Судьба казака. Документально-художественная повесть

В этот день, 19 мая 1916 года офицеры пятой сотни Уманского казачьего полка во время послеобеденного отдыха собрались под сенью древней смоковницы перекинуться в картишки. Это было самое прохладное место Керамшахского гарнизона, которое давно облюбовали офицеры полка. Прапорщик Заболотний достал из кармана колоду карт и стал их неторопливо тасовать.

– По-моему, у нас сегодня ничего не получится, нет четвертого игрока – задумчиво произнёс он.

– Я же пригласил Луганского, – заметил командир сотни, есаул Кожура.

– Думаю, что он не придёт, – ответил прапорщик Земляной, – Луганский хоть и командир взвода, но приказ о присвоении ему офицерского звания еще не пришёл, и это обстоятельство не позволяет ему быть сейчас среди нас.

В это время, сидящие поодаль офицеры, слушали прибывшего недавно в полк выпускника Академии Генерального штаба о катастрофе, постигшей Британские войска под Тефасоном.

– Командующий Британскими войсками западной Индии генерал Таушен решил отличиться и захватить Багдад, – рассказывал выпускник, – но вместо этого потерпел поражение и оказался в плену. Теперь окрыленные победой турки готовятся в поход против нас.

Данное сообщение очень взволновало офицеров, и они бурно начали обсуждать дальнейшее развитие событий…

А собравшиеся играть в карты сослуживцы, ещё не зная об этой ситуации на фронте, продолжали мирно беседовать о повседневных армейских заботах.

– О, кого я вижу! – вдруг воскликнул Земляной. И впрямь, словно из-под земли, неожиданно возник Луганский. Он весь сиял.

– Господа, разрешите представиться по случаю присвоения звания – прапорщик.

– Ясно, представляешься, а когда же будешь «проставляться?», – пошутил Заболотний.

И офицеры сотни заулыбались, предвкушая предстоящее вечернее застолье. Однако, улыбка быстро сошла с их лиц, когда они узнали, с каким известием прибыл к ним Луганский.

– Как получу удостоверение и погоны, милости прошу, господа. А сейчас должен сообщить приказ начальника штаба, всем немедленно явиться к нему.

Офицеры вопросительно посмотрели друг на друга, пытаясь понять причину столь срочного приказа, но, хорошо зная фронтовую жизнь, быстро зашагали к штабу. Когда все собрались, начальник штаба, войсковой старшина Ратимов обратился к присутствующим:

– Господа, после разгрома турками группировки генерала Таушена, нашего союзника, общая обстановка на фронте резко изменилась. Разведка донесла, что освободившуюся часть войск турки направили в нашу сторону, к населенному пункту Чандаур. Поэтому в полку объявляется повышенная боевая готовность. Немедленно перевести лошадей с пастбища в расположение лагеря. Произвести осмотр вооружения. Лишнее имущество сдать в обоз. Командир полка сейчас на совещании у генерала Баратова. По его прибытию, исходя из обстановки, будут даны соответствующие распоряжения. А сейчас все свободны, кроме пятой сотни. Подойдите поближе к карте, господа.

Указкой он обозначил то место, на котором будет реализовываться боевая задача, и разъяснил её:

– Детально место нахождения противника неизвестно. Предположительно он движется к местечку Чандаур. Учитывая образовавшиеся бреши в нашей линии обороны, эта ситуация может стать очень опасной для нас. В этих обстоятельствах мы приняли решение, силами вашей сотни произвести разведку боем на данном участке фронта. Ваша задача – установить точное расположение противника и максимально возможно его задержать. Достоверно известно одно, что этот район буквально нашпигован представителями не только турецкой, но и германской разведок. Поэтому при обнаружении подобных спецгрупп или отдельных агентов, вам необходимо их взять в плен, а при сопротивлении – уничтожить. Даю вам два часа на подготовку к выполнению поставленной задачи, надеюсь, что вы решите её с честью, как это было под Баязетом.

