Листва – миллиарды магнитов

С рассветом уйдут сновидения

Наверное, иногда ботаникам, в частности, дендрологам, изучающим деревья и кустарники, иной раз кажется, что они слышат голос листвы и почти понимают даже малую частицу того, о чём она им говорит и думает. Хотелось бы, чтобы так и было. Но мечты и желаемое лишь с большой натяжкой можно назвать реальностью, не только той, что ежедневно окружает нас, но и другой, в которую иногда попадают неискушённые страшными чудесами люди. По большому счёту, ничего мы не видим, не слышим, не осязаем.

Но, всё же, подсознательно понимаем, что лист дерева, куста или травинка – это мощный магнит, который способен заставить нас увидеть, услышать и ощутить нечто большее, но после преодоления жутких, необъяснимых и непредсказуемых преград. Явление такого мощного притяжение поверить трудно, но приходится. А ведь таких магнитов не миллиарды, а триллионы… Можно сказать, их бесконечное множество, и в каждом погребена и снова вот-вот возродится чья-то судьба. Возможно, и не человека совсем, а любого другого живого существа.

Ему можно было бы ещё немного поспать. Летние каникулы дают возможность отдохнуть. Но кошмарные, дикие сны заставили Павла Погодина проснуться. Такие сновидения – не отдых, а сплошные мучения и страдания. Да и текущие дела не давали ему возможности долго разлёживаться. Посмотрел на часы, надел на себя спортивный трикотажный костюм.

В общем, нормально, Проснулся ни поздно и ни рано, где-то, около восьми часов утра. В самый раз. Тем более, сегодня у него, студента уже второго курса биологического факультета МГУ намечалась важное мероприятие. Он запланировал со своей однокурсницей и любимой девушкой Юлей Морозовой съездить с самого утра на экскурсию в Главный ботанический сад имени Николая Васильевича Цицина.

Павел и Юлия учились на ботаническом отделении и собирались получить в университете профессию дендрологов, то есть стать специалистами, которые занимаются изучением и практической работой с деревьями. Ведь те же клёны или дубы, пусть не люди, но, вполне, разумные существа и требуют к себе внимания. Их надо беречь и защищать, как малых детей от разных бед, невзгод и болезней изучают и всю свою жизнь занимаются.

А неприятностей у деревьев предостаточно: растут порой в тяжёлых, в ненормальных условиях, сгорают во время пожаров, погибают в период наводнений, порой часто и незаконно люди занимаются их вырубкой… Одним словом, всех проблем, которые ложатся на плечи дендрологов, не перечислишь. Эта специальность востребована во многих местах – не только, к примеру, в лесхозах и в плодовых садах, но даже при строительстве новых объектов.

Но дендрология занимается изучением не только деревьев, но и самых разных кустарников, древовидных лиан, стлаников и других растений. Очень важны эти знания для специалистов по лесному хозяйству и по озеленению. Да, в общем-то, и каждому человеку, который бережно относится к природе, не мешает кое-что знать о жизни тех же деревьев. Все мы в ответе за них и должны бережно относиться к флоре и фауне нашей страны. Нам без них просто не прожить на Земле.

С этими мыслями Павел Погодин и спать ложился, и просыпался. Вот и сейчас он, когда умывался и чистил зубы, думал о деревьях. О чём же ещё думать, если он и Юлия свою жизнь уже, на студенческой скамье, посвятили только им. Быть им только дендрологами, другой судьбы для себя они не видят. Со школьной скамьи Паша и Юля занимались изучением древесных растений.

А приснился ему странный и даже дикий сон, который он запомнил в мельчайших подробностях с начала до конца. Привиделось, что идёт он с Юлей босые в рваных одеждах по каменистой пустыне, и мучает их страшная жажда. На огромном пространстве нет ни реки, ни ручья, даже маленькой лужи. Только жаркое солнце над головой. Эту пустыню с потрескавшейся глинистой почвой можно было бы назвать безжизненной, если бы вокруг ни произрастало великое множество берёз, клёнов, осин, лип, дубов…

Но у всех этих деревьев был жалкий вид, Без листвы, маленькие, с искривлёнными стволами, не имеющими коры. Они умирали под жарким пустынным солнцем без воды.

– Я не могу, Паша, спокойно смотреть на то, как они погибают, – не сказала, а прохрипела Юлия. – Мне горько от того, что мы ничем им не можем помочь.

