- -
- 100%
- +
В двух действиях
События происходят в одном месте, в вымышленной стране Всесилия.
Действующие лица:
Роман – студент, 25 лет
Зоя – его невеста, студентка, 22 года
Лаврентий – стропальщик, 27 лет
Марина – крановщица, 24 года
Гурьян Аркадьевич – стропальщик, 57 лет
Ефросинья Петровна – крановщица, 54 года
Афродита – агент банка «Цветочки и ягодки», 26 лет
Полидор – одичавший стропальщик, 30 лет
Действие первое
Летний вечер. В небольшой ложбине невысокие, но с густыми кронами деревья, несколько скамеек. Невдалеке возвышается башенный кран, под ним – пара старых, повреждённых контейнеров.
На скамейках сидят Лаврентий, Марина, Гурьян Аркадьевич и Ефросинья Петровна. На них рваные штаны, на голых телах – оранжевые жилеты-безрукавки, на головах – оранжевые каски. Ясно, что эти люди имеют прямое отношение к погрузочно-разгрузочным работам. Правда, все четверо босые. Но у них на головах – оранжевые каски, как и полагается…
Они передают друг другу полбуханки ржаного хлеба. Поочередно каждый откусывают от него свою порцию. Так ужинают стропальщики и крановщики, вдумчиво пережёвывая пищу
Рядом с ними стоит Полидор. Он почти обнажённый, но не совсем. На нём юбка до колен, сплетённая из стеблей папоротника, осоки, лопухов и т. д. Можно сказать, что своеобразная набедренная повязка. На шее – бусы из костей мелких животных и птиц, типа крыс и ворон. На голове – оранжевая каска. В правой руке большое копьё, на которое он опирается…
Полидор начинает медленно ходить по сцене, приплясывая. Потом это движение медленно перерастает в танец, который, в основном, состоит из прыжков и громких выкриков «ух», «вах», «эх», «ах» и т.д. Копьё помогает ему плясать – то оно над головой, то под мышкой, то между ног.
Один за другим к Полидору выходят сидящие в беседке, берутся за руки, начинают водить хоровод. К ним присоединяется и Полидор.
Потом они внезапно останавливаются. Звучит музыка.
Вперёд выходит Гурьян Аркадьевич, поёт:
– Есть у стропальщиков радости,
Есть они у крановых.
Но вокруг сплошные гадости -
От ворья и рулевых.
Кормят нас тупыми сказками,
В самый раз для нищеты.
Очень хочется их ласково,
Нежно сбросить с высоты.
Полидор, снимает каску с головы и ходит по сцене. Поднимает голову вверх, как бы обращаясь к Всевышнему. Собирает милостыню от незримых слушателей и благодетелей. Время от времени слышится звон монет. Полидор воспринимает это с радостью.
Поют все вместе:
– Не стойте же, товарищи, под грузом!
Как много сверху падает дерьма.
Вас хоронить – великая обуза,
Никто не зарывает задарма.
Не стойте под стрелою крана, бросьте,
Мир бренный безрассудством веселя!
Раздавят вас без ярости и злости
Весёлый крановщик и строполя.
Полидор кладёт на землю каску и начинает вокруг неё плясать. Слышится звон монет
Гурьян Аркадьевич (продолжает петь):
– Как в родной стране Всесилия,
Да по весям, городам,
Проживаем все красиво мы,
Честно служим господам.
Жизнь – зловещая проказница,
Нас в стране большая рать.
Весь народ большая задница
Хочет запросто сожрать.
Поют все вместе, пританцовывая:
– Не стойте же, товарищи, под грузом!
Как много сверху падает дерьма.
Вас хоронить – великая обуза,
Никто не зарывает задарма.
Не стойте под стрелою крана, бросьте,
Мир бренный безрассудством веселя!
Раздавят вас без ярости и злости
Весёлый крановщик и строполя.
Гурьян Аркадьевич (продолжает петь):
– Край безденежья, безвременья -
Для людей труда не мёд.
Стопудовый крюк по темени
Бьёт и плакать не даёт.
Жить привыкли неумеючи,
Мир капризный не здоров,
Нам считать свои копеечки
И работать на воров.
Слышится звон монет. Полидор задорно пляшет, опираясь на копьё
Поют все вместе:
– Не стойте же, товарищи, под грузом!
Как много сверху падает дерьма.
Вас хоронить – великая обуза,
Никто не зарывает задарма.
Не стойте под стрелою крана, бросьте,
Мир бренный безрассудством веселя!
Раздавят вас без ярости и злости
Весёлый крановщик и строполя.
