«Энергия жизни». Человек будущего. Воспитание родителей. Часть 3

ВСТУПЛЕНИЕ

Июль 2008 года. Я закончил первую книгу «Воспитание родителей». Она уже ушла в типографию и скоро должна выйти в свет.

«Советский человек имеет право на отдых». Хороша фраза. Право на жизнь. Право на труд. Право на отдых. Добавили бы еще право на любовь, глядишь, все изменилось бы к лучшему. Но отдых – это тоже хорошо.

Самая лучшая работа, если увлекаться ею, отнимает все больше энергии, и в нашем подсознании незаметно смещаются ценности. Поскольку в любой работе достижение цели является темой очень важной, зависимость от будущего может усиливаться неимоверно – и тут же в душе прорастает ощущение превосходства, собственной значимости. Увеличивается гордыня, а вместе с нею – раздражительность, осуждение, страх и уныние. Заболевший дух переводит свою болезнь в тело. От неудач, неприятностей человек плавно переходит к болезням. А всего-то-навсего – увлечение работой, желание выполнить ее на сто процентов.

Работа может не только закрыть ощущение единства с Творцом – незаметные перегрузки могут отнять энергию, необходимую для жизни. Нужно где-то взять ее взаймы. Этот ломбард находится в нашей душе. Оказывается, если в случае перегрузок, нехватки энергии возникает угроза для жизни, наше подсознание на время может забрать энергию у детей и внуков: мы ведь едины на тонком плане. Но эту энергию нельзя брать надолго. Если перегрузка длится дольше опасного предела, происходит деформация энергетических капсул наших детей и внуков. Они становятся нежизнеспособными: могут родиться больными, могут вообще не родиться. Иногда включается система защиты, если души потомков чистые и должны появиться на свет, – в этом случае родитель возвращает украденную энергию через свою болезнь или смерть.

Если душам детей не хватает жизненных сил, за несколько лет до их зачатия родители проходят стандартную процедуру очищения. Все, за что может зацепиться душа человека, начинает рушиться и трещать по швам. В этот момент нужно ухватиться за то, что не разрушается, нужно опереться на вечность, которая называется – любовь к Богу. Чем сильнее разрушаются любые формы счастья, тем больше потребность в единении с Богом. Божественная энергия поступает по мере потребности в ней. Чем больше потребность, тем больше мы получим любви. Но если мы поклоняемся ложным кумирам, если привычные жизненные функции – еду, секс, семью, работу – ставим во главу угла и ни на минуту не можем отрешиться от них, тогда любовь приходит не через мелкие неприятности, а через мучения и смерть.

Четвертая заповедь гласит: «Чти субботу». Это означает: забудь обо всем, отрешись от всего, один день в неделю посвяти Богу. В этой заповеди – не только отражение законов вселенной, но и механизм выживания народа и цивилизации. Я раньше на отдыхе старался читать книги и перебирать записки пациентов. Потом понял: работе нужно отдать свое, а отдыху – свое. И сразу стало легче.

Сейчас я приехал в Крым отдыхать. Общение, природа, рыбалка, море. Поскольку мы вышли из него и продолжаем нести море в себе в виде лимфы – главной составляющей нашей крови, то, окунаясь в море, мы можем забыть обо всем, и тогда оживают чувства, не придавленные сознанием.

Сознание привязано к телу, и поэтому оно обособляет человека, противопоставляет его миру, ставит его в центр вселенной. Сознание нашептывает человеку, что он самый значимый, что он уникальный и неповторимый, что он лучттте всех, что он всегда прав. Если чувства слабеют, тогда голос сознания побеждает, и человек утрачивает внутреннее единство с миром, с вселенной и с Богом. Когда любовь перестает струиться в нашу душу, начинается агония, которая долгое время незаметна. Наоборот, поначалу у человека появляется ощущение своей первичности и всесильно- сти, потому что исчезает ощущение своей вторич- ности перед Богом. Энергия, которую мы всегда отдавали Творцу, разворачивается в сторону вторичных потребностей человека. Ощущение полного превосходства, всесильности, всезнания – это те фазы агонии, которые уже заметны. А затем начинается угасание сознания, разрушение судьбы и в конце концов распад тела.

