Будни ваятеля Друкова

–У меня многие важные мысли были на бумажке записаны, – –сообщил Куровальсов. – Я текст изучил, а бумажку съел.

Друков собрался принести Мине, то есть Куровальсову, свои искренние извинения за то, что лично убил и даже закопал его, но тот, махнув рукой, растворился в воздухе.

Конечно же, все эти добрые перемены произойдут не так скоро, как хотелось бы, но они верили, что истинный господь, а не тот, придуманный разбойниками и палачами, и нелепый, не оставит в беде Разгуляндию. А пока надо спокойно жить, надеяться и верить.

Терпи, гордый и обманутый человек! Терпи и жди… Пока смирись даже с введением последней пенсионной реформы, разрушившей самые последние надежды даже на нечто, отдаленно напоминающее справедливость. Но наивные люди, попавшие в явное рабство, всё же, пока ещё верят… в справедливость. Вера поможет им попытаться пройти даже сквозь крепкие кирпичные стены, чтобы окончательно убедиться в том, что «добрые» традиции, начатые с конца минувшего века, получили глобальное развитие и успешно процветают.

Но это обман, даже не изысканный, а наглый, вызывающий. Такова несчастная Разгуляндия, где реальность так тесно переплетена с абсурдом, что уже трудно понять, где – правда, а где – ложь.

Писатель Вий был глубоко убеждён в том, что возведённый в ранг закона изощрённый садизм господ и дам, возомнивших себя государством, ни в коем случае нельзя назвать политикой. Это беспощадное истребление народа под нелепыми и… наглыми лозунгами является нарушением элементарных социальных, антропологических и экологических норм и правил, поскольку человек не самое последнее живое существо в земном мире. Он – ни в коем случае не может быть звеном «пищевой цепочки».

– Вон, за теми трубопроводами, Денис, – показал рукой в низину Геннадий

Феофанович, – находится наш с тобой посёлок. Только ты живёшь в добротном доме, а я – в землянке на берегу Мазутного озера.

– Перебирайся в мой дом, – предложил Друков. – Я ведь уже давно тебе это советовал, Геннадий Феофанович. Только уволь меня от ваших революций. Я уже итак окончательно испортил отношения с Задорным Теннисистом. Но при первой же возможности… я буду рядом с вами.

– Странно такое слышать от Лауреата государственной премии и Кавалера Ордена Задорного Теннисиста Третьей степени. Я, конечно, верю тебе, Денис, но только наполовину. Я пока никому не верю, даже Куровальсову.

Здесь их пути разошлись. Вий направился в сторону Мазутного озера, а Друков в посёлок. Он скульптор и уж, как-нибудь, сумеет прокормить себя и даже тех, кто рядом с ним. Высшие Силы дали ему такую возможность. Но, конечно же, Денис сочувствовал детям трубопроводов. Страшная участь, жестокая доля.

Огромная толпа детей трубопроводов шла мимо Друкова. Голодные, в изорванной и ветхой одежде женщины, дети, старики, да и мужчины, не имеющие никакой работы. Но даже те, кто её и имел, временную или относительно постоянную. на жалкие гроши, которые платили им новоявленные князья и бояре, не в состоянии был прокормить даже самого себя.

Они шли с севера с большими узлами, с грязными корзинами и пошарканными чемоданами, где лежал их небогатый домашних скарб. Понятно, что их согнали с насиженного места, выгнали из землянок, новые хозяева этих просторов. Может быть, они бы так не поступили. Но, скорей всего, на месте табора нищих и бездомных была найдена нефть, газ или золотоносная руда. В недрах Разгуляндии многое можно найти и по сходной цене сбыть за кордон. Стремительно небольшие кучки копеечек таким образом превращаются в миллиарды долларов и евро.

А нищих путников просто выгнали с помощью полицейских и приставов и отправили бродить по свету, по огромной стране, которая уже давно не принадлежала ни детям трубопроводов, ни тем доверчивым людям, которые очень скоро станут таковыми. Обязательно станут, если ничего не изменится.

