Путь в бездну перемен

Родственники поочерёдно подходили к старику, обнимали его, мужчины пожимали руки, а потом проходили в дом.

– Дедушка, – спросила у Моблова маленькая девчушка с птичьим клювом вместо носа, – почему ты невесёлый? Конфетку хочешь?

– Спасибо, моя славная синичка, не хочу я конфет, – он погладил внучку по голове. – Скоро все будем одной капустой питаться.

– Как зайчики?

– Как они.

– Ой, как здорово!

– Яшка! – закричал вслед одному из мужиков старик. – Сын ты мне или не сын? Чего морду в сторону воротишь? Поди сюда! Успеете в доме-то поторчать!

– Чего, папа? – подошёл к нему довольно упитанный и крепкий мужик. – Говори! Я тебя внимательно слушаю.

Надо сказать, что сын его был, вполне, симпатичным парнем – высокорослый, чёрноглазый, брюнет.

Правда, голова его у Якова напоминала конусообразную пирамиду. Что ж поделать, если несуразным мутациям после нескольких ядерных войн поверглась не только часть «простых» людей, но и «сложных», весьма и весьма зажиточных и процветающих, жирующих на чужих костях и крови.

– Опять вся ваша свора ко мне за деньгами приехала? – прямо сказал старик. – Своих, что ли, мало? Привыкли дань собирать.

– Ты прав, отец, – честно признался Яков. – Мы все в обиде на тебя. Ты ведь очень богат. Куда тебе твои миллиарды? В гроб? Извини за откровенность.

– Какой ты заботливый, Яша! Как ты переживаешь за мои капиталы.

– Ладно. Не будем об этом, папа. С голоду мы не умираем. Но дети взрослеют. Запросы растут. Это и ежу понятно.

– Ты лучше скажи мне, Яков, чего в ваших семьях нет. Одних особняков и дворцов за границей понастроено столько, что… Одним словом, заткнись и не зли меня!

– Молчу. Пойдём в дом! Хоть чаю попьём. Мы там тебе кое-какие продукты привезли и новую одежду. Эта на тебе уже сгнила и… протухла.

– Но ты ведь меня не дослушал. А я собирался тебе кое-что сказать.

– Так говори!

– Яшенька, ты же знаешь, что мне для родного сына и для дочерей ничего не жалко, – сразу в четыре глаза заплакал старик Моблов. – Но сегодня произошла страшная трагедия. Полчаса тому назад ко мне приехали двое колдунов на «попрыгунчике», один с чёрной бородой и наглыми глазами. Они забрали все деньги и драгоценности, которые имелись в доме. Хорошо, что бандиты не добрались до моих счетов. Там основное, там миллиарды. Они, эти сволочи, колдуны или… очень сильные гипнотизёры.

– Что ты такое говоришь, отец? Они забрали у тебя больше семидесяти миллионов рублей?

– Какие там семьдесят! Восемьдесят три миллиона рублей. Ещё и золота и драгоценностей на семь с половиной миллионов. Хорошо, что ценные бумаги, пластиковые карты и лотерейные билеты оставили.

– Где они? Впрочем, дорога одна. Ты же знаешь, в какую сторону они направились. На «попрыгунчике» они от нас далеко не уйдут. Догоним! Убьём! А если не догоним, то сегодня же их отыщем. Пусть деньги не такие большие, но они ведь принадлежат нам, семейству и клану Мобловых!

Яшка рванул ворот цветистой рубахи на груди.

Разволновался так, что даже облокотился на ветхий забор, который едва не завалился под его весом.

– Всё, что у них отнимете, – распорядился двуглавый старик, становясь на ноги, – эти деньги и драгоценности можете забрать себе. Разделите на три семьи. Будет внучкам на конфеты и мороженое. Ничего не должно достаться врагам и мерзким недоумкам. А я уж, как-нибудь, пополню свой денежный запас в доме заново.

Коротко и довольно откровенно Яков назвал своего отца растяпой и потребовал, чтобы тот рассказал о грабителях всё, что знает. Но что мог такое запомнить и сообщить Виктор Агафонович сыну? У главного гипнотизёра наглые глаза. Оба молодые. С ними – какой-то пацан. Первые две цифры «попрыгунчика», вроде бы, «43». Хотя, кто его знает.

