Гулява болотная

В двух действиях

Действующие лица:

Адатмыра – зелёноволосая женщина неопределённого возраста, как бы, невеста Лёши

Лёша – единственный и любимый сын и внук, 22 года

Екатерина Семёновна – его мать, 45 лет

Вера Петровна – его бабушка, 67 лет

Ульяна – бывшая невеста Лёши, 20 лет

Действие первое

На авансцене, перед занавесом, появляется Лёша, в брезентовом костюме, резиновых сапогах, в шляпе, с маленьким рюкзачком за плечами. На длинном шнурке, на шее висит фотокамера,

Бёрёт её в руки, делает несколько снимков.

Он растерян и взволнован. Заблудился. Озирается по сторонам.

Лёша (разговаривает с сам с собою): – Как в сказке, блин! Пошёл в лес природу фотографировать и – заблудился! Да ещё в болото какое-то, стрёмное забрёл.

Ставит корзину на землю.

Перед ним появляется Адатмыра, в зелёном изодранном сарафане, босиком. Очень далеко не красавица. Можно только предположить, что её лет тридцать.

Лёша улыбается, увидев её. С её появлением у него появляется надежда выйти отсюда. Кроме того, зелёноволосая женщина, почему-то, очень ему понравилась.

Лёша: – Ну, вот сейчас уже точно выгребусь отсюда. Факт! Девушка, наверняка, подскажет, куда мне идти.

Адатмыра: – С кем ты тут разговоры разговариваешь, паренёк заблудший? С лягушарами, что ли?

Лёша: – Вы про лягушек говорите?

Адатмыра: – Нуда, я говорю про лягушар.

Лёша: – Нет, я сам с собою беседую. Не с лягушками. А вы кикимора, что ли?

Адатмыра: – Ни в коем случае! Я гуляма болотная. Занимаюсь только тем, что по болоту гуляю и про жизнь думаю.

Лёша: – Получатся, что здесь обитают существа мужского и женского пола, по национальности – гулямы. Я понял.

Адатмыра: – Ничего ты не понял. В таких прекрасных местах не только гулямы обитают, но ещё кричанги и прочие.

Вот соображаю, как мне из этого болота выбираться. Когда вы мне покажете дорогу в город, то я вас к себе домой приглашу и чаем угощу. Если вы не возражаете.

Адатмыра: – Чай я никогда в жизни не пила, а вот водку случалось. Мужики на болото за клюквой заходят, наливают… Нежадные. А водка у тебя дома имеется, парень-мужик?

Лёша: – Не проблема. По дороге купим, и где-нибудь в парке и выпьем, и закусим. Да лучше даже в кафе какое-нибудь забежим. Мы же не бичи, чтобы под деревом пить.

Адатмыра: – Ну, тогда я выведу тебя отсюда и сама вместе с тобой… выведусь. К водке я людьми пока не особо приученная. Десятки вёрст ради выпивки не стану шагать. Даже и закуской крутой не очень-то интересуюсь. У нас, правда, на болоте, ничего такого нет. Только когда гости сюда заходят. Угощают.

Лёша: – У меня «бабки» есть (стучит себя кулаком по наружному карману куртки)! На такси домой и приедем.

Адатмыра: – Слова мудрёные говоришь, но я уже в радости и согласная. Всё это интересно.

Лёша: – Как звать-то вас, то есть… тебя?

Адатмыра: – Меня-то? А поняла! Тебе моё имя нужно? Хорошо. Зовут меня люди, звери и птицы – Адатмыра.

Лёша: – А я – Лёша! Алексей, значит. Можно просто – Лёха. У тебя имя красивое, но странное. Ты что, Адатмыра, с Чукотки или с Саха-Якутии? Имя загадочное.

Адатмыра: – Нет. Я родом с этого болота. Я же объясняла. Оно большое. Сейчас обитаем в этом месте. А на других болотах я никогда не была. Я, Лёха, получается, здешняя со всеми потрохами.

Лёша: – У меня с таким именем девушки никогда и нигде не было (мечтательно, прикрыв глаза). Адатмыра… Надо же! Нежное красивое имя. А что оно означает?

Адатмыра: – А я знаю? Мне начихать, что это такое. Адатмыра и Адатмыра, и всё!

Лёша: – Не обижайся, Адатмыра. Но, получается, что ты, как бы, кикимора.

