Сказка про Вову и Настю

1

В тот день Насте казалось, что все у нее получается. И все получается хорошо. Даже опоздание остальных ребят к месту сбора не успело испортить настроения. А потом и вовсе стало замечательно. Коттедж, который друзья сняли, чтобы отметить начало лета, оказался еще лучше, чем был на фотографиях. Красивый дом, хорошая музыка, смех друзей, шумные игры – делали праздник незабываемым… И удачное платье, которое выманивало на Настю не только восхищенные взгляды мальчишек, но и колючки зависти подруг – тоже прибавляло веселья.

А когда наступил вечер, всем вдруг расхотелось шуметь, потому что природа подарила ребятам зрелище, достойное молчаливого восхищения. Огромное солнце торжественно садилось на трон Рудной горы, а город приветствовал царственное светило ярким блеском золотых окон…

Танцевать или играть уже никого не тянуло. Захотелось говорить и слушать. Ребята собрались вокруг костра и стали рассказывать истории, которыми до жути не терпелось поделиться…

Настя обожала такие моменты, сама она рассказывать что-то стеснялась, но очень любила слушать.

Хотя, в этот раз слушать оказалось почти нечего. Главный балагур и «сказитель» Серега, после пары историй, куда-то скрылся со своей девушкой, а его друг Колька конечно очень старался, но выходило у него не очень… Его истории были задорными, но уж слишком бородатыми и немного пошлыми.

Другие ребята как-то подрастеряли желание откровенничать, и у костра зависла неловкая тишина, прерываемая вздохами, хмыканьем и потрескиванием полешек в пламени.

– А хотите, я расскажу? – вдруг проговорил обычно молчаливый и тихий Андрей. Все повернулись на его голос с удивлением, а он сидел и задумчиво царапал перед собой палочкой землю.

– Андрей, это ты сейчас сказал? – спросил кто-то.

– Да, – буркнул Андрей, продолжая свое занятие.

Все загалдели и начали всячески проявлять заинтересованность. Две девочки даже придвинулись вплотную к Андрею.

– Ну, рассказывай, ведь уже всех зацепил!

Андрей поднял голову и осмотрелся, словно проверял недоверчиво, действительно ли его хотят слушать…

– Ну, вот, – начал он, потом запнулся, как-будто решаясь, и продолжил, шмыгнув носом. – Давно хотел рассказать… Короче… Был у меня товарищ хороший. Звали его Вовкой…

– А чего был-то? – хмыкнул, перебивая, Колька. – Разосрались, что ли?..

На Кольку тут же зашипели со всех сторон, и он, устыдившись, отодвинулся в тень.

– Да, нет, – засмущался Андрей. – Тут другое было, слушайте… Вовка был отличный парень… Только не такой, как все… немного…

Колька хихикнул, но тут же ойкнул, потому что получил от кого-то подзатыльник.

– Не такой, как все, – повторил Андрей тихим, с хрипотцой голосом. – Вроде бы обычный парень, но какой-то другой, особенный. Когда он на тебя смотрел, то казалось, что он тебя из других измерений разглядывает… И он всерьез волшебством увлекался…

– Фокусами, что ли?

– Нет, – Андрей даже скривился. – Настоящим волшебством. Ну, вы помните, нам еще в школе говорили, что в нашем городе в старину жили волшебники… а потом ушли куда-то через пещеру в Рудной горе…

– Да, сказки все это, – неожиданно громко сказал Сергей. Все аж вздрогнули, так внезапно он из темноты появился. – Не волшебники это были, а обычные рудокопы, которых в горе завалило…

– Ага, рудокопы, шахтеры, диггеры, – невозмутимо ровно сказал Андрей, даже не глядя на Сергея. – Только вот, на центральной площади у нас столб уже 200 лет стоит, а на вершине его, все видели, огонь светит волшебный, не лампочка, тоже 200 лет. Никто не знает почему. Из Столицы ученые приезжали, институт построили, а также не поняли, как и что там светит… Вот, Вовка хотел настоящим волшебником стать, чтоб и этот секрет разгадать… Он говорил, что ученые в институте ничего понять не могут потому, что волшебством не владеют… Короче, так Вовка с этим заморочился, что как-то даже жутковато с ним дружить стало. Но я-то с раннего детства с ним дружу, знаю его характер – от мечты не откажется, либо отыщет свое, либо отстанет если только совсем в глухую стену упрется, да и то… – Андрей помолчал, словно вспоминая что-то. – В общем, не знаю, как он это узнал, где нарыл, но однажды пришел ко мне… радостный такой. Нашел, говорит, и как махнет рукой – и сразу у меня с потолка вода полилась. Я аж взбесился: воды стало по колено, а внизу соседи… Хотел Вовку прямо в этой воде и утопить, а он засмеялся, дунул в мою сторону, щелкнул пальцами – так вся вода и исчезла, словно ее не было… Это магическая вода была… Он где-то заклинания стал находить. Ну, многие же видели, как он то волосы светиться заставлял, то облако дыма квадратным делал… А помните, как он скелет в кабинете биологии «оживил» и класнуху нашу до жути напугал?..