Похлебав кулеш с салом, сотня, в назначенное время вышла в сторону Чандаура. Есаул Кожура выделил из сотни два отряда. Один во главе с прапорщиком Заболотним должен был обеспечить безопасность сотни с тыла, другой, возглавляемый Михаилом Луганским, предотвратить внезапное столкновение с неприятелем. Луганский, с этой целью, отобрал пятерых самых опытных казаков и направил их в дозор. В отсутствии сплошной линии фронта, тем более на территории Курдистана, население которого не жаловало ни турок, ни англичан, ни русских, эти меры предосторожности Михаил счёл необходимыми. Вскоре он заметил, что старший дозора Виктор Гром поднял шашку вверх, что означало – впереди опасность. Этот «сигнал» быстро заметили в колонне, и есаул Кожура приказал всем сойти с дороги и спешиться, а сам поскакал в голову колонны. Дозорные доложили ему о причине подачи предупредительного сигнала. Впереди, в четырёх – пяти километрах виднелся населённый пункт. Кожура достал бинокль и карту, и несколько раз перевел взгляд с города на карту и с карты на город. Затем он собрал всех офицеров и объявил, что они находятся на подступах к Чандауру. Есаул приказал первому взводу укрыться в ближайшей роще, второму и третьему занять круговую оборону и установить пулемёты стволами в сторону дороги. На расположенном в двух сотнях метров перекрёстке установить блок-пост. Отдав приказы, Кожура довёл до сведения командного состава сотни свой боевой план, включавший три варианта развития событий в данной ситуации:

– Первый вариант, – произнёс Кожура, – противник занял Чандаур и начал движение в сторону позиции русских войск, рассчитывая на внезапное нападение. В этом случае первый взвод атакует вражеские колонны, затем, не увязнув в бою, отходит назад. Противник, увлечённый погоней, попадает под огонь наших пулемётов. Отойдя в тыл, первый взвод перегруппируется, чтобы возобновить атаку. В это время второй и третий взводы наносят фланговые удары, и пулемётчики прекращают огонь. Дальнейшие действия будут определяться сложившейся обстановкой.

– Второй вариант, – продолжил он, – противник в Чандауре, но не планирует продвижения вперёд. Тогда мы, дождавшись темноты, внезапно нападаем на него, после чего отступаем и в случае преследования нас отходим на прежние позиции. Далее действуем, как в первом варианте.

– Третий – противник ещё не вошёл в Чандаур. В этой ситуации мы проходим через населённый пункт и под покровом ночи атакуем его за пределами Чандаура. Господа офицеры, – приступайте к выполнению задачи, а Луганского я прошу остаться.

– Михаил Андреевич, вам необходимо не обнаруживая себя, постоянно вести наблюдение за перекрёстком. Всех подозрительных лиц прошу задерживать и, обыскав на предмет наличия оружия, направлять ко мне. Я буду находиться в расположении второго взвода.

Получив задание, Михаил вернулся в свой взвод, расположившийся в роще. Здесь он увидел, что четверо казаков, игравших в карты, что-то не поделили и затеяли ссору.

– Что тут происходит!? – возмутился Луганский. Почему вы оставили без контроля окружающую нас местность, особенно перекресток? Нам поручено наблюдать за ним и немедленно информировать Кожуру о каких-либо изменениях на нём.

– Да кому вин сдався, ваш перекрёсток, – нехотя ответил Иван Калюжный. Тут окромя пастухив никого не мае, – и, не успев договорить, он увидел трех приближающихся к перекрёстку всадников. По одежде и обличию было видно, что они далеко не сыновья востока. Михаил также заметил всадников и обречённо произнёс:

– Позор теперь всему взводу, упустили разведку, упустили.

– Да что Вы запричитали, – осадил его Калюжный, – куды воны динутся?

Он выхватил трофейный маузер и бросился наперерез всадникам. Два раза подряд выстрелил и двое конных, как подкошенные, упали на землю. Третий успел произвести ответный выстрел и сразил казака. Пуля попала Ивану в грудь, он вскрикнул: – Эх!…и замер. Чувство досады и желание мести овладело Михаилом. Не осознавая, что он делает, Луганский вскочил на коня и бросился догонять третьего всадника. Этот поступок Михаила был явно безрассудным, так как беглец успел уйти достаточно далеко. Настичь его не представлялось возможным. Но потомственный казак Луганский, движимый охватившими его чувствами, не мог поступить иначе. Будучи умелым наездником, имея резвого коня, он быстро сокращал расстояние между собой и всадником. Преследуемый, заметив погоню, стал на ходу отстреливаться. Было видно, что он в этом деле не новичок. Михаил также начал стрелять. Его третья пуля угодила в коня беглеца. Конь завалился на левый бок и придавил наездника. Приблизившись, Луганский увидел направленный на него пистолет. Реакция Михаила была мгновенной. Выстрелы прозвучали одновременно. Резкая боль в ноге заставила Михаила спуститься на землю и осмотреть рану. Оторвав кусок исподней рубахи, он перевязал ногу и оглянулся в сторону всадника. Тот не двигался. Луганский, превозмогая боль, попытался сесть по удобнее, чтобы оглядеться и оценить обстановку. Солнце приближалось к горизонту, и наступающая ночь грозила ему немалыми неприятностями. Михаил знал, что эта местность кишит множеством змей, варанов, ядовитых пауков, стаями шакалов. Остаться здесь на ночь – верная погибель, поэтому, когда он увидел вдалеке группу людей, очень обрадовался. Это обстоятельство, с одной стороны, давало ему хоть какую – то надежду на спасение, с другой – могло сыграть с ним злую шутку, так как неизвестно было, с какой целью бродили здесь эти люди. Луганский решил испытать судьбу. Он приподнялся насколько мог, стал кричать и размахивать руками, надеясь, что его заметят. Подошедшие незнакомцы, сначала обшарили тело всадника, прихватили с собой все, что нашли, затем направились к Михаилу. Он понял, что перед ним курды, промышляющие грабежами погибших. Михаил схватился за пистолет, но было уже поздно: один из курдов, подойдя ближе, выстрелил ему в голову. Грабители забрали у него пистолет, шашку, кинжал, часы, деньги и ушли. Перед глазами Михаила, теряющего сознание, замелькали картины его жизни…