– Мы в таком же положении, как и они, – выдохнул Погодин. – Через полчаса, а может быть и раньше, Юля, нам с тобой тоже придётся умереть. Самое страшное, что мы не в состоянии спасти не только гибнущие деревья, но даже себя.

Они уже не могли идти дальше. Упали на горячую, обожжённую солнцем землю. Уде не паниковали и почти не ощущали чувства страха. Только безысходность. Погодин и Морозова видели вдалеке полупрозрачных людей, которые медленно уходили за горизонт. Окликнуть их, позвать на помощь не было сил. Да и кого звать? Двуногие миражи, которых на самом деле нет. Впрочем, возможно, те, кого мы считаем миражами, считают фантомами нас. Кто есть кто, не так легко разобраться.

– Ты меня любишь, Паша? – спросила она. – Или нет?

– Как обычно, как всегда. Зачем ты спрашиваешь, Юля?

– Мне перед уходом из нашего мира в иную обитель будет приятно даже там знать об этом.

– Люблю, конечно, – он прикоснулся пальцем к её щеке. – Ты – всё, что у меня есть, и большего мне не надо.

– Но есть и нечто большее, Паша.

– Что?

– Листья деревьев и кустарников, которые притягивают к себе наши души и живую плоть.

– Я тоже чувствую это. Но мне кажется, что они готовы перенести нас в такие миры, Юлия, в которых легко заблудиться и переродиться.

Перед ними вдруг появился известный советский и русский дендролог, академик Владимир Николаевич Сукачёв в чёрном костюме, белой рубахе и при галстуке.

Он был почти таким, каким его изображали художники. Точнее даже, он – ожившее фото из минувшего века.

– А мы вас узнали, Владимир Николаевич, – слабым голосом произнесла Морозова. – Правда, вы умерли уже очень давно, в 1967 году.

– Ваша теория биогеоценоза гениальна, – сказал Погодин. – Она не земного уровня, а космического, мирозданческого.

– Я и не спорю с вами, молодые люди, – он присел рядом с ними, на корточки. – Не будем вникать в то, что я когда-то сказал или написал. Мне неприятно смотреть на то, как умирают в этом мире деревья.

– Всё правильно, Владимир Николаевич, – заметил Павел, – они из одной сферы жизни переходят в другую. По земным представлениям, умирают. Получаются, что они меняют один биогеоценоз на другой, более удобный для них.

– Умирая, они стремятся обрести иную жизнь, – предположила Юлия. – Может быть, у них что-то и получится.

– Так и есть, – согласился с ними Сукачёв. – Ничего не умирает. Всё и всегда живёт. Просто идёт перемещение энергии из одной обители Мироздания в другую. При жизни на Земле я пытался сказать и об этом, но меня, мягко сказать, не понимали. Да там, у вас, в мире земном, тогда нельзя было говорить об этом, да и сейчас тоже… нежелательно.

Всё трое, не сговариваясь, стали наблюдать за тем, как к горизонту небольшими группами движутся полупрозрачные люди.

Учёный объяснил лежащим на раскалённой земле Павлу и Юлии, что таким образом уходят души, духовные субстанции деревьев, выбираются из оболочек. Они уже простились с этим миром.

– Мы сейчас с Пашей тоже, наверное, будем уходить так же, – вяло пошутила Морозова. – Мы оказались в том месте, где выжить невозможно.

– Мы теперь отправимся к вам, Владимир Николаевич, – с горечью и досадой сказал Погодин, – в ваш мир.

– Не обязательно в мой мир, – возразил Сукачёв, – обителей в Мироздании бесконечное множество. Но вы-то даже здесь, всего лишь, гости. Никуда вы пока не отправитесь. Вас притягивает к себе листва деревьев. С некоторыми такие явления происходят.

Академик пояснил им, что они, молодые люди, спят и видят один и тот же сон. Сообщил им, что и он прибыл сюда совсем из другого мира. Можно сказать, что тоже спит. Но это нечто иное, своеобразное путешествие его давней духовой субстанции.

– Но для вас, Паша и Юля, это сон, а для деревьев – недавний отрезок бесконечной Жизни, – пояснил Сукачёв. – Теперь обстоятельства вынуждают их перемещаться, возможно, преображаясь.

