Нечестный штрафной. Книга первая. Часть первая

Ну, что ж, тогда без вариантов, если права моя паранойя, а она не раз в прошлой жизни мне жизнь спасала. Ничего не меняем, а прямиком через дворы хромаем, до присмотренной и облюбованной мной маленькой спортивной площадки, расположенной буквально в двух шагах от забора моей больницы.

По дороге запомнил название улицы и проулок, и номер дома, так, на всякий случай, а вдруг милицию или скорую помощь придётся вызывать? Главное, чтобы не для себя.

Ну, вот я и на месте. Скидываем футболку, не стесняясь своего вида. А что? Живот складками от жира висит, буквально, на резинке шорт, руки тонкие, бицепсов, как таковых, нет, как и трицепсов, загар отсутствует. Хилый жирдяй, одним словом. Но, пока никто не мешает заниматься, можно немного и размяться.

Для профи мой комплекс многое бы сказал, а вот у прохожих, попытки толстяка как-то не по нормальному двигать руками, только смех вызывают. Так, наклоны, приседания пропускаем, не в этом случае, как и махи ногами. Я очень надеюсь, что в будущем и до этого пункта тренировки дойдёт, пускай и через несколько лет. Уж больно увечья у меня страшные, что даже богиня перед ними спасовала. Нет, как раз она то и не спасовала, ведь по пунктам моё выздоровление расписала, это я пока не готов себя исцелить, вот и будем готовить для этой миссии тело своё, теперь уже своё.

Вначале к брусьям.

Надо удерживать свой вес, надо, пускай просто постою на руках, так они могут держать мою тушку. Но, вначале, попытки отжаться, и буду дёргаться всем телом, как припадочный, мне всё равно, что мне со стороны скажут, так, наскок… выпрямляемся.

Задерживаю дыхание. Это уже потом будем за вдохом и выдохом следить, когда подходов пять буду делать, по двадцать повторений, а пока так…

Есть! Я это сделал!

Есть отжим! Но руки предательски дрожат.

Спрыгиваю. Один раз для меня – это на сегодня олимпийское достижение.

– Эй, тюфяк, подь сюда! – раздаётся сбоку.

Похоже, вечер перестает быть томным. Трое. Два амбала с отсутствием интеллекта на лице, и прыщ, что держит руки в карманах.

В заднице, от приближающихся неприятностей, засвербело, очень не кстати вспомнились слова тети Зины про раскалённый паяльник в этом месте.

Вот же, я влип!

На улице светло, хотя времени прилично уже. Десятый час, ещё с полчасика и всё – темень. Народу во дворе нет. Все, видно, по квартирам сидят. Этот Абрикосовый проулок, именно так эта улица называется, совсем не фруктами пахнет. А эта троица, оказывается, меня пасла. Что троица, совсем не обязательно, может ещё и водила есть. Явно ведь с Хайса ребята. Сюда не стали заезжать. Меня просто упакуют и на руках отнесут к машине. Да и развернуться тут микроавтобусу негде, по сути. Продуманные, твари. Значит, будем рассчитывать, что у троицы ещё один подельник есть. Оглядываюсь. На лицо – испуг, в глаза – обречённость.

– Эй, вы чо к мальчишке пристаёте, он же инвалид!

– О как! За меня кто-то вступиться пытается.

– Я сейчас милицию вызову!

А голос то старческий!

Точно старик – вон, из-за дома вышел и видит, как я, держась за костыль, пытаюсь пятиться назад.

– Ты чё, дед, попутал что ли? – разворачиваются к дому лицом и один из амбалов, одетый в чёрную футболку с изображением какой-то фантастической твари, которая распахивает свою огромную пасть, делает пару шагов к старику. А плюгавый, видно играющий роль главаря в этой троице, небрежно бросает:

– Иди своей дорогой, дай мне с братом поговорить!

Какой ты мне брат, сучонок?

