Злюка

I. Длинная и не самая последовательная глава

Скоро дело делается, да не скоро сказка сказывается!

(переиначенное народное творчество)

…я уже привычно без сил опустился на землю прямо там, где стоял, не обращая внимания на то, что при этом от моего зада до земли оставалось еще добрых сантиметров десять. Нет, не добрых, совсем не добрых, а очень даже мерзких. Причем, мерзких даже для меня.

Что уж в этих условиях ждать от наемницы? Ее вообще начало тошнить. Язва, шатаясь, отошла на край проплешины и уже там, упав на четвереньки, пыталась вернуть на этот свет свой завтрак. Но природу не обманешь: если завтрака не было, то и возвращаться будет нечему.

Да, ей последняя схватка далась гораздо тяжелее всех.

Никогда бы не подумал, что это хладнокровное, лишенное даже понятия о жалости и сочувствии существо боится мышей! Причем заверещала при их появлении она еще до того, как мы поняли, что это не вполне обычные грызуны. Если бы я знал степень их кровожадной беспощадности по отношению к людям, я бы тоже заверещал, что было сил, уж будьте уверены!

Но поначалу их было относительно немного и особой агрессии они не проявляли. Возможно, не подними наемница шум, мыши бы и не стали атаковать, хотя с уверенностью я этого утверждать не стану. Я вообще последнее время стал гораздо менее категоричен, чем был в прошлой жизни.

В общем, женщина панически завизжала, а мелкие и шустрые грызуны тут же стали бросаться на нас с дружным и даже хоровым ответным писком.

Быстро выяснив, что наша обувь им не по зубам, мыши разделились на две группы: первые стали карабкаться вверх по обуви и одежде, как по лестнице, в поисках открытых участков тела, а вторые стали довольно высоко с разбега подпрыгивать в воздух, стараясь опередить первых в их поисках.

В этот момент вокруг нас и появилась проплешина. Язва в панике за одно мгновение сожгла все запасы сгенерированного ею Дара, заживо поджаривая всех грызунов в радиусе семи или восьми метров от нее. До сих пор удивляюсь, как она в полувменяемом состоянии умудрилась пощадить нас с Эдвардсом?!

В любом случае, после этой вспышки сначала оборвался писк мышей, в след за ним – ругань Пройдохи. А уже только потом, спустя несколько секунд, закончился воздух в легких у наемницы. Она замолчала на какое-то время, снова поглубже вздохнула, но продолжать позориться передумала и просто шумно выдохнула, с трудом восстанавливая душевное спокойствие.

– Запаниковала, – призналась она, не глядя в нашу с Эдвардсом сторону, – больше не повторится!

Но тут мыши градом посыпались с веток деревьев, нависающих над поляной, недавно выбранной нами для отдыха.

Язва тут же громко и максимально пронзительно нарушила данное нам обещание. Но я ее не корил. Даже мне, абсолютно равнодушному ко всем известным науке грызунам, пришлось в тот момент нелегко.

Поначалу нам казалось, что их сотни, если не тысячи, и я тоже едва не скатился в панику, стараясь хаотичными движениями ладоней сбросить их с головы и плеч. Но меня привел в себя громкий и спокойный окрик Пройдохи, сообщивший, что главное – не пускать их к глазам.

С одной стороны это испугало меня еще сильнее, а другой – дало мне вектор направленности осмысленных действий.

Я бросил быстрый взгляд на Эдвардса. Тот стоял и резво, но достаточно хладнокровно шлепал себя ладонями по голове, шее и плечам, словно отбивался от стаи комаров. Здоровенных таких, серых и зубастых комаров…

Я тут же без лишних колебаний последовал его примеру. Ощущения, когда ладони на мгновение касались маленьких мягких юрких тел, были не самыми приятными. К тому же, я быстро осознал, что оглушенные мною зверьки вскоре приходили в себя и снова начинали свое путешествие вверх по моей одежде.

Пришлось еще раз внимательнее ознакомиться с техникой ведения боя Пройдохи. Ларчик, как говорится, открывался просто: шлепки Эдвардса были в несколько раз сильнее моих. Примерно каждый второй их них плющил нападающего, оставляя от того реально мокрое место. Пройдоха уже весь был в этих мокрых местах, но его это очевидно не беспокоило.