Когда я писал книги, особенно вначале, мне нужно было переработать огромное количество информации, попытаться связать воедино все события. Перегрузка сознания при этом, естественно, возникала, и, чтобы напомнить мне, что духовность вторична, после написания каждой книги у меня происходили смертельные ситуации или крупные неприятности. Прикосновение к смерти позволяло лучттте настроиться на вечное и отрешиться от сиюминутного.

Сейчас я стараюсь ни о чем не думать. У меня две недели отдыха. Сегодня можно пообщаться с друзьями, погулять по набережной, искупаться в море.

Утро следующего дня. Я просыпаюсь от того, что слышу шум в прихожей: кто-то там ворочает, переставляет сумки и что-то ищет. Я выглядываю и вижу озабоченного приятеля, который приехал вчера вечером. «Не пойму, куда я дел мой мобильный телефон», – бормочет он. В который раз он копается в своей сумке и вдруг удивленно произносит:

Вот это да, да у меня же деньги пропали.

Я смеюсь:

Хорошо тебя подрихтовали этой ночью шустрые ребятишки. Очистили не только карманы, но и душу.

И в этот же момент я чувствую, как игривое настроение резко исчезает. Надо проверить свою сумку, которая лежала в соседней комнате. При первом же взгляде я обнаруживаю кошелек валяющимся рядом с сумкой. Документы не тронуты, денег нет. В прошлый раз я занял приличную сумму у своих друзей и теперь привез ее, чтобы отдать. Плюс деньги, которые я взял с собой в отпуск, – исчезло все. Гол как сокол.

Я молча хожу по комнате, туго соображая, что теперь делать и как это могло произойти. В очередной раз болезненно понимаю, что денег не вернуть, что мой отпуск теперь будет выглядеть иначе. В этот момент звонит мобильный телефон. Я механически смотрю на номер и понимаю, что звонят из моего офиса.

Сергей Николаевич, – слышу я голос секретарши, – примите мои поздравления.

Спасибо, – говорю я, – как раз вовремя. А что еще произошло?

Как «что»? – удивляется она. – Ваша книга «Воспитание родителей» получена из типографии. Я держу в руках первый экземпляр.

Очень приятно, – говорю я. – Наверное, книга будет иметь популярность, раз меня так резко почистили.

Я выхожу на кухню и зову друзей. Достаю из холодильника бутылку сухого белого вина, открываю ее и разливаю по бокалам.

Память неожиданно уносит меня в события пятнадцатилетней давности. Тогда я тоже был здесь, в Крыму. Раздался неожиданный звонок, и мой знакомый, звонивший из Петербурга, сообщил:

Ты неправильно повел себя, и наш авторитет поставил тебя на счетчик. С бандитами шутки плохи. В течение десяти дней ты должен отдать двести тысяч долларов. Вылетай немедленно в Питер.

Я тупо глядел перед собой, держа трубку возле уха. Рядом сидели друзья, слышавшие весь разговор. У меня в тот момент мелькнула мысль: «А зачем возвращаться в Питер, если там меня, скорее всего, убьют?» Не задумываясь, я ответил:

Я сейчас из Крыма выехать не могу, нет билетов ни на самолет, ни на поезд.

А через пять дней сможешь приехать?

В лучшем случае через десять, – уточнил я.

Собеседник отключился. А я подумал, что у меня еще десять дней жизни в запасе. Друзья вопросительно смотрели на меня. Мы собирались в ресторан, у меня уже вышла в свет первая книга.

Ну что, никуда не едем? – спросил один из них.

Почему же, – ответил я, – едим и гуляем.

Но по лицам моих друзей я видел, что праздника не получилось. Ехали на свадьбу, а попали на похороны.

И вот мы разместились за столом в уютном ресторане. Оттуда открывался великолепный вид на Ай-Петри. Природа, как и море, очень успокаивает.

Помню, однажды у меня был тост – я поднял бокал, когда мы стояли в Серебряной беседке, и сказал:

Давайте помолчим тридцать секунд и ощутим эту красоту, а потом за нее выпьем.

А сейчас, с бокалом в руке, я смотрел на лица тех, кто меня окружает, и видел сострадание и сочувствие. В самую пору пить за упокой.