Но и кричать об этом я не собираюсь, ведь грохнут деда ни за что! Тут за бабками приехали и такие препятствия в виде жизни деда для этих уродов, вовсе и не препятствие. Дадут по голове – и всё, в землю потом закопают. И так дедок в годах, и точно в землю пора, но, уж пожалуйста, не из-за меня.

Хорошо и так, что внимание двоих на себя оттянул, вон, что-то говорят друг другу громко, но я уже не слушаю – у меня внимание сконцентрировано на третьем участнике нападения. Явно, гад, медлит, понимает, что на костылях я далеко не убегу, а потому и делает вид, как бы он не при чём, но вот отход в сторону забора больницы он мне уже перекрыл. Ну и пусть. Именно он теперь для меня первостепенная цель. Получится его отключить – выживу, нет – тогда точно познакомлюсь с паяльником в интересном месте.

С одним, даже амбалом, я бы попробовал справиться, с двумя, а тем более, с тремя – дохлый номер. Не с этим телом, уж точно.

Но шанс дед мне дал, вон, до сих пор продолжают собачиться, а я всё внимание на ближайшего ко мне амбала направил. Накопил, как учила богиня, внутри себя энергию, направил импульс умиротворения и спокойствия в амбала. Есть! Он вначале зевнул, а потом рухнул на землю как подкошенный, и на лице урода появилась счастливая улыбка.

У меня всплеск адреналина, но терять это состояние умиротворения никак нельзя – мне ещё второго гада укладывать надо, и времени у меня практически нет. Дед уже до своего подъезда дошёл. Стоит в дверях перекрикивается с щуплым бандюганом, а вот второй амбал обернулся ко мне и не понимает, куда же делся его напарник, и всего, что тут есть – небольшой кустик, но скорчившееся за ним тело в форме эмбриона с его стороны не видать. Озирается, уже рот для крика открывать начал, когда я вторую накопленную порцию на него выплеснул.

Всё, я на пределе. И так-то на ногах еле стоял, а тут и вовсе шатает, но и стоять просто так нельзя.

Вот щуплый, видя, что дед вот-вот зайдёт в свой подъезд, повернув голову в его сторону, начал движение ко мне.

Не успеваю достать обоих руками.

А почему, собственно, обязательно руками? У меня в руках отличное орудие, деревянно – паролоново-железное. В ножках моего костыля толстый железный штифт, и уже потом дерево, чем не полулом у меня в руках?

Второй бугай, гад такой, покрепче своего другана оказался, зевает, глаза слипаются, а всё равно падать не спешит. Что же, значит, именно он моя первая цель, и желательно эту цель по башке достать и вырубить именно с одного удара.

Я, наверное, никогда в жизни не старался так быстро двигаться, что на перебитых и еле заживающих ногах сделать очень не просто.

Оптимальное расстояние для удара…

Размах…и с силой опускаю костыль на голову бугая.

Слава богам, не сломал! Не голову урода, что рухнул подрубленным деревом на землю, а своё средство передвижения.

А вот и щуплый наконец-то обернулся, и выпучил на меня глаза. Что, не ожидал увидеть меня на таком близком расстоянии около себя, «братец»?! Двор дома, обычный для Хабары. Грязно. Раздолбанная детская площадка. Везде окурки. Корявые деревья и рослые стволы американских тополей. Внутренняя дорога в колдобинах, тротуара нет, пара скамеек, даже целых, что удивительно. Кое-где детские горки покрашены. Сломанная качелька…

Всё это как-то мгновенно бросилось в глаза. Привычка осматриваться ещё со времён службы. Без этого в поиске не выжить.