Я внутренне пожал плечами, удержал комок, предательски подкативший к горлу, и принялся активно приплясывать на месте, давя башмаками падающих с меня грызунов.

Язва, как ни странно, делала все абсолютно так же, как и я. Только гораздо более экспрессивно и, возможно, даже эффективно.

Однако мышей становилось все больше и больше. Почва под нашими ногами уже остывала или покрывалась мышиными тельцами. Поэтому атакующие стали сыпаться не только на нас, но и просто вниз, да и по земле из джунглей потихоньку тоже потекли в нашу сторону тонкие серые ручейки.

– Держимся! – уже снова находясь на грани паники, услышал я бодрый голос Эдвардса. – Есть идея!

С этими словами он парой гигантских скачков попросту скрылся из виду.

– Гениально! – пробормотал я себе под нос и начал пробиваться к наемнице, чтобы было не так одиноко и страшно умирать.

На втором шаге я поскользнулся и растянулся на спине во весь рост!

Видимо, только этого мышиное воинство и ждало! Меня словно накрыло колючим мерзким серым покрывалом…

Не скажу, что вот прямо вся жизнь пронеслась у меня перед глазами в те мгновения, но дела предшествующих часов, я успел пересмотреть очень даже детально!

***

Было жалко Пройдоху, было очень жалко Элизи, которая теперь уж точно не дождется помощи, наконец, было дико жалко себя, оставшегося один на один с этим поганым миром!

Я, наверное, ревел там до обезвоживания, если бы почти над моим ухом не раздался злой шепот:

– Ты долго здесь валяться собираешься? – тихо, но яростно шипела Язва. – Нам давно уже пора уходить!

Протирая глаза, я с ошарашенным видом осмотрелся по сторонам, но не увидел ничего нового. Все те же тела под деревом и туча пчел.

– За что мне такое наказание?! – тихо простонала невидимая наемница. – Просто вставай и иди к ближайшему холму. Легонько кивни, если слышишь и понимаешь меня, а то я с превеликим удовольствием отвешу тебе пощечину, чтобы привести, наконец, в чувство!

Я улыбнулся сквозь слезы (и это уже были слезы радости), еле заметно кивнул, встал и пошел.

Шагая, я все корил себя за несообразительность, ведь прекрасно же знал, что наемница мастерски умеет отводить глаза. Уже исходя из этого, можно было сообразить, что наведение морока – песня из той же оперы!

За холмом меня встретил живой, но хмурый Пройдоха.

– Чего вы там так долго? – набросился он на меня. – Времени же в обрез!

– Нервы у девчонки, ни куда не годятся, – пожаловалась на меня Язва, – пришлось едва не силой ее в себя приводить.

– А не твоими ли стараниями они пришли в такое состояние?! – окрысился я на нахальную тетку.

– Все-все, хватит! – оборвал начинающуюся склоку Эдвардс. – Поберегите силы для важных дел. В путь!

Шли к Черте мы очень быстро. Причем не той дорогой, что еще совсем недавно привела меня в поселение. Понял я это по тому, что холмы в этот раз по пути попадались гораздо реже, зато были другой, какой-то неправильной формы.

Когда надоело молчать, я задал вопрос Эдвардсу, почему мы идем не тем путем, по которому уже ходили однажды?

– Через Черту существует проход – пояснил Пройдоха с небольшими паузами между словами, в такт широким шагам, чтобы не сбивать дыхание, – но он плавающий. В том месте, где ты видела мой выход с охоты, его не будет точно. Поэтому идем туда, где его нахождение сейчас наиболее вероятно.

– А почему же вы тогда с Элизи раньше отсюда не ушли? – спросил я удивленно.

– Там же джунгли, – ответил Эдвардс таким тоном, будто этим было все сказано.

Я шел какое-то время рядом, ожидая дальнейших пояснений, но их не последовало. Пришлось приставать с расспросами к наемнице.

Та дышала ровно, и говорила без пауз, зато с нескрываемой издевкой в отношении моего невежества.

Оказалось, что джунглями территория за Чертой называлась условно. Там была довольно обширная мало изученная территория, покрытая бурной неоднородной растительностью. Порой там действительно попадались непролазные заросли джунглей, но иногда это был и хвойный лес, и болота, и саванны. Несколько научных экспедиций обвешанных мощными охранными и лечебными амулетами под защитой боевых магов пробивались от материковой части до самой Черты. Но, когда она поворачивали назад и пытались вернуться домой по своим же следам, джунгли было не узнать – они были той самой рекой, в которую нельзя войти дважды. Получалось две экспедиции в одной. И далеко не все в итоге возвращались обратно живыми и невредимыми.