На окраине посёлка давно уже было построено добротное двухэтажное здание. На самом входе в него висел яркий красный транспарант, на полотнище которого большими белыми печатными буквами было написано: «Ярмарка вакансий». Но народу рядом с этим зданием не наблюдалось. Люди опасались входить в красивое здание, и на то имелись веские причины. Тот человек, из бедного и нищего народа, который входил туда, назад уже не возвращался.

Страшное место было своеобразным местом переброски так называемых лишних людей в нежилые места планеты Земля. Вошедший туда в надежде найти хоть какую-то работу мгновенно оказывался или среди льдов на Северном Полюсе, или в центре какой-нибудь огромной пустыни, или высоко в горах… Он перебрасывался, телепартировался в то место, где невозможно выжить – ни пищи, ни воды. Происходило, как бы, гуманное решение проблемы. Никто, вроде бы, и никого не убивает, но смерть, всё же, настигает самых наивных и доверчивых, проще сказать, зомбированных лохов.

Что касается посёлка, в котором обитал Друков, то это населённый пункт имел свою давнюю, ни с чем несравнимую, историю. Уже в начале семнадцатого века, по предположениям историков Разгуляндии разных направлений и степеней стремительно возрастающей и ныне активно процветающей толерантности его называли Холуи. Вероятно, по той простой причине, что среди обычных людей проживали в ней и своего рода подхалимы и низкопоклонники.

Их, пожалуй, можно сравнить с такими субъектами, которые легко и просто могут предать, продать, купить, ограбить или с необыкновенной лёгкостью ради собственной шкуры перейти из одной партии в другую и… наоборот, сделать обратный ход, когда запахнет жареным. Как бы сказали относительно грамотные и эрудированные граждане и даже тамошние телевизионные «политолухи», что, как раз, то и были обыватели, готовые пресмыкаться перед кем попало ради личной ничтожной, сиюминутной или даже сомнительной выгоды… в перспективе.

Но прошло время… И ни с того и ни с сего внезапно, спонтанно и поочередно в определённые сроки произошли сразу две исторические революции или государственные перевороты. Дальновидные политики новой «левой» формации это село специальным постановлением срочно переименовали. Они дали ему крылатое и, возможно, в какой-то степени, неувядаемое название Красные Холуи.

Надо сказать, что время никогда не стояло на месте. Наступил и дикий период и весьма условной и дозированной демократии и активного и внезапного появления на территории страны миллиардеров и мультимиллионеров отечественного и зарубежного производства. Они торжественно и назвали благоустроенный посёлок городского типа Хэллоуином. В самом деле… Надо же ведь было учиться новым веяниям у самых демократичных зарубежных стран.

Как обычно и как всегда, доверчивый народ с восторгом принял географическое обновление, но так до сих пор и не понял, что самое первое название подходило бы к посёлку гораздо больше, чем новое. Причём, со стремительным развитием ряженой для «простого» народа и полной свободой для воров, жуликов и бандитов практически и, по сути, холуями новоявленных бояр да князей стало, того не ведая, и большое число жителей огромной страны.

Люди попали от многочисленных чиновников и, как бы, бизнесменов в очень серьёзную и основательную зависимость.

«Но, попробуй, скажи им сейчас, кто они есть на самом деле, эти палачи, узурпаторы и бандиты, – очень тихо подумал Друков, – так они не просто поднимут тебя на смех, а забросают обломками кирпичей, которые остались ещё от многочисленных разрушенных предприятий относительно добрых времён».

Внезапно появившиеся в Разгуляндии олигархи не просто очень многое подгребали под себя, но ещё и активно разрушали с помощью разного рода бандитской мелкоты всё, что имелось.

Даже из самой пошлой, нудной и безграмотной песенки, как говорится, слов не выкинешь, тем более, из такой… «весёлой» и затянувшейся. Всё наглее и самоуверенней и свиные рыла, да и ответственные чиновники и покровители разного рода бандитов жизнерадостно улыбаются с экранов телевизоров, правда, не всегда, как говорится, в «рифму». Проще сказать, их улыбки уже не обвораживают народные массы великой, но изрядно… ограбленной страны. Они раздражают… голь перекатную.

Но что остаётся делать рабам? Тоже улыбаться.

