Комета 3I/ATLAS. Начало истории

Предисловие

Пробуждение пришло вовремя. Вдали мерцал еле заметный свет звезды. Свет приближался, медленно, но уверенно. Было достаточно времени, чтобы приготовить всё необходимое. Аал осмотрелся вокруг – привычная пустота космоса, перемежающаяся пылинками вещества, монотонное фоновое излучение, пульсация потока фотонов от звезды. В который уже раз наблюдал он подобную картину. Звезды были то большие, то совсем крошечные, яркие или почти не различимые на фоне черноты космоса, но все очень похожие. Однако ни грусти, ни тоски не было в мыслях Аала. Это путь, который он обязан пройти. Его путь. В общем-то, такую судьбу он совершенно осознанно выбрал сам и теперь не жалел о том.

На размышления о судьбе, пути и собственной жизни ещё будет достаточно времени. Можно отложить их на потом, сейчас время действовать. Аал запустил протокол активации Ассистента. Не прозвучало ни одного звука, не зажглись сигнальные лампочки, не появилось сообщений на несуществующем экране.

«Приветствую тебя, Аал», – прозвучал мысленными образами сигнал: «Самодиагностика проведена, все системы работают в штатном режиме, сбоев не обнаружено. Мы приближаемся?»

«Да. Звезда уже видна, чуть подожди, я ощущаю ее близость. Маленькая и молодая, ничтожная крупица. Думаю, здесь нас не ждет ничего интересного».

«Значит обойдемся стандартной проверкой и вновь продолжим полёт».

Ассистент включил и провел диагностику работоспособности бортовых анализаторов и запускаемых зондов. Всё было готово и исправно, как и всегда. Но опыт подсказывал, что кажущаяся простота может таить в себе сюрпризы. Как правило, неожиданности подстерегают именно там, где их меньше всего ожидаешь встретить. Нет, никакой опасности здесь быть не может, да и не имелось в их распоряжении ни систем обороны, ни какой бы то ни было защиты. Исследовательская миссия не предполагала ведения боевых действий. Их цель – сбор информации, расширение области знаний. Кто бы мог предполагать, что эти знания таят в себе намного более разрушительные и губительные последствия для целой цивилизации, угрозу полного исчезновения…

Глава 1.

Коля Никифоров был сиротой. Так бывает. Даже при живых родителях. Жил Коля в интернате, где и учился. На выходные и каникулы уезжал из интерната к бабушке в деревню, находящуюся в 10 км от города. Судьба родителей оставалась Коле неведома. Бабушка на эту тему беседовать отказывалась категорически. Судя по её реакции били родители живы, но не достойны и не способны заниматься воспитанием чада.

Бабушка в меру сил старалась заботиться о внуке. В её деревенском доме был порядок, некий посильный уют. По выходным всегда стоял запах испеченных пирожков: летом с ягодами или грибами, зимой чаще с капустой и яйцом или с вареньем. Конечно, Коля принимал самое активное участие в домашних заботах. Он не чувствовал особой усталости от домашних дел. Другого ничего не зная, воспринимал эти обязанности как должное. По инерции продолжал вести себя подобным образом и в стенах интерната. То пол подметёт, то на кухне трётся «принеси-подай». Воспитатели не могли не обращать внимание на такую прилежность, чем Коля заслужил их уважение. Эти же обстоятельства приводили к постоянным насмешкам одноклассников. А в совокупности с особым отношением со стороны воспитателей и учителей вылились в почти не скрываемую ненависть.

В итоге друзей у Коли не было и большую часть свободного времени он посвящал учебе. Бабушка, ни сном ни духом не догадываясь о сложностях внучка, расценивала его замкнутость и молчаливость как природную скромность, кротость характера и прилежность к наукам. Безусловно, такое положение дел её не просто устраивало, а непомерно радовало. Опасения влияния генов родителей не давало ей покоя.

Летом, пока все сверстники гуляли, гоняли купаться на озеро и всеми силами наслаждались отдыхом, Коля сидел за учебниками и книгами литературных классиков. Его грустные глаза отражались в узеньком оконце деревенского дома. На окнах не было решёток, но чувствовал себя Коля узником в одиночной камере с надзирателем-бабушкой. И цепи его были тяжелее кандалов. Бежать из этой тюрьмы было решительно некуда.