Поэтому Эдвардс и спешил догнать беглецов, пока те в сражениях с местными обитателями полностью не разрядили своих амулетов.

– В джунглях тоже нельзя пользоваться даром? – удивился я.

– Где-то можно, а где-то – нет. Джунглям закон не писан.

Я подумал и решил, что это не так уж и плохо. Жалко, конечно, что джунгли настолько изменчивы, и следы беглецов найти будет гораздо сложнее, но Эдвардс наверняка к этому готов и что-то придумает. А еще жалко, что непонятно, зачем им я. Толку от меня, что с Даром, что без него, как от козла молока. А то и меньше. Но, опять-таки, Эдвардсу виднее. Буду идти следом за этой колоритной парочкой и в нужным момент помогу, чем смогу.

А потом я увидел жидкую полосу древесной растительности, за которой уже угадывалась Черта.

Оказалось, что здесь с небывалой скоростью растут породы деревьев, лучше всего подходящие для строительства. Поэтому тут постоянно ведется вырубка. На прошлой неделе она закончилась, и лесорубы должны были вернуться сюда только через месяц.

Колючего кустарника в округе не было и в помине, поэтому и одежда, и кожа у всех остались целые и невредимые. А потом настроение мне окончательно поднял пес, с радостным лаем выскочивший из-за очередного дерева. Выяснилось, что он по команде Пройдохи охранял здесь один из схронов хозяина.

Я удивился было, что Эдвардс решил делать тайник в самом людном месте, за исключением поселка, но Пройдоха только усмехнулся.

– Во-первых, – объяснил он, – если хочешь спрятать что-то, положи это на видное место. А во-вторых, здесь нельзя копать. Если срубить дерево, не выкорчевывая пень, то оно вырастет уже через месяц, но если повредить хоть один корень, то оно вовсе может больше не вырасти. Поэтому, лесорубы быстрее убьют какого-нибудь копателя, чем дадут ему рыться в радиусе километра отсюда.

– А для тебя они, значит, делают исключение? – улыбнулся я.

– Нет, – вернул мне улыбку Эдвардс, – я сделал здесь тайник на свой страх и риск!

Схрон оказался целым. Пройдохи извлек из него снаряженный рюкзак и сразу же закинул его на плечо.

– А ты не собираешься хотя бы сообщить нам, что у тебя там есть? – сварливо уточнила наемница. – Я уж не говорю о том, чтобы поделиться оружием или снаряжением…

– Обязательно сообщу перед первой же ночевкой, – пообещал Эдвардс, – а сейчас нужно попытаться как можно скорее отыскать безопасный коридор.

С этими словами Пройдоха подошел к самой Черте, упер руки в бока и стал лениво водить головой из стороны в сторону, будто разминая шею.

Я попытался разговорить Язву, но, быстро потерпев неудачу, стал бродить по округе. Дойдя до какого-то нагромождения стволов деревьев, я, вдруг, осознал, что они лежат в каком-то определенном порядке. Эта куча древесины явно когда-то была чем-то осмысленно рукотворным.

Мне стало жуть как интересно, и я с надеждой посмотрел в сторону Эдвардса. К моему счастью, он как раз принялся, чихая, пополнять запасы своего Дара. Пользуясь случаем, я подошел к товарищу и пристал к нему с расспросами.

Укоризненно скосив на меня слезящийся глаз, Пройдоха быстро, прерываясь на чихания, разъяснил, что давным-давно местные сидельцы пытались построить здесь своеобразный аналог требуше. Вместо снаряда метательная машина должна была зашвырнуть высоко в небо одного умника, сжимающего в охапке привязанный к рукам здоровенный кусок материи. Этот сумасшедший был уверен, что на большой высоте пагубное действие Черты либо отсутствует, либо сильно ослаблено. Он планировал пересечь Черту по воздуху, а потом приземлиться в джунглях на кроны деревьев. А падение его должен был замедлить тот самый кусок материи.