Таким вот толерантным образом на географической карте появился относительно благоустроенный посёлок с новым и оптимистическим названием, которое резко в обновлённом населённом пункте изменило у его населения и восприятие действительности. Зарубежный праздник, по сути, торжество всякого рода и вида нечисти, в Хэллоуине страны Разгуляндия начали активно отмечать не только в канун Дня всех святых, но практически ежедневно.

Добродушные люди, из коллектива не совсем одичавших, ходили в страшных масках людоедов, гномов, чертей и гоблинов не только в продовольственные магазины, но и высаживали в них на своих участках картошку и другие овощи.

Ребятишки и воспитатели в местном детском саду и, разумеется, школьники и учителя из местного, как бы, лицея настолько обстоятельно и чётко освоили историю происхождения праздника, что систематически к ним на стажировку приезжали академики из самых мерзких и непредсказуемых зарубежных стран.

Никто ведь раньше и не представлял себе, что свобода на иностранный манер станет острой необходимостью и неотъемлемой частью жизненного уклада тамошнего посёлка городского типа под названием «Хэллоуин». А знаменитый «Светильник Джека» – зловещая тыква, освобождённая от внутренностей, потрохов, с глазами, ртом и носом и с горящей свечой внутри, очень скоро сделалась символом довольно крупного и, в какой-то степени, не всегда унывающего посёлка.

А Друков, оказывается, не просто долго обитал в этом посёлке, но и был родом отсюда, из Хэллоуина, Уже взрослый дяденька, сорокалетний, успешно завершивший заочное обучение в одном из университетов страны, где осваивал тайны филологии, родной язык, историю литературы. Не обходил стороною и грамматические правила языка Разгуляндии, Потом уже самостоятельно вникал в суть специальности художника и скульптора. Горы литературы перечитал. Скульптор-самоучка, но талантливый. С этим не поспоришь.

Деньги на первый год обучения на филологическом факультете университета ему собирали нищие люди. Многие отдали последнее. А потом он уже крутился и сам, как уж на сковородке, чтобы выучится и получить специальность.

Немного поработав учителем в местной школе, он умудрился стать скульптором, причём, довольно известным на областном уровне. А сейчас Друков ежемесячно отдавал больше половины своих гонораров особо нуждающимся детям трубопроводов, и это раздражало двуногих бесов республиканского и местного значения. Зачем кормить никчемных людей?

То, что бедные люди в трудные минуты в этой стране, к примеру, собирали деньги тяжёлобольным детям на лечение, было тоже нормой. Ведь не бандиты, не компрадоры же и чиновники будут помогать несчастным людям в трудную минуту. Нет. Верхние, как бы, государственные чины, славно жили за счёт собираемых налогов, главным образом, практически с неимущих граждан.

Разного пошиба разбойники были озабочены личным благосостоянием и возможностью что-то и где-то украсть. Разумеется, взятки брали и средних полномочий и «полёта» чинуши потому, что… ответственны и кое-какой властью обладают.

Ведь они тоже стремились жить почти так же, как и те мерзавцы, которые, в основном, подгребли богатства страны под себя. Да и с кем же делиться главным «рулевым» и представителям крупного «бизнеса» небольшой частью награбленного добра, как ни с чиновниками и депутатами разных уровней? Но бедным жителям отсталых зарубежных стран Задорный Теннисист и его предшественники очень здорово помогали, особо денег не жалели.

Надо же было зарабатывать себе международный авторитет на костях собственного народа. Одним словом, тут всё было понятно, но не всем.

Друков считался человеком активным во всех отношениях и творческим, одновременно, скульптором и поэтом. Постоянно работать нигде не собирался, вот и решил всю свою сознательную и даже оставшуюся посвятить яркому и оригинальному самовыражению. Таким образом, стремился притягивать народные массы к настоящим истинам и бессмертным ценностям, в частности, к замечательному «хэллоуинскому» шабашу. Проще говоря, помимо писания коротких и нерифмованных трёхстиший с глубоким внутренним и внешним содержанием, он занимался и художественным литьём.

Он довольно талантливо создавал из расплавленного чугуна двух- и даже трёхметровые скульптуры всякого рода нечисти – трёхголовые мужики, гномы с огромными половыми органами, ведьмы с шестью грудями… Всего и не перечислишь. Но в основе основ его творчества, конечно же, находился в самых разных видах и воплощениях чугунный «Светильник Джека».