Сказав это, академик-дендролог исчез, потом, как бы, растворилась в пространстве и Юлия. Через мгновение проснулся и Павел.

Приведя себя в порядок, он направился на кухню. Там уже за столом его уже ожидали родители. Пусть выходной день, но привыкли они, Илья Николаевич и Зинаида Рудольфовна, вставать рано. Звёзд с неба не хватали, обычные работяги. Трудились не так и далеко от дома, на частном предприятии по производству бытовых металлических изделий. Отец – плотник, в основном, занимался изготовлением тары, а мать – учётчик готовой продукции.

Завтрак был лёгким: салат из свежих огурцов, пирожки с капустой и картофелем и чай. С утра слишком уж набивать желудок – никуда не годится.

– А ты, студент, как я понимаю, куда-то с утра уже собираешься идти? – спросил и Павла отец. – Дома не сидится.

– У нас практика в лесхозе уже прошла в июне, – ответил Павел. – После первого курса её немного. А вот на следующий год её будет больше. А сейчас июль и мы уже на втором курсе. Год быстро пролетел.

– Жизнь, вообще, быстро проходит, – заметил Илья Николаевич. – А сейчас у вас каникулы, вот и отдыхайте нам полную катушку.

– Особо отдыхать некогда, – деловито заметил Павел. – Специальную литературу читать надо, да и кое-что посмотреть для пользы дела.

– Опять с Юлей в дендрарий поедете? – поинтересовалась мать.

– Нет, мама, – сообщил Павел. – Мы решили сегодня с утра побывать на экскурсии в ботаническом саду. – Надо кое-что послушать, сфотографировать и записать на смартфон.

– Юля – хорошая, славная девушка, – заметила мать.– Хочется, чтобы вы всегда и всюду были вместе.

– Так и будет, – заверил родителей Павел. – Мы ведь ещё в школе с ней всё давно решили.

– Какие-то вы с ней беспокойные, – Илья Николаевич сосредоточенно жевал пирожок с капустой. – Умные, самые настоящие ботаники, но непоседливые, всё куда-то бежите.

– У нас пока, на младших курсах, в основном, идёт общая подготовка, – Павел налил в фарфоровую чашку из электрического самовара кипятку, потом добавил туда из маленького металлического чайника жидкой и густой заварки. – А уже на третьем курсе будем больше заниматься ботаникой, а мы с Юлией, углублённо, дендрологией.

– Понятно, – сказал Илья Николаевич, – решили с Юлькой, всё-таки, стать специалистами по деревяшкам. Неплохое дело. Я вот тоже ящики сколачиваю из деревянных брусочков.

– Да что ты говоришь, Илья? Что ты сравниваешь? – урезонила мужа Зинаида Рудольфовна. – Они ведь имеют дело с живыми растениями, а не с досками и штакетником.

– Деревья не просто живые, они – разумные, – выразил свою точку зрения Павел. – У них есть и души, как у людей.

– Я тебя понимаю, сын, – по-своему понял слава Павла Илья Николаевич. – Без фантазии в жизни никак не обойтись. Смотрел, как-то, твои учебники. Многое в них читается с интересом. Но мне почти ничего там не понятно. Сложно.

– Всё там не так и сложно, папа, – Павел встал из-за стола. – Просто надо постараться вникнуть в то, что там, написано и немного подумать. Спасибо за завтрак! Мне пора собираться.

Он направился в свою комнату.

Ничего предвидеть невозможно 

Город уже давно не спал. Пусть не раннее, но утро. Около десяти часов. Лето, время студенческих каникул. Но Павел Погодин справедливо считал, что дни отдыха просто необходимо проводить с пользой. В этом они были похожи с Юлией. Молодые, энергичные, симпатичные, стройные, светловолосые, синеглазые… Красивая пара. Ещё им не было и по девятнадцати лет, но они уже твёрдо знали, зачем живут на белом свете. Тут ясно – их судьба дендрология.

Да и дальнейшую личную жизнь они не могли представить друг без друга. Как только Погодин и Морозова получат профессию или уже на четвертом курсе, обязательно поженятся. Всё у них и в этом плане определено почти с первого класса средней школы, где они учились. Завидное и, можно сказать, великое постоянство. А если просто сказать, то любили они друг друга.