Хочу сказать тост, – произнес я. – Все вы знаете, что произошло. За эти десять дней я смогу собрать максимум тысячу долларов. Ну, полторы. А товарищи бандиты хотят снять с меня двести. И вот что я подумал. У меня вышла первая книга «Диагностика кармы», и вроде бы она начала пользоваться успехом, обо мне заговорили как об интересном исследователе. Так вот, есть одна закономерность, которую не все знают: перед тем как что-то дать, Бог немножко отнимает. Представляете, сколько я должен получить, если у меня сейчас хотят столько отобрать?

Все дружно рассмеялись. Воцарилась непринужденная атмосфера, и дальше мы уже гуляли и веселились как обычно.

Через неделю я вернулся в Питер, но не стал встречаться с тем человеком, который мне звонил. Это был помощник криминального авторитета.

Раньше он был милиционером, потом перешел в бандиты (в 90-х годах эта профессия была модной). Сегодня он опять служит в милиции. Я тогда решил не общаться с ним, а сразу поехал на встречу с авторитетом. Вошел в кафе, где обычно собиралась банда, представился и спросил, на месте ли старший. Уже через пять минут мы сидели с ним за столом. Выяснилось, что он ничего не знает, что все это затеял его подручный, который решил отнять у меня мою книгу. А получилось это потому, что я, желая помочь ему, отдал часть тиража для реализации в его магазин. Он тогда рассудил: а зачем реализовывать книги, когда можно отнять у автора права на издание? В 90-х годах это была модная практика в России. К популярному автору могли явиться с пистолетом и потребовать переуступки его авторских прав. Если он сопротивлялся, то обычно его убивали.

Пользуясь авторитетом бандитов как рычагом, мой знакомый решил отнять у меня и книгу, и права на ее издание. Он никак не ожидал, что я, игнорируя его, решусь разобраться во всем самостоятельно. Поскольку он представлял себя чуть ли не моим другом, то не сомневался, что я верю ему стопроцентно. Плюс фактор внезапности. В обычной ситуации его комбинация была бы безошибочной, но моя внутренняя независимость, связанная с верой, позволила изменить ход событий. Я не испугался, не озлобился, не впал в уныние. Я искал выход из создавшейся ситуации и нашел его. Что удивительно: тогда у меня совершенно не было чувства протеста. Бог дал ситуацию, значит, роптать нельзя. Наверное, это явилось результатом той чистки, которая была перед написанием первой книги. Обычно такой диагноз, как меланома с метастазами, шансов на выживание не

оставляет. Тогда я понял: главное, что нужно защищать, – это чувство любви в душе. Это чувство нельзя терять никогда. А все остальное, по сравнению с этим, – детали.

Я задумываюсь, глядя перед собой. Вижу друзей, стоящих вокруг меня с бокалами в руках. Июль 2008 года.

Итак, тост, – говорю я. – Только что меня поздравили. Вышла первая часть книги «Воспитание родителей». Перед тем как что-то дать, Бог немножко отбирает. Судя по тому, что произошло, книжка будет популярной. Ну что ж, за новую книгу!

ПАРИЖ

4 июня 2009 года, Париж.

В этом городе очень много маленьких гостиниц и крошечных магазинчиков – все это создает свой особенный колорит. Туристический город. Внешне Париж по-прежнему великолепен, но наплыв туристов делает свое дело: город все больше становится похож на красивую вывеску. На красивую женщину, которая заботится только о своей внешности и при этом не хочет готовить, рожать, воспитывать детей, заботиться о муже. Может быть, аура французской столицы сказывается на всем государстве? Ведь по официальной статистике каждая вторая француженка бесплодна.

Но сегодня Париж великолепен. Он манит, обещает наслаждения, удивляет своей красотой и изысканностью. Он элегантен и непредсказуем. Я собираю свои вещи на третьем этаже небольшой трехзвездочной гостиницы. Мне нужно перегнать машину из Франкфурта в Барселону. Расстояние – около двух тысяч километров. Если идти из Франкфурта вдоль границы Швейцарии, то расстояние короче и его можно преодолеть за один день. Я решил поехать через Париж. Тем более что машина с немецкими номерами (ее купили мои приятели), и в Париже легче парковаться, эвакуаторы могут пощадить.