Буквально через несколько минут сын и мужья дочерей старика Моблова устремились в погоню за грабителями на быстроходном легковом «змеевике» Якова, который находился за рулем. Его автомобиль мчался по дороге на всех порах, с максимальной скоростью. Зятья на ходу готовили к бою автоматы-пулёмёты, тщательно проверяя содержимое патронов в запасных обоймах.

В данном случае, как считали они, не требовалось световое или электронное оружие. Достаточно и этого, чтобы ликвидировать банду нищих на жалком «попрыгунчике».

– Будем убивать бандитов и грабителей безжалостно! – приказал Яков, со злостью наваливаясь грудью на баранку. – Потом что-нибудь придумаем. Но всё должно пройти тихо и спокойно. Нам тут афиша и реклама не нужна. Бросим их трупы в какую-нибудь яму или овраг – и концы в воду.

– Я ещё никого и никогда собственноручно не лишал жизни, даже куропаток, – признался первый зять Филимон. – Получится ли?

– Получится, – заверил второй зять Парамон. – Грабителей и проходимцев надо жестоко наказывать. Всё норовят прожить за чужой счёт.

– А нищеброды считают, – заметил Филимон, – что это мы, процветающие бизнесмены, чиновники и политики отбираем у них последнее. Мы грабители!

– Хватит рассуждать! – адекватно среагировал на пустой разговор родственников. – Чего тут думать? Лопаты я с собой прихватил на тот случай, если придётся гадов зарывать.

– Плевать на эти деньги! – возмутился Филимон. – Нам и так наших сбережений хватает! Миллиарды… Запаслись на четыре поколения вперёд. Давайте, вернёмся назад!

– Не дрожжи, Филя! – сказал Яков. – Я уже их вижу.

Но видеть «попрыгунчика», его водителя и пассажиров он не мог. Просто солгал своим подельникам, чтобы приободрить их. Ведь и транспорт, и люди, которых преследовал Яшка, находились в надёжном укрытии.

С небольшой возвышенности Гиров увидел бешено несущийся по дороге «змеевик». Улыбнулся. Скорей, это даже была не улыбка, а самый настоящий оскал хищника. Глаза не заблестели, а загорелись, оранжевым светом, идущим из глубины его противоречивой духовной субстанции. Чем-то, конечно, таковая отдалённо напоминает и человеческую душу, но только отдалённо.

В преображённом чёрнобородом с «колючими» тёмно-карими глазами Михаиле, который, по сути, ещё оставался тем далёким наёмным убийцей Георгием Пироговым, боролось добро и зло. Но при всех его великих, необычных способностях Гирову не дано было помнить и знать, кто он такой на самом деле, а только… предполагать. Но что бы ни делал Михаил Семёнович, он не сомневался в том, что служить только добру.

Само собой, Гиров уже несколько лет тому назад уничтожил бывшего мэра Большого Города, Василия Мурова. Бывший кот просто однажды не проснулся, умер, как говорят, легко и просто. Премьер-министра страны Абрама Ведева через пару месяцев Гиров отправил вслед за ним.

На очереди был президент Кондрат Друмба и пара десятков миллиардеров, самых наглых, дошедших до скотского состояния зажравшихся господ. Но Платонов старался убедить своего чернобородого друга в том, что всех гадов таким образом просто невозможно уничтожить. Ликвидируешь одного, так на его месте появится другой. Всё, конечно, так, но не сидеть же, сложа руки. Всех дел не переделать, но и лениться не стоит.

Спустившись вниз с возвышенности, он почти вплотную подошёл к обочине дороге. Гиров послал мощный мысленный заряд-импульс водителю быстроходного «змеевика». Машина резко затормозила, почти рядом с Гировым.

– Чертовщина! – выругался Яшка и схватил в руки автомат, сунув в карман пиджака запасную обойму. – Сейчас нам, вероятно, придётся стрелять! С оружием – за мной!

Но открывать огонь по Гирову из скорострельного и надёжного стрелкового оружия им не пришлось. Выскочив из салона автомобиля, Моблов младший и его родственники побросали автоматы-пулемёты на землю. Безвольно опустили руки вниз. Вернее, у них просто не хватило ни физических, ни моральных сил их поднять вверх. О стрельбе по живым мишеням не могло вестись и речи.

Они с ужасом наблюдали за тем, как их автоматы-пулемёты, лежащие на земле, под пристальным взглядом обычного и наглого мужика переламывались, словно спички, становились мелкими металлическими фрагментами. В глазах преследователей стоял великий ужас.