Зимой и в дождливые осенние дни дышалось легче. В такие дни Коля с неким даже удовольствием погружался в выдуманные миры литературных произведений. Порой лёгкая улыбка касалась его губ. В моменты, когда иной читатель сочувствовал невзгодам главного героя, Коля насмехался над их незначительностью и погружался в собственные невесёлые размышления.

К старшим классам были прочитаны все книги деревенской библиотеки, включая «Пособие по ремонту гусеничного трактора ДТ-75» и «Выращивание кормовой кукурузы в условиях Нечерноземья». Пришла очередь запасам школьной библиотеки, тут уже Коля подбирал чтиво по собственному вкусу.

Так тянулось время день за днём. И вот пришёл 2000 год. В преддверии оного мозг Коли наполнил белый шум о Конце света, календаре Майя, прилёте инопланетян… Не то, чтобы он сильно увлекся общей паранойей, наслаждался всеобщими паническими инсинуациями, нет. Но объём информации о чём-то необычном, что ждёт нас с приходом нового тысячелетия, в итоге накопился и вызвал тревогу.

Глава 2.

Институт космических исследований РАН. Москва.

23 июня 2025 года.11:38.

Входящее сообщение.

«Мария, добрый день!

Благодарю за поздравление с открытием нашего нового телескопа! И у меня уже есть обработанные данные с Первого света!

Я и мои лаборанты из Обсерватории обнаружили сегодня ночью неизвестный ранее объект, вошедший в Солнечную систему. Слишком далеко, чтобы утверждать что-то с определенной долей вероятности. Возможно, метеорит или комета. Траектория движения свидетельствует о том, что данное небесное тело перемещается сквозь нашу систему откуда-то из внешнего космоса.

Мы предварительно обозначили объект: A11pl3Z. Я смог определить очень приблизительно диаметр ядра объекта: около 10 км. Наши снимки с телескопа прилагаю во вложении.

Я обращаю ваше внимание на обстоятельство того, что данный объект прибыл к нам из другой звездной системы, возможно даже из другой галактики! Межзвездный странник – потенциально может быть инопланетным посланником, зондом иной цивилизации или чем-то подобным. Я прошу вас содействовать в пристальном изучении данного объекта.

И я бы советовал ускорить активные действия по началу работы Комиссии установления контакта с внеземными цивилизациями, о которой я уже писал вам неоднократно.

Подобные письма я отправил всем заинтересованным лицам, чьи контакты мне доступны сегодня.

С наилучшими пожеланиями, и уважением,

Доктор Валентин Кош.

Обсерватория Веры Рубин. Чили».

Вложение: Legacy Survey of Space and Time. Scene 1, Scene 2, Scene 3, Scene 5, Scene 8.

Мария Анатольевна Гурина – заведующая Лабораторией исследования и картографирования космоса Института космических исследований РАН – пробежала глазами сообщение и с шумом выдохнула, пытаясь избавится от прилипшего к ней чувства брезгливости. Вспомнились их непродолжительные встречи на международных конференциях. Письма от этого … Коша давно пора внести в спам. Но его должность руководителя одной из новейших обсерваторий наблюдения за космосом вынуждала поддерживать деловые контакты.

Чтобы немного успокоиться и вернуть рассудительный деловой настрой, Мария пошла за кофе. Черный Американо без сахара заполнил стаканчик, а его аромат кабинет. То, что надо. Мысли медленно возвращались к привычному стройному ходу. Просто проигнорировать? Нет, надо разделить эту долю принятия с кем-то ещё.

Телефонный звонок на личный номер Иттену должен внести ясность в ситуацию.

– Привет, Ит! Мария.

– Хай. Да, мой телефон всё ещё умудряется как-то определять твой номер. Что, тоже получила письмо от нашего параноика? – голос Иттена звучал как всегда бодро, будто им энергетики распыляли прямо в систему вентиляции Европейского космического агентства.

Он не видел, как улыбка расплылась на лице Марии. Но видимо, за этим настроением она ему и позвонила, подсознательно понимая, что это то, что ей сейчас нужно.

– Получила. Что думаешь?

– Я очень стараюсь не думать в мирное время о потугах Валентина. Но получить от него письмо на следующий день, находясь так близко к Германии, вызывает во мне опасения не только за свой здравый рассудок, но и за свою жизнь.

Мария смеялась в голос. Хорошо, что её должность позволяла наслаждаться одиночеством в собственном кабинете. У Иттена с их системой открытого офиса такой приватной привилегии не было.