Несколько лет назад я был в Париже и купил себе здесь неплохой пиджак. В этот раз я, как рысак, отбегал полгорода, но ничего приличного найти не смог. Я заходил в небольшие бутики, полагая, что цены там будут пониже, а фасон получше. Какие же все-таки французы худенькие, думалось мне. Все пиджаки – в среднем 48 размера. А цена – от 600 до 2500 евро. Я понимаю, люди хотят купить пиджак в качестве сувенира. Вообще, это неплохо звучит: «Был я тут пару дней в Париже и по случаю прикупил себе пиджачок». Ну и удивить, соответственно, суммой. Знакомые будут изумленно качать головами и слегка завидовать. Но мне просто хочется купить хороший пиджак, пошитый со вкусом и из хорошей ткани. И желательно за 100 евро. Однако я понимаю, что эта мечта менее осуществима, чем возможность просто побывать в Париже.

Если идти по бульвару Монмартр, то можно выйти к одному из крупнейших магазинов Парижа – «Галери Лафайет». Это недалеко от знаменитой Парижской Оперы. Я улыбаюсь, подумав, как меняется психология людей. Раньше говорили, что большой магазин находится рядом со зданием французской Оперы. Сейчас будут говорить, что Опера располагается недалеко от крупного магазина. В мире современного язычества приоритеты меняются. Я вот тоже пиджачок решил себе прикупить в первую очередь, а Лувр со всей его коллекцией обошел стороной. Правда, я там был и все помню до деталей. И «Джоконда» под бронированным стеклом почему-то произвела меньшее впечатление, чем репродукции. Может быть, постоянная толпа перед этой картиной мешала. Искусство – дело интимное. Когда ты один на один с картиной, тогда открывается то, что не видно толпе.

Вообще, в искусстве скрыто уникальное диалектическое противоречие. Вот есть, допустим, ремесло, а есть искусство. Одна картина написана ремесленником, а вторая – мастером. В чем различие? Мы привыкли слегка поплевывать на ремесло и поклоняться искусству. А на самом деле ремесло – это искусство, поставленное на поток. Оно может служить всем, но сначала оно создается для кого-то лично. Личное потом становится коллективным. Коммунизм попытался истребить личное, оставив только коллективное, и развитие остановилось. Продолжалось оно только там, где без личности невозможно было обойтись. Это театр, кино, скульптура, живопись. Но и там идеология пыталась интересы личности свести к нулю.

Помню, как в начале 80-х годов я приехал в Ленинград. Я работал на стройке и часто посещал Эрмитаж. Искусство принадлежит народу, утверждали плакаты. Все произведения искусства, отобранные у частников, хранились в Эрмитаже. На фоне убогой, примитивной мебели и интерьеров городских квартир Эрмитаж поражал красотой и изысканностью. Мне доставляло удовольствие часами бродить по его залам. Но потом я заметил, что эта красота меня внутренне не трогает, что я не могу отличить хорошую картину от плохой. Кто-то посоветовал мне тогда: «А ты представь себе, что хочешь купить эту картину или статуэтку и поставить у себя дома. И реши для себя, стоит это делать или нет». Как только я включил личный интерес, мгновенно все вокруг изменилось. Сразу же появилось ощущение, что одна вещь хороша, а другая – посредственна. Тогда я на себе ощутил, что такое диалектика.

Искусство, которое служит только одному человеку, будет постепенно умирать, так же как искусство, которое хочет служить всем вместе, исключая каждого в отдельности. Каждая клетка в организме живет своей жизнью и одновременно ощущает себя единой со всем организмом, в котором десятки миллиардов клеток. На первый взгляд это кажется парадоксом. Есть индивидуальная цель и смысл жизни у живого существа, а есть коллективная цель – цель живого существа как части целой популяции. Внешне личные и общественные интересы различны и противоречат друг другу, а внутри они полностью совпадают. На самом деле эти странность и противоречие объясняются строением вселенной, которое голо- графически воспроизводится любым объектом и процессом.

Вселенная на тонком плане абсолютно едина. Время, пространство и материя сжаты там в точку. Индивидуальное и коллективное там не имеют никаких отличий. Когда время раскрывается через пространство и материю, тогда центр круга перестает совпадать с окружностью. Появляется индивидуальное и коллективное. Между ними возникает конфликт, который усиливается по мере развития, расширения пространства и материи. Периодически индивидуальное и коллективное должны ощущать свое полное единство, возвращаться к первоистокам, чтобы конфликт не привел к взаимному уничтожению. В какой-то степени этот процесс отражен в теории пульсирующей вселенной.

