Новая Земля. Под властью Рейда

Глава 4. Мама

Мы шли по мостам между башнями, верхушки которых я не мог рассмотреть, они терялись в густой смеси дыма и пара. Шли по коридорам, заполненным лежащими, сидящими, общающимися, куда-то спешащими, ругающимися людьми. В каждой башне и каждом коридоре была своя атмосфера, где-то гнетущая, где-то устрашающая, а где-то даже спокойная и расслабляющая. Мы прошли пятнадцать, я посчитал. В середине одного из коридоров мы повернули направо в маленький проулок, и передо мной возникла интересная картина: широкое длинное помещение, как сам коридор, но люди здесь вели себя по-другому, они все смотрели на раскрытые отсеки, с пропастью внизу, и неизвестно чего ждали. Тут в одном из отсеков из пропасти выскочила платформа, люди стали на неё заходить.

— Пойдём, — толкнул меня в спину своей огромной ладонью гигант.

Мы зашли на платформу, после нас ещё несколько человек, вжимая толпу ещё глубже и она начала двигаться вверх. Этаж за этажом проскакивал перед глазами, время от времени платформа останавливалась, и люди из глубины платформы, расталкивая остальных, сходили с неё. С каждой остановкой людей становилось всё меньше. На одном из этажей гигант поднял меня на руки и спрыгнул с платформы. Как только он поставил меня на пол, я сразу задал вопрос:

— Что это? На чём мы так быстро летели?

— Лифт, — здоровяк выходил из предлифтового помещения.

Ещё когда мы поднялись на этаж, я заметил, что перед лифтами пусто, в отличии от этажа посадки. В коридорах уровня не встретилось ни одного человека. Даже в той башне, где работал раненый человек, можно было кого-то заметить.

Мы углублялись в разветвления этажа, переходя из одного коридора в другой. Наконец мужчина остановился перед дверью, над которой висела вывеска с числом «2317». Он прикоснулся рукой к середине двери, и она открылась, точнее, она свернулась в один угол.

Войдя за ним внутрь, я увидел просторную светлую комнату, в которой находились разные неизвестные мне предметы, отовсюду исходили непонятные звуки, а в центре, стоя на пушистом белом ковролине гигант общался с невысокой женщиной, которая казалась даже ниже меня. Женщина повернулась ко мне с широкой, неописуемо доброй улыбкой на лице и рукой подозвала к себе, я почувствовал, как стал улыбаться сам, и быстрым шагом направился к ним. Как только я подошёл, она накинулась на меня и сжала неожиданно, но приятно. Хоть она и была миниатюрной, силы в её руках хватило, чтобы сжать меня как плюшевую игрушку. Тогда я запомнил её образ навсегда: длинные светлые волосы, густые белёсые брови, хитрые голубые глаза, маленький прямой нос, слегка пухлые губы и округлый овал лица. Она чуть-чуть отодвинулась и с той же неизменной улыбкой заговорила со мной:

— Меня зовут Мария, но ты можешь называть меня мамой! А как тебя зовут?

— Не знаю. Может Аарон? Я слышал это имя…

— Аарон это я, — почти дёрнулась густая белая бровь на безэмоциональном лице гиганта.

— Тогда пусть меня зовут тоже Аарон.

— Думаю, тебе больше подойдёт имя Джонни, ты согласен? — стало заметно, что её улыбка почему-то стала излучать меньше радости.

— Согласен…

— Отлично, Джонни, теперь мы живём тут втроём, — улыбка вновь вернулась на прежнее место.

— Вот держи, нажмёшь сюда, если будет происходить что-то опасное, — и я приду. Но только тогда, когда угрожают твоей жизни, ты понял? — здоровяк протянул мне небольшую кнопку чёрного цвета в квадратной металлической обшивке.

Он говорил сердито, но строгость его правдоподобной не казалась, Аарон будто отыгрывал роль. Я взял кнопку и положил в карман своего комбинезона. В этот момент я обратил внимание, что мой комбинезон серый от пыли и вся его передняя часть покрыта кровью. Стало не по себе, что я стою в таком виде в чистой комнате. «Нормально ли это?»

— Когда тебе что-то дают, нужно говорить спасибо, — поучительно и с добротой проговорила Мария.

— Спасибо, — неуверенно сказал я.

Аарон кивнул головой, развернулся и пошёл к выходу.