Завершается песня, и все бегут к каске Полидора. Падают на четвереньки, пытаются отыскать в ней монеты. Переворачивают её, даже пинают. Встают на ноги. Но денег в ней нет. Полидор берёт каску в руки, обнюхивает её, надевает на голову
Полидор (с обидой): – Мы ведь не просто люди, мы подкрановые вокалисты! Поём в этой ложбинке свои замечательные песни. А нас опять обманули. За что?
Лаврентий (угрожающе): – Полидор, где деньги? Куда ты их замылил?
Полидор (разводит руками): – А нету! Совсем нету, Лаврентий.
Марина: – Как же так, нету? Ведь, когда я пела, то слышала звон монет по всей нашей песенной ложбине. Нам с неба кто-то постоянно их швырял в каску Полидора!
Гурьян Аркадьевич: – Я тоже слышал звон, Марина. Было такое дело. Но не нападайте на парня. Он честный, ни копейки не возьмёт.
Ефросинья Петровна: – Что же произошло, Гурьян Аркадьевич?
Гурьян Аркадьевич: – А то и произошло, Ефросинья Петровна. Как всегда, нас даже небеса обманули. Получается, что и они не уважают творчество подкрановых вокалистов, не любят наши стропалиные песни. Они оплатили наше пение не монетами, а только их звоном. Как обычно.
Ефросинья Петровна: – Я так не согласна ни работать, ни петь. Я, как старшая, крановщица, категорически протестую! Каждый вечер такое! Кто-то из нас их спёр, эти деньги. У нас в общаге уже даже и корки хлеба нет. Нам есть нечего!
Марина: – Я тоже протестую, как младшая крановщица!
Полидор подходит к ней снимает каску, показывает, что она пуста.
Полидор: – Нету, Марина, совсем нету. Ни копейки!
Лаврентий (садится на скамейку): – Всё хватит! В нашей ложбинке ни денег не заработаешь, ни всемирной славы. Кругом круговая порука. Брошу работу стропальщика и пойду собирать мелочь на автобусных остановках и рядом с киосками. Там много можно найти.
Марина: – Забудь, Лаврентий! Когда такое было?
Гурьян Аркадьевич: – Ты не один такой мудрый, Лаврентий. Там желающих, нищих и прочих великое множество (выставляет босую ногу в рваной штанине вперёд). А мы с тобой, Лавр, стропальщики. Особенные люди. Надо помнить. Мы занимаемся погрузкой и разгрузкой промышленных и производственных товаров. Да всего, что можно подцепить крюком или стропами. Ты должен гордиться своей профессией.
Ефросинья Петровна: – Чего? Чем гордится-то, Гурьян Аркадьевич? Тем, что мы никому не нужны? Тем, что нас уважаемые господа и дамы за людей не считают?
Полидор (стучит себя кулаком в грудь): – Полидор тоже стропальщик! Он гордится. Полидор приехал сюда не из ближнего зарубежья, а из большого соседнего города (поднимает вверх палец). Он – человек!
Лаврентий: – Все мы приехали сюда из разных городов нашей замечательной, но очень непонятной страны Всесилии. Мы приехали в этот город зарабатывать деньги. А здесь, на центральных складах, ничего не грузиться, ничего не привозиться и не вывозится. Мы просто скоро подохнем с голоду. Целый год сидим без работы. Все эти буржуи, уже заработали на нашем горбу свои миллиарды. Они сделали своё дело.
Марина: – Мой козловой кран начинает ржаветь.
Ефросинья Петровна: – А я уже временами забываю, что я, вообще, крановщица. Безобразие получается.
Полидор: – Но в других местах ещё хуже (стучит себя кулаком в грудь). Это Полидор говорит.
Марина: – Ты деградировал, Полидор. Как не стыдно? Бывший кандидат технических наук, первоклассный стропальщик! А выглядишь, как дикарь. Но ты же можешь из свежей травы сделать себе новую набедренную повязку или юбку. Ведь эта уже скоро пожелтеет, она пахнет мочой. Ты же можешь, Полидор!
Полидор: – Полидор может, но не хочет. Ему уже на всё плевать.
Лаврентий: – Вот именно! Тебе, Полидор, всё равно. Ты даже не пытаешься бороться за свои права.
Марина: – А ты, Лаврентий, борешься, что ли? В рванье, как и все мы, ходишь.
Гурьян Аркадьевич: – Не провоцируй, Марина. Те, кто боролись, давно уже живут в подвалах, на чердаках домов, в канализационных колодцах, в лесах, на болотах, в горах… Это уже, по существу, снежные люди. Они более дикие, чем наш славный и трудолюбивый Полидор.