Адатмыра: – Нет, не кикимора. Когда я здесь, на этом участке болота, появилась со своими друзьями и подругами, то все кикиморы и лешие разбежались в стороны. Я про тех говорю, которые уйти успели.

Лёша: – А те, которые не успели уйти… Что с ними сделалось?

Адатмыра: – Они целёхоньки. Но в болоте. Я лично некоторым помогла утонуть. В пищу их не употребляю, но по жизни не люблю всяких шумов и лишних разговоров. Меньше бы болтали. Может быть, я к ним бы и притерпелась. Я очень добрая, пока меня не разозлишь. Я ведь немного нервная и капризная потому, что по национальности гуляма.

Лёша: – Но ты же здесь не одна такая.

Адатмыра: – не понимаю, чем ты слушаешь. Повторяю! Я не одна. Тут нас много – мужчины и женщины. Ну, в других местах болота остались и кикиморы, и боромоташи, и кричанги, и многие другие представители разных цивилизаций и национальностей… Пусть живут подальше от нас. Пока они нам не мешают.

Лёша смеётся. Уважает чужое чувство юмора.

Лёша: – Ну, Адатмыра, ты меня насмешила! Здеь ты многим кикиморам помогла утонуть. Надо же! Решительная и отважная.

Адатмыра: – Будешь гоготать, как гусь общипанный, и тебе помогу из этого мира исчезнуть. А там уж тебя другие существа на новую дорогу выведут. Запросто. Долго бы и думать не стала, но сегодня немного водки хочу.

Лёша: – Ты мне, Адатмыра, всё больше и больше нравишься. Я сначала подумал, что ты русалка или марсианка. А ты…

Адатмыра: – Я же тебе популярно объяснила, двадцать раз, что я гуляма женского пола. У нас их только два, как и во всех нормальных местах. Мы занимается только тем, что гуляем по болотам и про жизнь думаем.

Леша: – А ты краивая. Сколько же тебе лет? Интересно.

Адатмыра: – Меня тут всякие бродяги спрашивали о моём возрасте. Любопытствовали даже, какого цвета у меня кровь… после выпитой водки, конечно. Так вот слушай. Мне лет триста, волосы на голове я не крашу, они зелёные всегда. Кровь у меня голубая. Паспорта не имею. Но родственников у меня здесь много. Всё? Или ещё о чём-нибудь спросишь? Какой ты любознательный, Лёха! Но с первого раза ничего не понимаешь. Надо несколько раз объяснить.

Полушутя хватает его рукой за горло. Лёша обнимает её. Адатмыра отталкивает его.

Лёша: – Я ведь не просто так обниматься лезу. Мне кажется, что я тебя полюбил. Неважно, что у тебя частичная потеря памяти. Документы можно любые сделать. Тем более, сейчас. Ты меня очаровала, потому я хочу узнать тебя, как… женщину.

Адатмыра: – Ты мне сначала водки налей, как следует, а там я буду решить, как с тобой быть. Ишь ты, гусь лупоглазый! Узнать он меня хочет. У тебя хоть имеется то, чем ты собираешься меня узнавать?

Лёша (смущённо, переминаясь с ноги на ногу): – Иногда нахожу. До тебя все девочки были довольны. Это правда, кикимора Адатмыра.

Адатмыра: – Я не кикимора! Запомни раз и навсегда! Сколько можно повторять? Ты понял или нет, бродячий болотный кулик?

Лёша: – А я не кулик и даже не орёл и не воробей, Адатмыра. Я по образованию инженер, менеджер по отопительному оборудованию. А по призванию – фотохудожник. Люди говорят, что очень талантливый, почти – гениальный (берёт в руки фотокамеру). Хочешь, Адатмыра, я твой образ запечатлею на фоне вот этих деревьев.

Адатмыра (пятится назад, угрожающе): – Я тебя, Лёха, сейчас так запечатлею, так вот в этот дуб вдолблю, что никто и никогда из его ствола тебя не выцарапает, дятел косоротый! Быстро убрал от меня свою колдовскую штуку! Повторять больше не буду.

Лёша: – Хорошо, Адатмыра! (оставляет в покое фотокамеру). Не хочешь – не надо. У нас для этого потом много времени будет. Я чувствую, мы уже соединены самой судьбой. Ты ведь согласно стать моей женой?

Адатмыра: – Это как? Что такое стать женой?

Лёша: – Ну, вместе будем жить. Дети потом у нас появятся.

Адатмыра: – Шишки еловые у тебя на лбу появятся. Нука, мигом свали отсюда!