– Спасибо тебе, друг! Я знала, что найду поддержку у тебя. Как сам? Как семья?

– Все хорошо. На выходных едем в Шамони кататься. Так же все адекватные люди делают – летом катаются на лажах?

– То ли лыжи не едут, то ли я…

– Да-да. Ты мне объясняла эту шутку. Как-то так и живём. Всё, Мари, был рад слышать, но Директор уже смотрит на меня с нескрываемой ревностью. Как бы не закатил истерику на всё Агентство. На связи!

– Пока.

Глава 3.

Память Аала не сохранила информации о детстве и юности. Не помнил он ни своего рождения, ни взросления. Он пытался узнать что-нибудь по этому поводу у сородичей. Тогда один из первых по имени Ааг объяснил ему: – Никто из нас не знает ответов на твои вопросы. Мы появились как часть планеты, как её элемент и существовали в форме набора химических связей. Потом первый из нас осознал себя и начал мыслить. Потянувшись сознанием, не обнаружил он больше других таких же и стал ждать. Затем ещё одно сознание вышло с ним на контакт, они стали обмениваться мыслеформами. Я был четвёртым. Мы не рождаемся, нас формирует сама планета, после чего в какой-то момент мы осознаем себя как мыслящие существа и приобретаем способность к обмену образами. Теперь тебе понятно, что ответа на твои вопросы просто не существует?

Но вопросов у Аала было гораздо больше. Он многого не понимал, многое не принимал. Ему было не по себе от пребывания среди таких же, как он. Здесь всё было слишком постоянно, слишком статично. Планета всегда была обращена к двойной звезде одной стороной, поэтому день не сменялся ночью, всегда было равномерно светло. Не бывало здесь ни зимы, ни лета. Планета не обладала атмосферой, поэтому не дул ветер, не перемещались по небу облака, не было ни дождя, ни снега. Неровный пейзаж из скальных образований однородного ржаво-охряного цвета не украшали деревья или какая-либо иная растительность.

Но что больше всего беспокоило Аала, ему совершенно нечем было заняться. Да, он мог сформировать себе конечности из того же камня, что был везде вокруг, и отправиться разгуливать по планете. Он даже так делал несколько раз. Но куда бы он не пошёл, картина вокруг менялась незначительно.

«Что, если я пойду на тёмную сторону планеты?» – спросил он у Аага.

«Ты в праве это сделать. Там тоже есть мы. Мне больше нравится быть здесь».

«Но там должно быть холодно».

«Да, там температура ниже, чем здесь. Твои анализаторы сообщат тебе об изменении данного параметра. Но не волнуйся, тебе низкая температура не повредит. Твоё сознание бессмертно».

Всё же перемещаться давало хоть какое-то развлечение. Аал отправился в путь. Добравшись до тёмной стороны планеты, всегда обращённой в противоположную от двойной звезды сторону, он действительно получил данные о низкой температуре. Ход его мыслей не замедлился, а значит и скорость перемещения двигательных конечностей нисколько не снизилась. Снега не было, т.к. замерзать здесь было не чему – всё те же камни, всё тот же пейзаж вокруг. Но здесь в темноте Аал увидел нечто необъяснимо манящее, он увидел звёзды!

Вернувшись к Аагу, без всяких приветствий и праздных манер задал он вопрос: «Звёзды всегда одинаковые?»

«Нет. Наша звезда двойная, есть одиночные, встречаются тройные. Звёзды перемещаются относительно друг друга. Первый из нас, кто отправлялся в путешествие к звёздам, уже вернулся. Он рассказывал много о звёздах и о других объектах в космосе, о планетах, облаках газа, излучениях. Повстречал он два мира, где есть существа подобные нам, живущие на своих планетах, два вида существ, путешествующих по космосу, и бесчисленное множество миров, где разум ещё слишком слаб, чтобы с ним вести диалог».

Душа Аала ликовала. Вот он путь к спасению! Вот как можно сбежать с этой опостылевшей ему планеты и отправиться в путешествие, где будет много нового!

«Ааг, научи меня как лететь по космосу!»

И тот научил его.

