- -
- 100%
- +
Даже в любой, отдельно взятой, стране абсолютной и нелепой небывальщины, несуществующего в природе кромешного абсурда некоторых её граждан иногда посещают умные мысли. Этакое просветление временами нападает на некоторых людей и в самых диких мирах. Как раз, такой момент наступил в жизни у симпатичной двадцатилетней девушки-шатенки Эммы Грилёвой. Она сидела в полном одиночестве, на скамейке, расположенной рядом с песочницей на детской площадке и думала.
Шаловливый августовский ветер играл её густыми растрепанными волосами, катал её локоны по плечам, по щекам и даже по густым ресницам и большим синим глазам. Пусть в стареньком сером джинсовом костюме и босая, но она выглядела неплохо. Почти красавица. Но самое основное и главное заключалось в том, что, наверное, впервые в своей жизни, она задумалась и в размышлениях своих приходила к неутешительному, но однозначному выводу. «Простому» человеку в абсурдном мире и, конкретно, в этой стране очень трудно стать удачливым и богатым. Только «сложным» субъектам такое позволено. Но унывать не следует, а надо срочно идти на поиски своего счастья и непомерной радости.
«Если человек с активной жизненной позицией не знает, куда идти, или он не имеет по разным причинам такой возможности, – думала она, теребя свой аккуратный, слегка вздёрнутый нос, – то, всё равно, он должен это делать. Пусть даже мысленно. Это в любом случае движение. Тем более, нынче цель трудного и, возможно, опасного похода для некоторых давно уже определена. Особенно продуманные субъекты подсознательно чувствуют, что отправляться в нелёгкий путь следует не только к личному счастью, но и одновременно к собственному благосостоянию».
В своём внезапном озарении, она пришла к выводу, что даже в стране абсурда и организованной неразберихи и беспредела, подавляющему большинству к огромной кормушке, где заключены национальные богатства страны, от недр до недвижимости, топать с задорной песней категорически запрещено. Под самыми благовидными предлогами места рядом с ней уже заняты самыми «уважаемыми» господами и дамами. Это разбойные элементы всех мастей, ласково названные представителями крупного бизнеса, «элитные» чиновники, особые субъекты из богемы… Они уже объявили эту кормушку своей частной собственностью.
Понятно, что кормушка эта – не блеф, не фантастика, а реально существует и наверняка находится не так уж и далеко от вас, скорей всего, повсюду. Так что, возможно, что вы отыщите её, но только для того, чтобы полюбоваться, как коллектив тунеядцев, господ при галстуках и дам с бриллиантовыми ожерельями на шеях, окружили злачное место и… насыщаются. Выполняя свой гражданский долг, вы должны, просто обязаны, отогнать их в сторонку, вооружившись большой палкой или, в крайнем случае, обломками кирпича. Но вы не сможете так потупить.
Народное добро находится под надёжной охраной сплочённой группы разбойников, решительно и без всяких оснований объявивших себя государством. Было бы абсурдным считать, что они поделятся награбленным с теми, кого ограбили, обчистили до нитки и продолжают это делать.
Как-то, странно произошло, что не народ, а именно они, по сути, и есть государство. Так что, не пытайтесь порадовать себя возможностью примоститься рядом с этой кормушкой. Ничего у вас не получится. Если вас не затопчут в толчее и давке представители самых разных элит, авторитеты из богем и активисты крупного бизнеса, то представители власти, непременно, подберут для вас место не такого уж уютного, но обитания. Вам не прямо, но витиевато и культурно перед «посадкой» порекомендуют и в дальнейшем, до конца жизни, не раскатывать губу, а жить честно и спокойно, без претензий… Вы будете до конца своей унылой жизни слышать не комплементы и похвалы в свой адрес, а заезженную, дешёвую фразу: «Нам ещё тут экстремизма не хватало».
Мысли Грилёвой перебил узколицый и активно лысеющий, белобрысый мужчина лет сорока, в широких клетчатых штанах, цветистой фланелевой рубашке, в оранжевой кепке и с чёрным целлофановым пакетом в руках. Он присел не рядом с Эммой, а напротив. Там тоже стояла небольшая скамейка.