Лёша: – Ты меня обижаешь (падает на землю, начинает стонать). Ты, Адатмыра, меня совсем не любишь!

Адатмыра: – Обалдел, что ли? Вставай на ноги моментом. Не встанешь – затопчу, как червяка дождевого!

Лёша быстро поднимается на ноги.

Лёша: – Видишь, я встал на ноги.

Адатмыра: – У тебя что, в голове болотная жижа? Ты мне, что тут по траве ползаешь. Концерты устраивать задумал?

Лёша: – Я обиделся, Адатмыра. Ты не хочешь стать моей женой.

Адатмыра: – Может, я ещё в вашем мире ни хрена не понимаю, но, по-моему, ты полный выродок. Идиот, одним словом. Тебе что-то захотелось и – точка! Вынь да положь!

Лёша: – Бабушка и мама мне ни в чём не отказывают.

Адатмыра: – Я разве похожа на твою бабушку?

Лёша: – Нет, не похожа.

Адатмыра: – Так в чём же дело? У вас, у людей, кроме водки, ничего хорошего нет?

Лёша: – Но я ведь хочу… Так ты согласна или нет?

Адатмыра: – Всё зависит от количества выпитого спиртного и от моего желания. Для интереса можно попробовать, испытать, что это за хреновина такая «выйти замуж» и с чем такое едят.

Лёша: – Так чего же мы ждём? Пошли, Адатмыра, к нашему счастью!

Адатмыра: – Сначала к водке, а потом – уже и счастью.

Берутся за руки, как дети, и уходят.

Занавес открывается

Большая комната в обычной квартире. Сервант, стол, диван, пара кресел, стулья, телевизор с большим экраном. На стенках – несколько эстампов, на подоконнике – цветы.

Широкое окно, выходящее во двор.

За журнальным столиком, на диване сидит Екатерина Семёновна, читает глянцевый журнал. Она в атласном халате розового цвета.

В комнату входит Вера Петровна, в старом халате, в рваных тапочках, внимательно смотрит на дочь.

Екатерина Семёновна: – Ну, чего ты, мама, смотришь на меня, как чёрт из колодца?

Вера Петровна: – А что я, в конце концов, должна делать, Катя? И почему ты меня сравниваешь с чёртом? Если бес, то только ты, доченька.

Екатерина Семёновна: – Почему так? Почему это я бес?

Вера Петровна: – Потому, что нашего Лешеньки уже полдня нет дома, а тебе – всё равно. Ты даже не переживаешь. Не позвонила ни в больницу, ни в морг, ни в полицию. Можно было бы и подружкам его позвонить или приятелям-собутыльникам.

Екатерина Семёновна: – Я ему звонила по сотовому телефону, он не отвечает. Выключил мобильник, свой айфон. Больше никому не хочу звонить. Что я тебе звонарь?

Вера Петровна: – Не звонарь. Глупа ты, и наглости в тебе несколько тонн.

Екатерина Семёновна: – Ты уже у меня в печёнках сидишь, Достала так, мамаша, что дальше уже некуда.

Екатерина Семёновна встаёт, подходит к окну, смотрит.

Вера Петровна: – Ну и что там, Катя во дворе?

Екатерина Семёновна: – Ничего. По улице люди, конечно, бродят. В основном, всякие сволочи. Но нашего Лёши я не вижу.

Отходит от окна, опять садится.

Вера Петровна: – Терпения у тебя, Катя, не хватает. Почему ты всех ненавидишь? А только себя… обожаешь. Умная, как утка. Только овёс не клюёшь.

Екатерина Семёновна: – Представь себе! У меня два высших образования.

Вера Петровна: – Дорого мне обошлись твои университеты. Я только и успевала всех твоих преподавателей умасливать, подкармливать, чтобы тебя не отчислили.

Екатерина Семёновна: – Только не надо преувеличивать! Почему ты сама не звонила, Алёше?

Вера Петровна: – Я тоже звонила. Чувствует моё сердце. Он не выключал свой телефон.

Екатерина Семёновна: – Чего заранее переживать? У него в телефоне батарея села или испортилась. И всё! И больше ничего! Не отключал он телефон,

Вера Петровна: – Я уже уверена, что его выключили вместе с сотовым телефоном и уже зарыли… в землю. А может быть, просто так бросили, где-нибудь, в канаве. Бедный мальчик! Дурак и наглец по жизни!