Они ещё в самые ранние школьные годы оба ни на секунду не сомневались в том, что им предстояло стать ботаниками. А если точнее, то дендрологами. Ещё тогда, когда они учились в седьмом-восьмом классе, их в университете, на кафедре высших растений, их принимали, как своих. Ещё бы! Старательные и творчески настроенные Павел и Юлия уже тогда являлись лауреатами и дипломантами нескольких ботанических международных и российских олимпиад, и даже авторами нескольких совместных научных работ.

Будущие ботаники уже тогда хотели знать о деревьях и кустарниках буквально всё, хотя понимали, что это практически невозможно. Может, и не хватить целой жизни. Но сейчас, став уже студентами второго курса, они старались узнать о деревьях и кустарниках, А в дендрарии и ботаническом саду можно было визуально практически познакомиться с некоторыми интересными видами этих растений или просто пополнить уже имеющиеся знания в каком-то определённом, узком направлении дендрологии. Эта необычная наука подобна океану, берегов не видно.

Подавляющее число людей обычная экскурсия ни к чему не обязывает, но только не Погодина и Морозову. Они постоянно пополняли багаж своих знаний, чтобы на университетской скамье знать то, что будет пока неведомо многим их однокурсникам.

Ботаника, с её узкой специализацией, короче говоря, стала их судьбой. Они были одержимы этой наукой. Когда и как у них возникла любовь и уважение к деревьям, ни Павел, ни Юлия не помнили. Понятно, что на школьной скамье и очень давно, если не с первого, то, может быть, со второго-третьего класса. Но ведь и не так важно, когда это произошло. Главное, что произошло.

А что касается знаменитого учёного Николая Васильевича Цицина, имя которого носил Главный ботанический сад, то они знали о нём многое и хотели так же самоотверженно служить науке, в частности, ботанике, как он. Павел и Юлия не сомневались, что со временем об этом человеке будет написано немало полезных, интересных и познавательных книг. О практических достижениях этого учёного известно немало.

Благодаря его стараниям были созданы совершенно новые сорта растений. Одним словом, это был самый настоящий ботаник во всех смыслах этого слова. Именно, ему во всём хотели подражать и Паша, и Юля. Ведь они не собирались менять свою будущую специальность на другую, как свою судьбу и личное счастье. Решили быть вместе с ботаникой и друг с другом до самого конца, как говорится, до гробовой доски.

Деревья и кустарники – необъятный мир…Часть великого космоса земной флоры. В ботаническом саду всегда можно было найти для себя самую неожиданную ценную и полезную информацию. На будущее пригодится всё, ведь в науке не может быть мелочей. Иная, на первый взгляд, незначительная деталь может стать если не великим, то полезным научным открытием.

Жизнь не стоит на месте, поэтому они были абсолютно уверены в том, что со временем их обоих ждут самые необычные и невероятные интересные дела. Но любые, даже перспективные достижения появляются во многом благодаря конкуренции. Поэтому каждый день, час, год следует проживать с пользой для дела, которому намерен служить. Да и, ботаники есть ботаники. Смышлёные люди, во всех отношениях.

Через полчаса Погодин стоял перед знакомой дверью, на седьмом этаже высотного дома, где жила его однокурсница и любимая девушка.

Дверь открыла бабушка Юли, серьёзная женщина в солидном возрасте, в синем байковом халате и в больших роговых очках, кандидат технических наук, в прошлом преподаватель одного из столичных университетов. Она с порога заявила:

– Никуда Юля не поедет, дорогой мой Паша! Сегодня не такой день, чтобы куда-то ехать! Опасное время для прогулок, я так скажу.

– Но войти-то я к вам могу, Лариса Тимофеевна?

– Что разговоры? Ты давно уже, Павлик, вошёл не только в Юлину жизнь, но и почти в нашу общую… семейную.

– А если Юля не поедет на экскурсию, то я отправлюсь в ботанический сад один. Не хочу терять времени… Каждая минута дорога.

– Что за глупости? Ты что, Паша, на самолёт опаздываешь? Думаю, не стоит отрывать девочку от интернета. Она общается с друзьями, и очень счастлива.

Но тут же появилась и Юлия. Она приготовилась к экскурсии и не собиралась откладывать её на завтра или на какой-нибудь другой день.

Она обняла Павла. С укоризной посмотрела на Ларису Тимофеевну и сказала:

– Ну, что ты говоришь, бабушка? Я уже давно ожидаю Пашу. Мы договорились ехать в ботанический сад. Ни с какими друзьями и ни в каком интернете я не общаюсь. Зачем ты всё придумываешь?