В кругу ребят послышались смешки, и в пламени костра было видно, что некоторые согласно кивают. Насте стало очень интересно, она про эту историю со скелетом не знала, потому что училась в другой школе.

А Андрей продолжил:

– Я-то думал, что все на этих маленьких заклинаниях закончится, но нет… Встретил как-то я Вову в парке: сидит на лавочке, задумчивый такой… Я к нему – ты чего? А он посмотрел на меня с какой-то тоской. Спросил, помню ли я девчонку, с которой он раньше дружил? А я конечно же помню! Сколько она мне крови попортила. Сначала, как они расстались, все меня допрашивала, где он и что делает. А потом обиделась на него и стала мне про него гадости говорить… А мне это зачем?.. Ладно… Оказывается, что эта девчонка передала Вовке записку, а там написано, что надо делать, чтоб пройти через пещеру Рудной горы, как найти там большой зал с камнем-алтарем и настоящим волшебником стать, и два заклинания – одно для входа, другое для выхода. И Вовка спрашивает меня, как я думаю, можно ли этой девчонке теперь доверять… А я откуда…?! Может, она выдумала все?! Но Вовка заявил, что он знает, как заклинания проверять, заклинания настоящие… Короче, решился он, сказал, что пока другого ничего нет, надо это попробовать… А я, вот чую, что добром не кончится, говорю, мол, ну ее к черту. Он – девчонку что ли? Я – да, какую девчонку?! Ну ее, к черту, пещеру эту. Что мы там не видели? С детства туда на экскурсии ходили, играть бегали… Да, ходов много, выработок, но нет там никаких залов с алтарями, все излазили давно! И пути через гору насквозь никакого нет, где вход, там и выход!.. Но Вовка, вижу, зажегся. Говорит, помоги мне, друг, там перед тем, как войти, двое должны что-то светящееся вместе держать, так в бумаге написано, тогда заклинание проход откроет… Тут мне жутко стало… Но неужели я друга брошу, если он так просит… В общем, на следующий день он родителям сказал, что с друзьями за город уезжает, и пошли мы к пещере. Он всю дорогу это свое открывающее заклинание бубнил, что даже я его запомнил. Подошли мы к пещере, дождались вечера, когда все гуляющие оттуда уйдут, встали у входа, взяли вдвоем фонарь, подняли над его головой, и Вовка стал заклинание внутрь пещеры кричать… Как только последний слог эхо повторило, наш фонарь вдруг словно молния вспыхнул и погас… Зато, смотрим, перед нами в пещере открылся коридор, такой тускло светящийся… Там же проход сразу влево, а этот прямо… и куда-то далеко… Вовка обрадовался, меня за плечи тряхнул и по проходу этому побежал… Я ему – куда без меня?! Кинулся, было, следом и тут, через пару секунд, с размаху – бац – носом в каменную стену… Голова кругом, из носа кровь… Смотрю, а нет никакого прохода… и Вовы нигде нет… Я звал его, кричал, а из пещеры только эхо… Хотел фонарем посветить, а фонарь-то…

– Что? – перебил кто-то.

– Расплавился фонарь… Дома лежит, могу показать… Тогда я понял, что не примерещилось мне это, и Вовка на самом деле в пещере пропал.

– Так вот кого полиция потом в пещере искала, – загалдели ребята. – А все думали, что беглого преступника… А ведь про Вову говорили, что он учиться уехал…

– Это мэр так решил. Он и ученых из института приглашал. Они никаких следов Вовкиных не нашли… Даже фонарь мой изучали… И мэр сказал, что если людям скажем, что пропал свой местный, да еще ребенок… – тут все поморщились. – То в городе будет нездоровый ажиотаж. А если скажем, что кто-то чужой был да пропал, то все быстро и спокойно забудут… Да, это после Володьки пещеру закрыли… Но я еще не все рассказал… Где-то через неделю нашел я в своем портфеле записку: хочешь друга своего услышать – приходи к пещере в час Быка, сядь на камень у входа и донесется до тебя стук и голос Вовин из темноты тебя позовет… – Андрей перевел дух. – ИДИ КО МНЕ!!! – это он резко проорал на ухо девчонке, что сидела слева от него.