И что с этим уродом делать? И не забывать про спящего! Если второго амбала я вывел из строя, думаю, что надолго, не скоро еще он очухается, к тому же, моё энергетическое воздействие сразу не убрать, то вот с первым придётся поступать по жёсткой схеме, то есть, калечить. Если он не вовремя проснётся, то мне уже не жить. Дома вокруг нас – сталинки, старой застройки, где двух, а то и трёхэтажные. Но что интересно, вон, два прохожих проскочили, мужики же вроде, а никто не встрял, хотя и видят, что тут разборка идёт, и один из оппонентов ещё почти ребёнок, к тому же с костылём в руках, а значит, или больной, или инвалид, но нет, пробежали отвернувшись, словно ничего не видят. Знакомая ситуация!

Щуплый меня за противника, видно, не воспринял и кинулся в драку. Шаг в сторону, и с размаха ему по ногам, в район правого колена запулил.

– А-а-а! Завыло чудо, падая на землю, при этом как-то умудрился извернуться и схватиться за колено.

Ну, что же? А теперь нужно его малость попрессовать, но вначале обыскать, а вдруг волына у него имеется, или даже самый простой травмат? Сейчас перестанет выть, и начнёт стрелять. Мне это надо? Подхожу и вторым ударом своего оружия бью ему по руке, точно по локтю.

Есть хруст!

– А-а-а!

Парень вообще заорал, словно его режут.

– Упал лицом вниз! – командую я, поднимая вверх своё оружие, – а то сейчас тебе по кумполу прилетит, и не факт, что ты после этого выживешь!

Услышал.

Стоная, матерясь и при этом плача, перевернулся на живот.

– Руки в стороны! – продолжаю я.

Расставил. Ноги тоже, и даже без команды, видно опытный, не раз обыскивали, наверное. Звезду распятую изображает.

Прыгаю буквально ему на спину, приземляясь на колени.

Хекнул.

А что хочешь, во мне точно кило восемьдесят есть, если не больше, но вроде, уроду своим манёвром ничего больше не сломал.

– Тихо, не дёргайся, урод! – зло шепчу я. В душе то я спокоен, но всё равно детский организм на эту встряску по своему реагирует. Волнение унять сложно. Похлопал по карманам.

Так, точно! Вот же франт! Подмышкой наплечная кобура, а в ней… ну ничего себе, бандиты у нас живут. Глок, только, похоже, не боевой, а травмат. Что и требовалось доказать!

Так, лопатник достать и телефон. Ничё так аппарат, айфон последней модели, хорошо же блатные в наше время поживают, хотя не факт, что блатной. Так, торпеды со своим управляющим, а к кому они относятся, ещё предстоит выяснить.

Вроде, чистый.

– Лежи и не дёргайся! – командую я, досылая патрон в патронник. – Пулю тут же в шею получишь, а там, как повезёт, но больно будет, жуть. Уяснил? – спрашиваю я.

– Да! – стонет он.

А теперь, быстро хромаем на своём оружии массового поражения до мирно спящего бугая.

Тут уже надо аккуратнее действовать. Стрелять в это, мирно спящее чудо, ой как не хочется, а выводить из строя надо.

А что, если…

Аккуратно снимаю с него его же ремень, который поддерживал штанишки, вернее шорты. Жарко парню, но вот он, пускай и от верёвочного ремня, но не отказался.

Мне всё в тему.

Медленно, чтобы не разбудить бугая, перехватываем ему петлёй руки, аккуратно, но сильно, затягиваем узел.

О-о, начал морщиться во сне. Ну, ничего, ты главное не просыпайся, и подольше, а то калекой сделаю, с меня станется!

И так же аккуратно охлопываю ему карманы, до которых могу достать.

Чистый. Видно, если и была пушка, то в машине оставил, или просто так, в качестве пугала его использовали.

Пускай спит, болезный, а мы к третьему участнику этой драмы пока наведаемся, благо, далеко идти не надо, а то я что-то так быстро передвигаться устал и нога правая очень сильно болеть начала.

Стараюсь отвлечься.

Доковылял. В отрубе, и тут без вариантов.

С трудом перевернул тушу на живот, охлопал. Оружия нет. Завёл бугаю руки за спину и привязал за мизинцы шнурком от его же кроссовок, рука к руке.