Картина первая. Детство

Летний день на подворье казака Луганского Василия Ивановича. Шестилетний Миша лакомится ягодами шелковицы. Сам хозяин, дед Василий, управляется с пчёлами. Отец подковывает коня. Мать строчит в хате на своем «Зингере», шьёт кому-то обнову. Из летней кухни доносится дурманящий запах борща. Это бабушка Вера готовит обед. Вдруг возле ворот останавливается «линейка» и её хозяин Сергей Белый заходит во двор к Луганским.

– Здорово казак – протянул он руку Мише.

– Здравствуйте, дядя Сережа.

– Не передумал еще кролей завести?

– Нет, не раздумал.

– Тогда приходи, подыщем тебе пару, но только не завтра, так как завтра я уезжаю по делам в Екатеринодар.

Услышав голос Белого, отец Миши – Андрей Васильевич вышел к нему навстречу. Они поприветствовали друг друга, и присели на скамью в тени шелковицы.

– Ну что, Андрей Васильевич, надумали переселяться в Терновую балку? Или ещё не определились?

– Всё решено, заноси нас в список, – живо и без колебаний ответил Луганский. Это ж не дело, когда земля за пятьдесят вёрст, пока доберёшься до неё, и работать некогда. Да и с отцова подворья надо уходить, – пора начинать самостоятельную жизнь. А там и земля рядом и сам себе хозяин.

– Согласен, – кивнул Белый, – тогда я вношу вас в список.

Он попрощался с Андреем Васильевичем и заспешил домой собираться в дорогу, а Луганский вернулся в кузню, чтоб завершить подковку коня. Дед Василий, управившись с пчёлами, присел передохнуть около внука.

– Ну что, Мишаня, отдохну я немножко, и пойдем делать клетки твоим зайчатам.

В свои почти 60 лет он выглядел ещё весьма бравым мужчиной. И если войны и походная жизнь наложили отпечаток времени на его лице, то стройная фигура и играющие мышцы никак не соответствовали его возрасту. Все знали, что Мишаня у него любимый внук, которому он ни в чём не мог отказать. Любознательность мальчишки и то, что оба они левши, вызывали у деда особые чувства к внуку. Миша, уловив момент, в очередной раз начал расспрашивать деда об «украшениях» (так дед называл шрамы на своём теле), «подаренных» ему янычарами. Сегодня выбор пал на глубокий шрам на плече. Василий Иванович одобрительно глянул на внука и пообещал рассказать об этой истории во время полуденного отдыха. А в это время из кухни вышла бабушка Вера и предупредила мужчин, чтоб те никуда не уходили, скоро будет готов обед. Она отрезала кусок заветренного до желтизны сала, висящего под крышей кухни ещё с зимы, и отправилась доваривать борщ. Такое сало, толчёное с луком и чесноком, считалось у казаков самой важной приправой к борщу. Дед с внуком поспешили к столу, где их уже ждали мать и отец Миши. Обедала казачья семья за круглым столом, называемым «сырно». Накрыт он был щедро. В центре стоял чугун с борщом, рядом сметана, хлеб и разные овощи: перец, лук, чеснок, помидоры, малосольные огурцы. На краю стола традиционно возвышался глиняный кувшин с компотом из свежих фруктов. Перекрестившись, все члены семьи сели на свои места. Дед разделил сваренного петушка на части и каждому вручил свою порцию. Бабушка всем по очереди, как говорят на Кубани, «насыпала» в миски борща. Успев с утра изрядно потрудиться, взрослые ели с аппетитом, но достойно, не торопясь. Миша, подражая им, старался не отставать от взрослых и ел, испытывая удовольствие. Закончив трапезу, все поблагодарили хозяйку за вкусный обед и разошлись по своим местам отдыха. Дед направился в залу на свою любимую кушетку. Он лег на спину, подложив руку под голову и начал свой рассказ. Миша, примостившись возле деда, внимательно слушал его.