Все девчонки взвизгнули, а та, к которой обращался неожиданный крик, визжала громче всех.

– Кретин! – ругнулась она на Андрея и толкнула его, уже улыбаясь. А Андрей хохотал на весь двор, смеялись и другие ребята… У костра тут же началась шутливая возня. Все расслабились и поняли, что рассказ был всего лишь розыгрышем.

Только Настя не смеялась. Что-то не давало ей принимать рассказ за выдумку. Ощущалось в нем нечто скрытое… Настя посмотрела на Андрея, тот перехватил ее взгляд и опустил глаза, вмиг посерьезнев…

До самого утра, продолжалось веселье. А когда солнце поднялось над крышами города, ребята стали расходиться по домам. Перед тем, как уйти, Настя подошла к Андрею. Его рассказ никак не оставлял ее мысли. Она снова, как и ночью, взглянула в глаза парня и спросила:

– Было?

Тот сразу понял, о чем она. Вздохнул тяжело, пошевелил губами, снова вздохнул…

– Было! – наконец сказал он, глядя в пол. – Только никому…

– А Час Быка?

– И Час Быка… только я так ни разу и не ходил…

– Ладно, пока… – оставаться тут Настя уже не могла, ей хотелось побыть одной…

2

Утро было совсем еще раннее, и Настя старалась вести себя тихо-тихо, когда входила в дом. Она, затаив дыхание, аккуратно прикрыла за собой дверь, умоляя замок не щелкать громко, потом разулась и на цыпочках босиком пошла в свою комнату…

Поэтому Настя смешно пискнула от неожиданности, когда за спиной раздался мамин голос:

– Все нормально прошло, Насть?

Настя обернулась – мама стояла в дверях гостиной и обеспокоенно рассматривала каждый Настин миллиметр. За мамой появился и папа. Обняв плечи жены, он присоединился к разглядыванию дочери. Родители явно не спали в эту ночь.

– Все хорошо, – сказала Настя, получилось не очень неубедительно. – Вы чего не спите?

– Да как-то не спалось, понимаешь, – вздохнула мама, закончив свой быстрый, но придирчивый осмотр. – Что-то ты не в духе после праздника…

Папе явно стало спокойнее, он улыбнулся и подмигнул:

– Пьяненькая, наверное…

Настя сердито сверкнула глазами, и папа смутился. Но обижаться не хотелось – родители беспокоились, когда она веселилась, их можно понять…

– Не пьяненькая, – все-таки слегка передразнила отца Настя. – Все со мной в порядке, просто устала очень…

Ну, не скажешь же им, что никак из головы не выходит эта история с Вовой, что гложет ощущение какой-то неправильности…

– Ну, иди отдыхай, – сказал папа. – У тебя весь день впереди, а нам хотя бы пару часиков необходимо перед работой поспать, – и ушел в спальню.

А мама вздохнула и отправилась следом за папой.

Настя почувствовала, что все-таки устала очень сильно. Сил хватило только переодеться… Она упала на свою кровать и мгновенно уснула.

Настя погрузилась в глубокий и какой-то суетливый, тревожный сон, в котором мелькали освещенные костром бледные лица, темная гора, хохочущий мэр… Наконец ее внимание зацепилось за плечистую фигуру парня, который куда-то торопливо шел, и Настя, глядя во сне на его удаляющуюся спину, вдруг поняла, что это тот самый Вова, идущий на поиски своей волшебной пещеры. Настю захлестнуло желание остановить его, взять за руку и не пустить туда, где он просто исчезнет, пропадет… Она устремилась за уходящим парнем, но коварные законы сна погрузили руки и ноги в тяжелый тягучий глицерин, и догнать Вову, а Настя теперь абсолютно уверилась, что это был именно он – не получалось никак.