Екатерина Семёновна (вскакивает на ноги): – Не смей, мама, так отзываться о моем сыне и своём внуке! Я не позволю! Мой Лёша – великий фотохудожник!

Вера Петровна (садится за журнальный столик): – Он великий шарлатан… с рождения. Но я, всё равно, его люблю. Мой внучек – самое родное и близкое, что у меня есть. Полный идиот, но я без него не могу. Впрочем, он весь в тебя, Катюша. Все соки из меня выжали… оба – и мама, и сынок. На старость лет мне нет отдыха и покоя. Всю пенсию ему отдаю. Да и дворником, и гардеробщицей подрабатываю. Всё туда идёт – в прорву. Да и ты, блин, психолог, ни на одной работе не держишься. Всё люди для тебя сволочи, а ты вот хорошая и… замечательная.

Екатерина Семёновна (садиться): – То, что ты квартиру ему купила двухкомнатную – не велика заслуга… и… Алёша достоин… Он обязательно найдёт работу и начнёт трудиться, если ему захочется. Но Лешенька фотохудожник. Ему в Интернете ставят… «лайки».

Вера Петровна: – В Интернете не только лайки, но и овчарки, и всякие пудели присутствуют. Он с меня деньги тянет, а вот они его обдирают. Но жалко мне Лёшеньку. Дурачок по жизни и ещё наглый. Я помню, что на какого-то менеджера учился… в институте, ему вся наша улица дипломную работу писала. Тоже немало денег ушло. А я в рванье хожу, но работаю за троих. В школе тоже… учился, как мог. Хорошо, что все педагоги – мои подруги. Впрочем, с тобой та же история. Но дорог он мне, мой Лёшенька. Жалею я его, убогого и хамовитого.

Екатерина Семёновна: – Но он, всё равно, как с фотосъёмок вернётся, то к себе не заедет сразу. Придёт сюда и перед нами отчитается.

Вера Петровна: – Не сомневаюсь. Если не окончательно убитый, то обязательно заедет… за деньгами. Чертовщина! Лишь бы живой был, там уж и ладно. У меня для него всегда припасено, да и для тебя тоже. Но поменьше.

Екатерина Семёновна: – Деньги – не главное. Сама понимаешь. Главное душа, психея.

Вера Петровна: – Если деньги – не главное, то почему вы с меня последнюю шкуру сдираете?

Екатерина Семёновна: – Ты всё преувеличиваешь, мама. Надо же Лёше, как-то, развиваться.

Вера Петровна: – Женился бы он на Ульяне, что ли. Славная девушка. Правда, пока тоже на папиных и маминых харчах. Но, вроде, где-то в киоске работу нашла и заочно в педагогический университет поступила. Что-то там по химии. Но может быть, женился бы на ней Лёша, то тогда бы и остепенился, и не пил бы, как собака.

Екатерина Семёновна: – Мама, ты не права. Собаки водку не пьют. Впрочем, бывают аномальные случаи. У собак тоже своя психология. Но, в основном, псы и сучки не пьют.

Вера Петровна стучит пальцами по крышке журнального столика.

Екатерина Семёновна: – Чего по столу стучишь? Сама глупая. От старости из разума выжила.

Вера Петровна: – Не волнуйся. На мой век мозгов хватит.

Слышится мелодичный звонок домофона.

Екатерина Семёновна бежит открывать входную дверь. Возвращается и снова садится за журнальный столик.

Вера Петровна: – Ну, слава богу!

Екатерина Семёновна: – А куда бы он делся. У него сейчас только любовь к фотоаппарату «Никон». Он – большой художник! Так что, видишь, всё нормально.

Вера Петровна: – У него фотоаппарат уже двадцатый, получается, а всяких мобильных штучек, самых последних… со счёту сбилась. То отберут, то потеряет, то подарит. Сейчас у него какой-то последний «Кайфон».

Екатерина Семёновна: – Не «Кайфон», а «Айфон». Но у него – «Смартфон», последней модели.

Вера Петровна: – Какая разница? Да я знаю. Молодёжь нынче сама такие штуковины «кайфонами» называет. Модно так.

Екатерина Семёновна: – Их дело. Пусть молодые изгаляются. Но тихо, мама! Сейчас Лёша войдёт. Я не хочу, чтобы он гадости от тебя слышал. У него очень ранимая душа. Он – впечатлительный малыш.

Вера Петровна: – Я молчу. Я понимаю. Живой внучек, и то уже славно. Я переживала. Сама знаешь, у меня ведь есть… душа.