— Джонни, твоя комната за левой дверью, — мама отвлекла меня от провожания гиганта взглядом. Я повернулся и увидел дверь, на которую указывала её рука. — Пока осмотрись в ней, я скоро подойду и всё покажу.

За металлической дверью находилось небольшое помещение. Синие стены с белыми узорами и синий потолок. На одной из стен крепилась плоская поверхность длиннее моего роста. Я сел на неё. Она оказалась мягкой. Передо мной, на уровне чуть выше этой поверхности, было несколько предметов, о предназначении которых я не знал.

— Так, смотри, — Мария зашла в комнату, держа в одной руке несколько предметов, стоящих на одной плоскости. Второй рукой она нажала на стену, и из стены выдвинулась небольшая поверхность, на которую мама села. — То, на чём ты сидишь, называется кроватью, на ней спят. Я сижу на стуле, на нём сидят. Слева полка с твоей одеждой. Когда будешь переодеваться, не беспокойся, что одежда двигается, она подбирает форму твоего тела. Трубка справа — очистительный шланг, когда нужно будет почистить одежду или тело, просто нажимай пальцем на него сверху и наводи на себя отверстие. Там, в конце комнаты, есть непонятная штука, это игра. Сегодня её не трогай, можешь попробовать поиграть завтра. Ах да, самое главное — прямо перед тобой стол!

Она снова нажала на стену передо мной, и прямо из стены выдвинулась большая поверхность, на которую мама поставила предметы из своих рук.

— Бери ложку и ешь ей то, что в чашке, а из стакана пей, бери его и переливай воду себе в рот, — показывая пальцем на каждый предмет, она описывала, что я должен сделать.

Я взял ложку, зачерпнул ей серую массу из чашки и положил в рот так, как демонстрировала мне мама. Ощущалось сразу несколько вкусов, удивительно приятное чувство. Я вычерпал ложкой всё содержимое чашки и почувствовал, как мой живот стал тяжёлым. После взял стакан и начал пить воду, она оказалась сладкой и кислой одновременно.

— Спасибо! — громко сказал я.

Как только я поставил стакан на стол, мама стала нежно толкать меня в плечи и укладывать на постель. Когда я лёг, она достала сбоку у стены плотное одеяло и накрыла меня им, я почувствовал тепло.

— Закрывай глазки и не забудь переодеться завтра.

Она прикоснулась губами к моему лбу, пошла к выходу и, закрывая дверь, сказала: «Спокойной ночи!»

Мама… Создавалось ощущение, что я уже слышал это слово, а может даже произносил. Но в памяти не оставалось ни одного воспоминания. Будто жизнь началась под мышкой у Аарона.

Глава 5. Чудовищное племя

Проснулся я от толчка, и протерев глаза, увидел перед собой высокого темнокожего юношу.

— Привет. Я Джаред, твой брат вроде как… Вставай, мойся, переодевайся и постирай постель после себя, я, как мамочка, сюсюкаться с тобой не буду, — он говорил сухо, с лёгкой раздражённостью, не дав вставить мне ни слова.

Перед тем как он вышел из комнаты, я успел сказать, что не умею пользоваться этим шлангом. Джаред взял шланг со стены и продемонстрировал мне как включить аппарат, показал на каких режимах тяги очищать из шланга одежду и кожу. Он вышел из комнаты и я проделал всё, что от меня требовалось. Шланг всасывал всю пыль и грязь, не оставляя даже малейших пятен. В телесном режиме от шланга по коже проходил неприятный холодок. После очищения себя, комнаты и одежды, я вышел к заскучавшему Джареду.

— Сегодня твой первый рабочий день, поэтому слушай меня внимательно и не отходи ни на шаг. Отстанешь по пути на работу, обратно дорогу не найдёшь. Будешь трогать кого-то или что-то, будешь получать по шапке. В глаза никому не смотри. Понял меня?

Джаред говорил так серьёзно, что мне стало не по себе от предстоящего похода.

— Понял, меня зовут Джонни.

— Я знаю, пошли, — бросил он, и мы вышли из помещения в коридор.

✺ ✺ ✺

Когда мы вошли в лифт, людей почти не было, но к середине пути платформа заполнилась полностью. Мне казалось, что меня вот-вот раздавят. Успокаивала только ладонь джареда, крепко сжимающая мою. До самого низа доехали всего несколько человек, включая нас.