Как это бывает во сне – темная пасть пещеры появилась сразу, как только Настя о ней подумала. Вова остановился перед входом, Настя почти догнала его, потянулась… Но он тут же сделал шаг и скрылся под нависающим каменным сводом. Насте стало страшно, но ноги сами понесли ее следом… Она снова увидела Вовину спину и долго бродила по закоулкам пещеры, пытаясь догнать уходящего парня. Он шел впереди нее, что-то печально напевал, говорил и все время ускользал, стоило Насте хоть чуточку к нему приблизиться. Настя звала его, но он не оборачивался… Она пыталась кричать, но горло сковывал спазм, и вместо крика получался только тихий стон… Вдруг Настя отчетливо почувствовала, что Вова совсем рядом, буквально за плечом. Но, как ни пыталась она повернуться – у нее не получалось.

– Настя-а-а-а, – протяжно позвал ее парень тонким голосом. – Настя.... Что с тобой… Почему ты плачешь?

«Я плачу?» – удивилась Настя и тут же проснулась.

Рядом стояла младшая сестра Даша и выглядела очень обеспокоенно.

– Настя, ты плачешь во сне, – прошептала она, как будто оправдываясь.

– И стонешь, – послышался мамин голос, оказалось, что она сидела на краю кровати.

Настя провела слабой спросонья рукой по щеке – щека была мокрая.

По-детски всхлипнув, Настя рывком села и торопливо обтерла глаза ладонями.

– Просто приснился страшный сон, – пробурчала она и снова упала лицом в подушку.

– Ну, тогда вставай, наш ждет чудесный ужин, который прогоняет любые кошмары, – сказала мама и направилась к выходу из комнаты…

– Мам, – торопливо позвала его Настя. – Мама, а что такое Час Быка?

– О! – удивилась мама. – Отличный вопрос, есть, о чем поговорить с папой за ужином…

«За завтракоужином…» – подумала Настя и пошла умываться…

За столом, как обычно, Даша придирчиво изучала содержимое своей тарелки, а мама с папой что-то активно обсуждали, посматривая в телевизор, на котором крутилась скучная подборка новостей, и кто-то что-то бубнил за кадром.

Настя набрала себе в тарелку разной снеди, села за стол и, прежде чем начать есть, строго напомнила:

– Мам, Час Быка…

Родители замолчали и посмотрели на Настю.

– Что за Час Быка? – удивилась мама и тут же спохватилась. – А! Ну-ка, отец…

Настя ложкой указала на папу.

– Это интереснейшая тема! – воодушевился папа. – Еще Иван Ефремов в своих экспедициях по Монголии… Если тебе интересно… – обратился он к маме.

– Мне интересно, только покороче… – сказала мама и вернулась к еде.

Папа посмотрел на Настю.

Настя угукнула с набитым ртом и кивнула, что означало – да, только короче…

– Ну, – поскучнел папа. – Если короче, то это такой период глубокой ночи, когда все дневные животные уже спят, а ночные еще не проснулись. Примерно между двумя и четырьмя часами, в зависимости от местности и времени года…

– Вот, – одобрительно сказала мама и потрепала папу по голове. – Можешь же…

– А что в нем такого? – Настя недоумевала.

– А то, что в этот час тишина стоит мертвая. Раньше верили, что в это время только нечисть бродит по земле…

Весь остальной вечер Настя простояла у раскрытого окна и смотрела, как постепенно городом овладевает темнота. И было удивительно, что ни свет в окнах, ни яркие уличные фонари не могли победить нарастающий мрак. Они только усиливали его. Лишь над центральной площадью стояло зарево, и казалось, что там потерялся кусочек дня. Это горел неугасимый огонь на вершине двухсотлетнего столба.

Настя хорошо выспалась днем и теперь решила во чтобы ни стало дождаться глубокой ночи и ощутить, есть ли в городе что-то похожее на Час Быка. Окна в домах постепенно гасли, и многие здания уже стояли призрачными сумрачными скалами на фоне густой тьмы… И где-то за ними черным антрацитом нависала Рудная гора… А в Рудной горе…

Мысль о мрачной горе и возможно заточенном там уже много дней парне вернула Насте пережитые во сне ощущения и тоска сжала сердце…

– А ты чего не в постели? – вдруг прозвучал за спиной Дашин голос. Так неожиданно, что Настя вздрогнула…

– А я днем выспалась, – ответила Настя не оборачиваясь.

– Всем сейчас спать надо, и ты все равно ложись, книжку почитай… – не сдавалась сестра.

Настя вздохнула…

– Я хочу посмотреть на Час Быка… – наконец сказала она.

Даша хмыкнула.