Вроде, бесхитростная вязка, но вот освободиться очень трудно. Спи, дорогой, а мы начнём разбираться, кто это меня так сильно хотел.

Ну-ка, что нам щуплый скажет?

Ах ты, гадёныш, от боли сознание потерял! И не расспросишь же теперь! А если…

Пока относительно светло, со своего телефона, фоткаю всех троих. Не забываю при этом следить за дорогой. Увы, про Хайс и возможного водителя забывать нельзя! А теперь, эти не очень фотогеничные снимки по вацапу скидываем одному знакомому адвокату.

Иннокентий Карлович Вин. Да-да, именно та рожа, которая меня пыталась развести на бабло и на квартиру в этом городе. Но, в процессе общения и заключения договоров о продаже моей доли, пришлось познакомиться поближе. Скользкий тип, но правила игры знает и соблюдает, потому что жить хочет и хорошо жить, потому что за его работу очень солидно люди платят. У кого, конечно, деньги на это есть.

Смеркается.

Набираю знакомый номер.

Гудки. А, вот и ответ.

– Да, Андрей Андреевич, какие проблемы?

Без приветствия, и даже не здороваясь, спрашивает чел «на том конце провода».

– Это я бы, Карлович, у вас хотел узнать, что за проблемы? – отвечаю я. – Номер моей карты вы знаете. Жду лям в течение часа, нет – вызываю милицию со всеми последующими проблемами.

– Не понял? – строгий голос, – мы-то в чём виноваты? – спрашивает он.

– Вы мои сообщения по вацапу смотрели?

Он мне документы для согласования и ознакомления присылал, вот с того момента и висит его контакт у меня в вацапе.

– Секунду, посмотрю… – говорит он, – а пока в двух словах объясни мне, что там у тебя произошло. – Просит он.

А мне что, сложно?

Изложил, как мог. Что в магазин собрался, потом позаниматься на турничке, здоровье поправить. А тут дяди странные прицепились, причём, явно ещё от проходной краевой больницы следили за мной. Очень грубые дяди, пришлось с ними неправильно поступить. Сейчас отдыхают, а я, очень обиженный на всех, решил вначале ему позвонить, прежде чем тревожить дядей в уставных пиджаках.

Так ему и сказал.

– Это хорошо! Не стоит беспокоить внутренние органы, – смеётся, чем-то очень довольный, Карлович. – Как тебе такое предложение, Андрей Андреич, – пауза, видно с мыслями собирается, – твой лям в четыре превращается? Как тебе такое предложение?

Я даже опешил. Хорошо, что сидел на скамеечке. Всё равно тела отдыхают, и присмотр с моей стороны за ними минимален.

– И в чём подвох? – удивлённо спрашиваю я.

Вот чувствую, что он сейчас улыбается.

– Видишь ли, если я правильно понимаю ситуацию, то в этом наезде нашей вины нет. Это, так сказать, – помялся, – те, кто с моим нанимателем вместе дела ведёт, но явно плохо ведёт дела. С ним, насчёт тебя, всё было оговорено. Я уже твои фотки переслал, кому следует, а у них свои разборки, и нужен был только повод. А четыре миллиона – это очень серьёзный повод, или привлечение ментов. И этих субчиков я знаю. Мелкие сошки, но только работают на одну фирму, которая, думаю, в скором, очень скором времени, поменяет владельца. А четыре… – хмык в трубку, – вам половина, и нам половина.

– А вашу половину, ещё пополам? – смеюсь я в ответ.

– Правильно понимаешь, ведь я сам заниматься этим не буду. Скинь адрес, где ты сейчас. Мои мальчики, кому моя половина и ещё пополам пойдёт, займутся этим мусором, что у тебя в ногах валяется. Я уже выезжаю. Финансы разрулим по моему прибытию. Соточку я тебе захвачу, в качестве компенсации потерянных нервных клеток.

