыбается и разводит руками:

Это невозможно, люди за ним не пойдут. Если он безвольный и непорядочный человек, он не может быть полководцем.

Прекрасно, – говорю я, – полностью согласен. А может ли великий полководец истреблять своих солдат, унижать их и наплевательски к ним относиться?

Он опять улыбается и разводит руками:

И это тоже невозможно. Если его не будут уважать солдаты, они за ним не пойдут и сражения он не выиграет.

Правильно, – улыбаясь, говорю я. – Армия Александра Македонского была непобедима, потому что каждого из шестнадцати тысяч воинов он знал в лицо и по имени.

Но Александр-то был язычником, – замечает мой собеседник.

Он был язычником, искавшим Единого Бога, – серьезно отвечаю я. – Он находился в процессе развития. А вот если единобожник становится язычником или атеистом, тут можно наблюдать совершенно другую картину. Одно дело, если человек не дорос до понимания Единого Бога, а другое дело, когда он Его отрицает.

Так что ты там начал про полководца?

Хорошо, назови мне самого талантливого, самого значимого советского полководца.

Он на мгновение задумывается, глядя перед собой, а потом отвечает:

Жуков.

Его можно назвать талантливым?

Несомненно, – отвечает он.

Не буду касаться его военных операций, – говорю я, – просто объясни мне следующий факт. После войны в Советском Союзе была создана атомная бомба. Возле города Тоцка был испытательный полигон. Ученые предупреждали, что не только сам взрыв, но и его последствия могут быть опасны для человека. Была поставлена задача выяснить, какие последствия для здоровья солдат может иметь атомный взрыв.

Причем, – поднимаю я палец, – заметь, это было не военное время, когда жизнь ценится гораздо меньше. Так вот, Жуков послал туда солдат, предполагая, что после того, как они пройдут по зараженной территории, они могут болеть и умирать. Как ты думаешь, сколько он послал человек?

Мой товарищ задумывается.

Человек пятьдесят, наверное? – Потом, поймав мой взгляд, тут же поправляется: – Роту, сто человек.

Больше, – говорю я. – Насколько я знаю, он послал туда сорок тысяч человек, четыре дивизии.

Зачем было уничтожать столько людей? – ошарашенно спрашивает мой товарищ.

Я развожу руками – чтобы получить более точную картину происходящего, чтобы легче было работать статистикам.

Так вот, – продолжаю я, – так вел себя лучший из полководцев. Остальные в уничтожении собственных солдат часто преуспевали гораздо больше, поэтому советский народ превратили в пушечное мясо и на каждого убитого немецкого солдата приходилось четыре советских.