Все эти скульптуры, само собой, раскрашивались в яркие цвета. Для этого у Дениски имелся запас солидной краски по металлу. Разумеется, скульптурные фигуры, размером более двух метров, по готовым формам производились на одном из самых ближайших заводов, из числа уцелевших и ставших по странной причине частной собственностью.

Кстати, в этом самом Хэллоуине стремительно понастроили себе дач и даже особняков те, кто официально утвердил себя и запатентовал свою особенную личность на ниве отечественного творчества во всех направлениях и активного разбоя. Куда же от этого деваться, если «кесарю – кесарево, а богу – богово»?

Так что, в Хэллоуине жили и здравствовали самые разные субъекты. Даже имелись миллиардеры и мультимиллионеры. Как говорят злые языки, пусть земля подобным им будет пухом задолго до их рождения или, в крайнем случае, сразу же после появления на свет. Да и в данном случае пух можно и нужно запросто заменить на стекловату вперемешку с сапожными гвоздями.

О землянках детей трубопроводов можно рассуждать долго. Только зачем? Ведь все «ахи» и «вздохи» уже оскомину набили. Разумеется, вид подобных жилищ не обрадует даже завзятых мизантропов. Ведь и бараки, и покосившиеся от времени другие постройки, тоже нельзя было назвать жильём… даже условно.

Не о какой-нибудь же заграничной королеве вести речь. Ведь она для подавляющего большинства жителей Разгуляндии просто никто и даже не числится в троюродных бабушках, к примеру, и нескольких десятков до нитки ограбленных нищих. Нормальным, вполне, обычным людям, свежие новости подобного рода до самой высокой… звезды.

Не сразу, но некоторым гражданам, доведённым до нищеты или крайней бедности, стало понятно, что наглым образом, естественно, «от имени народа», была разрушена огромная, почти процветающая, страну. Подготовка к этому шла несколько десятилетий и снаружи, и внутри Разгуляндии.

По сути своей, уголовные элементы сразу же загнали бедствующий народ в землянки и в могилы. При этом улыбчивым палачам удалось зомбировать основную часть населения Разгуляндии. Наплевав на возможные недовольства малого количества несистемной оппозиции, они узаконили частную собственность для отдельно взятых, «сложных» не только отечественных, но и зарубежных, господ и дам, странным образом разбогатевших.

Хитроумный и коварный алкоголик Задорный Теннисист, поддерживая, как ни странно, материально новоявленных капиталистов и практически многократно увеличивая количество детей трубопроводов, фактически, при этом умело и планомерно уничтожал их.

Далеко не всем, но иным людям даже подросткового возраста было предельно ясно, что по странным и довольно жутким законам новоявленных столичных чиновников и олигархов основная часть населения большой страны существовать долго не сможет. Потому увлечённых идеями «фикс» самого разного рода и вида в многострадальной Разгуляндии, всё же, становилось всё меньше и меньше.

Методичное зомбирование населения с помощью целого ряда специальных программ телеканалов центрального телевидения уже начало давать существенные сбои. Эти жалкие, как бы, творческие потуги зачастую не котировались и некоторыми нищими даже не воспринимались всерьёз.

«Злые» языки утверждали, что рановато жители Разгуляндии начали переименовывать города и посёлки. Поторопились, как обычно. При активном старании средств массовой информации, которые по не совсем понятным причинам сконцентрировались, в основном, в столице страны Труба, и некоторых «культурных» центрах и точках.

Бандиты, чиновники и депутаты стали особенными личностями и… необузданными, ненасытными. Но, вместе с тем, они механически, по инерции стали и смертниками не в такой уж и далёкой перспективе. Ведь ничего страшнее протеста рабов и нищих не придумаешь.

Но, как будто, даже Задорный Теннисист со своим фальшивым рейтингом пока ещё не понял того, что происходит, и позволил себе то, что недопустимо для чиновников его уровня и ранга.