Поначалу чудаку мало кто верил, но он смастерил уменьшенную копию метательной машины и смог запустить маленькую модель человека метров на тридцать в воздух. Глиняная фигурка действительно не разбилась при приземлении. Некоторые решили, что она закалена каким-то хитрым способом, но авантюрист от науки двумя пальцами, играючи у всех на глазах отломил ей голову. А потом дал отломать ее руки и ноги четверым самым рьяным скептикам. После этого люди поверили и пошли организованной толпой строить эту махину, остатки которой до сих пор валяются неподалеку.

Сначала запустили чучело с человеческими пропорциями и весом. Оно довольно плавно приземлилось за чертой. Потом настал черед сумасшедшего. Люди даже начали занимать за ним очередь…

В общем, если кратко, то его труп болтался на ветке, пока не сгнила ткань. Бедняга умер еще в полете над Чертой.

– А мы точно пересечем ее без всяких проблем? – на всякий случай уточнил я, выслушав эту очень даже поучительную историю.

Чихнув последний раз и протерев глаза, Эдвардс, не отводя взгляда от Черты, уже самочинно рассказал мне еще одну быль.

– Я попал сюда сознательно, по собственной воле. Я понимал куда отправляюсь, и с чем придется столкнуться, поэтому максимально хорошо подготовился. В том числе, и материально. Поскольку путешествие сюда очень даже легко могло оказаться последним в моей жизни, я продал или подарил хорошим людям все ценное, что имел. Обзавелся тем самым приличными деньгами и чувством благодарности со стороны окружающих. Здесь я поначалу сам пытался изучать все местные особенности, но почти сразу же понял, что некоторые тайны проще купить, чтобы сэкономить себе годы жизни. Один старик провел десятилетия, изучая черту. Его сын, рожденный уже здесь, вместе с женой и детьми на скопленные отцом деньги отбывал на большую землю. Купить им билеты старик смог, но остатка средств едва хватало на еду в дороге. Люди, по сути, плыли с пустыми карманами в никуда. Тут и нарисовался я с предложением, от которого старику невозможно было отказаться: деньги и сразу три рекомендательных письма в три разных адреса. За деньги старик рассказал мне все, что знал, кроме информации по Черте. Прошли долгие полгода, в ходе которых я каждый день переживал, чтобы древний старик не умер, унеся все знания с собой. И вот, наконец, с партией новых сидельцев старику пришла весточка от сына. У того все прошло в самом лучшем виде, и я стал обладателем безоговорочно важной информации. А спустя несколько дней старик тихо умер во сне. Предвидя твой вопрос, сразу отвечу: я ему не помогал. Он дал мне только направление, перспективное, но всего лишь направление. Дальше я продвигался сам.

Внезапно Эдвардс прервал свой рассказ, резко качнув головой и уставившись в одну точку.

– Язва! – громко позвал он наемницу, сидевшую на опушке и осматривающую окрестность на предмет возможной погони.

Когда она подошла, Пройдоха глубоко вздохнул, присел на корточки и попросил наемницу без лишних расспросов залезть ему на плечи. С кряканьем привстав, он присогнул руки в локтях и попросил меня залезть и разлечься на них.

Мой вес он принял беззвучно. Потом, с полминуты постояв на месте, он вызвал светящийся ореол, который окружил нас троих. Едва это случилось, Пройдоха с максимально возможной скоростью побежал через Черту.

Не успел я толком испугаться, как оказался на противоположной ее стороне – перед так называемыми джунглями. Едва я спрыгнул на землю, как Эдвардс зашатался и начал сильно крениться в сторону. Хорошо, что хотя бы в сторону джунглей.

Язва скатилась с его плеч и придержала Пройдоху. Я помог ей, и мы вдвоем уложили Эдвардса на землю.

На противоположной стороне заскулил пес.

Эдвардс приподнялся на локте и что-то неразборчиво ему крикнул. Однако собака поняла его и, махнув хвостом, быстро исчезла из виду.

После этого Эдвардс позволил себе такую роскошь, как потерю сознания.

Подложив рюкзак ему под голову, я огляделся по сторонам.

– И чем страшны эти джунгли? – спросил я у наемницы.

– В основном, своими обитателями, – ответила она, – но к Черте они близко не подходят, так что тут относительно безопасно. Живность есть, но обычная – не магическая. Порожденные магией монстры не подходят близко к тому месту, где нет Дара.