– Вы клоун из местного цирка, – девушка почти в упор посмотрела на пришедшего, – или обычный прохожий?
– Ты что, Эмма, родного дедушку не узнала? – обиделся долговязый парень. – Я от тебя такого никак не ожидал.
– Я всю жизнь провела в детском доме. Своих родителей не знаю. Живу во дворе, в голубятне. Но пока не научилась летать.
– Так тебе должно быть радостно уже по той причине, что отыскался, наконец, твой дедушка. Это я – Дуредов Марат Ахметович.
– Здравствуй, дедушка! – она соскочила со скамейки, горячо его обняла и села на место. – Но ты, незнакомец, не можешь быть моим дедушкой. Пусть ты выглядишь слегка поношенным гражданином, но тебе, явно, чуть больше сорока лет.
Такое предположение рассмешило Дуредова, и он решительным жестом извлёк из кармана брюк важный документ с печатью и подписями важных чиновников. В нём было официальнго зафиксировано и утверждено, что он является родным дедушкой Эммы Савельевны Грилёвой. Подобным документам следует верить, и она так и поступила.
– Странно получается, – девушка, всё же, не скрывала своего недоумения. – Как такое возможно? Тебе должно быть не меньше семидесяти лет. Ведь я – твоя внучка, даже не дочь, Марат Ахметович.
– Я посоветовал бы тебе верить не только людям, но и серьёзным документам, заверенным не Гришкой с водокачки и не Петьки с силосной башни, а нотариусом, – осадил её Дуредов. – Правда, не помню я свою дочь, твою маму, в девичестве Розалию Алексеевну Петрову. Не имею понятия, что с ней стало и где она находится сейчас.
Ко всему сказанному он добавил, что лично сам пока обитает, где придётся: подвалы, чердаки, канализационные колодцы… Но, вероятно, так надо родине, за процветание которой он и жизни своей не пожалеет. «Пускай уважаемые господа и дамы в счастье радуются своему удачному земному существованию, а мы уж… как-нибудь».
Но девушка Эмма оказалась смекалистой и поинтересовалась, почему её дедушка имеет одну фамилию, а его дочь – другую. Он – Дуредов, она – Петрова. Приёмная, что ли или периодически находилась замужем? Но Марат Ахметович опроверг это предположение. Дело в том, что когда ему меняли старый паспорт на новый, то дама, ответственная за оформление подобных документов, твёрдо решила, что он – совсем не Петров Василий Афанасьевич. Он – другой господин, очень похожий на её давнего знакомого, которого давно уже нет на этом свете. Поэтому она и записала в паспорте, что Петров теперь является Маратом Ахметовичем Дуредовым.
Дедушка Эммы собрался возмутиться, но ответственная за оформление документов пожилая дама исполнила перед ним танец живота и дала ему десять рублей. После такой процедуры и решил он стать Дуредовым. Какая, в принципе, разница?
– Но, всё-таки, я не понимаю, – сказала Грилёва, – зачем ты меня отыскал.
– Соскучился, – с теплотой в голосе и проникновенно произнёс Дуредов. – Ты же моя родная внучка.
– Как ты мог соскучиться, если никогда в жизни меня не видел?
– Не знаю.
– Ну, если ты миллиардер или, в крайнем случае, мультимиллионер, то оставайся, и мы обстоятельно поговорим. А так, на кой чёрт…
– Люди утверждают, что я очень богатый. Они, наверное, знают. Но мне, почему-то, про такое ничего неизвестно. Может быть, ошибаются или шутят.
– Всё! Пошёл отсюда вон, дедушка!
– Я, между прочим, принёс тебе бабушкины замшевые боты. Я их нашёл на улице. Я лично пока ещё её не видел. С кем, когда и куда она ушла босиком, не ведаю.