– Тогда ещё и пакет! – решаюсь я. – Винишко сладенькое, дорогое и хорошее, а к нему закуски.

– Ох, ты и ловелас! Ты же еле на ногах стоишь, а всё туда же? – смеётся адвокат.

– Это для врача моего, – отвечаю честно я. – Я и так задержался, а так ещё больше придётся задерживаться. Я ей сейчас перезвоню и попрошу, чтобы кипишь из-за моего отсутствия не поднимали, и на поиски не шли. Но это будет стоить. Конфеты, кстати, подойдут.

– Понял. Заскочу по дороге. Есть тут у нас один гипермаркет, где эксклюзив можно прикупить. Значит, так, ребята уже выехали, они на гелике. Саня – он покрупнее, и весёлый. С ним трое. Саня с тобой останется, а остальные, что с ним прибудут, те твоих гавриков заберут.

– Про Хайс не забудьте! – напоминаю я.

– А я и не забыл! – смеётся в трубку Иннокентий Карлович. – В Хайс их и упакуют. За их дальнейшую судьбу не беспокойся, она тебя меньше всего должна волновать. Даю гарантию, что ты с ними уже никогда больше не увидишься.

Понятно. Зачистят. Но это уже не мои проблемы.

– Давай, не грусти. Я скоро! – и отключился.

А я сижу и думаю.

С щуплого я телефон и лопатник снял, а вот с остальных…

Но что-то не хочется мне вставать. Саня этот на гелике… тут всё может быть.

Я прикидывал и этак, и так. С другой стороны, адвокат ясно дал понять, что моё сообщение о нападении на меня ему просто в ёлочку. И для его нанимателя, в первую очередь. Видно, компаньона, нечистого на руку, прищучит и, причём, по жёсткому варианту. А потому, можно быть спокойным, относительно спокойным, всё-таки пара лямов евро это очень серьёзный вариант, который мне перечислили за активы отчима.

Стоп! А какую валюту Карлович имел в виду?

Во, дела! Посмотрим, как понял меня мой оппонент. А пока есть время, трубку в руку и звонок!

– Аллё! Зинаида Степановна, ко мне тут приехали, я задержусь на пару часиков? – не давая вставить слово, произношу я быстро в трубку.

– У тебя всё хорошо? – спрашивает она каким-то севшим голосом. – Тут с проходной звонили. Митрич сказал, что тебя спрашивали какие-то личности. Наш Миртич бывший милиционер, он шваль блатную за версту чует, а тут тебя спрашивают!

– Я буду иметь в виду, но я тут с друзьями. С меня марочное вино и конфеты!

– Ох! – наконец-то рассмеялась Степановна, – ты меня ещё на свидание пригласи, Казанова! Но на обещанный чай я согласна. Не задерживайся и будь на связи. Не будет тебя через два часа, начну названивать. Ждём!

Вот что значит хороший человек! И врач от бога, и отношение к пациентам отличное, и как женщина хороша, хоть и полновата немного. Не скажу про её личную жизнь, не интересовался, замужем ли она или нет, но вроде сплетен насчёт неё не слышал.

Сижу, лопатник щуплого рассматриваю, всё-таки трофей, как ни крути.

Открываем.

Карточки в сторону, даже отпечатки о футболку стираем. Что ещё?

Ого! Да парень крутым себя считал – столько бабла держал наличкой!

Ну, ничего себе навар! А может, это ему за меня заплатили?

Пять пятитысячных и двенадцать бумажек по тысяче.

И зачем столько с собой таскать? Может, с кого-то стряс? Всё может быть. В Хабаре, вообще-то, крабовские мазу держат, но и противовес им есть, но это я так, из своих воспоминаний говорю. Теперь самые страшные бандиты это менты, прокурорские и фсбэшники. Вот кто в основном кошмарит коммерсов. Ладно, отбрасываем эти мысли в сторону. Сколько там времени с момента звонка прошло? Почти пол часа, и ведь уже становится темно и за этой троицей наблюдать и следить сложней получается.