— Это рынок, здесь рейдеры продают награбленное людям из города, а те, в свою очередь, продают рейдерам свои товары. Не отвечай, когда к тебе будут обращаться проходимцы. Проходи мимо молча, даже не смотри в их сторону, — Джаред проговаривал это, без конца осматриваясь по сторонам, двигаясь вперёд столь же спешно, что и раньше.

Рынок заполнял всё пространство между башнями, как физическое, так и звуковое. Я понял, что не слышу ни своего дыхания, ни шагов, ни даже голоса, шум этого места поглощал всё. Мы проходили между рядами, на которых выставляли самые разные товары, от простых стекляшек и мелкой электроники до редких живых существ и тяжеловесных производственных станков. Взгляды проходящих людей приковывали к себе витринные экспонаты, никто не обращал на нас внимания.

За рынком мы вошли в стену между двумя башнями, она оказалась полой. Потолок был на уровне первого моста, около ста метров, помещение освещал яркий белый свет, от стены к стене отражались громкие постукивания, бурление плавильных печей и механический скрежет. Повсюду лежали огромные камни разных форм, их ломали, собирали обломки и вывозили. Пока мы шли до наших инструментов, я смог заметить, что возле камней работают только дети и подростки, немного старше меня.

Войдя в комнату, полностью забитой шкафчиками, среди рабочих я увидел блестящие глаза улыбчивого парня, который будто бы ждал нас:

— Я уже заждался, ребята! Джаред, мы же с тобой договаривались приходить на полчаса раньше, ты снова опаздываешь! — громко заговорил юноша. Во взглядах других работников, присутствующих в раздевалке, читалась недоумение. — Да, забыл представиться, меня зовут Гуангли, а ты, как я понял, брат Джареда?

Светлый мальчишка среднего роста в оранжевом комбинезоне не переставал улыбаться. Его лицо выделялось среди остальных полными энтузиазма маленькими глазами завернутыми по углам веками, острым подбородком, зализанными назад чёрными волосами. На щеке и носу виднелись старые шрамы, слившиеся в один цвет с остальной кожей. Его грубые руки покрывали волдыри и ссадины.

— Да, — ответил я ему, но, казалось, этого было недостаточно.

— Да — брат или да — Джонни? Надо отвечать точнее. Ты что, с луны свалился, парень? — с насмешкой произнёс Гуангли.

— Джонни, брат. А что за луна? Я не сваливался, мы спустились на лифте…

В ответ новый знакомый засмеялся, согнулся, держась одной рукой за живот, а другой ударяя себя по колену.

— Отстань от него, поговорим, когда проржёшься, — Джаред проговорил это как будто в укор, но при этом на его лице была различимая ухмылка.

Он отвёл меня к одному из шкафчиков и выдал небольшую карточку.

— Прикладывай её сюда, и шкаф откроется. — В открытом шкафу висела прикреплённая к стене форма и инструмент примерно с половину моего роста. — Это рабочая форма и молот-дробитель, переодевайся и бери молот. Когда закончим работу, сделаешь всё наоборот и снова проведёшь картой, дверь закроется.

Я поднял молот, он оказался достаточно лёгким, как только я это сделал, ко мне подбежал удивлённый Гуангли.

— Ты его взял с таким невозмутимым видом, тебе он не показался тяжёлым?

— Что значит тяжёлым? Я просто взял его.

— Когда я его увидел первый раз, то обомлел от того, насколько он здоровый! Глянь, мне рукоятка по грудь, если поставить его на дробилку, — он показывал мне сравнение себя с молотом, но я всё равно не понимал, чего он хочет добиться.

— И что? — спросил я.

— Скажи, ты ничегошеньки не знаешь, да? Спрашивай у меня, я тут каждую песчинку изучил, а насчёт тяжести сам всё поймёшь, когда к работе приступишь. Хех, — Гуангли слегка усмехнулся и направился к выходу.

— Пойдём, пора за работу, — Джаред поправил мне каску и двинулся следом за Гуангли.

Ребята показали мне, как пользоваться молотом. Его нужно занести за плечо, сделать взмах и резко остановить на уровне пояса. Стороны бойка двигались в такт, нижняя вылетала вниз, держась на каком-то поле и разбивая камень под собой, в то время как верхняя не выходила за границы бойка, а проваливалась вниз при движении другой. Мне стало интересно, что внутри, но заглянуть не удавалось, тогда я решил поинтересоваться.