И тут ее речь заглушил бешеный лай вернувшейся назад собаки. Взглянув на противоположную сторону Черты, я увидел, пса, который, глядя на нас, лаял так истерично, что на его морде уже появились клочья пены.

Не теряя ни мгновения, я развернулся лицом к полосе растительности, пытаясь высмотреть там хоть какое-то движение, сигнализирующее об опасности, но в этом направлении все было спокойно. Наемница сделала то же самое, только еще быстрее. Потом мы практически синхронно перевели взгляды наверх, но над нами не было ветвей деревьев – только чистое небо. Повороты головы влево и вправо тоже никакой ясности по части собачьей паники не привнесли.

Мы с Язвой переглянулись, и она просто пожала плечами и снова принялась за осмотр своего оружия.

Я же еще раз посмотрел на собаку. Пена с ее морды уже слетала просто клочьями.

И вдруг меня словно осенило.

– Помогай! – закричал я наемнице, хватая бесчувственного и от этого очень тяжелого Эдвардса за руку и пытаясь сдвинуть его с места.

Стоит отдать Язве должное: она не тупила и не уточняла, что это взбрело мне в голову. Наемница мгновенно оказалась возле меня и помогла оттащить Пройдоху в сторону.

Только тогда мы смогли увидеть то, что так разъярило пса.

Жуки! Большие черные мерзкие, похожие на скарабеев, только больше и с солидными такими жвалами. Они сделали подкоп под тело бесчувственного Эдвардса, изодрали его куртку и даже уже добрались до плоти.

Несколько штук мы раздавили, волоча тело по земле, но оставшиеся в живых насекомые не собирались отпускать добычу без боя. Постоянно появляясь из своего подземного хода, они выстраивались в несколько линий и поднимали зад к небу. Внезапно в первой линии состоящей примерно из десятка жуков количество насекомых словно бы удвоилось.

Я даже заморгал от удивления, но быстро сообразил, что они просто, как по команде, подняли надкрылья, явно собираясь взлетать.

Как часто бывает, в памяти абсолютно не вовремя всплыла информация о том, что эти надкрылья называются элитрами. А запомнил я этот термин в свое время потому, что на уроке биологии чрезвычайно, на мой взгляд, остроумно пошутил про э-литры пива, после которых жукам запрещено летать, и они вынуждены ходить пешком…

В общем, пока я вспоминал свои первые провалы на стезе юмора, десяток разгневанных мстителей поднялись в воздух и с громким гулом понеслись в атаку.

Но сегодня определенно был не день жука! Потому что в тот далекий год из детства я не только признался окружающим в отсутствии остроумия, но и стал чемпионом летнего лагеря по бадминтону! Причем, вне возрастных категорий…

Секунды мне хватило, чтобы отыскать взглядом толстую сухую, но еще крепкую на вид палку и вооружиться ей на манер ракетки.

В этот миг жуки приблизились к нам, но не атаковали, а резким маневром начали уходить вверх.

Язва застыла в недоумении, а вот я догадался, что эти дроны-самоучки собираются отбомбиться.

– Назад! – крикнул я наемнице, а сам, наоборот, буквально нырнул вперед, а потом подпрыгнул и от всей души треснул свободным концом палки по последнему в строю жуку!

Раздался приятный уху стук, и сбитый мститель, кувыркаясь, спикировал по наклонной прямо на выжженную землю Черты.

Девятка его соратников тем временем полетела назад в сторону взлетной полосы, а им на смену уже поднималось в воздух следующее звено бомбардировщиков. Причем половина жуков сразу же отделилась и почему-то по большой дуге, направилась в мою сторону, а остальные в точности повторили маневр своих предшественников, атакуя Язву.

Та на вид была абсолютно невредима, скорее всего, вовремя отреагировала на мое предостережение и не получила никакого ущерба, что бы там жуки ни делали. А еще она держала в каждой руке по стилету.

Пользуясь тем, что мои персональные бомбардировщики еще далеко, я решил понаблюдать за тем, как наемница будет воевать с насекомыми при помощи ножей. Ждать пришлось недолго. Как только пятерка жуков приблизилась на расстояние прицельного бомбометания и начала свой маневр, выставляя на обозрение пять толстых брюшек, Язва метнула свои стилеты, уклоняясь после этого от тоненьких струек ядовито желтой жидкости, выпущенных тремя оставшимися в строю насекомыми.