Аал сбросил с себя все камни, что удерживал силой мысли, и легко поднялся ввысь. В какой-то момент пришло осознание, что притяжение планеты более не играет решающей роли. Он стал собирать по крупицам пылинки вокруг себя, выстраивая новое тело. Захватил он и запас льда, необходимого для работы расширенного набора анализаторов и зондов. Всё это пригодится в пути, их можно отправлять для забора образцов и детального изучения окружающего пространства. Собственные органы чувств Аала, хоть и имели широкий спектр воспринимаемых параметров, всё же были ограничены в диапазоне действия. Для жизни на планете их было более, чем достаточно, но в масштабах космоса, полагаться только на себя было бы опрометчиво. А хотелось узнать как можно больше, накопить информацию, а по возвращению поделиться ей с сородичами.

Помимо анализаторов и зондов, сформировал Аал ещё и Ассистента. Нет, это получился не какой-то отдельный блок, он был встроен в саму структуру окружившего сознание Аала корпуса. Невозможно провести аналогию с какими-то устройствами. По собственному образу и подобию Аал создал его как набор химических связей, структуру, чья форма постоянно менялась – старые связи разрушались, притяжения между молекулами ослабевали, зато тут же выстраивались новые. Функциональность определила строение, ведь Ассистент нужен был для быстрого анализа данных, установления взаимосвязи между ними, поиску ответов на вопросы. И конечно же, с Ассистентом можно было поговорить.

Аал выполнил всё, чему научил его мудрый Ааг. Чуть оттолкнувшись, он сначала двинулся медленно, совершая вращения вокруг планеты. Но скорость постепенно возрастала. Вскоре он смог уже перепрыгнуть на орбиту вокруг двойной звезды.

Здесь Аала ждало первое открытие. Оказалось, что их планета единственная в данной звездной системе. Никаких других он не обнаружил. Это, конечно же, был уже известный факт, просто он не удосужился спросить об этом ранее.

Набрав ещё большую скорость, комок из льда и пыли с сознанием Аала внутри вышел за пределы гравитации заездной системы и устремился в холодное безмолвие космоса.

Глава 4.

Холодное безмолвие космоса никогда не пугало Алексея. Напротив, космос манил его. Он был как раз тем самым мальчиком, который на вопрос воспитателя в детском саду, неизменно отвечал: – Хочу стать космонавтом.

Так он и шёл к своей цели. Сначала маленькими детскими шажочками, потом более долговязыми подростковыми, а теперь уже уверенными взрослыми шагами. И никакие жизненные перипетии не смогли сбить его с этого пути. Сейчас Алексей заканчивал подготовку к своему первому полёту.

Но несмотря на плотный график тренировок, старался находить время для семьи. Вот и в эти выходные они с женой пригласили в гости сестру Алексея с её мужем и их детьми.

– Проходите, у нас почти всё готово, – жена Алексея открыла дверь и улыбнулась гостям: – Лёша уже ставит горячее в духовку, можно проходить сразу за стол.

– А мы тортик принесли. Знаю, Лёша любит шоколадный, – Елизавета держала на руках младшенькую, а старшая семилетняя Лейла со своим детским рюкзачком держала за руку папу. Отчего-то она не улыбалась. То ли не считала необходимым изображать радость от визита к дяде и тёте, то ли до этого с ней вели не очень приятную беседу.

– Не стойте в дверях, проходите!

Рассевшись за стол и заморив первого червячка, перешли к активному обмену новостями: – Мы уже Лейле к школе всё купили. Неделя нервотрёпки и Боря всё же сподобился вывезти нас по магазинам. Заодно и мелкой вещичек набрали. А то в парке уже нас по одежде узнают, ходим в одном и том же. Мужикам что?! Встал утром, уже красивый. А я сама себя пугаюсь в зеркале. Дома ладно, а так выйти куда?! Я уж сама всё научилась делать: домашний маникюр, депиляция, фитнес-центр и салон красоты. И всё это на 33 квадратных метрах, где ещё детский сад, ясли, а скоро и школа откроется. Говорю ему, давай уже переезжать, там осталось доделать каплю. Но он всё на работе, говорит времени на ремонт нет. У вас-то как?

Алексей с женой уже привыкли к тирадам Лизы. Она всегда говорила много, но не всегда содержательно.

– У нас всё по-прежнему. Сейчас Лёша закончит здесь обучение и тренировки, а на финальную стадию надо будет в Центр подготовки ехать.