Екатерина Семёновна: – У тебя, душа? Не смеши!

Входная дверь открывается. В комнату входит Ульяна. Она взволнована, приостанавливается и снимает туфли.

Ульяна: – Здравствуйте, Екатерина Семёновна! Здравствуйте, Вера Петровна!

Екатерина Семёновна: – Здравствуй, Ульяна! Я думала, что это появился Лёша.

Вера Петровна: – Здравствуй! (взволнованно). А где Алексей? Что с ним?

Ульяна: – Наверное, ничего не случилась. Просто, я его везде искала. А теперь вот к вам пришла. Подумала, что, может быть, он здесь.

Вера Петровна: – Ты, Уля, чувствует моё сердце, что-то от меня скрываешь? Скажи, где наш мальчик! В каком он морге?

Ульяна (растерянно): – Я не знаю, в каком, Вера Петровна. А разве мой Лешенька умер?

Вера Петровна: – Это тебя надо спросить, где мой внук и что с ним! Ты ведь его невеста, Ульяна, а ни кто попало.

Ульяна: – А я пришла у вас… поинтересоваться, где Лёша и как его здоровье.

Екатерина Семёновна: – Бросьте вы оба ерунду морозить! Что малый, что старый. Скоро Лёша сам придёт и скажет вам, живой он или мёртвый.

Ульяна: – Напрасно вы так. Он ведь уже взрослый. Может быть, друзей встретил. Да ведь ещё совсем не поздно, до вечера далеко.

Вера Петровна: – Конечно, до утра подождём, а там уже начнём всех поднимать на ноги.

В незапертую на ключ дверь вваливается Лёша и Адатмыра. Оба заметно пьяны. Его рюкзак наполнен бутылками с водкой, ставит его прямо на пол. Фотокамеры у него на груди нет.

Ульяна (подбегает к нему, пытается его обнять): – Лёшенька, мы тебя очень ждали.

Адатмыра: – А меня что, не ждали?

Вера Петровна (встаёт с места, достаёт из кармана халата кошелёк): – Я дам этой доброй нищей старушке с зелёным париком на голове пятьсот рублей. Она заслужила. Она привела Лёшу к нам. Пусть пьяного, но привела (Адатмыре). Уважаемая, вы в семидесятых годах на первом мельзаводе грузчицей не работали?

Адатмыра (садится в ближайшее кресло): – Нет, старуха, не работала я на мельзаводе. Я нигде и никогда не работала. Я не знаю, что такое мельзавод.

Обескураженная и обиженная Ульяна отодвигает стул в сторону, садится на него, смотрит в пол.

Лёша проходит к дивану, садится. Громко хлопает в ладоши.

Екатерина Семёновна: – Там, на мельничном заводе, пшеничные и прочие зёрна перемалывают, и получается мука.

Адатмыра: – Мне всё равно! Пусть там даже человеческие кости перемалывают.

Вера Петровна (Адатмыре): – Странно! Вы так похожи на Нону Масаковну, которая работала на мельзаводе, пила одеколон и спала со всеми мужиками подряд. Но, простите уж, Нона была гораздо симпатичней, чем вы… Так уж сложилось (достаёт из кошелька деньги и протягивает Адатмыре). Вот, берите пятьсот рублей и с миром отсюда валите, добрая женщина!

Лёша (как ошпаренный вскакивает с места): – Бабушка, ты кого гонишь из нашего дома? Если бы ты знала, на кого ты голос повышаешь!

Адатмыра: – Леха, друган, я могу их обоих выкинуть отсюда, и всё у нас будет спокойно.

Екатерина Семёновна: – Облезешь, страхолюдина! Замучаешься!

Ульяна: – Но это же обычная шутка. Как вы не понимаете. Никто никого не собирается никуда выкидывать.

Лёша: – А тебя, Ульяна, никто не спрашивает. Всё нормально.

Адатмыра: – Понятное дело, я пошутила. Имею же я право пошутить?

Екатерина Семёновна: – Шути быстрей и сваливай отсюда, красотка! (Лёше). Сынок, а где твой фотоаппарат?

Вера Петровна (со вздохом): – Чего неясного, Катя? Он пропил его вместе с этой… бродяжкой.

Лёша: – Да мы почти в кафе и не пили. По две рюмки коньяку и – и всё!