– Это случилось внучок, на войне. Воевали мы тогда с турками за освобождение наших православных братьев болгар. Я служил в царском конвое. Так назывался отряд, который охранял нашего императора. Однажды мы сопровождали его в поездке в район боевых действий. Одет император был в казачью форму и ни чем не отличался от нас. Проезжали мы через один небольшой городок, как вдруг нас окружили какие-то люди. Неожиданно перед нами появился всадник. Он спросил, кто тут царь, и сказал, что он имеет к нему прошение. Я почуял здесь что-то неладное, быстро выдвинулся вперёд, назвался императором и спросил, чего ему надобно? Вместо ответа всадник выхватил саблю из ножен и замахнулся на меня. Я едва успел тоже выхватить шашку и попытался отразить удар. Сабля всадника скользнула по моему клинку и поранила мне плечо. Остался я в живых, внучок, потому что я левша, шашка у меня была справа, и это помогло защититься от смертельного удара. За находчивость, позволившую спасти царя, я был награжден Георгиевским крестом, а затем произведён в офицеры. Таких историй, Миша, на войне бывает немало. Моё «левшачество», внучок, ещё не раз меня спасало, и тебе это может помочь в жизни в трудных случаях. А теперь давай немного подремлем и после сна пойдём делать тебе клетки….

Картины жизни продолжали мелькать в сознании Михаила, но память фиксировала лишь отдельные их эпизоды.

Весна. Станица в белом убранстве цветущих абрикосов. Семья Луганских собирается переезжать на новое место жительства в Терновую балку. Миша помогает родителям грузить на повозку домашний скарб. Осмотрев, всё ли уложено, так как надо, отец замечает, что нет казачьей справы (так у казаков именовалось боевое снаряжение). Он возвращается в хату и выносит большой сундук, в котором вот уже несколько лет хранится его «справа». Миша подбегает к отцу и старается ему помочь. Дед Василий выводит строевого коня и привязывает его к повозке. Наконец, все готово. Дед даёт последние наставления сыну, обнимает внука, баба Вера благословляет иконой отъезжающих и передаёт её Мишиной матери. Расставанье даётся нелегко, и все с трудом сдерживают слёзы. У Миши на душе двойственное состояние. С одной стороны, ему до боли в сердце не хочется покидать родные и любимые с ранних лет места, с другой – его манит таинственность чего-то нового, необычного, неизвестного. Но вот отец Миши натянул поводья, и семейство Луганских тронулось в путь.

Подъезжая к Терновой балке, они увидели как преобразился этот край. Вдоль реки. до самого горизонта, протянулась цепь строящихся подворий, большая часть которых уже заселена. Хата Луганских была готова и ждала своих хозяев. Построена она из местного материала, который находился буквально рядом. Для каркаса использовались акация и ивовые прутья. Они обмазывались глиной, смешанной с кизяком. Глины в этих местах было много, и находилась она в полуметре под черноземным слоем земли. Это давало возможность быстро и не столь трудоёмко возвести себе жилище.

Подворье Луганских получилось довольно уютным и состоятельным. Оно включало хату, конюшню, амбар, погреб, колодец и баз для скота. Место для подворья отец Миши выбрал удачно – как раз – середина хутора, огород спускается к реке, недалеко строится церковь. Мише новое жилище сразу понравилось. Он забрал из повозки клетки с кроликами и с удовольствием стал осматривать всё подворье. Едва новосёлы успели выгрузить вещи с подводы, как к их двору подошли несколько человек во главе с Сергеем Белым и пригласили хозяина на сход. Так было принято у казаков – самые важные жизненные вопросы решать сообща. Андрей Васильевич быстро переоделся в казачью форму и пошёл к месту схода. По возвращении он сообщил своим домоцадцам о том, что атаманом избрали Сергея Белого и его именем назвали хутор…

Картина вторая. В гимназии

А вот Миша гимназист. Сюда его определил отец по рекомендации хуторского учителя. Идёт урок физики. Гимназисты расположились вокруг огромного стола с множеством физических приборов. На одном из них учитель показывает, как вырабатывается электрический ток. В этот момент в кабинет входит директор вместе с фотографом и предлагает всем сфотографироваться на память о гимназии. Снимок получился очень удачным и Миша не один раз с гордостью демонстрировал его.