В принципе, если вдуматься, все, что мы видим, – это пульсации. Вспышка, расширение, индивидуализация, а затем – сжатие, объединение, единство. Вселенная возникает, расширяется и затем опять уходит в точку. Все процессы во вселенной пульсируют. Для того чтобы жить, мы дышим – грудная клетка расширяется и сжимается. Для того чтобы кислород напитал ткани, сердце каждую секунду расширяется и сжимается. Мы засыпаем и просыпаемся. Мы живем, умираем, а потом наша душа вновь появляется на этой земле. С этой точки зрения теория реинкарнации вполне логична и естественна даже без многочисленных косвенных доказательств. Во вселенной нет одноразовых процессов. Развитие – это смена циклов, череда состояний, которые, повторяясь, все больше походят на вселенную в целом. В конце концов индивидуальное и коллективное опять сольются воедино. Точка и бесконечность станут неразличимы, вселенная вернется в изначальное состояние. Вдох и выдох Брамы.

Один из главных процессов во вселенной – это излучение света. Фотон является частицей и волной одновременно. Волна – это коллективное, а частица – это индивидуальное. И так же, как вся вселенная, свет голографически существует в том же режиме. Он распространяется порциями, квантами, он пульсирует. На самом деле то, что мы называем светом, на 50% состоит из того, что мы, собственно, воспринимаем как свет, а остальные 50% – это то, что мы воспринимаем как темноту. Так что свет и тьма неразделимы – так же как добро и зло. И то и другое управляется Творцом. Разделение на добро и зло может быть только поверхностным, подобно тому, как снаружи разделяются интересы личности и коллектива.

Наша Земля вращается в двух потоках времени. Понятия «левое» и «правое» естественны для нее так же, как и для любого живого существа. У человека правая сторона тела связана с будущим, левая – с прошлым. Будущее – духовно, прошлое – материально. На тонком плане между духовным и материальным особой разницы нет, а на внешнем уровне она существенна. Правое полушарие головного мозга связано с чувствами, образами, подсознанием. Левое – больше ориентируется на логику, мысли, предметы. Правое полушарие нашей Земли больше ориентировано на коллективное сознание. Левое, западное полушарие – на индивидуальное. Истина, как и любовь, рождается там, где соединены противоположности. Поэтому все великие откровения происходили в тех местах, где соединялись Запад и Восток. Это нынешняя территория Ирана и европейская часть России. Полученная новая информация разделилась когда-то на более прагматическую ветвь, уходящую в сторону Египта и Палестины, и на более аскетическую, уходящую в сторону Индии.

Еще недавно восточная тенденция, представленная социализмом, боролась с западной. Социализм умер. Теперь будет умирать капитализм. Это уже видно невооруженным глазом, одна статистика чего стоит.

Когда я в первый раз оказался в Париже, а это было больше десяти лет назад, у здания Оперы и возле храмов было достаточно оживленно. Сейчас оживленность – возле крупных магазинов. Культура и религия не являются больше инструментом познания и развития, они стали рычагом для зарабатывания денег. И потихонечку они начали незаметно умирать.

Раньше я считал, что искусство – это выработка подсознательных целей. Наука вырабатывает систему ориентиров, за которыми следует наше сознание, а искусство дает цели нашим чувствам, нашему подсознанию. Искусство всегда сопряжено с будущим, оно не только дает цели, но и пророчествует, предвосхищает будущее. Если общество ждет распад и гибель, то чем талантливее человек искусства, тем печальнее и трагичнее могут быть его произведения. Талант в искусстве – это всегда пророк. Об этом говорил еще Пушкин, это подтвердил Лермонтов. Герой его произведений Печорин предсказал смерть другому человеку, а сам Лермонтов предсказал смерть Российской империи за много десятков лет до этого события.