Разумеется, Павел, немного обиделся на то, как его сегодня принимают в этом доме. Но Юлия крепко сжала его руку своей, и настроение Погодина заметно приподнялось. Значит, она всегда его ждёт и рада видеть.

Погодин прошёл в большую комнату и устроился на диване, рядом с Юлией. Её бабушка начала накрывать стол. Без обязательной пройденной процедуры утреннего чаепития из этого дому никуда нельзя было идти.

– Ты не обижайся, Паша, – сказала бабушка Юли, – но сегодня любому нормальному человеку, вообще, не следует выходить на улицу. Вот телевизор есть. Что ещё вам надо? Если хотите побыть вместе, без посторонних, так я на весь день к соседке уйду. Нам с ней есть о чём поговорить.

– Я совсем тебя не понимаю, бабушка. Что ты говоришь? – возразила Юля. – Почему мы должны сидеть дома в такую солнечную погоду?

– Вот именно, в солнечную, – проворчала бабушка. – Солнечная погода после первой ночи полнолуния – полная беда.

– Какая ещё беда? – удивилась Юля. – Теплые летние дни. Только радоваться надо.

– Самая настоящая бесовщина вокруг ожидается, – тихо и по-простому сообщила Лариса Тимофеевна. – Вся нечисть из своих закутков высовывается и начинает зло творить. А вы для меня оба дороги, ботаники. Во всех смыслах.

– Но ты же, бабушка, не должна верить ни в какие сказки, – заметила Юлия. – Ты – грамотный человек, кандидат технических наук.

– Не должна верить, но не только верю, но и знаю, – возразила Лариса Тимофеевна. – Все эти негативные процессы, на мой взгляд, не только технически возможны, но и закономерны. Это не сложно доказать.

Ещё бабушка напомнила внучке, что она лично несёт полную ответственность за Юлю перед её родителями, которые сейчас в длительной командировке в Китае. В самом Пекине, решают вопросы импорта и экспорта. Заодно и решили там остаться на отдых. Понятно, у них ответственная работа по нефти и газу. Но вот здесь особый период времени. Вчерашнее полнолуние и утренняя солнечная погода ей покоя не дают. Можно сказать, день дьявола.

Пока Лариса Тимофеевна рассказывала о том, какие опасности может в себе таить сегодняшний день, Павел вспомнил вдруг о своём сегодняшнем ночном сновидении, об умирающих деревьях и великом советском и российском учёном дендрологе Сукачёве. Он решил, что непременно расскажет об этом диком и странном сне Юлии. Но только не сейчас, чтобы не давать повода для дальнейших нравоучений, предостережений и опасений её бабушки.

Но Юлия, словно прочитав мысли Павла, тут же коротко пересказала сон, который видела нынешней ночью. Да, им приснилось одно и то же. Этого Погодин не стал скрывать и выложил всё, как на духу. Лариса Тимофеевна заметила, что один и тот же разным людям снится очень редко. Это явное предостережение и Юлии, и Павлу. Высшие Силы прямо говорят, что им сегодня никуда не следует ходить. Опасно.

Потом, улыбнувшись, сообщила, что в свои совсем ещё юные годы она много хорошего слышала об академике Владимире Николаевиче Сукачёве и точно знает, что он Герой Социалистического Труда.

Тут же Лариса Тимофеевна сообщила, совершенно не по теме разговора, что года через три, как только Юля окончательно повзрослеет, родители непременно купят ей крутой автомобиль. Правда, пока рано отвлекаться от учёбы. Обучение в университете надо без проблем закончить. А машина – это, с одной стороны, морока. Но, всё-таки, когда они… поженятся, «тачка» им пригодится.

Потом Юлина бабушка вернулась к той теме, с которой начала беседу с молодыми людьми. Она ещё раз напомнила им, что в такой солнечный день, сразу после полнолуния, нечистая сила расставляет свои капканы на многих добрых и порядочных людей, в особенности, на ботаников, людей объективных, порядочных и смекалистых. Так что, изобретательным и сообразительным господам и дамам лучше побыть в это время дома. Разного рода и вида негодяи всех миров и обителей ненавидят умных и добрых людей. Это уже давно многим известно.