– Так это в Петрозаводск? Ничего себе! Там холодно, наверное. И сходить там некуда: по магазинам – одно развлечение. Лёша там от скуки помрёт. Чего вечерами одному делать? Так квартиру дадут или в казарме с солдатиками жить? А ты тут чего делать будешь? Вот бы уже нам ремонт доделать, переехала бы пока к нам, с детьми посидела. Одной-то тоска. А потом вообще улетит. Борь, давай скорее с ремонтом покончим. Комнату найдём или с Лейлой в одной поживёт.

На это старшая посмотрела недобрым взглядом на свою тётю. Похоже, она была не в восторге от такой идеи.

– Ну, да мы так и планировали: я к вам перееду на время, Лёша себе там любовницу найдёт, – она как будто попробовала эти слова на вкус. Получайте, грёбаные психологические тренинги! Я могу посмотреть своему страху в глаза. Молодой, красивый, не пьющий. Одним словом, Космонавт! Ревность изводила, но она пыталась бороться с этим чувством: – Шучу. Я с Лёшей поеду. Ему же постирать, погладить надо будет. Готовить он и сам неплохо умеет, но всегда же приятно возвращаться домой не в холод и запустение, а к теплу и уюту. Лёша поначалу сопротивлялся, но я умею убеждать.

– Да уж, дневная кукушка поднимает вверх лапки. Когда уже детишек делать будете? Пока Лёша там летает, тебе бы тут было чем заняться. Я тебе и вещички сразу отдавать буду за мелкой. Кроватка, коляска – всё вам сразу и передадим. А то мелкая подрастёт, куда нам это всё девать? Знаешь, как удобно? У нас вон от Лейлы всё осталось, так кое-что докупаем.

– Третьего заведёте.

Старшая смотрела на тётку уже не просто с негодованием, это был испепеляющий взгляд. Так порой под хорошие закуски и весёлые шутки возникают детские травмы, меняющие всю последующую жизнь человека. Где-то там за зрачками уже затачивали тесак и намыливали верёвки…

– Нет, уж всё, я пас. Достаточно нам. Жду не дождусь, когда этих вырастим. Замуж отдадим, и с вещами на выход. Я ещё хочу для себя пожить. Мы решили отстреляться и к стороне. Чай, не молодеем с годами. Да, если б ещё Боря мне хоть помогал. Там и футбольную команду нарожать можно. Хотя у тебя так же, Лёша постоянно на сборах. А всё ж детёныша завести бы вам. Молодость пройдёт, потом тяжко будет. Дурное дело ж, не хитрое. Заделали и к стороне.

Елизавета заметила промелькнувшую на лице собеседницы лёгкую лукавую улыбочку, но решила пока не акцентировать на этом внимания. Если сама молчит, значит не хочет ничего рассказывать.

– Лёш, не готово там ещё горячее? Борь, помоги там тарелочки принести, пожалуйста.

Когда мужчины вышли, Лиза не утерпела спросить: – Что уже, да?

– Да. Только пока молчок! А то он меня здесь оставит. Переедем, там скажу.

На столе возникло гигантское блюдо, заполненное тушёной в чесночном соусе курицей и овощами. Эх, под такую бы закусочку… Но у всех в этой компании были свои причины не употреблять алкоголь. Разговор вновь прервался, все увлеклись дегустацией горячего. Просидели до позднего вечера за разговорами и перебором струн гитары под аккомпанемент дождя за окном.

Глава 5.

Несмотря на то, что на дворе вовсю в свои права вступала весна, сегодня весь день шёл дождь. К вечеру установилась безнадёжно зябкая и промозглая погода. Воздух заполнила не приятная прохлада, а какая-то землистая сырость. Проржавевшая насквозь автобусная остановка стояла тут, кажется, даже не с советских времен, а с дореволюционных, демонстрируя одновременно все многочисленные слои краски. Покорёженная и помятая она тем не менее вселяла надежду своей непоколебимой стойкостью и живучестью.

Коля прятался под её ненадежным навесом от мороси. Автобус до деревни почему-то никак не показывался из-за поворота. Не пришёл автобус ни в положенное время, ни спустя час. Последний, восьмичасовой, не пришёл. Но уж больно хотелось сегодня очутиться у тёплой печки, показать бабушке грамоту победителя школьной олимпиады по математике, выпить чаю с малиновым варением. И желание это было настолько нестерпимым, что Коля решил пойти до деревни пешком.