– Если как папа сказал, то на Час Быка смотреть не надо, его надо слушать. Это же – тишина, – сказала она и легла в свою постель.

Немного поразмыслив и согласившись, Настя легла в свою кровать и стала слушать. Город не желал затихать – из окна постоянно доносились разные звуки: то какой-то невнятный разговор, то шаги, то смех, то отголоски далекой музыки, то лай собаки, то рычание мотора и шорох шин… Было интересно слушать и представлять что связано с этими звуками, как вдруг… Вдруг, все звуки словно уехали на удаляющейся машине, покинули город, и стало кристально, опустошительно тихо…

«Вот оно», – подумала Настя… и проснулась от яркого утреннего света.

– Ну что, услышала Час Быка? – заглянул в комнату папа.

– Услышала…

– Ну и как?

– Я – дневное животное…

Папа засмеялся:

– Знаешь, меня это радует…

– Пап, – Настя посмотрела на отца испытывающе. – Пойдешь ночью со мной?

– Куда?

– К Рудной горе…

Папа изучающе посмотрел на Настю.

– Я так понимаю, что, если откажусь, ты все равно пойдешь? – сказал он.

Настя молча кивнула.

– Ясно… – папа повторил изучение Настиного лица и наконец продолжил. – Конечно, я с тобой пойду…

На этих словах у Насти в груди словно встрепенулась птица, но не из-за отцовского согласия, а из-за ощущения перехода через какой-то важный рубеж.

3

Этот день тянулся долго и никак не хотел заканчиваться. Настя провела его в ужасном нетерпении.

Несколько раз мама и Даша интересовались не придет ли кто в гости к Насте вечером, ибо ее постоянные выглядывания в окно и взгляды, бросаемые на часы, выдавали страдальческий ход процесса томительного ожидания. Нет, гостей никто не ждал… Просто нужно было, что бы этот день в конце концов перестал быть днем…

Наконец, когда небо все-таки стемнело и папа сказал, что он готов, Настя уже несколько минут топталась у порога.

– Не пойму, что за ночные прогулки у вас, – печально сказала мама. – Но что-то мне не по себе…

– Все будет нормально, – успокоил ее папа и вышел вслед за Настей на опустевшую улицу.

Ночь всегда чудесно преображала город. Там, где днем было серо, суетливо и деловито, ночью становилось праздно и многоцветно. Прохожих и машин почти не было, зато было много сияющих неоновыми красками зазывных вывесок, и под ними – больших и маленьких групп из всех сил отдыхающих людей. Среди этих людей большинство были совсем молодыми, и не редко попадались те, кто узнавал и приветствовал Настю, звал к себе.

Но Настя стремительно шла мимо, никого не замечая. Папа еле поспевал за ней. Его тоже иногда окликали, но он лишь смущенно улыбался и спешил за дочерью, боясь потерять ее из виду.

На одном из перекрестков он догнал ее, когда Настя задержалась в нерешительности, выбирая куда лучше пойти дальше.

– Насть, – папа промокнул носовым платком лоб. – Почему мы идем пешком, если торопимся? Может, вызовем такси.

Настя посмотрела на него, как на непонятливого ребенка:

– Такси можно вызвать, но его придется ждать. А я ждать не могу…

– А… логично… – пожал плечами папа и они пошли дальше.

Когда Рудная гора нависла над ними гигантской черной громадой, закрывающей половину звезд на небе, Настя остановилась.

– Пап, а Час Быка скоро?

Пап прислушался, потом посмотрел на экран телефона:

– Не думаю. Птицы еще пересвистываются, город не затих… Наверное, еще часа полтора есть…

– Тогда пойдем медленнее…

Папа с явным облегчением вздохнул. Это решение было очень кстати – дорога стала идти на подъем, да и освещения здесь уже не было.

Настя взяла папу за руку, и дальше они осторожно пошли, освещая себе путь фонариком. Настя ощутимо устала, но решимость ее не убавилась. Разве только чуть-чуть, да и то из-за сгустившейся на склоне горы тьмы…

– Насть, а мы к пещере идем? – спросил папа шепотом, потому что по-другому говорить здесь уже казалось неуместным.

– Да, к пещере…

– Но вход внутрь давно закрыт…

– Я знаю… Все равно… Мы внутрь не пойдем…

– Тогда зачем мы идем?

– Узнаешь… Не хочу сейчас говорить… Если все получится – узнаешь, а если не получится, то расскажу… вместе посмеемся… – прошептала Настя и почувствовала, как волна тоски обдала холодком все внутри на последних словах.