Они пили чай с тортом, который прекрасно приготовила бабушка. Она ведь старалась сделать всё для того, чтобы Юля и Паша никуда не ехали. Деревья их никуда не уйдут. Можно ведь навестить ботанический сад и через недельку. А вот им туда отправляться приспичило, именно, сейчас. Летние каникулы большие. Чего в таком сочном порядке ехать-то? Можно и на улицу выйти, там изрядное количество деревьев и кустарника.

– Я прямо сейчас пойду к соседке, надо побеседовать про всякую и разную жизнь, – сообщила бабушка. – А вы тут можете поговорить… всяко. Дело молодое. Давно ведь ясно всем, везде и всюду, что вы будущие муж и жена. Но торопиться не стоит. Надо получить дипломы и начать работать, а уж потом обзаводиться семьёй.

– Ты меня удивляешь, бабушка, – возмутилась Юля.– Мы уж как-нибудь с Пашей сами разберёмся во всём. Но ты со своими солнечными лучами после начала полнолуния просто нас считаешь за каких-то глупых людей. А нам обоим уже почти по девятнадцать лет. Мы – не совсем самостоятельные, но взрослые люди.

Бабушка не на шутку обиделась после этих слов внучки. Ну, чего им ещё надо? Какой ботанический сад? Она тут же им рассказала, что буквально вчера в городе люди видели их покойного соседа. Не порядок. Похоронили его три год назад. А он вот шарахается по столице. Как не в чём ни бывало. Хулиганство или что-то ещё покруче? Не лежится ему, понимаешь, в могиле.

Молодой был мужчина. Если бы не подавился рыбьей костью, то жил бы себе и жил. Судьба такая вот странная и страшная. Но он, как всегда, Антон Леонидовича Силовин торопился, везде хотел успеть, за большими деньгами гнался. Но никак не догнал свою фортуну в виде постоянной и солидной прибыли. Разве в рублях или долларах счастье? Хотя с одной стороны и в них тоже.

Бабушке Юлия тут же заявила, что хорошо помнит покойного Силовина, всегда улыбающегося человека, но не способна поверить в то, что он после собственных похорон разгуливает по московским улицам. Смешнее ничего не придумаешь.

– Может, вы в свой ботанический сад дня через три отправитесь? – с надеждой спросила бабушка. – Я ж ведь снова повторяю, что деревья от вас никуда не уйдут.

– Уйдут, Лариса Тимофеевна, – серьёзно сказал Паша.– Всё ведь в ботаническом саду каждый день меняется. Сейчас интересуют нас дубы в районе участка естественного леса.

– Одно я вам скажу, ребятки, вы такие молодые, а уже дубы. Есть такие деревья, подтверждаю, – заявила Лариса Тимофеевна. – Сегодня, после первой ночи полнолуния, в солнечное утро, тем более, летом нельзя нормальным людям даже выходить на улицу. Это не просто особый день, но и страшный и непредсказуемый.

– Бабушка, да мы на метро, – пояснила Юлия. – Тут до улицы Ботанической, через подземку до станции Владыкино всего-то ехать от нас минут пятнадцать. Ты создаёшь проблему на пустом месте.

– Ещё чего! – запротестовала бабушка. – Никакого метро! Сейчас под землёй никому нельзя находиться. Если поедете, то только на такси, и на самом нормальном. Всякие сомнительные попутки не ловите! Я сейчас по сотовому телефону машину вызову. Имею же я право перестраховаться.

Но Юля и Паша запротестовали. Они сами во всём разберутся, уже давно не дети. Прогуляются по городу. А потом со стоянки такси уедут туда, куда им надо. При этом клятвенно пообещали Ларисе Тимофеевне, что на метро не поедут, под землю опускаться не станут. Если уж пообещали не ехать на метро, то надо слово держать. Они об этом знают и слово своё сдержат.

Одеты они были в зелёные джинсовые костюмы, в чёрные кроссовки, на всякий случай прикрыли головы и белыми кепками с козырьками. Само собой, Юля взяла с собой фиолетовую бархатную сумочку со всем необходимым, у Паши висело на поясном ремне чёрное портмоне из искусственной кожи.

Одним словом, они прихватили с собой всё, что жителю столицы, когда он отправляется не на такую уж и длительную прогулку, остро необходимо. Понятно, что без своих смартфонов Морозова и Погодин в дорогу не отправились. Взяли с собой и небольшие карманные деньги.