– Деньги взял я, – спокойно сообщил им Гиров. – Деньги – это зло!

– Да, зло, – почти в один голос повторили все трое. – Это зло.

– Впрочем, я ничего и не брал. У вашего старика никогда не было этих денег, – уточнил Михаил. – Он сейчас весел и счастлив. Виктор Агафонович всё ненужное забыл. Все забыли! У вас это вылетело из памяти. Навсегда!

– Мы забыли навсегда! – повторили они вразнобой. – Забыли! Нечего и не происходило.

Они, с некоторым удивлением и недоумением, стали собирать остатки автоматов-пулемётов, и швырять их в придорожные кусты.

После этой процедуры расстегнули ширинки брюк, достали свои «инструменты» и дружно помочились, справили малую нужду.

– Друг! – весело и задорно спросил у Гирова Яков. – Как нам проехать до поселения Прохино?

– Разворачивайте свой «змеевик», – ответил Михаил, – и мчитесь в ту сторону, с которой приехали сюда!

Недавние преследователи неизвестных грабителей торопливо сели в свою автомашину и в приподнятом настроении отправились в обратный путь.

Протест негативной сути

Слегка покачиваясь от усталости и недавнего перенапряжения, Гиров вернулся к «попрыгунчику», где его ожидали Платонов и Снегирёв.

– Голова болит, – сказал Гиров. – Страшно болит голова! Чувствую, что мозг, словно разрывается на части. Посидим немного на траве, потом поедем.

– Ты просто переутомился, Миша, – успокоил друга Родион. – Отдохни! Спешить нам некуда. Боль скоро уйдёт

– Когда болит голова, – посоветовал Ваня Снегирёв, – надо выпить чего-нибудь спиртного, господин бородач.

– Сгубят тебя, юный артист, веселящие напитки, – заметил Гиров, потирая пальцами виски и присев рядом с Платоновым. – Я сейчас самостоятельно постараюсь снять боль.

– Знаю. Это аутотренинг, – сказал Снегирёв. – Ничего сложного.

– Да, Ваня. Иногда у меня болит голова, – согласился с ним Гиров. – Порой кажется, что я нахожусь в чьём-то чужом теле.

– Я где-то читал, что такое бывает, – сообщил Ваня. – Души умерших не только могут появляться в новых оболочках, но и переселяться в старые, даже в самые разные предметы. К примеру, в те же камни.

Гиров встал на ноги и направился к «попрыгунчику».

За ним направились Платонов и Снегирёв.

– Ваня, – сказал Михаил юному вокалисту, – открой багажник машины. Там есть жёлтая сумка. Набросай в неё из куля пачек двадцать-тридцать купюр. Возьми и себе пару упаковок. Они тебе пригодятся.

Снегирёв сделал всё, что надо, не забыв взять и себе пару пачек. Он сказал:

– Мне бы такую заработную плату.

– В нашей богатой стране, – заметил Платонов, – каждый должен быть в меру богат, а не глобально, как мерзкая куча нынешних воров из разбойников.

– В одной такой упаковке, – пояснил Гиров, – находится десять тысяч рублей. Большие деньги по нынешнему курсу. Кули затоварены со знанием дела, компактно.

– Эти твари и рождены для того, чтобы присваивать и пересчитывать чужие деньги, – сказал Платонов. – Я врач и не такой уж злой человек, поэтому считаю, что их можно перевоспитать. Не всех и не всегда следует… убирать.

– Ты окончательно определись, Родька, – посоветовал другу Михаил. – То злодеев ты собираешься уничтожать, то вдруг их жалеешь. Я лично считаю, что не только они, но даже их потомство подлежит ликвидации. Это всемирная зараза, уничтожающая нормальных и обездоленных жителей нашей планеты.

– Не слишком ли мы жестоки с тобой, Миша? – заметил Платонов. – Дети и внуки их совсем не причём.

– Ну, в крайнем случае, их детей следует активно перевоспитывать, учить думать и трудиться, – согласился с ним Гиров. – А ты сейчас, Родион, развези нас с Ваней по нашим жилищам, а потом уж отправляйся в свою резиденцию. Чуть попозже мы ещё пару ходок сделаем. Есть тут у меня на примете ещё два зажравшихся негодяя.

Платонов в знак согласия кивнул головой и сел за руль «попрыгунчика». Гиров и Снегирёв устроились на заднем сидении.