Ефросинья Петровна: – Ладно. Пошелестели – и в клетку! Побродим хоть по территории базы. Всё равно, есть нечего. А когда много ходишь, то не так часто думаешь о пище.
Лаврентий: – Всё равно, я не перевариваю, гнусную рожу Полидора. Мне опротивело на тебя смотреть, Полидор!
Полидор: – Если Лаврентий будет ругаться (стучит копьём о землю), то Полидор не станет для него убивать вот этим копьём ворон и крыс! Для всех будет, а для Лаврентия – нет!
Лаврентий (падает на колени): – Прости меня, Полидор! Я не подумал, я пошутил.
Марина: – Думать мозгами надо, если хочешь жить, Лаврентий!
Гурьян Аркадьевич: – Да, без Полидора нам не выжить.
Ефросинья Петровна: – Ты уж прости неразумного Лаврентия, Полидор. У него в башке ветер гуляет.
Полидор: – Полидор добрый, он простил.
Лаврентий (встаёт с колен): – Я пошутил, Полидор. Больше такого не повториться.
Полидор: – Наступает время вечерней охоты (стучит себя в грудь кулаком). Полидор идёт убивать крыс и ворон!
Держит копьё наперевес, гордо удаляется.
Марина (поднимает руки к небу): – Господи, помоги Полидору добыть для нас пищу!
Гурьян Аркадьевич: – Обожаю на машинном масле поджаренную крысу.
Ефросинья Петровна: – Лучше копчёная. Но мне нравится крылышко вороны или сороки в собственном соку.
Лаврентий: – А я помню, когда Полидор принёс для нас большого зайца.
Марина: – Не вспоминай, Лаврентий! Не мучай! У меня в животе грохочет от голода.
Гурьян Аркадьевич: – Да мы только что сожрали полбуханки хлеба на пятерых. Разве этого мало?
Ефросинья Петровна: – Маловато, Гурьян Аркадьевич.
Гурьян Аркадьевич: – Завтра утром я пойду ловить лягушек на пруд. Может быть, на удочку выловлю и пару карасей. Если их живьём вместе с тиной уже не сожрали местные бичи.
Лаврентий: – Я с тобой пойду, Аркадьевич.
Гурьян Аркадьевич: – Нет, со мной ты не пойдёшь, Лаврентий!
Лаврентий: – Почему?
Гурьян Аркадьевич: – Ты громко ругаешь наших благодетелей, магнатов, чиновников и бандитов. Так сильно кричишь. От твоего крика лягушки в панике расплываются в разные стороны. И наша ложбинка для песен от страха делается ещё меньше.
Лаврентий: – Тогда я пойду в городской палисадник. Буду добывать съедобные коренья.
Марина: – После твоих съедобных кореньев, Лаврик, на тот свет отправились два здоровых стропальщика Григорий и Захар. А я так одно время любила Захара, и он меня тоже. А Пантелея Семёновича после твоих кореньев так перекорёжило, что он по земле передвигается только на четвереньках.
Гурьян Аркадьевич: – Уже не передвигается. Сегодня Пантелей Семёнович Горностаев рано утром умер. Охранники бережно и с любовью опустили его труп в ближнее болото. Хоть похоронили по-человечески, с почётом и уважением. За это им большое спасибо. Они сами-то, охранники, от голода еле ноги носят. Но люди ответственные и добрые, но… фрагментами.
Марина: – Все там будем. Умер и умер, ничего тут нового нет. Он этим никого не удивил.
Ефросинья Петровна: – Завтра мы с Мариной пойдём собирать грибы, которые растут на шпалах железной дороги. Вы же помните. Они рельсовиками называются. Растут почти что на рельсах. Мы возьмём с собой и Лаврентия. На рельсах пусть ругается. Молодой, а ворчливый. Президент наш изо всех сил старается, за народ переживает, а Лаврентий всё ругается.
Лаврентий: – Ещё скажи, Петровна, что и премьер министр о народе думает. Да все они с бандитами в одной куче! Да и президент там же. Его компрадоры купили с потрохами.
Гурьян Аркадьевич: – Добрей надо быть, Лаврик, добрей, и тогда наша жизнь станет ещё прекрасней!
Марина: – Куда уж прекрасней! Спасибо, не надо! Пусть лучше всё остаётся так, как есть.
Гурьян Аркадьевич: – Однако пойдём, погуляем по территории, а потом ещё немного попоём да попляшем. Может быть, Полидор добудет для нас двух-трёх крыс.
Уходят.