Уже минут через десять в ботинках захлюпала вода. Путь был неблизкий, но в дороге Коля вспоминал все истории про отважных путешественников, которые вычитал за последние несколько лет. Когда и они закончились, начал сочинять свою собственную, про героический подвиг юноши Николая, в одиночку совершившего переход от города до деревни. Дорога была местами ровной, без ям и луж – на таких участках удавалось немного ускориться. Местами дорога напоминала военные тропы после бомбёжки – тут уже приходилось пробираться, обходя топкие глинистые, уже заполненные коричневой водой, рытвины и колеи. Вот наконец показались крыши окраинных деревенских домов, но тут пришлось прервать свой самоотверженный путь.

– Эй, ботан! Чё, самый умный? – голос раздался сзади, хотя Коля увидел двух рослых ребят, выходящих из-за кустов на дорогу перед ним. Обернувшись, отважный путешественник обнаружил ещё троих. Ребята были явно старше Коли и, кажется, не местные. У всех пятерых в руках были отпитые бутылки пива. Если парни незнакомые, откуда им известно, что он увлечён учебой?! Чувство опасности, возникнув в момент появления препятствия на дороге, только усиливалось с каждой минутой.

– Чё вылупился? Я тебе вопрос задал, – смуглый главарь компании приблизился к Коле. Его взор был наполнен вызовом и некой издёвкой. В ноздри ударил резкий запах табака, перемешанный с горьким и кислым привкусом крепкого пива. Такие непривычные запахи для девятиклассника-отличника.

– Я… Я домой иду.

– И чё? А тут мы. На, пей! – и перед Колей возникла бутылка пива.

– Я не пью.

– Гонишь! Чай пьёшь, воду пьёшь, а благородными напитками брезгуешь? Мы чё, думаешь, говно пьём? Ты нас за людей не считаешь? Тебе там в книжках не писали, что когда угощают, надо угощаться?! Обидеть нас хочешь?

– Я домой пойду. Меня бабушка ждёт.

– Бабушка ждёт! Ха. Тогда конечно! Стоять!!! Пойдёшь, когда я разрешу. Пей!

От страха Коля замер на месте. Двое, что оказались теперь за его спиной, схватили руки и за волосы оттянули голову назад. На небе уже виднелись первые несмелые звезды, темнота медленно наплывала, занимая небосвод. Стеклянная бутылка больно ударила по губам и зубам, в рот потекло мерзкое пойло в вперемешку с кровью из рассеченных губ. Парни влили в беспомощное тело Коли всё, что у них было. Завершилось действо смачным ударом в живот. Мир вокруг потерял чёткие очертания. Дышать было совершенно невозможно, лёгкие застыли в спазме.

Не имея опыта уличных драк, Коля просто не знал, что делать. Хорошо знакомые со страниц героических романов персонажи совершенно не давали ему ответов на эти вопросы, они безмолвствовали.

– Скажи «спасибо!» своим однокашникам, просили оставить тебя в живых. Не будешь больше унижать их на каждом уроке своими знаниями, умник хренов! – после этих слов происходящее вокруг в сознании Коли превратилось в неравномерно замедляющиеся и внезапно ускоряющиеся кадры. Очень медленно приближался грязный ботинок главаря, от него отделялись брызги водянистой глины. И вот удар ноги достиг лица, после чего мир окончательно провалился в тёмное колеблющееся марево с искорками тускло мерцающих звезд.

Глава 6.

Валентин Кош сделал именно то, о чем писал – разослал свое письмо всем заинтересованным лицам. Попало оно и на электронную почту главы NASA полковника Джеффри Барнса. Секретарь расценил содержание письма достаточно важным для рассмотрения и положил распечатку на стол начальника.

Джеффри Барнс был человеком высокого роста и соответствующего самомнения. Занимаемый пост расценивал как само собой разумеющееся признание его немалых заслуг. Слишком протяженные на его взгляд четыре месяца ушло на то, чтобы вымуштровать всех подчиненных сотрудников и приучить их к дисциплине и порядку. Несоблюдение указов расценивал как личное оскорбление и угрозу Национальной безопасности. После нескольких увольнений гражданских с руководящих должностей и замены их на своих проверенных людей, более-менее приемлемый порядок всё-таки установился. При этом к своим обязанностям в Управлении полковник относился со всей возможной ответственностью. К себе он был столь же строг, как к вверенным в его руководство сотрудникам. Однако, отчеты ученых регулярно наводили на него тоску и уныние, возвращая к мысли «А не пора ли оставить службу и уехать на своё ранчо близ Розуэлла?!». Но что-то его держало…