Екатерина Семёновна: – Ты, Лёша, не мог собутыльника получше найти. Привёл сюда какую-то бомжиху!

Адатмыра: – Но вы сейчас у меня договоритесь обе! Что за люди такие? Я к ним явилась на вечное поселение, а они тут какие-то мне новые имена придумывают (Лёше). В общем, налей мне водки, и я пошла, к себе, на болото. Там спокойней.

Лёша подбегает к Адатмыре, падает перед ней на колени, обнимает.

Ульяна (встаёт на ноги): – Не пойму, что твориться!

Адатмыра (отпихивает его в сторону): – Договорились! Я останусь. Только заткни им пасти и всё объясни, а потом будем пить водку (Ульяне). Я тебе всё объясню, девушка! Тебя, кажется, зовут Ульяной. Так вот твой Лёха, нескладный, но продуманный паренёк, решил жениться на мне. А мне всё равно. Пусть женится. И ты к нему приходи, когда тебе надо будет… Мы с Лёхой любим весь мир.

Лёша (встаёт на ноги и делает взмах рукой): – Да! Мы любим весь мир!

Ульяна: – Как же так, Лёшенька? Ты же говорил, что любишь только меня.

Лёша: – А теперь я люблю весь мир! Больше всех я обожаю мою новую и невесту из… болотных мест. «Там чудеса, там леший бродит…».

Ульяна: – Скажи, Лёша, что ты сошёл с ума, и завтра у тебя настанет просветление. Ты вылечишься. Сейчас медицина на высоком уровне.

Екатерина Семёновна: – Я бы не торопилась так утверждать. Медицина, конечно, у нас имеется, но только в наличии и не больше.

Вера Петровна: – Ты, внучек, фотоаппарат свой хоть дорого продал? За нормальные деньги?

Лёша: – Дорого не продашь. Я его загнал за четыре бутылки водки. Они вон лежат, у меня в рюкзаке. Правда, он был крутой и стоил намного дороже.

Ульяна: – Я верю и знаю, что завтра у Лёши наступит просветление…

Адатмыра: – Не будет у Лёхи никакого просветления. По той причине, что я умная и очень красивая, и тоже, как и он, иногда с удовольствием пью водку. Просто мне интересно понять, что же это такое. Я её вкуса не понимаю и не тупею от неё. Она, как вода, но с другим вкусом.

Екатерина Семёновна: – Только не надо скромничать, зеленоволосая дама! Ты за свою долгую жизнь выпила сотни цистерн спиртосодержащих жидкостей. Или я не права?

Адатмыра: – Ты не права, моя будущая родственница. Ты совсем не в курсе того, что происходит. А вот у тебя физиономия пропитая. Это факт.

Вера Петровна хватается за сердце, наваливается спиной на диван. Почти теряет сознание.

Екатерина Семёновна поднимается с места, бежит в соседнюю комнату. Быстро возвращается со стаканом воды в руке и таблеткой. Засовывает таблётку матери в рот и поит её из рук.

Вера Петровна (приходит в себя, твёрдым голосом): – Ты женишься на этом чудовище только через мой труп.

Адатмыра: – Хорошо. Я согласная. Пусть будет труп. Всё какое-то разнообразие.

Лёша падает на пол, на спину, начинает дёргать ногами.

Лёша (в истерике): – Хочу Адатмыру! Хочу Адатмыру!

Вера Петровна: – Что такое Адатмыра?

Екатерина Семёновна: – Наверное, какой-нибудь новый американский фасфуд, слепленный из полного ГМО.

Вера Петровна: – Что ещё за ГМО?

Ульяна: – Это, Вера Петровна, генный модифицированный продукт, очень опасный для здоровья. Но его обожают кушать американцы. Люди говорят, что его даже в руках держать нельзя, а вот Лёша всякие Биг-Маки и Хот-доги с удовольствием ест. Но ведь такое даже нормальные кошки и собаки в пищу не употребляют.

Лёша (продолжает лежать на полу): – Не болтайте ерунду, Ульяна! Это самая лучшая жрачка в мире! Хочу Адатмыру! Хочу Адатмыру!

Адатмыра: – Адатмыра – это я. Имя у меня такое вот. А ты, старушка сердобольная – Вера Петровна. А вон та рябая курица с дебильной улыбкой – твоя дочь, Екатерина Семёновна. Когда мы в кафе сидели, Лёха мне всё о вас рассказывал. Говорил, что вы сволочи. Но я не думала, что до такого… края.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.