— Там ядро, оно двигает туда-сюда эти… полушария, как заглянуть, я сам не знаю. Да и зачем это нужно? — ответил мне Джаред.

— Это не ядро, а электромагнитный шар, который вызывает соответствующее силовое поле. Когда мы прилагаем силу к молоту, мы вызываем давление на обе бьющие части. Благодаря этому давлению они начинают инертное движение, приобретая временное ускорение и теряя на своём пике, — подбежал Гуангли и стал рассказывать нам, держа руки за спиной и переминаясь ногами. — Увидеть шар можно, нужно найти отражающую материю. Когда происходят первые удары, то на материи будет видна внутренность молота. Но там ничего особенного — тёмный шар, находящийся в середине формы, и четыре металлических отрезка, корректирующие его положение.

— Ты где это вычитал? — с непонимающим видом наклонив голову, Джаред обратился к другу.

— Конкретно про молот я не читал, это мои личные наблюдения. Материалы по физике и технологиям для меня открывают много нового. Понимаешь… я готовлюсь к тому моменту, когда нас отправят работать внутрь платформы. Мой отец был учёным, и, скорее всего, сейчас он там начальник, я должен ему соответствовать. Это и тебя касается, мой ленивый друг, а то так и будем махать железками, — Гуангли был предельно серьёзен, хотя до этого казалось, что он умеет только смеяться.

После отработанной смены в раздевалке я закрыл шкафчик и на карте, что дал мне Джаред, появилась надпись — «35 вурхов».

— Это что, оплата? — немного удивлённо спросил я.

— Да, а тебя не устраивает? Это больше, чем у работников других отделов, — недовольно ответил Джаред, выпятив грудь вперёд и прищурив глаза.

— Я не знаю, но тот мужчина с белыми волосами отдал за метку и что-то ещё пятьдесят тысяч, хотя сегодня мы потратили больше времени на работу…

— Пятьдесят… за тебя… — брат опешили и потупил взгляд.

— Привыкайте, ребята, это разница в необходимости труда! Конечно, в башне Азазеля любой труд на вес золота, ведь те, кто там работает, уже давно вышли за пределы человеческого разума. Но и у нас есть шанс хорошо получать, главное, учиться и не унывать. Так что подними челюсть, Джаред, а то отвалится от такой инертности! — Гуангли опять рассмеялся и быстро замолчал, отвернувшись от нас.

— Всё в порядке? — я почувствовал, что нового друга что-то беспокоит, и забеспокоился сам.

— Да… то есть нет. Вы можете прогуляться сегодня со мной хотя бы пару часов? Я не хочу возвращаться домой, — огорчённо обратился к нам парень.

— Я бы рад с тобой погулять, но не могу ни взять с собой Джонни, ни оставить его одного до прихода мамы, понимаешь? — ответил ему, показывая на меня, Джаред.

— А могу я посидеть у вас? Я сегодня опять видел у матери дезо, она точно будет не в себе… Не хочу возвращаться домой. — Всё это время Гуангли обращался к нам обоим, но смотрел только на брата, ожидая от него нужного ответа.

— Ты знаешь ответ, я не могу пустить тебя. Это квартира матери, а не моя, — твёрдо ответил Джаред.

— Мы можем посидеть в моей комнате, — вмешался я в этот разговор. В глазах Гуангли появился блеск, а на его лице расположилась широкая улыбка.

— Пеняй на себя, сам будешь с ней разговаривать, — в отличие от нового знакомого, старый не проявлял особой воодушевлённости.

Места в моей комнате на нас троих едва хватало, все расположились на полу, кровать, как оказалось, умела складываться. Джаред достал игру, нажал на несколько кнопок, и она запустилась. Перед нами возникли символы, а всю стену заполнили три отчётливых экрана.

— Суйте руки сюда и крутите вот так, чтобы выбирать персонажа, — говорил и показывал нам брат.

Я взялся за символы и почувствовал их, хотя они точно не имели физической оболочки. Повторяя движения Джареда, я увидел знакомого человека на экране.

— Это Аарон! Я его знаю! — воскликнул я.

— Да, он, — задумчиво ответил Джаред.