Папа некоторое время шел молча, а потом сказал неожиданно в полный голос:

– Хорошо, договорились…

Площадка перед пещерой выглядела запущенной даже ночью. Когда-то здесь стояли торговые павильоны, разворачивались автобусы, в железных беседках отдыхали горожане и жгли костры в специальных железных корытах… Но теперь здесь ничего такого не было. Луч фонаря то и дело выхватывал следы забытья и разрушения. Пещеру давно никто не посещал. Вход был закрыт железной решеткой, на которой висела табличка с плохо разборчивой надписью очевидного при такой обстановке содержанием.

Настя осторожно подошла ко входу и обхватила пальцами холодный прут решетки. «Вот что ты наделал, Вовка», – подумала Настя и шепотом спросила папу, который пытался хоть что-нибудь высветить фонариком в черной пасти пещеры:

– Пап, а Час Быка наступил?

Они с минуту постояли молча, прислушиваясь. С деревьев раздавался редкий, ленивый птичий щебет, а из города звуки сюда не доходили… Вдруг по воздуху прошла еле ощутимая вибрация прохлады, от которой по телу побежали мурашки… И тут же настала тишина…

– Кажется, так… – прошептал папа. – Здорово, да?!

– Тише, – оборвала его Настя. – Пожалуйста!

И тут у папы в кармане завибрировал телефон. В столь обволакивающей тишине его жужжание показалось ревом приближающегося поезда…

– Пап!!! – возмущенно прошипела Настя.

– Извини, – смутился папа, доставая телефон. – Это мама… она же беспокоится…

Он прижал телефон к уху и растворился в темноте. Густой мрак словно поглотил его – очень скоро его не стало ни видно и не слышно…

Настя снова повернулась ко входу в пещеру. Из глубины каменного мешка не доносилось никаких звуков, кроме далеких ритмичных ударов капель. К Настиному горлу постепенно стал подкрадываться горький комок разочарования. В носу защипало. Настя почувствовала, что вот-вот ей захочется плакать…

И тут ритм падающих капель нарушился. Кажется, послышался какой-то еле уловимый скрип. Из глубины пещеры дохнул слабый поток холодного воздуха с какими-то новыми, чуть заметными, запахами, отличными от обычного запаха каменной пыли и птичьего помета. Настя застыла и лишь крепче сжала прутья решетки. И страх и предвкушение чуда смешались в ней…

Из пещеры донесся почти не слышный, далекий голос. Это был точно голос! Настя задрожала и оглянулась, но папы все еще не было видно… а позвать его не хватало сил… Голос становился все отчетливей и отчетливей. И вот уже становилось понятно, что это в глубине пещеры какой-то юноша что-то спрашивает. Что он спрашивает? Настя вся подалась вперед, но проклятая решетка не пускала ее.

– Эй! – где-то далеко звал юноша. – Кто-нибудь есть? Эй!

Настя совершенно ясно слышала это. Она заметалась вдоль решетки, хотела крикнуть, но горло перехватил спазм.

– Эй! – доносился приглушенный пещерой крик.

Все тело, сердце, разум Насти рвались на этот звук, но решетка… Тут руки нащупали что-то похожее на дверную ручку. Да, это калитка! Настя с неожиданной для себя силой дернула ручку, и калитка открылась. Куда-то со звоном отлетела проволока, которой она была прихвачена к решетке. Настя ринулась внутрь, на зовущий ее (она теперь была уверена, что ее) голос…

– Настя! – сильная рука отца легла на плечо и прервала ее полет. – Пойдем домой, хватит. Мама волнуется…

Настя обернулась:

– Папа, ты послушай, неужели не слышишь?

– Что?

Они затихли на несколько минут. Никакого зовущего голоса из пещеры больше не доносилось. Вернулся мерный звук падающих капель. Поток воздуха из глубины горы снова приносил только запах пыли и птичьего помета…

– Ничего, – прошептала Настя и взяла отца за руку. – Пойдем…

Когда они почти спустились с горы в городские кварталы, сзади, на склоне, громко закричала ночная птица… Час Быка кончился…

4

Настя была счастлива. Она даже не понимала почему. Но разбираться и копаться в себе не хотелось. Хотелось просто наслаждаться счастьем.

Не беда, что папа так и не очень-то поверил в ее рассказ о зовущем голосе из пещеры. Главное – она сама слышала его, и этот голос обращался к ней, она была уверена в этом…