Он не поленился, поднялся со скамейки и подал Грилёвой обувь. Эмма надела боты на ноги и осталась довольной. Немного прошлась в них вдоль песочницы. Потом оба сели на скамейки, каждый на свою.
Заботливый дедушка Марат Ахметович сказал, что когда у него будет иметься личный четырёхэтажный особнячок и кулей пятнадцать, заполненных долларами и евро, то он будет с нетерпением ожидать Эмму в гости. Она заверила Дуредова, что обязательно навестит его с порожним рюкзаком за плечами и стаей голубей. Но пока она очень занята и не имеет возможности делать визиты, причём, неизвестно, куда и с какой целью.
Дуредов заверил внучку, что тогда такое произойдёт, то он об этом оповестит свою личную охрану и слуг. Эмму Савельевну непременно встретят на мраморных ступеньках его дворца с духовым оркестром и с цветами. Он уже сейчас заранее категорически не переваривает нищебродов, таких же, каковым сейчас является и сам. Но таковым он является временно.
Он обязательно выдаст свою внучку замуж за какого-нибудь молодого, крепкого, скромного и красивого миллиардера, и молодожёны сразу же поедут отдыхать за границу, но не в Англию, Францию, Италию… Для культурного и безопасного отдыха подходит только республика Беларусь. А те же США – страх божий. Это уже поняли даже морские медузы и здешние комары. В Интернете сами же англосаксы о себе с гордостью всё расскажут и покажут, и, как обычно, обмишурятся.
Поделившись небольшой частью своих планов на жизнь и мечтаний, Дуредов растворился в воздухе. Но его внезапное появление нельзя было считать галлюцинацией уже только потому, что трофейные замшевые боты остались на ногах Эммы. Всё реально.
Всё понятно. Время шло к обеду, поэтому Дуредову пришло время добывать для пропитания хлеб насущный. С этим проблем особых не наблюдалось. Это ведь не Северная Америка. Здесь любого, причём, не только пенсионера, но и молодого человека добрые люди накормят и напоят. А как же иначе то?
На детскую площадку забрёл молодой парень лет двадцати пяти, не больше. Не красавец, но и не урод. Всё на месте. Тоже синеглазый шатен, как и Эмма. Высокорослый, не худой, не толстый… Присел на скамейку, напротив Грилёвой. С огромным рюкзаком в руках. В выцветшем зелёном брезентовом костюме, в чёрно-белых кроссовках, в широкой коричневой матерчатой шляпе…
– А где твой белый жеребец, принц? – поинтересовалась она. – Ты его продал или, хуже того, пропил?
– Я не пью всякую спиртосодержащую гадость, – пояснил он. – А конь у меня скоро будет. Сто процентов! Я имею в виду машину на колёсах, крутую иномарку.
– Ты грабишь по ночам банки?
– Глупости! Это не этично и не выгодно. Много не заработаешь.
– Я тоже хочу стать богатой и… расслабленной.
– Вернусь из дальнего похода и возьму тебя замуж.
– Я, на всякий случай, согласна. Но почему ты решил на мне жениться, частично добрый и основательно смешной путник?
– Я всегда мечтал встретить красивую девушку в замшевых ботах, которые, наверняка, не успела доносить при жизни какая-нибудь улыбчивая бабушка.
Парню удалось убедить Эмму в том, что он не шутит. Он, на самом деле, всю жизнь стремился не только к тому, чтобы разбогатеть, но и встретить девушку в старушечьих ботах. Романтично. Симпатичный молодой человек ещё убедил её и в том, что не работает на иностранную разведку, не поливает в зарубежной прессе грязью свою родину и её народ, ни на кого не пишет доносов… За это Эмма одарила его обворожительной улыбкой и заметила, что лучше до гроба остаться девственницей, чем отдаться поддонку и негодяю. И такая точка зрения их сразу сблизила, но пока платонически. Ведь всё произойдёт потом, после официально и законно оформленных брачных отношений.