О! Вроде фары сверкнули и какой-то шум и хлопанье дверей автомобиля где-то там за домом. Ночь на дворе, по дороге за домами мало машин сейчас носится, слышимость отличная. Тихий старый двор…

Прошла пара минут. Тишина. Вот, на одних габаритах, появляется из-за дома что-то вроде джипа. Квадратный. Гелик, точно.

Транспорт остановился прямо посреди дороги и двора.

Сижу. Жду, что дальше будет.

– Андрей Андреевич, вы где? – раздался молодой, весёлый голос.

Ну, если ему идёт половина от половины Карловича, даже в рублях, я бы тоже таким весёлым был.

– Здесь я, Саня! – кричу я. – Нога болит, на скамейке, в сторону гаражей и забора больницы идите. Я тут у турника обосновался.

– Понял, идём!

Точно. Четыре фигуры. Габариты не хуже, чем у лежащих на земле амбалов. Вот же, встрял!

Рукоятка пистолета придаёт мне уверенности.

– Привет, Рэмбо!

Смеётся высокий парень, подходя и протягивая запросто мне руку.

Пожать или нет? Вот в чем вопрос!

Но протягиваю свою клешню и пожимаю аккуратно, в знак приветствия, руку этого Сани.

– Так! Вижу троицу. Обыскивал? – спрашивает он.

– Да. Вон того малого. – Отвечаю я быстро.

Саня окинул мою физиономию. Комаров море, я уже замучился отбиваться от них, заели, гады!

– Эта крыса всегда любила одеваться красиво и в модные вещи. – Говорит здоровяк. Окидывает меня взглядом. – Куртка точно подойдёт. Мы её в машине этих дурачков видели, когда водителя упаковывали. Держи!

Кидает он мне на колени ещё один лопатник и телефон.

– Твои трофеи. Как распорядиться – сам решишь. Их всё равно никто искать не будет, ты уж поверь.

– Грохнете? – устало спросил я.

– Зачем? – удивился Саня. – Сейчас не девяностые, да и смысла в этом нет. На счётчик их поставим. Деньги, машины с квартирами и коттеджами отберём. Сейчас на них такой висяк повесят, лет двадцать отрабатывать будут. Парни их на беседу забирают. А вот тебе переодеться бы. Сейчас Кеша подъедет, а то по ночам уже прохладно, а ты налегке. Пётро! – кричит он в сторону, – Куртку Щербатого из автобуса захвати, когда обратно пойдёте. Жора, а ты с этого дохляка шатны сними, ща примерим, и кроссы тоже. Вроде, размер у парня такой же, не помешает. И по золоту пройдись, не хер этим козлам ничего оставлять, и обшманай всех!

Саня прошёлся по месту нашего боя, при этом подсвечивая себе под ноги большим фонарём на диодах. Отличный обзор!

Один из помощников сунул ему в руки какие-то шмотки и вот Щербатый, которого тащили под мышки два бойца, убыл в сторону дороги.

– В автобус их уложим штабелем. – Произнёс Александр, подсаживаясь ко мне.

– Ну-ка, примерь. Джинсы – фирма, баксов триста, к бабке не ходи! Не стесняйся, кто увидит? Шорты в пакет положишь, лишними не будут. У Щербатого этого добра дома навалом, под мажора косил, хмырь.

Мне тут Кеша, пока ехали, по телефону твою историю рассказал. Уважение. И прими мои соболезнования. Тяжело родителей терять, да ещё в таком возрасте. Но почему в детдом то? У тебя, вроде, как сказал Иннокентий, тут в Хабаре квартира есть, да и учился в школе ты у нас в городе.

Я пожал плечами. Комары заели меня в моём лёгком прикиде, и я молил всех богов, чтобы штаны и кроссовки мне подошли. Джинсы сели нормально. Малость великоваты, и в длину тоже, но ремень снял проблему в поясе, а штанины я просто подвернул.