Об этом думал Друков, входя после долгого пути в посёлок городского типа Хэллоуин. Он даже бормотал себе под нос, новые стихи, которые сочинились сами собой, появились на белый свет назло тем, кто не желал их появления:

– Мы не сумеем насытить плоть твою, боров,

прильнувший ушами к большому корыту.

Время пришло забивать подобных тебе.

Разве же спрячется за Большим Океаном тот, кто явился не только продолжателем, но и творцом новых великих бед? Нет, справедливый суд униженного и оскорблённого народа найдёт негодяя и там. Напрасно он считает, что неподсуден. Это субъект особенный, прощение подобных – великий грех. «Впрочем, пустые слова и надежды, – саркастически подумал Денис Харитонович, – Даже если запахнет жареным, то с голов этих субчиков ни один волос не упадёт. А пострадают невинные, те самые, которые просто проходили… мимо». В мире абсурда не обойтись без сакральных жертв.

На повороте дороги, ведущей прямо в Хэллоуин, как и прежде, стояла чугунная статуя, изображающая двуногого, но бескрылого Коня в пальто. Друков был её автором, как всего того, скульптурного, что стояло на улицах и нескольких площадях посёлка. А этот самый Конь – понятное дело, символ будущего, прекрасного завтрашнего дня. Одним словом, если завтра на планете Земля поголовно вымрут люди, то на смену им, непременно, придут лошади.

Обычно молчаливый и неподвижный Конь в пальто, на сей раз, молчать не мог. Он отчётливым и громким шёпотом предупредил Дениса Харитоновича, что дома его ждёт опасность. Под крылечком лежит взрывное устройство, проще говоря, бомба. Ясно, что постарались люди его величества Клюкина за отдельную плату.

Сто раз уже Друков пожалел о том, что в своих словах благодарности за вручение ему значка Лауреата государственной премии (почему-то, без конверта с денежным вознаграждением), начал критиковать либеральные и демократические, и даже постпатриотические устои. Кто его за язык тянул? Он глубоко сожалел о том, что из прекрасной благополучной России внезапно переместился сюда, в Разгуляндию. Впрочем, возможно, не такая уж и давняя действительность была, всего лишь, сном.

В областном центре

Неторопливо обезвредив взрывное устройство, Друков спокойно и без видимой паники, почти широким шагом вошел в горницу своего просторного дома. Теперь уже он ни на секунду не сомневался в том, что Россия ему, всего лишь, приснилась. И от этого на душе Дениса Харитоновича сделалось приятно и тепло. Он в мире привычного абсурда и процветающего беспредела, в котором, в принципе, существует не так уж и худо. Ведь умудрился же он ни попасть во многомиллионное число детей трубопроводов, и это его радовало.

Задерживаться в своём уютном жилище скульптор не стал. Он вспомнил, что ему срочно необходимо ехать в областной центр, в славный город Бугроямск. Кроме того, он обратил внимание на то, что на дворе стоит раннее утро. Получается, что к посёлку городского типа Хэллоуин они с Вием подошли с рассветом. Что ж, это не так и плохо. Ведь дел накопилось великое множество.

По широкой и, кстати, частично заасфальтированной улице областного города неторопливо, но уверенным шагом к намеченной цели продвигался Денис Харитонович Друков. Он, поправляя на голове чёрную фетровую шляпу, только и успевал раскланиваться налево и направо. Ещё бы! Многие знали и любили скульптора и поэта Дениску даже в областном центре. А что касается родного Хэллоуина, то там он считался не подобием, а самым настоящим божеством.

Сейчас он был одет… торжественно, можно сказать если не изысканно, но прилично. В чёрном костюме, почти в новых туфлях и с букетом тюльпанов в правой руке. А в левой передней конечности, можно сказать, в шуице у него находился большой кейс бумагами, на которых были отпечатаны не только самые последние и уже бессмертные стихи, но и деловые бумаги.

Шагал он в сторону областного Дома Губернатора, в местное, региональное министерство культуры, где решались (или не решались) текущие проблемы на более высоком уровне, чем в Хэллоуине. Ну, понятно, не все проблемы, а такие, которые…

Одним словом, не стоит ломать голову над тем, где и на каком уровне происходит общение «сложного» народа с «простым». Изобразите из себя делового человека – и половина успеха у вас в кармане. Но это, всего лишь, тривиальный совет из многочисленных книг под общей рубрикой «Как стать счастливым, физически здоровым и богатым».