Появляются Роман и Зоя, держат другу друга за руки. Роман в костюме и даже при галстуке, небольшим чёрным кейсом. Зоя в строгом синем костюме, с кожаной сумочкой, на шее богатое ожерелье
Садятся на скамейку
Роман: – Дорогая моя Зоя, мы никогда не расстанемся. К осени сыграем свадьбу, и мне останется отучиться в нашем гуманитарном университете всего один курс. Представляешь, ещё немного – и я молодой специалист.
Зоя: – А я только на третий курс перешла, мне ещё пилить и пилить. Романчик мой, мы с тобой уже почти два года… дружим, но я так и не поняла, кем ты станешь после окончания вуза.
Роман: – Как тебе сказать… попроще, Зоинька-Заинька. Короче. Это конкретная биология, по созданию новых родов и видов животных. Большей частью, млекопитающих. Говорят, что наши выпускники принесут большую пользу сельскому хозяйству и непобедимой армии нашей замечательной и бескрайней страны Всесилии.
Зоя: – А ты чем собираешься конкретно заниматься, Ромик?
Роман: – В принципе, это уже государственная тайна. Но тебе скажу (оглядывается по сторонам). Моя задача скрестить северного оленя с жирафом. Причём, любым способом. Такое животное сможет жить в самых разных климатических условиях.
Зоя: – А зачем такое животное? И получится ли у тебя их скрестить? Сможешь?
Роман: – Зачем оно, никто пока даже из самых видных биологов-генетиков и политиков не знает. Наверное, пригодится. А если ничего у меня в такой биологии не получится, то мой папа сделает меня директором какой-нибудь своей автобазы. Их у него три штуки или четыре. Наша семейная частная собственность. Да ещё есть и завод по производству автомобильных шин.
Зоя: – А мы на факультете экспериментальной практической орфоэпии речь изучаем. Но не только. Орфоэпия переводится с греческого языка, как «правильная речь». Определений несколько. Но здесь и так всё понятно. Но у нас она – экспериментальная, практическая…
Роман: – Почти понял.
Зоя: – Проще говоря, Ромочка, мы пытаемся научить говорить на английском языке кошек, собак, самых разных животных и птиц.
Роман: – Но тут у вашего факультета и у тебя, Зоя, всё получится. Я не сомневаюсь. На английском языке все говорят. Да и любую корову можно заставить произносить, к примеру «о кей» или, к примеру, «гуд бай».
Зоя: – Ты не прав. Не любую. Мы подбираем только таких животных, у которых наблюдаются к этому склонности и способности. Исследуем скрытые возможности их не совсем развитого речевого аппарата. Есть такой и у животных. Всё сложно, и пока ничего не получается.
Роман: – Чего тебе-то переживать, Зоя! У тебя папа нефтяной магнат. Без преувеличений. Он любого заставит заговорить даже на китайском языке. Да и у меня в этом плане всё нормально. Не так здорово, как у тебя, но пойдёт.
Зоя: – Вот именно, Рома. Поэтому я не понимаю, почему ты притащил меня в какую-то глухую рощу. Да ещё и пешком сюда с тобой пришли. Будто у нас нет с тобой автомобилей. Что мы делаем в этом овраге?
Роман: – это не совсем овраг, а живописная ложбинка, предназначенная для стропалиных песен.
Зоя: – Ничего не понимаю, Роман. Куда ты меня привёл? Что за странная прогулка?
Роман: – Здесь место сплошной романтики. Вечерняя прогулка полезна. Я тебе сейчас всё объясню, и ты будешь в восторге, Зоинька-Заинька (целует её). Всё, что ты услышишь и увидишь здесь, в этой замечательной ложбинке, тебя очень порадует.
Появляется Афродита. Шикарно одета, юбка блузка, туфли на высоком каблуке, элегантная сумочка. Бесцеремонно подсаживается к ним
Роман: – Извините, девушка. Почему вы решили присесть рядом с нами? Вон же ещё одна скамейка. Недалеко от нас.
Зоя: – А я думала, Ромик, что она – твоя новая знакомая.
Афродита: – Вот прямо сейчас и познакомимся. Зовите меня просто Афродитой. Я сотрудник, агент коммерческого банка «Цветочки и ягодки». Мы даём фантастические, ужасно выгодные кредиты на срок до пяти лет. Всего-то под двадцать восемь процентов годовых. Ха-ха-ха! Это же небывало выгодно для клиента. Как говорится, с телеэкранов наших телевизоров: «Всё для людей!». Но мы идём на это, мы любим наших клиентов. Мы их просто обожаем!
Роман: – Ещё бы! Как вам их ни обожать? Двадцать восемь процентов! Такие грабительские кредиты со стороны банков возможны только в нашей славной стране Всесилии. Через пять лет сумма возрастает в три раза.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.