— А кто остальные? — прокручивая персонажей, я видел много незнакомых лиц, людей с металлическими конечностями, роботов и даже таких же ребят, как мы.

— В этой игре собраны все боссы Племени, кроме Азазеля и Вурхеза. Ещё тут есть бойцы Гранд-арены, сильные рейдеры и другие опасные люди города. Вот мой любимый персонаж — Гарпун, он чемпион боёв на Гранд-арене в фулл аугментированной категории, — впервые Джаред говорил с воодушевлением, ему точно нравилось рассказывать мне о своих знаниях про эту игру. — У него куча способностей, его руки напичканы всем, чем только можно. А главное его оружие — это гарпун, оснащённый 50-метровым тросом с нанесёнными на него микрочастицами метеоритной пыли, так что он может порезать всё что угодно.

Всё время, пока мы играли, мой брат восторженно рассказывал о персонажах и их историях, о том, как они попали в эту игру. Слушать было крайне интересно, хоть и понимал я лишь самую малую часть. Первое время приходилось переспрашивать, но потом стало уже неловко, да и Джаред сказал: «Увидишь — поймёшь». Гуангли же полностью слился с игрой, взглянув на него, мне показалось, что он является своим персонажем больше, чем собой, его взгляд жадно поглощал экран, а тело не двигалось. Лишь спустя несколько часов он заговорил.

— Ребята, это лучший вечер в моей жизни, я даже не мечтал играть во что-то подобное! Говорю вам, нам осталось немного повзрослеть, мы с моим отцом заработаем денег в платформе и сможем играть так целыми днями!

— Даже не знаю, твой отец…

Джареда перебила открывающаяся дверь. Это вошла мама, и, к его удивлению, что было видно по резко меняющемуся выражению лица, она предложила нам поесть.

После приёма пищи мы проиграли ещё час, и только затем Мария проводила Гуангли из квартиры, а мы легли спать. Я лежал на постели и смотрел в потолок, думая о том, какой прекрасный день сегодня был, он точно лучше, чем вчера. Этот день стал лучшим в моей жизни.

Так продолжалось всю неделю. После работы ребята приходили в мою комнату, играли, смеялись, обсуждали персонажей и локации.

Гуангли оказался очень умным парнем. Он действительно знал обо всех процессах, проходящих в копях, от добычи руды до отправки выплавленных материалов в платформу. А Джаред… Джаред не знал почти ничего о работе, кроме самых очевидных вещей. Для него мир представлялся в однозначно серых красках. Они с Джаредом часто спорили о дальнейшем пути рабов из копей, брат был убеждён в неизбежной гибели всех кто туда отправляется, тогда как Гуангли истинно верил в новую карьерную ступень. Во время одной смены у нас произошёл интересный диалог:

— Ты помнишь своих родителей? — спросил Гуангли.

— Нет. Мама рассказала про рождение человека и что в прошлом я рос как обычные дети. Иногда мне кажется, что я уже говорил некоторые слова и делал некоторые действия, но я не помню как ел или работал, или общался. Ничего не помню. Мама сказала, что мой мозг блокировали.

— Печально это слышать. С другой стороны даже хорошо, что ты их не помнишь. Не приходится скорбеть… — в голосе Гуангли послышалась дрожь. — Моего отца тоже забрали из закрытой соты. Его назначили главным инженером в копях, потому что он многое знал и умел. Ему даже не поставили рабское клеймо, как остальным. Он жил как свободный человек. Потом они с мамой познакомились и появился я. Мама работала в пищеблоке, а отец шёл на повышение в Чёрную башню Азазеля. — Гуангли отложил молот в сторону и присел у полуразбитого камня.

— Когда мне исполнилось шесть, в дом ворвались рейдеры и забрали отца. Нам так и не объяснили в чём он провинился, его просто утащили в платформу. Мне поставили Тривенезис — клеймо слежки, доступ к которому есть буквально у всех управленцев в Племени. — Он отвернул воротник и показал три красных полосы, тянущихся от шеи к плечу. — Маме метку не ставили, она родилась и выросла в Племени, была на хорошем счету в пищеблоке. Она смотрела на мою метку вечерами, вспоминая отца. В какой-то момент она сорвалась… Подсела на дезо. Я пытался избавить её от веществ, изучил информацию по прерыванию зависимости, но все мои старания тщетны. Она не хочет слезать.