И снова отстрелявшиеся жуки пошли на посадку, подбитые же, упали неподалеку и лежали на боку, придавленные тяжестью пронзивших их стилетов. Язва буквально перетекла к ним и, одновременно наступив на головы жуков, вернула себе клинки. Наполовину расплющенные насекомые продолжали шевелиться, но, определенно, опасными уже не были.

Дальше наблюдать за профессиональными действиями соратницы стало некогда, потому что настал мой черед отражать налет вражеской авиации.

Оказалось, что жуки мгновенно учатся на ошибках своих товарищей: эта партия отбомбилась метрах в четырех над землей вне досягаемости моей импровизированной ракетки. Все, что я смог сделать, это уклониться от пяти струй. Хотя и это у меня вышло не слишком удачно. Один заряд токсичной жидкости попал мне на рукав рубахи. Покосившись на одежду, я не увидел дыры на пораженном месте, да и боли я тоже не чувствовал. Возможно, эти жуки не так уж и опасны. Но, все равно, нужно думать, как с ними справиться, с учетом того, что просто так сбивать себя они уже не дадут ни мне, ни наемнице.

Идея пришла в голову уже после третьего налета, от которого я скрылся под ближайшим раскидистым деревом, умудрившись сбить одного жука, попытавшегося достать меня в укрытии. А вот Язву несколько секунд спустя жуки попытались обойти со спины, чтобы отрезать ей путь к отступлению. При этом они вынуждены были снизиться, что бы достичь большей точности и кучности бомбометания, за что двое из них тут же поплатились. Счет стал 4:2 в пользу наемницы. Теперь, продолжая выражаться спортивным языком, мяч был на моей половине поля.

Видя, что следующая моя персональная эскадрилья еще только готовится подняться в воздух, я быстро, но внимательно осмотрел их плацдарм. На земле появились два бугорка на подобие тех, что остаются после выбравшихся на поверхность кротов. Из них неспешно появлялись новые жуки. Это значило, что скоро между налетами вообще не будет перерыва. И даже, если та дрянь, которой они пытаются нас залить, не слишком токсична, в любом случае рано или поздно ее количество перейдет в качество, и нам несдобровать.

Нужно было попытаться привести в себя Эдвардса, или оттащить его под прикрытие деревьев. Там у нас будет хоть какое-то преимущество в обороне.

– Язва! – крикнул я. – Ты не знаешь, что с Пройдохой? Его можно растормошить?

– Без понятия! – ответила наемница. – Но делать что-то нужно. Они нас травят. Я не понимаю, что это за яд, но чувствую, как организм с ним борется, хотя он попадал только на одежду.

Получается, что все еще хуже, чем я уже начал думать.

Дождавшись очередного залпа от пузатых жуков, и уйдя от него прыжком с последующим кувырком, я метнулся к Эдвардсу. Выхватив из-под его головы рюкзак, я бросил его около ног, а потом и положил их сверху рюкзака. Затем начал быстро-быстро тереть уши Пройдохи.

Видимого эффекта я не достиг, потому что в это раз атакующие насекомые на стали разделяться, а все ринулись в мою сторону. Пришлось бегать, выписывая зигзаги и, то и дело, прыгая из стороны в сторону.

Наемница тем временем тоже вооружилась длинной веткой, но не пустила ее в бой, а принялась сгребать с ее помощью ближайший костяк с самой границы Черты.

Потом Язва стала методично метать кости какого-то довольно крупного животного в тех жуков, что еще преследовали меня.

Нельзя не отдать ей должное: если бы в этом мире существовала игра в городки, наемница, несомненно, стала в ней неоспоримым чемпионом. Ни одни снаряд не пролетел мимо! И я из обороны перешел в нападение, начав плющить головы валяющимся на земле оглушенным жукам. Я бы давил их полностью, но опасался, что яд из брюшка жука может брызнуть мне на ногу, поэтому приходилось терять время, нацеливаясь именно на контрольный в голову.

Следует ли говорить, что вся следующая партия пузанов полетела орошать наемницу?!

Я же, пользуясь случаем, снова бросился к Эдвардсу и продолжил тереть ему уши с такой интенсивностью, будто хотел их поджечь.