В общем, ничего он не стал скрывать от своей будущей жены. Какой смысл? Ведь скоро они будут вместе. Он сразу представился, что пока безработный, но в ближайшем будущем один из самых богатых людей планеты Земля. Нет никакого смысла скромничать. Его полное имя Анатолий Анатольевич Плугов. В настоящее время направляется он по компасу и по карте в таёжные места, где расположены заросли или сад особенных плодоносящих деревьев. Сейчас самое время идти.
– На кедровых орехах, Толя, больших денег не заработаешь, – заметила она. – Это мелочь, и я уже почти передумала выходить за тебя замуж.
– Напрасно, Эмма. Это не простые деревья.
Плугов осмотрелся по сторонам, упал на песок и подполз к Грилёвой. Он шёпотом сообщил прекрасной девушке, что на этих деревьях растут кошельки. В каждом из них лежит самая разная валюта: доллары, евро, юани, рубли… Не в одном из таких вот хранилищ ассигнаций запас денег не иссякает. Вытаскивай их и заполняй сундуки, чемоданы, деревянные ящики… Такое вот особенное место.
– Сказка какая-то! – выразила свои эмоции Эмма. – Я понимаю, что вокруг нас много абсурдного, но не до такой же степени.
– Мне доверил эту приятную тайну старый таёжник, имя и фамилию которого я не помню, – сказал Плугов. – Он по-человечески умирал, у себя дома, на табуретках. Очень серьёзный старик и врать не мог. Мы с ним почти родственники, на одной улице живём.
– Конечно, это веский аргумент, Анатолий. Но, может быть, ты морочишь мне голову, господин Плугов, для того, чтобы потом надругаться надо мной, где-нибудь, в кустах.
– Я не планирую заниматься надругательством над своей будущей женой.
– Понятно. Значит, брезгуешь.
– Давай сначала сделаем дело, сбегаем быстренько в тайгу, и будем на законном основании надругиваться… Кошельки дня через три перезреют и упадут вниз, и придётся нам их в траве искать. Впрочем, я не прав. Они плодоносят регулярно, а не эпизодически, даже в январскую стужу. Но время нам, всё равно, терять не стоит.
– Неужели чудесный кошельковый сад находится рядом с нашим городом?
– Ну, не совеем рядом. Может быть, дня четыре или пару недель придётся идти к этому месту. Но у меня имеется карта и даже компас. Взял я с собой кое-какие продукты, на первое время. Деньги есть. У мамки с папкой занял. По дороге что-нибудь купим. Значит, доберемся. Наполним рюкзак кошельками, и нам этого на пятьсот лет хватит.
– И всё?
– У меня с собой имеются целлофановые пакеты. Ты туда кошельки будешь собирать. Запомни, что те, у которых внутри что-то звенит или шелестит, уже созрели. Всё просто. Думаю, что ты на месте сориентируешься.
– Здорово! Идём прямо сейчас! А там, в тайге, магазины есть?
– Многое там имеется. Даже кафе и рестораны.
– Но это после того, когда кошельков с деньгами насобираем.
Не мешкая, они отправились в путь, в ту сторону, где виднелись горы.
Их, время от времени, догоняли сотрудники полиции, самого разного рода инспекторы и просто граждане с очень активной жизненной позицией, наглое поведение которых поперёк горла стоит у нормальных людей, причем, не только в мире абсурда. Эти господа и дамы напоминали молодой паре, идущей к своему скорому обогащению, что грибы в тайге собирать нельзя. Почему? Потому, что они уже давно записаны в Красную Книгу. Правда, не понятно, кем и зачем. Ягоды тоже не положено трогать, орехи и цветы по той же причине. Травку рвать не рекомендуется потому, что каждая вторая может содержать наркотическое вещество.
– Мы решили наполнить сосновыми шишками рюкзак, – успокаивал любознательных прохожих и прочих субъектов Плугов. – Их-то собирать можно.
– Их пока можно, – соглашались с ним господа и дамы с активной жизненной позицией. – Но зачем вам столько?
– Мы готовим из них замечательное варенье, – поясняла им Грилёва. – 0чень вкусно и питательно. Никто ещё из наших знакомых не отравился.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.