Дениска примерно через сто метров свернул во двор одного из самых фешенебельных зданий. В подобном, к примеру, находилось и управление пенсионного фонда. Особенное существует только для особенных.

Каким-то странным и не совсем понятным образом подобного рода организации очень быстро и прочно вошли в стране в число самых богатых и процветающих. Вероятно, это военная и, к тому же, государственная тайна. В ближайшее время, скорей всего, не стоило ожидать конструктивных и прогрессивных перемен, значит, многое и ещё долго будет покрыто мраком. Надежды и наивные планы того же Геннадия Феофановича Вия, вряд ли, сбудутся. Но это, всё же, был областной Дом Губернатора. Тоже «неслабое» заведение.

В каждом краевом и областном центре немало двуногих «курочек», которые клюют по зернышку и стремительно богатеют. Что уж говорить о городе Труба, столице славной страны Разгуляндия.

Довольно быстро Друков нашёл удобную скамейку, устроился на ней, раскрыл кейс, извлёк оттуда большую папку, на котором было написано: «Эскизы». Очень много листов. На каждом – схематичный вид будущей скульптуры. Да не простой, потому как Дениска был истинным художником и скульптором, он занимался особенным… чугунным литьём.

Именно, он, а никто другой был основным в Разгуляндии из числа создателей кошмарных, монументальных монстров. Опредёлённая часть из них носила не только… зловещий характер и вид, но и бытовой, и порой эротический.

Так что, большинство его фигур конкретно и настойчиво напоминало то, что каждую ночь сниться озабоченным в сексуальном плане молодым людям, пока ещё не приобщившимся к чудесам эротики и секса.

Именно, здесь во дворе, на этой скамейке, всемогущий Дениска назначил деловое свидание с начальником отдела, точнее, с министром культуры областного значения Риммой Афанасьевной Курдюминой, женщиной под пятьдесят лет, но всё ещё желающей активной ласки и практических… ухаживаний со стороны противоположного пола.

Что уж скрывать? Дениска искал от такого знакомства некоторые явные практические выгоды. Ему в самое ближайшее время необходимо было солидное финансирование для создания специальной художественно-литейной мастерской в родном посёлке Хэллоуин. Грандиозный творческий план давно пускал ростки, потом расцветал в Денискиной голове и, наконец-то, вызрел. Ведь он, Друков, прославит своими фигурами не только родной посёлок, область, но и всю Разгуляндию. Всё то, что он создаст, со временем покорит весь мир.

Заодно он выпустит тридцать вторую книжку новых, нерифмованных трёхстиший. На какой хрен нужна рифма, главное – мысль и образ. Правда, по этому вопросу с ним далеко не все и не всегда соглашались.

Тут же в голове у него родились и очередные гениальные строки. Он достал авторучку и блокнот и торопливо записал их и прочитал вслух:

– Фонд пенсионный ограбил, прохожий, тебя.

Может, и он – порожденье земных хэллоуинов…

Скушай морковку и маску на брови надень.

– Бесподобно! Ай, да, Дениска, ай, да, Друков! – это сказала его давняя знакомая, большая серая крыса, выбираясь из урны. – Ай, да, сукин сын!

– Нет, я не сукин сын, Мазя! А я – просто молодец! – ответил он крысе не очень громко, но отчётливо. – Такое стихотворение сходу сотворил. Ведь могу же, когда захочу! А хочу я всегда!

– Согласна с тобой. С тех пор, как я сбежала, точнее, сошла на берег с тонущего корабля, я не слышала ничего подобного.

Приветливо, на прощанье, махнув ему лапой, Мазя перебежала через дорогу, направилась в соседний скверик.

Он извлёк из кармана сотовый телефон, включил его, выбрал из списка нужный номер, нажал на кнопку. Это был условный сигнал. На том конце «провода» ответственный работник и начальник Курдюмина уже знала, что её ожидает Дениска. Значит, минут через десять, она, как снайперская пуля, прицельно и быстро примчится сюда, к скамейке.