Я ходил вечером по улицам Парижа и с любопытством разглядывал витрины магазинов. И вот уже ночью, проходя мимо одного из магазинов, я в удивлении остановился перед его большими витринами. Это был очередной магазин, в котором продавались одежда и обувь. Но над оформлением витрин поработал Мастер, это было видно сразу. У профессионала высокого уровня работает каждая деталь, все четко выстроено в связном ансамбле, как в хорошем оркестре. Максимальное выражение индивидуального и коллективного. Меня удивил принцип расположения манекенов. Одеты они были разнообразно, с большим вкусом, на некоторых витринах это была небольшая клоунада с элементами цирка. Все манекены объединяло одно: они были подвешены веревкой за ногу. Одни опирались при этом телом на подиум, другие висели в воздухе. Ощущение было странное. Для многочисленных туристов, бродящих по улицам Парижа, возможно, это было ново, необычно и эмоционально. Ведь сейчас художник пытается удивить новизной, нестандартностью подхода. Но новизна, с моей точки зрения, должна давать душе ощущение любви и счастья.

Когда приходишь в театр, то в первые же несколько минут становится ясно, слабый спектакль или нет. Нескольких пульсаций достаточно, если они есть. Если вся вселенная придет к Богу, вернется к Нему и растворится в бесконечной любви, то этим же должен завершаться и любой процесс во вселенной, каким бы он ни был – кратким или длительным. Спектакль должен вызывать у зрителя катарсис. Это можно назвать очищением любовью. То, что в конце должна победить любовь, – это естественно и закономерно, как закономерно появление и исчезновение вселенной. Причем вовсе не обязательно должны победить жизнь или благополучие. Любовь может победить и тогда, когда главный герой умирает или страдает, потому что любовь не должна срастаться ни с жизнью, ни с наслаждениями. Сейчас часто после спектаклей выходишь с ощущением, что тебе нагадили в душу. Художники, режиссеры, похоже, утратили ощущение смысла жизни. Или они попросту не могут увидеть любовь за нынешней волной деградации и саморазрушения индивидуального сознания.

В принципе то, что я увидел в витрине, можно назвать разрушением судьбы. Ноги человека связаны с судьбой. Подвешенный за ноги человек или манекен в нашем подсознании означает не просто разрушение судьбы, но полный ее крах. Я переключаюсь на внутреннее видение: как влияет витрина на человека, разглядывающего ее? Любопытно: она дает ему разрушение судьбы. То есть искусство, влияя на наше подсознание, может не только лечить и спасать. Оно может и убивать.

Я шел дальше по ночной пустынной улице Парижа и думал о том, что в принципе увиденное мною в витринах глубоко закономерно. Одна крайность всегда переходит в другую. Человек, не умеющий любить, стремится к крайностям и поклоняется им. Сначала он молится и поклоняется любимому человеку, а потом ревнует, обижается, ненавидит и готов его убить. Сначала он поклоняется стабильности, благополучию и красоте, а потом начинает разрушать, уродовать все вокруг и стремится к медленному самоубийству. Витрины больших магазинов Парижа всегда были символом богатства, процветания, успеха. Они отражали подсознательную систему ценностей человека. Сейчас, похоже, начинается противоположный процесс.

Я раньше не мог понять, почему в модельном бизнесе практически все гомосексуалисты, а потом понял. Красивая одежда, красивая манекенщица – это символ сексуальности, жизни, красоты. Тот, кто поклоняется жизни во всех ее аспектах, обречен рано или поздно прийти к разрушению жизни. Не обязательно для этого убивать других или себя, это ведь только внешняя форма разрушения. А внутренние формы разрушения могут выглядеть по-разному: как гомосексуализм, то есть разрушение жизни и потомков, как снижение потенции и бесплодие, как многочисленные болезни и проблемы с психикой. Жизнь – достаточно разнообразная штука, и процесс ее саморазрушения тоже может быть весьма разнообразным.

Для чего женщине нужна красота и сексуальность? Для чего ей нужны красивая одежда и макияж? Для того чтобы привлечь самца и родить от него потомство. Когда поклонение жизни превращается в ее разрушение, в первую очередь утрачивается содержание, смысл сексуального импульса – появление потомства на свет. Есть красивое лицо, великолепный макияж, глаза с поволокой и сочные губы. Есть точеная фигурка, изысканнейшая одежда, полное совершенство форм и линий. Нет только одного – желания рожать и умения любить. Если человек не поклоняется любви, которая происходит из Творца, любовь незаметно уходит. Поклонение жизни приводит к утрате ее внутреннего смысла. Женщина становится бесплодной, ведь ей не нужны дети. Мужчина становится гомосексуалистом.