Кроссачи где-то на размер больше, но не критично. Свою одежду кинул в предоставленный мне Саней пакет.

– С родственниками по матери я не очень, – говорю я. – Гнилые. Хотя и сестра у меня есть, родная, по матери, – добавляю я, – а одному, без опекуна, мне, бедному, жить не дадут, а потому и детдом.

Помолчали.

Вернулись парни, которые оттаскивали бесчувственное тело щуплого.

Взялись за следующего, а тот, кого Саня назвал Жорой, передал Сане какой-то маленький пакет.

– Так, эти барыги с наличкой были. – Под светом фонаря, который попросил подержать и посветить ему, Саня копался в очередном лопатнике. – Карточки – нам, тебе они без надобности, – решает он. – О! Ты смотри, видно, за тебя предоплату получили.

Ворошит цветными бумажками. Вижу – опять пятитысячные, но тут их явно меньше. Всего четыре и тысячных по минимуму. Три, не больше.

– А ничё так, портмоне. – Говорит Саня, и протягивает мне пакетик, что Жорик принёс. – Там золотишко с ребят сняли, нам без надобности. Ты их уложил – тебе и владеть. Кресты и цепи в поряде. Всего рыжья точно грамм на триста. Перстеньки. Но обручальные трогать не стали. Не тот фасон, да и не по понятиям это. Не поймут. Мобилы у всех крутые. Щербатого ты осмотрел? – уточняет Саня.

Я молча протягиваю ему карточки, которые хотел выкинуть.

– Неплохо.

Улыбается этот простодушный с виду здоровяк и протягивает мне в ответ два айфона. Хоть и не последней модели, как у Щербатого, но тоже почти новые. – Симки убрал. Проверю. – Говорит Саня. – Это уже не твоя проблема, да с телефона Щербатого дай тоже удалю.

Ого! – рассматривает он переданный мной телефон. – Неплохо!

Потом посмотрел на меня.

– Куртку накинь, а то загрызут кровососы.

Ещё два лопатника падают мне на колени.

– Карты их я забрал, коды они мне скажут. – Смеётся. – По секрету. Жаль, прав у тебя нет, а то бы и машину тебе отдал, но, думаю, этот вопрос вы с Кешей обмозгуете. От него сообщение пришло, что будет черед пару минут, уже на подходе. Подождём.

Парни уже оттащили третье тело, и как я понял, возвращаться они не собираются.

– Пошли, в машине под кондиционером посидим, а то и влажно, и комары достали! – жалуется Александр.

Я же в уме подсчитывал, плетясь со своим костылем до машины, дивиденды, полученные от этой драки.

Если будут этих бедолаг на бабосики разводить, то однозначно укажут, что я либо баксы, либо еврики затребовал. Если и машины с квартирами отобрать хотят и пожизненно долг отрабатывать заставят. Посмотрим, как это мне будет втюхивать Карлович. Судя по деньгам из лопатников, около сотни я сегодня точно поднял. Плюс золото, что сняли с бедолаг. А уж если ещё и телефоны сюда приплести, то и вовсе получится весьма кругленькая сумма, под триста тысяч. У Щербатого точно крутая мобила была.

Сели в машину.

Гелендваген. Машина ФСБэшников и бандюков, что в принципе одно и тоже. Слова синонимы. Устало вытянул ноги. Костыль примостился на заднем сидении.

Работает радио. Ждём адвоката.

А у меня в голове разные мысли роятся.

Если всё ровно, как сейчас, разложится и с адвокатом, то может, стоит того же Саню попросить подбросить меня в детдом? Что тут ему на гелике до Комсомольска доехать?! Часа четыре от силы при скорости в сотку, а если больше, то и того быстрее.

– Саня! – обратился я к молчащему хозяину машины.

– У! – открыл глаза он.

– У тебя дел в Комсомольске случайно нет? – спросил я на свой страх и риск.

– У-у!

Потом помолчал.

– А что?